Войд. Часть 9
Ло не мог определиться, доволен ли он своим состоянием или оно, всё же, тревожит его. Сознание было наполовину во тьме, изредка вспыхивая отголосками произошедшего и пониманием, куда тащат его ослабшее тело. Очевидно, что тащили его обратно в камеру после боя в колизее, причем не то, чтобы аккуратно: за ворот одежды, небрежно волоча по полу. Тут бы стоило отдать должное тем, кто придумал эту наверняка инопланетную ткань, из которого был сделан его боди – она не душила его, пока тащили, и даже не думала рваться под силой натяжения.
Ло не понимал, как умудряется рассуждать о ткани, когда не может пошевелить даже пальцем. Когда сознание особенно погружалось в темноту, отводя на задний план любые физические мелочи, вроде боли и усталости, было почти весело рассуждать о чём-то таком, как и о том, как здорово, что его тащат до камеры, а не заставляют идти на своих двоих, когда он так устал. А он устал. Оказывается, пытаться выжить даже на протяжении небольшого количества времени – та ещё морока, лишающая последних сил.
Лоррен помнил, как сражался, но отголосками. Помнил, с какой скоростью бегал по арене, уворачиваясь в самые последние секунды, как ужаснулся, увидев у противников полный набор острых зубов, помимо и без того проблемных рогов. Толпа зрителей ревела и улюлюкала, будто была на безобидном смешном шоу, и от этого в груди селилась глухая едкая ярость. Бессердечные и жестокие существа, как видно, были на всех планетах, и, так уж вышло, что львиная их часть решила посмотреть на кровавое зрелище в этом месте Вселенной.
Лоррен соображал вспышками, пока сражался. Вспышкой к нему пришло осознание, что если всё время убегать, то рано или поздно он растеряет все силы и проиграет. Вспышкой к нему пришла идея, как избавиться от одного из противников – маневренностью и хитростью заставить одного рогатого загарпунить второго, лавируя между ними, как тореодор с красной тряпкой. Его изыскания оказались успешными, и один из его «быков» с силой вломился другому в бок своим тройным смертоносным рогом, убивая его на месте.
И вот тут начались проблемы. Ещё одного «лишнего» зверя, чтобы тот прикончил этого, у Ло не было. А даже если бы был, ему бы понадобился уже свой убийца, и этот цикл был бы бесконечен. Оружия против последнего зверя больше не было, а тот тем временем вырывал свой рог из тела собрата, распарывая того в мясо.
Ло помнил свои секундные ужас и отчаяние, в течение которых он искренне уверовал в то, что сражаться больше нет смысла, потому что перед ним была чистая и непоколебимая смерть, которую не одолеть. Но это быстро стёрлось другой вспышкой. «Это просто зверь. Как медведь. Люди не раз умудрялись отбиваться от медведя, значит, и у меня есть шанс.»
Шанс у него был один – раздобыть оружие. Как ни посмотри, голыми руками он бы не победил, как бы ни старался. Единственное оружие, которое нашлось на арене, это копьё, которое держала в руках одна из женщин-скульптур, которые стояли в обрамлении арены. Возможно, их поставили туда даже с такой целью – кто знает.
Ло плохо запомнил то, что происходило после того, как он смог достать копьё из разрушенной зверем статуи. Он знал самое главное – в конце концов он победил.
Победа была приятной и опьяняющей, от неё кружилась голова, а в теле появилась слабость. Захотелось лечь спать и проспать трое суток.
Однако, рациональная черта в Ло всё же проснулась, и он признал тот факт, что все эти чувства были не от облегчения, а от того, что он, вероятно, был серьезно ранен. И кулем к камере его тащили вовсе не потому, что он обленился после сражения и захотел, чтобы его донесли.
Когда его с силой швырнули куда-то, Лоррен так и не открыл глаз, но ему стало неприятно. Не сказать, что от броска ему стало больно, потому что больно ему было и до этого, но дискомфорта такое отношение добавило. Лязг металла, больно резанувший по ушам, оповестил, что дверь в камеру закрылась.
- Лоррен!
Испуганный голос Меркурия немного вернул в чувства, и Ло понял, что надо бы открыть глаза – чтобы не пугать соседа по камере своим трупным видом.
- Все балдёжно, - сообщил он, открыв глаза и уставившись в потолок мутным взглядом. – Всё прошло достаточно неплохо, я ожидал худшего.
Брешил он, конечно, как собака.
- Боже, Лоррен, что мне делать?! – голос Меркурия был на редкость испуганным, но просто дать ответ Ло не мог. Откуда ему было знать, что тому делать? И имеет ли тот в виду конкретную ситуацию или говорит в общем? Поди пойми его.
- Аксаран, скажи, что ему делать, - сказал он первое, что пришло ему в голову. Если твоя собственная голова не функционирует, чтобы дать ответ на вопрос, нужно просто переложить бремя ответа на другого – отличный же план!
- Посади его около стены, - последовал чёткий и уверенный голос. – Затем перетяни его руку на плече какой-нибудь тканью, только туго.
Его голос непривычно звенел профессионализмом, и Ло прислушался к этим ноткам, пока Меркурий неожиданно смиренно выполнял все указания. На время того, как он усаживал Ло у стены, тот закрыл глаза, потому что окружение кувыркнулось довольно неприятно, и опасения, что его стошнит, вдруг стали более реальными. «Соображаю я все ещё так себе. Почему я так слаб? Я так устал?»
В глубине души он, наверное, знал ответ. И когда Меркурий, судя по звукам, оторвавший ткань от своей одежды, туго перевязал ему плечо, как и было сказано, он знал ответ даже чуточку больше. Он не хотел смотреть, но ему казалось, что он обязан.
- Ладно, - проворчал он, открывая глаза и нехотя переводя взгляд на свою руку, - что там?
Рука была разорвана, и единственное, что можно было о ней сказать, так это то, что носорог явно проехался по ней от души.
- Ну, блин, - не особо эмоционально произнес Лоррен, чувствуя, что на эмоции покрасочнее сил у него не осталось. – Неприятно.
Шок Меркурия в ответ на его апатичную реакцию необязательно было видеть, чтобы ощутить. Зря тот так искренне на всё реагировал – внезапно накатившая на Ло весёлость, вероятно скрывающая истерику, просила закрепить результат.
- Теперь нам нужны курсы кройки и шитья, - позитивно сообщил Ло, сетуя только на то, что всё вокруг по-прежнему расплывалось. – Зашей мне ручку!
- Звучит как издевательство, но он прав, - снова заговорил Аксаран своим профессиональным голосом. – Возьми вот это.
Что-то тихо звякнуло и покатилось по полу камеры.
- Откуда у тебя игла? – удивился Меркурий.
- Я бы не выжил здесь так долго без возможности зашить некоторые раны. Лучше не теряй время, если правда хочешь ему помочь.
Меркурий не стал возражать, а Лоррен просто слишком устал, чтобы это делать. С трудом повернув голову в сторону второй камеры, он попытался сфокусировать взгляд на человеке внутри, пока Меркурий что-то делал с его рукой. Поскольку камера все ещё была в полутьме, а у Аксарана все ещё была серая кожа, его снова было почти не видно.
- Почему ты серый? – Ло решил, что самое время задавать глупые нетактичные вопросы, раз он ранен, и всем его жалко. Выражения лица собеседника он так и не видел, но ответил тот довольно сухо.
- Потому что я родился на планете Гейлраург.
- Гейл... Чт... погоди, твоя раса что, называется ГЕИ? – Ло расхохотался, из-за чего сбоку послышалось недовольное шипение Меркурия, которому дрожь в оперируемой конечности по душе явно не пришлась.
Когда Лоррен отсмеялся, Аксаран спокойно ему сообщил, что раса называется урги. То ли ему показалось, что шутка была не смешная, то ли волшебный укол, позволяющий всем говорить на едином языке, умудрялся не передавать игру слов и иронию – какое неприятное открытие.
- Жаль, а ведь я думал, что у меня есть шанс, - решил он закрепить результат.
- Ты несешь ахинею, - подтвердил его домыслы Меркурий. – Настолько спутано сознание?
- Достаточно, чтобы захотеть сказки на ночь, - кивнул Ло. – Аксаран, расскажи про свою планету. А то я не понял не только почему вы урги, а не геи, но и то, почему это вообще имеет отношение к цвету кожи.
- Не имеет, - подтвердил Аксаран. – И ничего интересного в моем рассказе не будет.
- Хочу послушать, - зевнул Ло, понимая, что совсем скоро сознание его окончательно покинет. – Сказку на ночь. Пожалуйста.