Назад к ответам

Калитка жалобно скрипнула под напором плеча. Первым зашёл Иосиф держа в руках лукошки заполненные до краёв грибами, опёрся спиной на створку пропуская вперёд спутницу. Она проплыла мимо, поправляя волосы блаженно улыбнулась глядя в его серые глаза, беззвучно благодаря. Не в силах оторвать взгляда от стройного образа, комуняга побрёл следом невольно расплываясь в улыбке.

– Спасибо что помог, Йос. – произнесла Саха перенимая лукошко из левой руки.

– Да брось. Пустяки. Вежливость не имеет политического окраса.

– А я только хотела спросить.

– Серьёзно, Саха! Что плохого в том, чтобы помогать другим? – Изумился Иосиф.

– Наверное потому что ты открыл для меня калитку, как барыне.

– Я просто тебе помогаю. Мои пионеры тоже всем помогают. Бабушкам, дедушкам, ветеранам... всем в общем.

– А ветераны, кто это? – Спрашивала спутница накренив голову влево.

– Это прошедший через войну человек, преимущественно через активные действия. Это если говорить о ветеранах войны, но есть ещё и ветераны труда.

– Ух ты! – Восторженно вздыхала якутка сложив ладони на грудь. – А ветераны труда это самые работящие люди?

– Да. Они часто перевыполняли свой план.

– Это как?

– Смотри... – Иосиф задумался оглядываясь по сторонам ища что привести в качестве примера. Глаз упал на лукошко в руке Сахи. – Во! К примеру, мы с тобой пошли за грибами.

– Ага. – Кивнула ему в ответ.

– И Сибирь приказал нам набрать одну корзину грибов. А мы собрали две, то есть перевыполнили поставленную задачу.

– А! Поняла. Значит, когда я за день успеваю то, что распланировала на два дня — я перевыполняю задачу?

– Да! Так это и работает. Ты выполняешь больше чем запланировал.

– Ух ты!... – В глазах сиял интерес от изучения новых слов. Её желание учиться и узнавать новое странным образом радовала Союза, ему хотелось научить всему что знает сам. – Как же у вас там в будущем здорово.

– Самое здоровское то, что ты увидишь его своими глазами.

Рядом послышался кашель. Резкий звук заставил обернуться беседующих. На них недовольно глазел подбоченившийся Удмурт.

– Голубцы, я всё понимаю лесные травы дурманят и тому прочее, но у нас дел так-то уйма!

– Ей Богу, Удмурт... – Начал СССР

– Слышать ничего не желаю! – Осёк парниша. – Я что, один всем этим заниматься должен!?

– Так. – Встряла якутка – Идём мы уже, доходяга, не свисти. – Тот было открыл рот дабы возразить, но Саха вновь его обрубила. – И если ты вставишь хотя бы одно слово, клянусь ушами Ри я тебе врежу!

– Ребята, давайте жить дружно. – Промурлыкал Иосиф на манер кота Леопольда из мультика. – Ссоры нам ни к чему. – Продолжил он расталкивая Якутию и Удмурта в стороны.

Дети разошлись. Иосиф всё же прав, в этой непростой ситуации им не нужен компанейский разлад. В одиночку воевать с империей — чистой воды безумие, поэтому необходимо сохранить целостность команды. Каждый палец легко сломать когда ладонь открыта, когда они собраны в кулак, то сами начинают ломать их другим. Разлад — последнее что нужно сейчас.

Саха ласково улыбнулась окинув пыхтящего Удмурта глазами, тот в свою очередь, побрёл в дом злобно топая и фыркая.

– Надо бы заняться делом. – отвлечённо сказала Якутия провожая парня.

– Да. Сиб скоро вернётся, а у нас ничего. Ну что, я за репу, а ты за грибы?

– За картошку тоже ты возьмёшься?

– Если хочешь. – Отвечал Союз кокетливо улыбнувшись.

– Хорошо. Спасибо, Йося. – Она упорхнула в дом оставив СССР наедине с собой.

Идя за ней тот посмотрел в лес, будто затылком почувствовав взгляд. Тайга тихо дышала гуляющим меж стволов ветром, тяжело ухала раскачивая ветви и выглядела совершенно обычно. Не было ничего что могло бы пугать, но липкий страх полз вверх по ногам не давая просто так развернуться спиной к деревьям. Чувство слежки не отпускало. Казалось, стоящие рядами, хвойные великаны впились в него своими многочисленными, чудовищно голодными глазами. Вглядывался, всматривался, да не видит ничего что могло бы насторожить. «Пройденный вариант» успокаивал себя он: « Уже было так. В прошлом я тоже почувствовал, что за мной следят, но ведь ничего не произошло тогда.». Лес безразлично прошелестел. «Да. Это просто паранойя.»

– Эй, Иосиф! – Окрикнула его Саха. – Ты там где?

– Бегу-бегу! – отвечал ей немного растерявшись. – Я сапоги чистил.

Напоследок посмотрел в сторону калитки ожидая чего-то, но всё равно ушёл в дом. Поставив рядом с якуткой лукошко, быстрыми шагами пошёл к погребу пытаясь скрыть свой встревоженный вид. Потянул массивную крышку в сторону открывая тёмную яму. Снизу повеяло приятной прохладой, носа коснулся запах сырой земли. Глаза закатывались от удовольствия всякий раз, как учует погребную сырость и не с проста. В молодом сознании создалась крепкая связь между этим запахом и бесконечным множеством огородных маринадов, которые он очень любил. Пробираясь вглубь сырой темноты Иосиф с азартом выискивал картофель, вернее его огромные, проросшие усы которых, к сожалению, было немного. Доставая ящик мысленно прикинул, хватит этого хотя бы на суп, а ли нет? Да. Должно хватить.

После извлечения из подземного хранилища усы ощипали, а сам корнеплод вымыли, очистили и нарезали. Союз гордо хмыкнул, довольствуясь своей работой.

– Ты сегодня быстро. – Хвалила его Саха ловко кроша грибы.

– Ну так. Опыт.

– Ты точно в будущем занимался чем-то по-мимо чистки этого заморского овоща? – Улыбнулась ему. Смахнув ножом грибы в кипящую воду продолжила. – Не прими за грубость.

– Милая моя, – Кокетливо дёрнул бровями важно облокачиваясь на стол. – так-то в будущем, я — многодетный отец.

– О-о-о. И сколько это? Два?

– Ты обалдеешь! – Голос снизился практически до шепота. Казалось что он собрался пустить в народ глобальную сплетню, а не сказать сколько у него детей. – Их пятнадцать!

– Сколько?!

– Пятнадцать.

– Откуда?!

– Вырастешь — узнаешь.

На удивление Иосифа Якутия не стала выпытывать у него количество,а лишь пожала хрупкими плечами продолжая своё дело. Девчонки обычно любят секретничать и делиться ими с подружками, но не она. Иногда это зверски раздражало, молодому парню тоже хотелось по-секретничать. Всё же она была озадачена. Было видно что информация о большом количестве детей заставила её сильно задуматься. Союз стыдливо опустил взгляд к полу, осознав что мог ударить её по больному, как любую девушку. Бесплодие существовало всегда, и в его время тоже. Не смотря на весь прогресс достигнутый им, этот недуг так и не смог лечить.

«Идиот! Дебил!» - мысленно ругал себя за отсутствие тактичности. Он прекрасно помнит о тех временах, когда у него не получалось наладить отношения с другими из-за отсутствия понимания этого важного термина. Учиться «такту» пришлось самостоятельно, Сибирь не мог дать ему больше чем элементарные правила вежливости. Хоть где-то принесла пользу личная библиотека трижды проклятого отца, несмотря на то, что большую часть информации из книг об этикете счёл буржуйским вздором.

СССР начал мысленно подбирать слова для извинения, как вдруг вскрикнула Саха:

– Они хоть не от меня!?

– Нет конечно! – Испуганно закричал он вздрогнув, то ли от её, то ли от своего голоса.

– Ну вот и славно. – Послышался вздох облегчения. – Вот и славно... А то я уже распереживалась.

– Заметил. Надо было тебе заранее сказать. Кстати где мой?

– Я лук чищу! – Отозвался сын с другого конца дома. – Если чё Удмурт со мной.

Якутка и Союз синхронно кивнули друг другу, делая заметку « Мой там.»

Управившись с картофелем, взялся за морковь. Саха удовлетворённо вздохнула глядя на внушительную кастрюлю.

– Дня на два хватит.

– Да, только картошки больше нет. Эта была последняя.

– Молодая же пошла! – Встрял Удмурт. – Саха, ты совсем со своей строгониной.

– Не гони на строгонину! – Вступился Иосиф. – Это же шедевр народной кухни северян!

– Союз, – Нахмурился поцан натягивая штаны по-выше. – ничего не имею против народов севера, правда, но твоя подружка не ест АБСОЛЮТНО ничего кроме этой мерзости! Её даже под угрозой виселицы не заставишь съесть что-то по-мимо этого Якутского ужаса!

Якутия ощерилась оскалив маленькие клыки. Казалось, ещё мгновение и она вгрызётся в его тонкую шейку подобно волку.

– Ей богу, Нэй! – Закатил утомлённые глаза Удмурт. – О тебе заботься не перезаботься. Нет! Ты всё по-своему! Моркошу не хочу! Окрошу не хочу! – Поясничал парень. – А дохлятину с коркой льда — пожалуйста! Заберите мою душу...

Коротыш хотел продолжить гневный монолог, как вдруг выскочил Росс, схватил того за шею, зажав её локтем, и уволок его прочь. Малец отчаянно ругался, дрыгался, размахивал руками пока его вид не скрылся за стеной соседнего помещения. Ещё с минуту слышались ругательные вскрики. Звонкий стук разнёсшийся с эхом. Тишина.

– Не бери в голову. Строганина -круто, ему не понять — он южанин. – Успокаивал рассерженную республику комуняга. – Можно обниму? – неуверенно сказал тот раскинув руки для объятий.

Оскал мягко сошёл с прекрасного личика якутки, на смену ему пришла надутая от обиды губа. Это личико неоднократно топило окаменевшее сердце СССР. В лике том была какая-та тайна безусловного очарования, неведомая магия подчинения воли стоит лишь взглянуть в эти бездонные чёрные глаза. Властительница этой самой магии сейчас стоит перед ним в расстроенных чувствах, ежели их не вернуть в прежнее русло — случиться потоп, а после него обрушится всепоглощающий гнев хозяина Тайги

– Не сердись, пожалуйста. Этот балбес не знает что говорит.

Её плечи и лицо содрогнулись, затем ещё раз и ещё. Странный звук, похожий на сдерживаемый, мучительный кашель, начал пробиваться из глотки. И тут, наружу вырвался звонкий, заливистый смех. Союз уставился на неё непонимающими глазами.

– Что? – неуверенно спрашивал он. Казалось, это только больше смешило Нэй. – Да что ты ржёшь то??? – Нервно хихикнул Иосиф не зная как реагировать на поведение свой подруги. До селе он никогда не видел её такой. Никогда.

Внезапно она собрала всю свою серьёзность и, упёрлась холодным взглядом в меж бровное пространство на лице своего друга. Это обескуражило его ещё сильнее, чем резкий приступ смеха. Глаза Якутии не мигали, только смотрели куда-то на него или даже глубже. СССР начал понимать что не в силах оторваться от неё. По хребту галопом пробежал табун мурашек, дыхание перехватило, а тело медленно отказывалось слушаться. Стало ясно – напряжение растёт и его надо снимать, но комуняга был на столько обескуражен, что не сразу смог понять необходимость этого действия. В голову ничего не шло и мерзкая неловкость нарастала. И тут Иосиф самопроизвольно сотворил волну своими бровями. Сей финт удался и Саха со смехом повалилась на пол.

– Прекрати! Прекрати это делать! – Визжала девчушка не в силах сопротивляться мощному смеху, рвавшемуся из неё. Казалось она сейчас попросту лопнет! Но он был не умолим и лишь молча продолжал лихо отплясывать, чёрными как смоль, бровями различные танцы.

– Не-не-не!

Якутия пыталась подняться, но руки слабели с каждым новым порывом. Вскоре смех пленил её и та, уже не разгибаясь, кряхтела держась за живот.

– Прекрати-и-и-и... мне дышать ... не... чем... – Тихо говорила девчушка задыхаясь от веселья, что застал ту врасплох.

– Ладно – ладно. – тихо смеялся и сам СССР. – Не шалю больше.

– Точно? – Спрашивала немного приподнявшись. – Я чуть не умерла.

– Точно. Можешь... Вздохнуть спокойно.

– Подлец.

– Не правда. – Улыбнулся в ответ комуняга.

Судороги отпустили тело Якутии и та раскинулась на полу звездой чувствуя облегчение. Живот жутко болел по всей своей площади после мощных судорог от чего Нэй не торопилась вставать.

– Теперь у меня болит живот. Это плохо.

– Что? Почему? Смех продлевает жизнь.

– Что это тогда за жуткие припадки??? Это явно не здорово.

– На самом деле это нормально. – Черноволосая голова наклонилась, а глаза недоверчиво прищурились. – Во время смеха работают диафрагма и... верхний слой мышц брюшной полости — пресс. Когда смеёшься происходит их судорожное сокращение, по этому когда долго посмеёшься они болят.

Пустые, без всякого понимания, очи уставились на него.

– Ты сейчас на каком языке ты сейчас говорил?

– Я тебе как-нибудь покажу. – выдохнул Союз подавая руку.

– И как же? – Спрашивала девица осторожно берясь за протянутую руку. Он осторожно потянул тонкое запястье на себя поднимая с дубового пола Саху.

– Пока не знаю. Но я обязательно покажу.

Поднявшись, она принялась тщательно отряхиваться от мелкого мусора раскиданного по полу. Почти по хозяйски оглядела всю поверхность инстинктивно оценивая масштаб работы и ища веник. Союз разом уловил её импульс и вот уже сам идёт искать этот веник. Помнилось ему что оставил он его где-то в кладовой. Непременно стоило, для начала, заглянуть туда, так как это единственное его место. Он оказался прав. Веник и вправду был там. Вернее, плотно связанные между собой срезанные камыши. Не первой свежести стебли те, многие метёлочки облезли и обломались от чего функционал веника снижался. Иосиф озадаченно осмотрел его и сказал:

– Надо бы ковыльяна нарвать, а то веник совсем плох.

– За ним так далеко идти, Союз. Может лучше за камышом на болота? Он всяко ближе.

– Думаешь?

– Да. Болота мы знаем, а вот более южные районы... – Саха раздосадованно цокнула. – Туда идти опасно. Понимаешь, это степное растение.

– На самом деле нет. Я знаю много мест где он растёт. Вблизи нас есть даже.

– Ну не знаю, не знаю... - Настороженно вздохнула якутка. - Не знаю. Нужно с Сибирью поговорить об этом. Даст добро — пойдём, не даст — пойдём на болота.

– Камыш менее живучий, не то что ковыльян.

– Но за ним опаснее пущаться!

– Сиба прикроет. – спокойно ответил он.

– Нет ты посмотри на него! – Злобно пыхтела Нэй. – Сам на тот свет торопиться и других тянет. Там опасно! Я не хочу чтобы мы выходили на открытое место.

СССР уже открыл рот как вдруг Саха резко собрала пальцы в кучу.

– И не смей сейчас что-то возражать. У тебя нет ни силы ни яиц. Смирись с этим и прикрой поддувало.

– Ну нихуя себе струя! – возмутился Иосиф – Ты что творишь!?

– Напоминаю идиоту о его беспомощности. Какого ты роста?

– Метр двадцать два. Но при чём тут это?

– А при том, что ты слишком борзой для существа, что даже в пах своему родителю не дышит. – Увидев тупой взгляд Иосифа добавила. – Ты не одолеешь даже обычного человека, что же будет если мы в поле встретим Ри? Ни ты, ни я, ни уж тем более Сиб его не остановим.

– Почему ты так считаешь? Сибирь же старейшина.

– Он слабее государства, если верить иеархии. Я ещё молода и сил не имею, и ты тоже. – Нэй заметно помрачнела сказав это.

Совсем неожиданно для неё, он кинулся к ней в руки прижавшись к груди. Это действие оказалось совсем неожиданным для якутки, глаза невольно округлились.

– Я знаю что ты переживаешь за нас, Нэй, но я просто хочу помочь.

– А я просто хочу чтобы все остались живы. – ответила та трепля его за волосы. – А теперь слушай меня, болбесик – Начала та. – завтра мы идём на болота за камышом. Понял?

– Так точно, ваше благородие! – хихикал комуняга.

Скрипнул пол заставляя всех обернуться к звуку. Из проёма показался Росс с миской наполненной нарезанным репчатым луком.

– Куды? – Малой вытянул миску вперёд щуря мокрые от слёз глаза.

– Давай сюда. – Саха по хозяйски забрала ёмкость и без всяких чувств высыпала его на раскалённый лист металла с грубо закатанными вверх краями, напоминающий собой сковороду.

– Па, – обратился Росс.

– А.

– Почему у нас слезятся глаза?

– Потому что... – Начал Союз смахивая слёзы с глаз. – Мы ещё маленькие, а маленькая страна отличается от человека лишь повышенной живучестью и физическими характеристиками, обычно выше средних.

– Мы в НАСТОЛЬКО дерьмовом положении?!

– Ага. Доброе утро, страна. – отвлечённо говорила Саха.

– Бать, как ты выжил вообще? Это же жопа! Самая настоящая!!

– Так я об этом же. – Отвечал Иосиф немного удивляясь словам своего сына. – Если бы не Сиба, то я понятия не имею что со мной было бы.

Якутия вскинула тонкими бровями пытаясь открыть глаза шире, словно хотела прозреть и увидеть не видимое. После добавила:

– Никого бы из нас не было. Ни тебя, ни меня, ни, уж тем более, Удмурта.

– Тем более?! – Завизжал он ввалившись в маленькую кухоньку. – Сама то, не лучше!

Нэй заговорщицки хихикнула помешивая содержимое импровизированной сковороды. С наслаждением вдохнула витавшие в помещении запахи и блаженно произнесла: «Райское наслаждение....»

– На. – Фыркнул парниша подсовывая ей небольшую миску с мелко нарезанной морковью – В зажарку кинуть не забудь.

– О. Молодец, Баай. За это я тебя и люблю. – Удмуртия довольно хмыкнул после чего удалился победоносно расправив плечи. – Во дурёха.

СССР опустился на колени перед пышущей жаром печью. Стянув рукав на правое запястье сделал своеобразную прихватку, взялся за ручку, открыл дверцу и тут же одёрнул руку. Обжёгся. Тихо прошипел что-то матерное, подул несколько раз на обожжённую ладошку, даже вязаный свитер не спас от температуры. Неприятное ощущение, конечно, но не такое сильное чтобы вскрикнуть. Внутри алым горели угли, заставляя щуриться не столько от яркости, сколько от жара. Редкий треск всё ещё слышен, но и он скоро прекратиться сообщив о том, что в печи больше не осталось дров. Мелкие искры выпрыгивали из кучи ударяясь в каменные стенки как брызги огненного моря, чьи тихие спящие волны ударяются о берег. Взяв в руки по полену, обратив взгляд к Нэй спрашивал:

– Столько хватит?

Она взглянула на поленья, затем на него и покачала головой говоря таким образом «Нет».

– Четыре? – Глаза уловили кивок черноволосой головы, это значило «Да.».

Осторожно уложив на пылающие угли дрова спросил по-прежнему сидя на полу:

– Может мне тебя подменить? Устала наверное стоять. – Голос выдавал его желание показать себя с лучшей стороны. Подсознательно Иосиф уже похоронил свои попытки стать достойным ухажёром для неё, мысленно представляя этот холодный, безразличный взгляд. Вдруг она посмотрела на него, то ли с удивлением, то ли с непониманием. Немного подумав выдохнула:

– Да... Есть такое. Но не твоё это дело готовкой заниматься.

– Я не инвалид и сам могу всё сделать. Поэтому дай я помогу тебе. – На лице появилась нежная улыбка смягчившая таёжную принцессу и та, молча протянула деревянную ложку давая добро его намерениям.

Увидев жест одобрения поднялся с колен, перенял «бразды правления» и любезно усадил свой объект воздыхания на осиновый чурбак, играющий роль табуретки в этом помещении. Возражать Нэй не стала, поёрзала на месте устраиваясь по-удобней и принялась наблюдать. Оглядывая все поверхности бегающими глазами искал нормальную прихватку, которая была бы достаточно плотной, чтобы спасти уязвимые руки однако той ни где не видно. Тонкая рука подняла вверх полосатое полотно, его тут же заметил Союз, обвернул им руку. Этой самой рукой взялся за скруглённый край придерживая сковороду на месте, а дальше начал колдовать.

Раскачивая её в разные стороны он заставил вращаться лук и морковь следуя друг за другом. После минуты бега по кругу, железная утварь вернулась на раскалённую поверхность и содержимое вновь зашкварчало заполняя помещение ароматами от которых у домочадцев разыгрался аппетит. Россия с любопытством смотрел на то, как делает папка, молча мотая на ус. Саха же наоборот, пристально наблюдала за каждым его движением то хмурясь, то одну бровь приподнимала, то другую. Сначала возмутиться думала мол « ты что творишь окаянный?», с другой стороны интересно же.

Некоторое время спустя Иосиф снял сковороду, опустился перед Якутией на корточки. На металлической поверхности ровным слоем лежали прекрасные золотистые кусочки лука, такая же красивая и равномерно прожаренная морковь. Распахнув удивлённые глаза она уставилась сначала на зажарку, затем на Союза и снова на утварь.

– Они идеальны. – Завороженно произнесла якутка, не веря до конца в увиденное. – Как?! Ни одного даже чуть-чуть подгоревшего.

– Опыт. Я столько кухарничал за всю жизнь, что хоть с закрытыми глазами сделаю. – Саха недоверчиво прищурилась.

– Я хочу... нет. Я требую чтобы мне это показали!

– Не вопрос! – гордо отвечал Союз. – Но уже не сегодня. А вот завтра, только свистни!

– Я же спрошу, Иосиф.

Кухонька заполнилась звонким детским смехом. Сейчас им весело от совместного время препровождения. Наслаждаясь своим обществом, они вместе заканчивали все домашние дела и искренне радовались тому, что делали. С редким, для детей, увлечением и азартом изба была убрана, корзины починены, дорожки протоптаны. Список дел закончился непривычно быстро. Кто мог подумать, что в четыре человека, так легко переделать не дюжинную стопку обязанностей? А тем временем дело шло к вечеру. Багряным светом залилось небо, а живность в лесу начала постепенно замолкать.

  Темнота не заставила себя долго ждать. Светило укатилось за горизонт и теперь не мешало ночи раскладывать на небе звёзды. Рассыпая маленькие мерцающие точки по иссиня-чёрному полотну, темноволосая матушка собирала созвездие за созвездием увенчав своё творение короной — молодым месяцем. Где-то среди веток ухнул филин потревоженный движением в глубине лесного массива. Услышал только звук треснувшей на земле хворостинки, но этого было достаточно чтобы заставить его насторожиться. Там, в самой глубине лесной темноты, у самой земли мелькнуло серое пятно. Клац. Лязг цепи. Филин облегчённо угукнул — не за ним пришёл. Серебристо серый волк устало рыкнул глядя на найденный капкан: «Да сколько можно?» . Ловушки в этих местах опостылели местному владыке, что он уж и не знал как намекать охотникам, что ставить их здесь — не хорошая затея. Вырвав из земли метровый прикол Сибирь поднял седые брови наматывая на палку цепь. Ей богу, хотел по хорошему, но видимо охотник не понимает намёков поэтому, так уж и быть, капкан его придётся забрать. Под мохнатым полотном шубы скрылась находка и отправилась вместе со своим новым владельцем в путь.

Точные внутренние часы СССР били одиннадцать — уже давным давно отбой, а главного домочадца всё не было. Несомненно, это хорошо что Сибирь добропорядочно исполняет свои обязанности, но уже довольно поздно.

– Не пора ли пойти и поискать его? – начал Иосиф.

– А толку? – с безразличием ответил ему Удмурт. – Там темно хоть глаз выколи, а ты искать его пойдёшь? Спешу обрадовать, друже, ни кто из нас не видит в темноте.

– Да знаю я... но всё равно мне не спокойно. Он редко когда так долго ходит.

– Понимаю твой страх, Йозиф, но таков долг. – Подметила Нэй наливая в деревянную миску ароматного супа. – Сиб знает что делать, и если так получается что он придёт позже, значит работы оказалось больше, чем он расчитывал.

– Ну не по себе мне. Пойду всё же схожу. – Союз встал из-за стола и побрёл к двери.

– Э-э! – Зашевелился на лавочке Удмурт. – Куда ты собрался?!

– Не могу я сидеть сложа руки! Пойду поищу его. – Пыхтел обуваясь Союз.

 Уже хотел потянуть дверь на себя, как вдруг та сама по себе налетела на него. Иосиф отпряну и рухнул на спину не удержавшись на ногах. Ночная прохлада ворвалась в избу занеся с собой пару зелёных листиков, мошек и ещё немного лесных трав. Следом за ней тяжёлой поступью в дом зашёл хозяин. Его глаза уже не цепляли абсолютно никакого движения и даже опрокинутого Иосифа, барахтающегося за дверью, не замечали. Словно заколдованный зашёл за дверь, по прежнему не видя никого. Развязал тугой пояс и тут же на дубовый пол выпал железный капкан громко клацнув челюстями о пол, небрежно пнул его, загнав в ближайший угол. С тяжелым вздохом сбросил с плеч волчью шкуру открывая детям спину и застыл в таком положении на несколько секунд, пытаясь заставить свою уставшую голову вспомнить, что делать дальше. Вздыхая как мученик вытянул руку ил левого рукава, оставив висеть всё одеяние на правом локте, что всё ещё был в нем. Сидящие за столом с немым шоком наблюдали за ним. Казалось, Саха хочет сказать что-то но не решается, по неизвестным причинам. Уставшие руки с трудом повесили мех на крюк под сопровождением измождённого дыхания. Наступив на левую пятку странной обуви, чем-то напоминающие лапти, высвободил одну, затем другую волчью лапу. Медленно глаза Росса округлились, а рот открылся в беззвучном вопросе. Это была не игра света и тени, а самые настоящие лапы. Ощущение складывалось такое, будто взяли ту часть, на которую наступает животное, и пришили вместо части человеческой плюсны и пальцев. Туго забинтованные голени перетекали в странной формы стопу, с неестественно маленькой для прямоходящих пяткой. Концом её служили волчьи пальцы с крупными подушечками и не менее внушительными когтями. Казалось они были с короткой шерстью, как и вся нога в целом. Взгляд малого начал с ужасом взбираться выше. Постепенно он охватил пушистый серый хвост слегка раскачивающийся в такт усталой ходьбы таёжного хозяина, сутулая спина желающая прилечь и отдохнуть, безвольно болтающиеся руки, не выражающее никаких эмоций лицо, еле смотрящие в пустоту глаза, склонившаяся к полу голова с завязанными в хвостик серыми волосами, увенчанная парой острых, волчьих ушей. «Это же невозможно! Они же только в сказках бывают.» - думал Руся глядя на рухнувшего за стол Сибирь.

– Как прошёл день? – Еле слышно спросила Саха поднимая отвисшую челюсть сидящего рядом РФ.

– Паршиво. Замучился как собака.

– Что-то случилось? – Продолжала расспрос девочка.

– Капканы кто-то перетаскивает на север. Замучился возвращать на место. Ещё охотник этот... достал совсем. Не единожды предупреждал его, что нельзя в том месте ставить ловушки. Нет. Упёрся.

 Нэй покачала головой рассматривая своего потрёпанного опекуна. Удмуртия тоже был в замешательстве, ему никогда ранее не доводилось видеть его в подобном состоянии. В одном ли охотнике проблема? Вряд ли передвигание капканов с место на место могло так его вымотать.

Оборотень бросил пустой взгляд за стол, но так и не сел, побрёл к тёмному дверному проёму.

– Всем спокойной ночи. – Послышался уставший, еле слышный голос.

– А кушать? – Окликнула его Саха, но не получила ответа. – Что это с ним?...

– То же самое хотел спросить – Ответил Удмурт. Его взгляд зацепила открытая настежь входная дверь. Упёрся в неё округлившимися глазами не зная что сказать.

– И часто ваш так делает?

– Нет, Росс. – отвлечённо сказаза Якутия. – Такое у нас первые.

За дубовой дверью послышалась возня. Затем толчок и дверь вернулась на законное место — в закрытое положение.

– Такого юмора я ещё не замечал. – отозвался Иосиф отряхивая ладошки. – Такое ощущение будто его по лесу гоняли. Заметила?

Таёжная принцесса кивнула головой молча глядя в темноту комнаты, куда ушёл дядя.

– Да. От капканов так не устают. Но в любом случаи, мы не узнаем это. – немного подумав добавила. – Сегодня по крайней мере. Ладно. Пора спать.

Удмурт кивнул и первый пошёл во второй проём. С лавки спрыгнула и девочка пойдя за ним хвостом.

– Нам тоже пора, Руся. – Окликнул сына Союз направляясь в третий проём.

– Ага. Щас.

Малой сполз с лавки и побрёл за ним. Вскоре в избе ни осталось ни одно луча света и свою смену приняла темнота. Теперь она будет охранять их покой до утра.

Утро началось как обычною привычные домашние дела быстро затянули обитателей дома. Удмуртия занялся маленьким садом со всей своей любовью и заботой осматривая каждый саженец, кустик и прочую растительность. Смородина чувствовала себя великолепно — уже оправилась от недавно свалившегося на неё забора, расправила ветки. Парниша довольно улыбался глядя на ожившие кусты. Иосиф занялся дровами. Чурбаки лихо разлетались пополам от ударов топора. Методичный стук разносился по двору издали походя на метроном.

Мимо вальяжно прошла Саха в сторону курятника, держа в руках небольшое ведёрко с зерном. Она всегда занималась пернатой частью хозяйства, собирала яйца, кормила, отправляла на выгул и заводила тоже. Набрав в руку зерна сыпала его тонкой дорожкой вдоль дальней стенки. Куры моментально вставали точно по линейке и увлечённые трапезой не мешали Нэй заняться делом. В этот раз обошлось бес происшествий, наседке пришлось насыпать пару жменей отдельно, не оставлять же будущую мать без еды. Оставив квочку наедине с собой девочка удалилась придерживая лукошко, чтоб то не болталось на локте. Прикрыв ногой калитку хитро прищурилась, будто лиса после удачной охоты.

Из-за амбара донёсся истошный детский крик. Он пронёсся эхом над макушками елей, казалось они пригнулись то ли от страха, то ли от громкости. С деревьев слетели полчащи обитателей леса с характерным гомоном. Юная принцесса немного присела пружиня ноги и готовясь к чему-то. Даже Иосиф насторожился. Застыл с занесённым над головой топором в молчаливой готовности защищаться.

С таким же воплем, из-за того же самого амбара, выбежал Россия размахивая руками. Пронёсся мимо ураганом чуть не сбив с ног временно оторопевшую якутку. Причина столь большого испуга следовала следом. По пятам за малым бежал шлёпая лапами, шипящий будто преисподняя гусь. Вытянувшись как трость и размахивая крыльями, он преследовал мальчика норовя болезненно ущипнуть за ножное сухожилие. Но самое больное что мог сейчас сделать рассерженный водоплавающий сатана — ущипнуть под колено. Укусы этих членов скотины заживают предельно долго, особо сердитые могут снять кусок кожи. К сожалению, Росс прекрасно понимал на что способен этот демон воплоти, перспектива это не радужная, поэтому тот пытался оторваться от него всеми возможными способами. Пробежав круг вокруг дома, с прозрачной надеждой, что гусь отстанет, метнулся к кусту. В один прыжок подскочил к Удмурту. Тот отпрянул в ужасе, ещё ни кто так нагло не вторгался в его личное пространство. Бесчеловечно Росс отломал веточку у куста. Молодая, ещё толком не обросшая веточка стала шпагой в руках юнца. Удмо в оцепенении наблюдал, как с громким свистом веточка рассекала воздух. Всё мимо. Птица оказалась достаточно ловкой чтобы увернуться от всех ударов. Стремительный выпад. Громкий вой. Ветка выпала из рук. Мастер ближнего боя гусь-гусич нанёс сокрушительный щипок во внутреннюю сторону правого бедра. Плоский клюв с остервенением вцепился в кожу, зажимая ещё будто клещи. Схватив обеими руками бешеную птицу обеими руками, оторвал её клюв от ноги. Раздался громкий треск ткани. Глаза зацепили зияющую дыру в штанине, оголяющую красную кожу. Гусь только мотнул головой откидывая оторванный кусок и зашипел с большим остервенением. Поцан в панике побежал к чурбаку у которого стоял СССР. Буквально прыгнув на своего отца, Россия отнял у него топор, занёс над головой для удара. Гусь с ужасом опрокинулся на спину, не успев затормозить перед внезапно вооружившимся ребёнком. Паренёк уже приготовился рубануть птицу, как вдруг его оглушил злобный рык: «Не смей!». Рф не успел даже обернуться в сторону звука, как его тут же сбила с ног неведомая сила. Удал был такой силы, что топор выбило из рук. Орудие возмездия воткнулось в землю в сантиметре от шеи некогда нападающего животного. С испугу оно распласталось по траве не подавая шуму. Над парнишкой зависло тело, оскалившейся подобно волчице, Якутии. Буквально вколотив его своим телом, она наклонилась к нему сильнее прорычав в лицо: - «Ежели ты, презренный червь, посмеешь тронуть хоть кого-то или что-то принадлежащее мне, или упаси твой Бог, ДОРОГОЕ мне — я расправлюсь с тобой как волк с курицей! Ты всё усёк, сопляк?». Парень задрожал. Сейчас милый щеночек походил на неукротимого злого зверя готового убить всякого, кто посягнёт на его территорию. Пришедшее осознание подсказывало: «лучше подчиниться. Нам не тягаться с таёжным чудовищем.». Наконец, он послушал его и кивнул.

 – Чудно. – прорычала Нэй. – А теперь брысь с глаз моих!

– Хорошо -хорошо! – Поторопился он.

– Саха, – Обратился к ней Иосиф. Она подняла на него звериные глаза. – Тебе не кажется, что нужно по-мягче?

Нэй поднялась с земли важно поправляя фартучек и волосы.

– Нет. До таких нужно доносить по-жестче. Пусть не трогает моего Отти.

– Что такого можно было сделать, чтобы на тебя разозлился гусь?

– От твоего балбеса можно ожидать чего угодно.

– Я просто его отопнул пока выгонял коров.

– О-о-о-о. Понятно. – Вздыхал Союз.

Принцесса взяла в руки своё обморочное сокровище и удалилась во своясие.

СССР с неким родительским негодованием окинул своё чадо. Не смотря на то, что сейчас он ребёнок, выросший ум и состоявшаяся как родитель личность, брали своё. Ему хотелось отругать Росса, но какой в этом смысл? В одно ухо влетело, в другое вылетело. Только нервы зря тратить.

Не двусмысленно глянув на топор подкинул его, сказал в пустоту: - « Пойду поточу его. Плох совсем.» и удалился в дом.

В избе его ждал полусонный, сидящий за столом Сибирь. Примостившись на краю лавки он упёр в колени полусферу сплетённую из тонких прутков. Тонкие пальцы ловко перекидывали, переплетали хлёсткие ветки создавая новую корзинку. На столе стояло их уже штуки три, две тёмные с одним светлым участком сплетённый из молодых прутьев, и одна зелёная — абсолютно новая.

Слабо толкая носками в пол оборотень еле заметно раскачивался в зад, в перёд попутно что-то напевая себе под нос. Всё как в сказке: избушка в глуши лесной (курьих ног только не хватает), живущее в ней лесное божество увлечённое своим неизвестным делом. И сейчас перед глазами парня была та самая сказочная иллюстрация. Не желая тревожить дядю Иосиф осторожно по-крался вдоль бревенчатой стены. Где-то по левую сторону от входа должны были быть инструменты. Медленно переступая с ноги на ногу мягко ступал на половицы, чтобы ни одна из них не скрипнула, шёл спиной к стене. На мгновение ему показалось, что он сделает всё и останется незамеченным, но тут из под ног до несся странный звук. Это было что-то похожее на стон, натужный ,болезненный. Торчащее правое ухо быстро развернулось в сторону звука. Не получилось сделать всё тихо.

– Ты что-то ищешь, малыш? – Отвлечённо спросил сибиряк.

– Да... – ему было не комфортно от того, что всё таки потревожил Сибу. – Я ищу точило... для топора.

– Я переложил его на полку над инструментами, в ящик, там и другие точила лежат.

– Спасибо, Сиб. – Отозвался Союз доставая с полки вытянутый, похожий на корыто ящик.

Лежащие внутри камни по приветствовали его характерным цокотом переваливаясь с одной стороны на другу. Маленький осколочек, не рабочее. Почему он тут? Полукруглый с еле прощупываемой крошкой — для ножей, кухонных. Он никогда не используется один, где же тут с более крупной? Тот финальный, а где именно точильный? Вот он. Подвинув пальцем полукруг Иосиф нашёл прямоугольный шершавый камень, его абразив уже лучше ощущался. Это точило, но не то. Пальцы перелистнули камень как страницу высвободив длинный, похожий на плоское веретено камень с невообразимо мелкой крошкой. «Косовое точило.» - подумал парень осторожно беря камень в руки и перекладывая его. Под ним мирно устроилась массивная глыба с крупным, чётким абразивом. В середине немного приплюснутой породы аккуратно просверлена дыра под палец, так делали для удобства. Взяв его в руку Союз довольно хмыкнул будто говоря: «Нашёлся.».

– Иосиф. – Внезапно позвал хриплый голос. Парень обернулся с молчаливым вопросом. – Поди сюда.

Паренёк осторожно подошел к нему, словно провинившееся дитя поднял глазки вертя в руках точило.

– Присядь. – Оборотень похлопал рукой по лавке рядом с собой, приглашая. Союз молча повиновался. Вскарабкался, вопросительно взглянул на своего наставника. – Малыш, – Обратился ласково Сибирь. – что тебя тревожит? Ты сам на себя не похож.

– Я?... Меня? Меня ничего не...

– Иосиф, – отрезал сибиряк. – взгляни мне в глаза. Скажи правду, детёныш мой. Пожалуйста. Я никогда тебя не ругал за правду. Не бойся, Иося.

Голос звучал так ласково, почти как урчание кота, так по родительски, СССР уже и соскучиться успел по нему но взгляд Сибири был пронизан зверским, хищным холодом, будто сама смерть смотрела через них. Эти глаза он узнает из тысячи. Значат они: «Я знаю правду. Лучше тебе признаться самому.» По позвоночнику пробежала стая мурашек от чего невольно передёрнулся. Собравшись смог сказать:

– Дядь Сиб, – Сибиряк подался вперёд, тихо промычал извещая о готовности слушать. В этот момент в глаза вернулись родительская любовь и внимательность. – Ты знаешь, я никогда тебе не врал и сейчас врать не собираюсь. Со мной всё в порядке.

– Я стар, Иосиф, но не слеп. Ты можешь дурить Ри, но не меня. В отличии от него я не лишен второго глаза и серда. Мне подвластно зреть, что тебя беспокоит что-то, волчонок. – Сухая рука легла на детское плечо, слегка поглаживая. – Мы одна стая, и мы вместе решаем наши неурядицы. Один за всех и все за одного. Помнишь?

Союз кивнул.

– Ну так почему ты не хочешь мне сказать? – В голосе смешались грусть с непониманием. Сейчас родитель мысленно перебирал все варианты, что могли произойти, из-за которых ребёнок играет в партизана.

– Дядь, всё вправду хорошо. Просто я расслаблен от чего моё лицо... выглядит так. Я всегда так выгляжу.

Иосиф лгал. Ему не хотелось волновать старого оборотня раньше времени. То, что они пришли из будущего, и так по рушило его привычную картину мира. Бедняга наверняка хватается за сердце от одной только мысли об этом. Нет. Не стоит.

–В Точно? Ты, если что, скажи! Мы сразу твоему обидчику дадим по шее, да чтоб неповадно было.

– Не стоит, Сиба! – Рассмеялся комуняга. – Всё же хорошо. Я так расслаблен, что готов лечь в траву, слиться с природой и вечно наслаждаться этим блаженством.

– Ну хорошо. – Было видно что старый волк обрадовался этим словам. Радость была такой силы, что тот наклонился к своему приёмному сыну, задрал ушанку целуя его в лоб. – Я рад, что всё хорошо.

– А я то как! – улыбался Иос во все зубы оголяя щербинку между зубов. – Ну ладно, Сиб, мне пора дела заканчивать. – Парень подкинул точильный камень. – Дрова.

– Ну беги-беги.

СССР спрыгнул с лавки и торопливо зашагал к выходу. Стоило фигуре мальчика переступить порог избы, как вдруг тот прибавил ходу. Опытный глаз сибиряка сразу получил подтверждение домыслов старого охотника. Ещё по мере его приближения к полкам, оборотень засёк непонятную тревогу от своего «щенка» и слетевшая с лица улыбка, при уходе, лишь подтвердила опасения. Сибирь мог лишь сочувственно покачать головой. Не стал окликать его, только продолжил плести корзинку, которую зажимал меж ног. «Эх, Иосиф-Иосиф...» Говорил тот мысленно. « Бедный мой мальчик. Страшно подумать как тебе тяжело. Не ведаю я что за тревога поселилась в твоём сердце, но ведаю что скрываешь от меня её.» Испустив тяжёлый вздох посмотрел куда-то в пустоту, сквозь бревенчатую стену.