20
В новом году я жил по-старому. Не пил, курил и морально разлагался. Делал я это до тех пор, пока во мне не случился очередной всплеск патриотизма, вызванный четвертьфинальным матчем с Молдовой.
Сбылась мечта идиота – я попал на Казантип. Немного печалила запоздалость исполнения: после Страны Типочков этот травяно-таблетный рай тянул максимум на Чистилище. Все-таки в государстве Петровича свободы и косяков побольше, пейзаж удивительнее, но зато здесь было море и, что самое главное, Родина.
Не каждый год Украина попадает в финальную стадию международных турниров, поэтому перед матчем мы совершенно не отдыхали. Единственное, что вечером расслабляло всех, это массаж Леси, которую Коля все-таки взял в команду.
Вот что я узнал о сборной Молдове. Команда у них стояла из строителей, маляров и виноделов. Именно они и построили Колизяум. Самое интересное, что Колизяум – это единственное здание в мире, построенное во время перекура. Во время работы хлопцы пообещали себе не курить, но не сдержались. К удивлению, они не забили на работу, а, наоборот, за день перевыполнили недельный план, пахая, как египтяне в «Астериксе и Обеликсе» и совершенно не уставая. В общем, те, кто придумывает стереотипы – дебилы, а молдаване – отличные ребята.
Настал день битвы. На Казантипе не особо следили за конспирацией, на матч иногда заходили случайные прохожие, не замечая в этом ничего удивительного, так что маленькая арена была заполненнее московской и, что особо приятно, болела за нас. Снова гимны, снова флаги, снова обмен рукопожатиями.
Задание поразило даже видавших виды ветеранов команды. На арене стояли две кучи травы, сравнимые по размерам со стогами сена. Такие скопища сняться планокурам в самых сладких снах. Сны иногда сбываются.
На огромном табло красовались названия наших великих стран, под которыми считалось количество затяжек. Страна, участники которой сделают больше тяг, побеждает и выходит в полуфинал.
Когда организаторы подожгли эти два стога, один только запах начал одурманивать зрителей. Коля не изменил своей тактике и начал с молодых. Лера, Дима и Леся делали по одной-две тяги. Особенно я переживал за Лесю, ведь ее место в команде все еще под вопросом.
Затем послали меня. Я, если честно побаивался, но предыдущий успех вселял в меня надежду. Собравшись с мыслями, я подошел к стогу и вдохнул в себя дым. Да уж, таких мощных тяг в моей жизни еще не было. Если до этой тяги меня удивляла низкая результативность товарищей по команде, то после нее я точно понял, что еще одной тяги не сделаю. Хотелось только дойти до мягкого диванчика и заснуть. Патриотизм и дух борьбы почти не сопротивлялись. Хотя зрители требовали еще, я пошел к своим, принеся в копилку один балл.
Когда я проспался, моему взгляду предстала картина полнейшего сна, как молдаван, так и наших. Не спали только зрители. На табло высвечивалось 20:17 в пользу Молдовы. Кумар мгновенно прошел. Если я не сделаю хотя бы три тяги, то Украина вылетит из Турнира.
Превозмогая свой западлизм, я поднялся и подошел к стогу, которого совсем не уменьшили наши 17 тяг. Я чувствовал себя, как человек, который перепил, смотреть уже не может на водку, а все-равно пьет еще. Чтоб не заснуть, я попросил зрителей окатить меня холодной водой и дать пощечину по лицу после тяги.
Курнул. Как мне хотелось забрать обещание назад. Спать захотелось так, будто я высидел 5 лекций подряд. Болельщики дружно поливали меня из бутылок и дали не одну, а с десяток пощечин.
Курнул еще. Ноги стали ватными. Глаза слиплись и больше уже не размыкались, так что остаток битвы я действовал на ощупь. Зрители кричали мне прямо под ухо и включали громкую музыку, но и самый тяжелый металл мне в тот момент казался колыбельной.
Не знаю как, но я выкурил двадцатую тягу. Зал взревел от восхищения, а я лег спать прямо на полу, успев выкрикнуть только «Я сделал э...»
Потом мне рассказали, что, кроме меня не спал Панас Курыпыгуляйко, который налегке сделал пять тяг и только зевнул, так что победили мы уверено со счетом 25-20. Он-то и рассказал и нам, и молдаванам подробности игры.
Выспавшись вдоволь, вечером мы отправились на танцпол, слушать электронную музыку. Всяческие фрики, которыми не удивить жителя Страны Типочков окружали нас, не зная, что мы – герои страны. Что ж, не всех героев еще знают в лицо.
Танцевать я особо не умел, поэтому послушав немного крымский «тунц-тунц», я быстро от него устал. Кроме меня, от него устал и Коля, поэтому мы с ним пошли на море.
Я не Айвазовский и не смогу достойно описать водную гладь, залитую лимонным соком луны. Словом, капец как красиво было. Мы с Колей сели на песок и начали разговаривать.
- Знаешь, Вася, меня всегда пугал этот момент, когда я закончу выступать за сборную. Я столько времени и сил ей отдал, а все возьмет в один миг и закончится.
Мне стало жаль капитана. Он, всегда такой строгий и уверенный в себе, теперь казался слабым и беззащитным. Я не знал, как его утешить, поэтому молчал. Он продолжал.
- Одна из тяжелейших вещей Страны Типочков: не знаешь, чем заняться после нее... Но все-таки мы должны жить в реальности, а не в мечтах, поэтому я четко решил уйти. Мы уже пробились в полуфинал, так что я уже много сделал для страны. Можно на покой.
Я вдруг представил себе, что и я однажды окажусь перед этим выбором. Не буду же я до старости лет курить коноплю! Поискав какие-то перспективы на Украине, я быстро понял, что пока их нет.
- Дружище, - попытался ободрить его я, - конечно, Украине с ее выборами-перевыборами и хваленой демократией сейчас не до наших побед, но ты действительно много сделал для нее. Далеко не во всех списках мы попадаем в лучшую четверку стран, а в типоческом спорте – попали. Те, кому надо, оценят и поймут, а те, кому не надо... А что на них равняться – им все равно не надо.
Коля одобрительно улыбнулся.
Мы смотрели, как крымские волны разбиваются о берег: ровно, тихо, плавно, как бывает только вечером.
Выражение лица Коли говорило о том, что он хотел чем-то поделиться, но не был уверен, стоит ли это делать. Наконец он решился.
- Я люблю Лесю.
Он покраснел, как пацан, и будто хотел забрать сказанные слова назад. Первой моей мыслью было «Теперь он точно оставит ее в команде».
- Видишь, в первый раз пошел против принципов и взял человека не за заслуги, а по личным причинам.
Если бы Леся курнула больше тяги, мне было бы что ответить, а так снова пришлось молчать.
- Наверное, только семья удержит меня на плаву в Украине. Я уже не в том возрасте, чтоб распыляться на любовные интрижки. А у нее столько перспектив впереди, столько турниров! Какая может быть любовь? Как думаешь?
- Женщина рождена для любви.
Я сказал с таким глубокомысленым видом, что мне стало смешно.
- Я рождена для любви, в душе огонь, а в руках мимоза. Ох, где ж ты, мой юный пион? – Ждет тебя твоя майская роза, - процитировал классику Коля.
Я ему подпел. Мы посмеялись вместе.
- Я думаю, вы с ней будете очень красивой парой. Она уже обожглась на одном мужчине, так что оценить твою верность ей. Все у вас будет отлично, - искренно сказал я.
Коля похлопал меня по плечу.
Опять же, не могу объяснить почему, но я сказал, что люблю Валери.
Честно говоря, я даже не думал ни разу, что люблю ее. Я не пытался анализировать или характеризировать свои чувства к ней. Просто очень хорошо отношусь, а как это называется – дело десятое. Но именно эта непроизвольность подтверждает искренность моих чувств. Значит, действительно люблю.
- Тебе с ней в Турнире сражаться, - напомнил Коля.
- Знаю, - ответил я. – Если нас поставят друг против друга, я сдамся и пропущу ее в финал.
Об этом я тоже еще не думал, но решение это в случае чего оспаривать не собираюсь.
- Мужик, - сказал Коля. – Все эти победы – не главное. Молодец, что понял это.
Мы помолчали. Двум влюбленным людям всегда есть о чем помолчать...
Намолчавшись вдоволь, мы побежали в Черное море и искупались прямо в одежде, плескаясь, барахтаясь и крича во все горло, ведь Казантип никогда не спит.