Чума

   Меня зовут Элотэ. Странное имя, согласна, но нормальных в нашем мире не найти. Люди теперь верят, что «говорящее название» как-то поможет в жизни – кто-то даже с возрастом меняет «выданное» родителями. Мне 13, сколько лет Атропе и Лорель не спрашивала, а их лица видела всего 6 или 7 раза за 3 года нашего знакомства. Сначала казалось, им на вид около 17, но узнав, что с приходом чумы они уже так выглядели, я перестала строить догадки. Мне и не нужно, вся моя работа – уход за «руками» Лорель.

   Сегодня мы прибываем в Пекато. Довольно скверное, по словам перевозчика, который никоим образом не удивлен тамошней вспышке, место. На самом деле, вспышкой назвать это язык не повернется, только 5 или 10 заболевших горожан (по слухам толком не понятно), но Атропа чувствует, где есть пациенты, и ведет нас туда. Это ее особый талант.

   Всегда, когда мы прибываем куда-то, первым делом идем к градоначальнику, но вовсе не за информацией о больных (они все равно не говорят правды, ох уж эта «официальная статистика»!), а за жильем. Если Лорель нравится в доме главы, то селимся там, если нет, просим его договориться с хозяевами места, которое приглянулось. Просто она не любит жить в гостинице. Говорит, что не любит людей, а там их особенно много. Странно для того, кто этих самых людей лечит, не правда ли? Вот, тоже думаю, нет. Как-то, по глупости, спросила, на кой черт они тогда взяли с собой меня, Лорель ответила, что я, видимо, обладаю какой-то повышенной стойкостью к чуме, и так с ходу меня не берет, мол, этот случай неплохо бы изучить. Препарировать собиралась что ли?

...

   – Я над'эюсь, вы понима'эт'э: ваши паци'энты крайн'э важны дл'а нас, – что это за акцент вообще?

   – Да.

   – Вы должны сд'элать вс'о возможно'э, – еще несколько предложений в таком духе, и мой мозг вытечет через нос, а кровь через уши, потому что произношение буквально разжижает все в моем организме.

   – Разумеется, – ладно Атропа молчит, но как ты, черт возьми, можешь спокойно это слушать?!

   – Вы буд'эт'э жить у м'эн'а в дом'э, поэтому, й'эсл'ы вам что-то пона-доб'ытс'а, обращайт'эсь к мой'ым служанкам.

   Глава Пекато при знакомстве даже хуже, чем на первый взгляд (и дело не только в чудовищном отношении к звукам), но его дом вполне подошел Лорель.

   Бросив вещи, мы направились к пациентам, решив, не сговариваясь, по-скорее разделаться со всем в этом городе. Первым зараженным оказался сын самого градоначальника. Он родился после прихода чумы, но до Рэкро, в каком точно году неясно – летоисчисление тогда поменялось. Чтобы было понятнее: я родилась в 4 году так называемой эпохи после конца. Люди действительно считают то время концом. Столько разрушено, утеряно, забыто.

   Форма его заболевания – наиболее легкая, но вот передаётся она только одним путем, судя по всему, не слишком обрадовавшим главу. Каким, Лорель мне не сказала сославшись на возраст (она не давала всяких там клятв и вообще не является врачом «официально», поэтому вольна обсуждать тех, кого пичкает микстурами, и их состояние с кем угодно), и, прописав мазь, ушла.

   Второй пациент – девушка-крестьянка (а что вы хотели? человечество практически улетело в прошлое по куче направлений) с легочной формой, и мы уже не могли помочь. Доктор дала ей лекарство из коры белой ивы и прострела*.

   Трав и различных снадобий из них у нас всегда в изобилии, ведь чума не трогает растения и животных, их можно употреблять в пищу без страха, главное, когда готовишь, избавиться от всей шкуры (именно на ней путешествует самый популярный «питомец» последних двадцати лет). А вот с водой куда хуже: ее нужно кипятить дважды и смешивать с капустным, чесночным, луковым или горьким травяным соком, в лучшем случае медом, но его сейчас не достать – пчелы почти вымерли.

   Почему бы не использовать нормальные таблетки или уколы? Ну, вы, как найдете их, письмо пришлите. Фармкомпании, которые обвинялись во всех смертных грехах, включая создание вируса ради наживы (хотя возбудитель не вирус, а какая-то супербактерия, но кто обращал на подобные мелочи внимание), ничего не смогли поделать в самый сложный момент. Сотрудники умерли, заводы встали, сырье закончилось, а мы вернулись к знахарям, травникам и использованию вершков и корешков.

   Третий заболевший – лучший друг первого (сына главы). У них одна форма. Пока доктор осматривала этого юношу, я думала, раз оба больны, то от кого заразились? Даже снова спросила о способе, но Лорель молчала, как часто это делает, если я задаю вопрос, на который ей не хочется отвечать, то есть, едва ли не любой. Чтобы успокоить градоначальника, врач сказала, что любая форма чумы способна перейти в эту, поэтому нулевой пациент мог заболеть и другим путем. Соврала, конечно, (за несколько лет я научилась понимать такие вещи) но это быстрее, чем трепать себе нервы и тратить время на разговоры с родителями.

   Суть в том, что один и тот же штамм может проявлять себя в разных формах: лёгочной, кожной и еще нескольких – не способных, вопреки распространенному мнению, переходить одна в другую. Штаммы имеют разный инкубационный период, симптомы (некоторые общие все-таки присутствуют – с них все и начинается) и разный уровень летальности.

   20 лет назад все началось очень спонтанно. Обычно ведь болезни (вернее их возбудители) постепенно накапливают мутации от носителя к носителю, от поколения к поколению, а тут раз и возник новый подвид. Буквально из ниоткуда. Уже сильно измененный и «готовый на подвиги». На то, чтоб понять, что это микроскопическое чудовище всего-навсего чумная палочка, переборщившая с саморазвитием, ушла уйма времени.

   За день осмотрели только троих – Лорель устала, ведь нужно изучить всё тело каждого, поставить диагноз и приготовить лекарство. Еще протезы обязательно дезинфицировать – причем нельзя просто искупать руки в обеззараживателе, – чтобы не перенести одну форму на пациента с другой. Честно, не знаю, как это происходит. Они не конфликтуют, а наоборот усиливают друг друга. Коллективная работа – залог успеха! Процесс чистки трудоемкий, я за три года провела много модернизаций, но над этим все еще ломаю голову. Хочу, нет, мне нужно помочь им, чтобы понять. Что понять? Сама пока не знаю.

Порошок ивовой коры из запасов Лорель.

________________________________________________

*Кора белой ивы содержит салицин, являющийся «родственником» аспирина. Это вещество обладает жаропонижающим, противовоспалительным и обезболивающим эффектом. 

Прострел, известный как сон-трава. Экстракт этого растения имеет болеутоляющий и сильный седативный (снотворный) эффект. Сок прострела чрезвычайно ядовит.