Леденящий лабиринт

Я проснулась как-то странно — без привычной спешки, без привычного ритма, который вбивали в меня с детства. Обычно ещё до того, как полностью разлеплю глаза, мысли о предстоящем дне начинают гудеть в голове, как раздражающие мухи. Обязанности, планы, необходимость держать себя в руках и всегда быть на шаг впереди. Но сегодня... нет.

Я протянула руку к браслету на запястье, вывела список задач на экран — и замерла. Пусто. Почти. Пара стандартных пунктов, что повторялись каждый день, но никаких новых назначений, никаких встреч, инструктажей, даже намёка на вызов в лабораторию.

Выходной?

Я позволила себе тихо выдохнуть и снова нырнула под одеяло, будто это был самый надёжный щит. Хотелось задержать мгновение, заморозить его, но, разумеется, уснуть уже не получалось. Мозг, привыкший работать без остановки, требовал пищи — и сам же подсовывал мне то, от чего хотелось отвернуться.

Вчера. Галли.

Он... защитил меня? Или просто в очередной раз упрямо стоял на своём, как делает всегда? Что увидели остальные? Минхо, Ньют и остальные ребята, которые смотрят на меня настороженно, как будто я яд, спрятанный в человеческой оболочке.

И разве я могу их винить? Я — сотрудница ПОРОКа. Для них это приговор, клеймо. Может, не стоит пытаться быть «лучше»? Может, это вообще пустая трата сил? Они ведь всё равно будут видеть во мне плохого человека. Даже если я однажды сделаю что-то действительно хорошее, искреннее, — им хватит тысячи других моих поступков, чтобы припомнить, кто я на самом деле.

Мысль об этом больно кольнула, и я резко села на кровати. Всё. Хватит. Сон окончательно убежал, оставив после себя тяжесть на груди.

Я быстро проделала привычную рутину — движения были механическими, а внутри всё равно что-то гудело, тянуло, не давало покоя.

В общей столовой пахло едой — искусственный запах, слишком резкий, чтобы напоминать что-то домашнее. Я вошла тихо, почти скользнула внутрь, и на секунду взглянула в ту сторону, где сидели Галли, Минхо, Ньют и остальные. Их разговор оборвался сразу же, будто кто-то отрезал нить ножом. Тишина повисла тяжёлым комком в воздухе, и я поняла — снова я. Снова они. Снова эта невидимая стена.

Мне стало не по себе. Я резко свернула к зоне для персонала.

Кофе. Этот ужасный, химический напиток, от которого першило в горле и хотелось сморщиться, но привычка сильнее. Я взяла кружку и уже собиралась уйти обратно, когда заметила Ариса. Он направлялся туда, где сидели и ребята, и персонал.

Я шагнула в его сторону.

С ним было... проще. Не близко, нет — я вообще не умею быть «близко» ни с кем. Но рядом с ним можно хотя бы позволить себе болтать о чём-то, не фильтруя каждое слово. Удобно: и приглядываю за ребятами, и не сижу в одиночестве.

Мы сели рядом. Разговор завязался сам собой, и я почти увлеклась, когда вдруг кто-то похлопал меня по плечу.

Я обернулась.
Галли.

— Моё предложение всё ещё в силе, — его голос был ровный, спокойный, почти холодный. — Если ты согласна, жду тебя в более спортивной одежде у восточного входа в основной зал.

И ушёл.

Я смотрела ему вслед, ощущая, как напряжение пронзило воздух. Арис моргнул, потом перевёл взгляд на меня — вопросительный, чуть озадаченный.

Почему-то мне захотелось рассказать ему всё. — мысль сама вспыхнула в голове. — Про эти ночные походы, про Галли, про то, что ребята не принимают меня. Просто, чтобы он знал. По-дружески?.. Ха. Смешно. Слишком громкое для меня слово. Я не умею дружить и никогда не научусь. Не создана я для этого.

Но я всё же повернулась к нему.

— Девушки, за которыми ты смотришь... они ведь тоже по ночам устраивают походы?

— Чего? — он фыркнул. — Нет, дамы поприличнее. Но у них свои традиции. В их корпусе не было общей комнаты, так что их разделили, и теперь ночами они всё равно сбегаются в одну и болтают. Я делаю вид, что не знаю. А твои ребята... путешествия устраивают?

— Типа того, — я невольно усмехнулась. — Ищут приключений на свою голову. Вот и пересеклись... с ним. Ну... с Галли. Он предложил мне... персональные уроки самообороны.

— И ты доверяешь своему «учителю»?

Я замолчала. Слова застряли в горле. Доверяю? Нет. Не могу. Но что-то внутри... тянет попробовать. Как будто во мне живёт маленький отчаянный голос, который шепчет: «А вдруг?..»

Я лишь пожала плечами.

Арис заметил моё колебание и кивнул на браслет.

— Давай сделаем так, чтобы ты могла связаться со мной. На всякий случай.

— Ты волнуешься? — спросила я чуть насмешливо.

Он не стал отрицать.

— Я бы хотел, чтобы моя напарница чувствовала себя в большей безопасности.

Я кивнула. Мы соприкоснулись браслетами, и тонкий сигнал подтвердил связь — что-то вроде обмена номерами телефонов. Теперь в любой момент можно было позвать его.

Я поблагодарила Ариса и поднялась. Нужно было переодеться. Медицинский костюм явно не подходил для того, что задумал Галли.

И вот, через несколько минут, я стояла у восточного входа, ощущая странное напряжение внутри. Как будто шагнула в пустоту.

Галли приближался ко мне.

Я не спросила его ни о чём, когда он подошёл. Просто кивнула и пошла следом. Всё было... слишком непривычно. Я знала, как контролировать разговоры, как держать равновесие в ситуациях, где всё зависит от правильной фразы, правильного жеста, но вот эта простая тишина между нами сбивала куда сильнее.

Я шла чуть позади, и мне казалось, что звук моих шагов чересчур громкий в коридоре.

Галли не пытался заговорить. Он будто знал: мне сейчас проще молчать. Или, может, ему просто было всё равно.

Мы вошли в спортзал. Огромное пустое помещение, стены которого отливали холодным серым металлом. Свет исходил от встроенных панелей, и от этого казалось, что всё здесь слишком стерильно, искусственно.

— Для начала — разминка, — сказал он, бросив взгляд на меня. — Один круг.

«Один круг» звучало безобидно. Я кивнула.

Через несколько секунд я поняла, насколько сильно переоценила себя. Уже на середине круга дыхание сбилось, в груди жгло, ноги наливались свинцом. Когда мы добрались до конца, я остановилась, согнувшись, хватая воздух, будто он был роскошью.

Галли стоял рядом. Даже не вспотел. Его дыхание оставалось ровным, спокойным, и от этого во мне вспыхнуло раздражение. Он будто был создан для физического движения, а я — для формул, цифр, схем. Умственная ловкость никогда не превращается в силу тела.

— Ты как? — он чуть наклонил голову, и в голосе впервые не прозвучало привычного сарказма.

— Жива, — выдохнула я, и сама услышала, как странно это прозвучало.

Он усмехнулся, но не стал язвить.

Дальше начались движения — простые, как он утверждал. «Вот так. Смотри. Теперь повтори».
Но то, что выглядело лёгким в его исполнении, в моём казалось нелепым. Руки то слишком поздно, то слишком рано, ноги путались, равновесие ускользало.

Я злилась. На себя. На собственное тело, которое не слушалось. На то, что мне приходилось выглядеть слабой.

— Спокойнее, — сказал Галли. И впервые его голос прозвучал мягко. Всё ещё в его стиле, жёстко, но без привычного укола. — Ты не обязана уметь с первого раза.

Я сжала зубы, но кивнула.

Потом он показал мне приём. Ситуация простая: если тебя хватают сзади, есть определённое движение, которое помогает вырваться. Теоретически всё выглядело ясно. На практике — у меня ничего не выходило.

Я сделала попытку. Оступилась. И тут же почувствовала, как он ловит меня за руку, удерживая. Его ладонь была тёплой и сильной. Мы застыли на секунду слишком близко друг к другу.

Он мог бы отпустить сразу. Но не спешил.

— Если бы это был кто-то, кто правда хотел причинить тебе вред, а не я, — сказал он тихо, глядя прямо в глаза, — у него бы получилось. Давай ещё раз.

С каждой попыткой становилось лучше. Всё ещё неловко, но хотя бы не безнадёжно. Наконец у меня получилось сделать движение достаточно чётко, чтобы он отступил и коротко кивнул.

— Неплохо, — сказал он. — Но стоит поработать над реакцией и меткостью.

Меткостью? Я не успела уточнить — он уже включал какую-то систему.

По воздуху вспыхнули голограммы — мишени, появляющиеся и исчезающие в случайных точках. Он достал лук. Настоящий корпус, но стрелы были прозрачные, цифровые, как и мишени. Я знала, что ПОРОК не даст в руки подопытным реальное оружие. Но всё равно — технологии выглядели впечатляюще, даже привычно для меня.

— Попробуешь? — он протянул лук.

Я взяла его. Лёгкий, но непривычный. Галли подошёл ближе, и я поняла, что он собирается корректировать мои движения.

Он встал за моей спиной. Его руки коснулись моих — осторожно, но уверенно, направляя. Его грудь почти касалась моего плеча, дыхание ощущалось у уха.

— Руку выше, — тихо сказал он, направляя. — Дыши ровнее. Не дёргайся.

Я подчинилась. Стрела сорвалась и почти попала в цель. Почти.

Он усмехнулся.
— Уже лучше.

После пары неудачных попыток всё же получилось — несколько попаданий подряд. Ничего выдающегося, но достаточно, чтобы во мне вспыхнуло крошечное чувство... удовлетворения.

— Пойдём перекурим, — сказал он, отключая систему. — Балкон свободен.

Я последовала за ним.

На балконе было прохладнее, чем внутри. Он достал сигареты, закурил, сделал затяжку. Дым поднялся вверх, и на секунду всё стало будто медленнее.

— Ты ведь раньше никогда не жила среди ребят своего возраста, да? — спросил он, выдыхая дым.

Вопрос был неожиданным. Я хотела отмахнуться, отшутиться, закрыться. Но слова сами сорвались.

— Никогда, — сказала я тихо. И слишком поздно поняла, что это был кусочек правды, которого я не собиралась отдавать.

Он затянулся ещё раз и посмотрел в сторону зданий за ограждением. Я не знала, что ответить на его вопрос. Молчание затянулось, и я уже пожалела, что сказала правду.

— Никогда, — повторил он мои слова, будто пробуя их на вкус. — Ну, не удивительно. Ты не похожа на тех, кто вырос... как мы.

Я чуть нахмурилась.
— Как «вы»?

— Ссорились, дрались, шутили друг над другом, лезли в неприятности. — Его губы дрогнули в усмешке. — Детство и подростки. Всё это дерьмо, что формирует характер.

Я отвела взгляд. Для меня «характер» всегда формировали цифры, отчёты, приказы. Никаких игр. Никаких ночных разговоров до утра. Только холодная реальность и ответственность, которой меня обвесили слишком рано.

Я не ответила. Он, кажется, понял.

Мы стояли рядом, и в какой-то момент я почувствовала чьё-то движение за спиной. Будто шаги. Инстинкт — слишком острый. Я резко обернулась, взгляд зацепился за пустоту коридора, но сердце всё равно ударилось в ребра, будто я только что едва не попалась.

Галли заметил.
— Что с тобой?

Я сглотнула.
— Мне показалось... — выдохнула. — Словно кто-то прошёл.

— Ну и что, — пожал он плечами.

— Ты не понимаешь. — Я сжала руки, чувствуя, как неприятно холодеют пальцы. — Если нас кто-то увидит вместе...

Он вскинул бровь.
— Нам запрещено разговаривать?

— Нет... — слова застряли в горле. Я пыталась объяснить, хотя сама не была уверена, зачем. — Просто... что скажут твои друзья, если увидят нас? Для них я — странная. Чужая. Тебе будет... хуже, если узнают, что ты проводишь со мной время.

Я ожидала его насмешки, язвительного замечания вроде: «Да мне плевать, что они думают». Но то, как он произнёс это на самом деле, пробрало куда глубже.

— Знаешь, мне вообще от их мнения ни холодно, ни жарко, — сказал Галли ровно, но твёрдо. — Они могут считать, что хотят. Это их проблемы.

Я посмотрела на него, не веря.

— Тебя совсем не волнует, что они подумают?

Он склонил голову чуть набок, его глаза блеснули в полутьме балкона.
— Меня волнует только то, что думаю я сам. И чего я хочу.

Сигарета догорала в его пальцах, и дым окутывал нас, как будто отгораживая от всего остального мира.

Я вдруг поймала себя на мысли, что мне стало трудно дышать не из-за табачного дыма, а из-за его слов.

Я подняла ладонь в лёгком прощальном жесте:

— Ладно... я пойду. Не знаю, как тебя отблагодарить за тренировку, конечно...

— Просто прийти на следующую, — ухмыльнулся Галли, но в его взгляде скользнула тень чего-то большего, что я предпочла не расшифровывать.

Я ушла, почувствовав на себе его взгляд до самых дверей.

Обед прошёл тихо: формальные разговоры, стандартные блюда, сухая атмосфера, в которой я, как обычно, держалась чуть поодаль. После я вернулась к мелким делам: просмотреть пару протоколов, проверить списки, переписать кое-какие данные. Это был привычный ритм уже для меня.

Когда ближе к вечеру браслет пискнул, я лениво взглянула на экран. Новое сообщение.

Арис: «Увидимся этой ночью? Через минут 20 после отбоя.»

Я замерла. Мгновение смотрела на слова, будто решая — стоит ли. Потом пальцы набрали:

Я: «Почему бы и нет?»

Здание погрузился в дежурную тишину отбоя, и только спустя двадцать минут я осторожно приоткрыла дверь и скользнула в коридор. Сердце билось чаще, чем обычно, но шаги оставались бесшумными.

Арис ждал за углом, в его улыбке чувствовалось что-то заговорщическое, будто мы двое были союзниками по умолчанию.

— Ну что, пойдём?

Мы прошли дальше, в ту часть здания, где камер было заметно меньше. Ходили без цели, будто двое друзей, вырвавшихся из-под строгого контроля, чтобы просто подышать воздухом свободы. Разговоры были лёгкими: обсуждали отчёты, задания, ребят. Иногда он отпускал шутки, и я невольно улыбалась, хотя по-настоящему расслабиться так и не смогла.

Внутри всё равно скреблось: «Это не дружба.  Не со мной. Или я просто не умею дружить?»

— Чёрт, уже полночь! — вдруг спохватился Арис, резко взглянув на браслет.

Я приподняла бровь:
— И что с того?..

— Я обещал Рейчел встретиться.

Я лишь тихо усмехнулась, игриво приподняв брови:
— М... Рейчел...

— Ой, забудь. Извини, мне нужно бежать! До завтра!

Он быстро развернулся и почти побежал обратно, оставив меня стоять одну в полутёмном коридоре.

Возвращаться в комнату совсем не тянуло. Я сунула руку в карман и нащупала сигарету, оставшуюся после вчерашнего. Галли. Почему-то мысль о нём кольнула.

Балкон у спортзала оказался пустым и тихим. Почти нет камер — идеальное место. Я зажгла сигарету, вдохнула и, выпуская дым, вдруг заметила скользнувшие внизу тени. Томас, Ньют, Фрай... ещё парочка. Опять искатели приключений.

Я приоткрыла дверь, чтобы лучше разглядеть, но вдруг прямо за ухом раздался знакомый голос:

— Подглядывать нехорошо, ледышка.

Я дёрнулась, чуть не выронив сигарету. Обернулась — и выдохнула, увидев Галли.

— Как ты меня назвал?.. Ты всё это время тут стоял?.. Что ты тут делаешь?

Он ухмыльнулся, лениво облокотившись о стену:
— Сколько вопросов... Прозвище тебе подходит. И да, я тут был, как только ты вошла.

Я хмыкнула и, не глядя на него, опустилась у стены, поджав ноги.
— Ну, и кто ещё подглядывает?

Он сел рядом, не касаясь меня, но близко. Пара слов туда-сюда, короткие реплики, и вдруг он спросил:

— И какие планы на завтра?

Я лениво раскрыла браслет.
— Ну... сделать недельный отчёт, проверить записи, прийти на собрание... ещё...

С каждым словом мой голос становился всё тише. Я сама не заметила, как веки начали опускаться. Один зевок. Второй. И вот голова склонилась, плечо нашло опору — его плечо.

От лица Галли

Я замер. Она уснула. Просто так. Словно это было самым естественным решением — довериться и отдать свою усталость мне.

Её дыхание стало ровным, лёгкая тяжесть головы давила на моё плечо, но я и не шелохнулся.

Сколько я её знаю, я видел её как сотрудницу этого места — холодную, строгую, всегда с отчётами и планами, словно машина. Но сейчас... она выглядела слишком живой. Уязвимой. Настоящей.

Я поймал себя на мысли, что мне хочется защитить её. Не от всей её работы, не от чужих взглядов — от всего этого мира. И тут же внутри что-то взбунтовалось: «Ты что, совсем с ума сошёл? Она не равная тебе. Она — надзиратель. Часть системы, в который ты — лишь подопытная мышь.»

Но я не сдвинулся. Только чуть-чуть поправил её волосы, чтобы не падали на лицо.

— Ледышка... — пробормотал я едва слышно. — Может, ты и ледышка, но лед ведь чертовски хрупкий...

И впервые за долгое время я не знал, как с этим быть.

Я не торопился её будить. Чёрт, впервые за долгое время рядом было спокойно. Она спала тихо, без гримасы усталости на лице, без этой вечной маски, словно она контролирует все на свете. Казалось, что весь мир наконец оставил её в покое.

Я мог бы сидеть так до утра. И, может, хотел. Но слишком хорошо понимал — если нас найдут здесь, объяснить будет нечего. Её ждали бы проблемы, и меня тоже.

Сначала я пытался убедить себя, что всё равно — плевать. Но нет. Мне было не всё равно.

Я чуть подался вперёд, коснулся её плеча.
— Эй... просыпайся.

Она нахмурилась, словно не хотела возвращаться. Веки дрогнули.

— Пять минут... — пробормотала сонно, и я не сдержал короткой усмешки.

— Не могу дать тебе и пяти минут. Вставай, пока никто не заметил.

Сон растворился резким рывком. Первое, что я почувствовала — неловкость. Я... спала. У него на плече.

Слова застряли в горле. Извиниться? Сделать вид, что ничего не было? Я выбрала второй вариант — просто поднялась, отводя взгляд. Сердце билось неровно, но голова была ещё слишком тяжёлой от сна, чтобы подобрать хоть какие-то слова.

— Пошли, — сказал он спокойно, будто ничего не случилось.

Мы шли по тёмному коридору. Его шаги звучали уверенно, мои — чуть сбивчиво. У двери в мою комнату он остановился.

— Спокойной ночи, ледышка.

Я кивнула, даже не взглянув на него, и проскользнула внутрь. Лишь когда прикрыла дверь, заметила, что в кармане тяжелеет. Достала — пара сигарет.

Я застыла. Он... оставил их. Зачем? Повод для очередной встречи, или хочет вновь разделить пару сигарет со мной? 

В комнате было темно, и я сидела на краю кровати, крутя их в пальцах. И впервые за долгое время не знала, что чувствую — благодарность или растерянность.