Луна - суровая хозяйка

Моя семья, все тридцать с лишком человек, начиная с Деда и кончая детишками, ждала нас за дверью следующего шлюза уровнем ниже. Нас залили слезами, зацеловали, затискали; на сей раз Стью не пятился. Маленькая Хейзел устроила целую церемонию: надела нам на головы "колпаки свободы", а уж потом поцеловала, и по этому сигналу вся семья напялила колпаки; я внезапно прослезился. Может, это и есть чувство патриотизма - когда спирает дыхание и ты счастлив до боли? А может, это просто радость от встречи с любимыми? - А где Слим? - спросил я у Хейзел - Его что - не пригласили? - Не мог прийти. Он младший церемониймейстер на приеме. - На приеме? Нам вполне достаточно этого приема. - Подожди и увидишь. Увидел. Хорошо, что вся семья приехала нас встретить; только там да по пути в Луна-Сити (мы заняли целую капсулу) я их и видел. На станции "Западная" стояла густая орущая толпа в "колпаках свободы". Нас троих на плечах потащили прямо в Старый Купол, окружив охраной из _с_т_и_л_я_г_, которые, сомкнув локти, прокладывали дорогу сквозь эту веселую давку. Парни все щеголяли в красных колпаках и белых рубашках, девчонки - в белых свитерах и красных, под цвет колпаков, шортиках. И на станции, и в Старом Куполе, когда нас поставили на пол, меня целовали женщины, которых я не встречал ни раньше, ни потом. Оставалось надеяться, что меры, принятые взамен карантина, окажутся достаточно эффективными, иначе половина жителей Луна-Cити сляжет с гриппом или с чем-нибудь похуже. (Как выяснилось, мы хорошо почистились - эпидемий не было. Но в детстве я видал, как разразившаяся эпидемия кори унесла тысячи жизней.) Кроме того, я волновался за профа; прием был слишком крутым для человека, который час назад чуть не помер. Однако он не только наслаждался этой толкотней, но еще и произнес замечательную речь в Старом Куполе - не слишком логичную, зато наполненную звучными фразами. Там были и "домашний очаг", и "любовь", и "Луна", и "товарищи и сограждане", и даже "плечом к плечу", причем все как-то к месту. Под огромным видеоэкраном для новостей в южной стороне Купола была возведена платформа. Нас приветствовал Адам Селен, а затем на экране появилась огромная голова профа и раздался его усиленный аппаратурой голос - кричать ему не пришлось. Однако после каждой фразы приходилось делать паузу: рев толпы топил в себе все, даже могучий глас динамиков, и заодно давал профу время для отдыха. Впрочем, проф уже не казался старым, усталым и больным; возвращение в Булыжник оказалось для него настоящим тоником, в котором он нуждался больше всего. Да и я тоже! Было чудесно чувствовать свой нормальный вес, ощущать себя _с_и_л_ь_н_ы_м_, вдыхать чистый, обогащенный кислородом воздух родного города. А неслабый у нас городок! В Старый Купол нельзя вместить все население Луна-Сити, но, похоже, они попытались. Я прикинул площадку в десять квадратных метров и попробовал подсчитать количество голов; дошел до двухсот и бросил, не сосчитав и половины. "Лунатик" оценил толпу в тридцать тысяч - думаю, приврал немного. Слова профа услышали почти все три миллиона; видео донесло это зрелище до тех, кто не мог побывать в Старом Куполе, кабельное видео и ретрансляторы передали его через безмолвные "моря" во все поселения. Проф воспользовался случаем и поведал о рабском будущем, которое уготовила нам Администрация; он размахивал в воздухе копией плана. - Вот они! - кричал проф. - Вот они - ваши оковы! Ваши ножные кандалы! Вы согласны надеть их? - НЕТ! - А они говорят, что наденете! Они говорят, что сбросят на нас водородные бомбы... и тогда выжившие сдадутся и наденут кандалы. Наденете? - НЕТ! НИКОГДА! - Никогда, - согласился проф. - Но они угрожают послать войска... новые и новые войска, чтобы убивать и насиловать. Нам придется с ними сражаться. - ДА! - Мы будем биться с ними на поверхности, мы будет убивать их в туннелях метро, мы будем сражаться с ними в коридорах! И если мы погибнем, то погибнем _с_в_о_б_о_д_н_ы_м_и_! - Да! Ja-да! Пусть знают! Пусть знают! - И если мы погибнем, история запишет: то для Луны был самый славный час! Дайте нам свободу... или дайте смерть! Кое-что в этой речи показалось мне знакомым. Но слова звучали свежо и ново; мой голос слился с ревом толпы... Я _з_н_а_л_, что Терру нам не победить - я же технарь и я _з_н_а_ю_, что водородная бомба не разбирает, кто храбрый, а кто нет. И все равно был готов. Если они хотят драки - они свое получат! Проф дал толпе поорать, а потом запел "Боевой гимн республики" в переделке Саймона. На экране возник Адам, повел мелодию, а мы попытались слинять под шумок, спустившись с тыльной стороны платформы при помощи Слима и его _с_т_и_л_я_г_. Но женщины нас отпускать не хотели, а где уж нашим ребятам противиться желаниям леди! Так что те, конечно, прорвались. В общем, было уже двадцать два ноль-ноль, когда мы вчетвером - Вайо, проф, Стью и я - оказались в "Малине", в номере "Л", где к нам по видео присоединился Адам-Майк. К тому времени я просто помирал от голода, вернее, мы все помирали, а потому я заказал ужин прямо в номер. Проф настоял, чтобы мы поели, прежде чем начнем обсуждать дальнейшие планы. После ужина мы приступили к делу. Адам попросил для начала прочесть вслух копию плана - для него и для товарища Вайоминг. - Но до того, товарищ Мануэль, если у вас с собой записи, сделанные на Земле, передайте их, пожалуйста, ускоренным способом по телефону в мой офис. Я прикажу переписать их и постараюсь изучить... Все, чем я пока располагаю, это закодированные сводки, которые присылал товарищ Стьюарт. Так я и сделал, зная, что Майк изучит записи мгновенно; весь остальной разговор был частью мифа об "Адаме Селене". Я решил поговорить с профом насчет того, чтобы ввести Стью в курс дела. Раз он войдет в исполнительную ячейку, притворяться дальше слишком утомительно. Передача записей Майку на сверхскоростях заняла пять минут, чтение вслух - еще тридцать. Когда я закончил, Адам сказал: - Профессор, благодаря вашей речи митинг прошел еще удачнее, чем я предполагал. Думаю, нам следует немедленно провести через Конгресс вопрос об эмбарго. Я могу сегодня же вечером известить, что сессия Конгресса начнется завтра в полдень. Ваши предложения? - Послушайте, - вмешался я, - наши болтуны будут мусолить этот вопрос неделями. Если им непременно нужно его обсуждать, хотя я не понимаю - зачем, давайте сделаем как с Декларацией: начнем поздно, затянем до полуночи, используем наших людей. - Извините, Мануэль, - ответил Адам. - Я так увлекся событиями на Земле, что не успел сообщить вам о здешних новостях. В Конгрессе теперь совсем другие люди. Товарищ Вайоминг! - Манни, милый, теперь это выборный Конгресс. Он должен одобрить решение, ведь Конгресс - фактически наше правительство. - Вы, - сказал я медленно, - провели выборы и вручили им бразды правления? Тогда зачем _м_ы_ тут заседаем? Я поглядел на профа, ожидая взрыва. Я не против правительства вообще, как проф, я просто не мог врубиться, на кой это нужно - менять одно толковище на другое. Первый состав Конгресса, по крайней мере, не был строго определенным, его можно было перетасовать, а эти небось приклеятся к своим креслам - не оторвешь! Проф был безмятежно спокоен. Сложил пальчики и сидит себе, в ус не дует. - Мануэль, я не думаю, что ситуация так безнадежна, как тебе кажется. В каждую эпоху людям приходилось как-то приспосабливаться к народной мифологии. Когда-то считалось, что короли - помазанники Божьи, так что проблема заключалась лишь в том, чтобы Господь помазал правильных кандидатов. Современный миф - это "народное волеизъявление"... но проблема изменилась лишь внешне. Мы с товарищем Адамом долго бились над вопросом, в чем заключается эта самая "воля народа". Осмелюсь предположить, что принятое решение годится в качестве рабочего инструмента. - Ну... ладно. Но почему нам ничего не сообщили? Стью, ты знал? - Нет, Манни. Но меня это не волнует. - Стью пожал плечами. - Я монархист, и эти игры меня не увлекают. Однако я согласен с профом, что в наше время выборы - необходимый ритуал. - Мануэль, - снова заговорил проф, - какой смысл было сообщать нам об этом на Терру? У нас с тобой там дел хватало. Товарищ Адам и бесценная товарищ Вайоминг занимались этим в наше отсутствие, так что давай-ка сначала посмотрим, а уж потом рассудим, что к чему. - Извините. Ну, Вайо? - Манни, мы вовсе не пустили все на самотек. Мы с Адамом решили, что Конгресс из трехсот депутатов - самое то, что нужно. Затем мы несколько часов анализировали списки членов Партии плюс списки заметных людей-беспартийцев. И наконец составили список кандидатов, причем включили туда некоторых членов бывшего Специального Конгресса. Там ведь далеко не все были болтунами, и мы выбрали самых достойных. Затем Адам обзвонил всех подряд и спросил, согласны ли они послужить родине, причем предупредил, чтобы до поры до времени держали язык на замке. Некоторых пришлось заменить. Когда все было готово, Адам выступил по видео, сказав, что пришло время выполнить обещание Партии насчет свободных выборов, назначил дату и обучил, что голосовать могут все, кто достиг шестнадцати, а тем, кто хочет выставить свою кандидатуру в Конгресс, нужно собрать сто подписей под своим заявлением и послать его в Старый Купол или в избирательный участок. Ах да, мы создали тридцать временных избирательных округов, по десять депутатов от каждого, так что во всех поселениях, кроме самых маленьких, был свой округ. - Итак, вы все организовали и партийный список прошел? - О нет, дорогой. Никакого партийного списка не было - во всяком случае, официально. Но наши кандидаты были подготовлены... и, надо сказать, мои _с_т_и_л_я_г_и_ проделали отличную работу по сбору подписей. Заявки наших кандидатов были отосланы в первый же день. Заявок поступило много, в общей сложности получилось свыше двух тысяч кандидатов. Но Адам выступил по видео всего за десять дней до выборов; мы знали, чего хотим, а оппозиция была расколота. Адаму даже не пришлось поддерживать наших кандидатов. Все сработало - ты победил: ты набрал семь тысяч голосов, Манни, тогда как твой ближайший соперник - менее тысячи. - Я победил? - Ты победил, я победила, проф победил, товарищ Клейтон победил - словом, почти все, кто, по нашему мнению, должен был попасть в Конгресс. В общем, это было нетрудно. Хотя Адам и не выступал ни в чью поддержку, я расстаралась и сообщила нашим товарищам, кого он предпочитает. Саймон тоже руку приложил. Жаль, вас тут не было в ту ночь, когда мы наблюдали за выборами. Волнующие часы! - А как вы справились с подсчетом голосов? Никогда не мог понять эту выборную систему. Писали бумажки с именами, что ли? - О нет, у нас система была получше... ведь многие наши товарищи даже писать не умеют. В качестве избирательных участков мы использовали банки. Тамошние клерки удостоверяли личность своих клиентов, а клиенты - личность членов своих семей и соседей, у которых нет банковских счетов. Люди просто называли вслух имя кандидата и наблюдали, как клерки набирают его на клавиатуре компьютера; затем результаты поступали в счетную палату Луна-Сити. Голосование продолжалось часа три, а результаты были объявлены буквально через несколько секунд. Неожиданно у меня в башке просветлело, и я решил, что попозже допрошу Вайо наедине. Хотя нет, не Вайо - Майка! Пробьюсь через его исполненную достоинства маску "Адама Селена" и выбью истину из его нейристоров! Я вспомнил историю чека с десятью миллионами миллиардов долларов, и мне стало интересно, сколько же людей голосовало за меня на самом деле? Семь тысяч? Семь сотен? Или только семья и друзья? Но зато я перестал волноваться по поводу нового Конгресса. Проф сыграл по старому не просто подтасованной, а крапленой колодой - и быстренько смылся на Землю, пока их тут раздевали донага. Спрашивать у Вайо смысла не было; вряд ли они посвятили ее в свои махинации... Чем меньше она знала, тем лучше играла свою роль! И никто ничего не заподозрил. Все отнеслись к выборам с полным доверием, все были уверены, что если в компьютер вводят правильные цифры, то он выдаст такой же правильный результат. Я и сам когда-то в этом не сомневался, пока не встретил компьютер с чувством юмора. И я решил не поднимать вопрос о том, чтобы Стью раскрыли тайну самосознания Майка. Трое - это и так на две единицы больше, чем надо. А может, и на три... - Ма... - начал я, но тут же спохватился. - Мое мнение - неплохая работа. И с каким перевесом мы выиграли? Адам бесстрастно ответил: - Восемьдесят шесть процентов наших кандидатов прошли. Приблизительно как я и ожидал. ("Приблизительно"! Такой же мухлеж, как моя левая рука! _Т_о_ч_н_о как ты рассчитал, Майк, старый железный мошенник!) - Снимаю возражения насчет полудня. Я приду. - Мне кажется, - сказал Стью, - учитывая, что эмбарго вступит в силу немедленно, мы должны как-то поддержать энтузиазм, свидетелями которого были сегодня. Иначе начнется долгий ползучий период углубляющейся экономической депрессии - из-за эмбарго, я имею в виду, и крушения иллюзий. Адам, вы с самого начала произвели на меня впечатление своей способностью давать точный прогноз будущих событий. Мои дурные предчувствия обоснованны? - Да, конечно. - Ну и? Адам оглядел нас всех по очереди - нет, хоть убейте, невозможно поверить, что это подделка и что Майк в данный момент попросту изучает нас с помощью своих бинауральных рецепторов. - Товарищи... открытая война с Террой должна начаться как можно скорее. Все молчали. Одно дело - говорить о войне, другое - смотреть ей в лицо. Наконец я вздохнул и спросил: - И когда же мы начнем швырять в них камнями? - Мы не начнем, - ответил Адам. - Они первыми должны бросить в нас камень. Вопрос в том, как их подтолкнуть. Я оставлю свои соображения напоследок. Мануэль? - Хм... что я могу сказать? Будь моя воля, я бы в первую очередь шарахнул хорошенькой глыбой по Агре - есть там один тип, который только зря воздух портит. Но ведь это не то, что нам нужно? - Нет, не то, - серьезно ответил Адам. - Вы тем самым не только вызовете гнев всего индийского народа, который крайне отрицательно относится к любому посягательству на жизнь, вы вызовете гнев и потрясение у всех народов Земли, ибо уничтожите Тадж-Махал. - Включая и мой гнев, - заметил проф. - Ты говоришь чушь, Мануэль. - Слушайте, - сказал я, - я же не говорю, что именно так и надо сделать. Кроме того, ведь можно стрельнуть и мимо вашего Таджа. - Мануэль, - сказал проф, - Адам правильно заметил: наша стратегия должна заключаться в том, чтобы спровоцировать Терру нанести нам первый удар. Это классический маневр "Пирл-Харбор" в теории игр, великое достижение Weltpolitick [мировой политики (нем.)]. Вопрос в том, _к_а_к это сделать. Адам, я думаю, надо внушить им, что мы слабы и разрозненны, что Терре достаточно лишь продемонстрировать силу - и Луна тотчас вытянется в струнку. Стью! Ваши люди на Земле могли бы оказать нам бесценную помощь. Предположим, Конгресс отвергнет меня и Мануэля? Последствия? - О нет! - закричала Вайо. - О да, дорогая Вайо. Нет нужды _д_е_л_а_т_ь_ это, можно просто передать по каналам новостей на Землю. А еще лучше использовать подпольный "луч", якобы принадлежащий ученым-землянам, благо они пока не все уехали; наши же официальные каналы будут являть все классические признаки жесткой цензуры. Адам? - Я беру это на заметку как тактический прием, который может быть включен в нашу стратегию. Но этого мало. Нужно, чтобы нас бомбили. - Адам, почему вы так настаиваете на этом? - спросила Вайо. - Даже если Луна-Сити сможет выдержать удар самых мощных бомб - надеюсь, мне не придется убедиться в этом, - мы знаем, что тотальной войны Луна не перенесет. Вы сами говорили это много раз. Нельзя ли как-нибудь иначе добиться того, чтобы они оставили нас в покое? Адам задумчиво оттянул кожу на правой щеке, и я подумал: Майк, если ты не прекратишь это актерство, я сам поверю в твое существование! Он меня достал. Когда же наконец удастся поговорить с ним наедине, без "председателя Селена"? - Товарищ Вайоминг, - сдержанно начал он, - эта ситуация в теории игр рассматривается как сложная игра с ненулевой суммой. У нас есть определенные ресурсы, или "игровые фишки", и много возможных ходов. У противника фишек гораздо больше, а выбор ответных ходов значительно шире. Наша задача заключается в том, чтобы вести игру с оптимальной результативностью, одновременно вынуждая противника терять свое превосходство в силах и мешая ему применить их в полном объеме. Самое главное - правильно выбрать время и так разыграть гамбит, чтобы запустить цепочку событий, благоприятствующих нашей стратегии. Согласен, что с ходу это трудно понять. Я мог бы пропустить все факторы через компьютер и показать вам результаты. Или примите мои выводы на веру. Или используйте свой собственный здравый смысл. Так сказать, ненавязчиво напомнил Вайо (перед самым носом у Стью), что он не Адам Селен, а Майк - наш умник-разумник, способный решать сложнейшие проблемы, поскольку он и есть компьютер, да еще самый гениальный в мире. Вайо тут же отступила. - Нет, нет, - сказала она, - я в математике полный нуль. Хорошо, надо - значит надо. Как же мы это сделаем? К четырем ноль-ноль у нас наконец появился план, удовлетворявший Стью и профа с Адамом; иначе говоря, к этому времени Майку удалось протащить свой план, делая вид что он извлекает идеи из каждого из нас. А может, автором плана был проф и Адам продавал нам чужой товар? В любом случае, у нас теперь был план и сроки его выполнения. В основе лежала та самая генеральная стратегия, которую мы выработали во вторник 14 мая 2075 года. Просто были учтены некоторые тогда лишь предполагавшиеся, а теперь свершившиеся события. Если говорить о самой сути, он требовал от нас вести себя с Террой так хамски, как только возможно, одновременно создавая впечатление, что выпороть нас не составляет труда. В полдень я примчался в зал собраний совершенно невыспавшийся и обнаружил, что мог поспать еще как минимум два часа. Конгрессмены из Гонконга запаздывали, несмотря на то что всю дорогу ехали на метро. Вайо ударила по столу молотком только в четырнадцать тридцать. Да, мою новобрачную избрали временным председателем новорожденного Конгресса. Знание парламентских правил, казалось, было у нее в крови, так что выбор можно назвать удачным; к тому же толпа лунарей ведет себя куда лучше, когда молотком постукивает дама. Не собираюсь описывать в деталях, что было сказано и сделано на этой сессии, да и на других тоже; можете ознакомиться с протоколами. Я приходил только в самых необходимых случаях и даже не пытался постигнуть правила этого толковища - они мне казались смесью в равных долях обычной вежливости и чистейшей магии, с помощью которой председатель добивается своего. Не успела Вайо ударом молотка призвать всех к порядку, как какой-то мужик вскочил и заявил: - Соврала председатель, предлагаю отказаться от обычной процедуры и заслушать профессора де ла Паса... Зал одобрительно загудел. Вайо опять стукнула молотком. - Предложение нарушает регламент, депутату от Нижнего Черчилля предлагается занять свое место. Наше предыдущее заседание не было завершено; в соответствии с объявленной ранее повесткой дня слово имеет председатель Комитета по организации, резолюциям и структуре постоянного правительства. Оказалось, что это Вольфганг Корсаков - депутат от Тихо-Андера (член ячейки профа и наш главный надувала в "ЛуНоГоКо"). Он не только получил слово, но и оставил его за собой на целый день, время от времени давая возможность высказаться тем, кого хотел услышать, и затыкая рот всем прочим. Однако публика особо не ерепенилась и казалась довольной своими ведущими. Было шумновато, но порядок соблюдался. К вечеру Луна уже получила правительство взамен временного, то есть подставного, которое мы в свое время сформировали из самих себя и которое послало нас с профом на Землю. Конгресс утвердил акты, принятые временным правительством, таким образом узаконив все, что мы сделали, поблагодарил его за работу и предложил комитету Вольфганга продолжить свою деятельность по созданию структуры постоянного правительства. Проф был избран президентом Конгресса и ex officio [исполняющим обязанности (лат.)] премьер-министра того промежуточного правительства, которое будет действовать до принятия конституции. Он протестовал, ссылаясь на возраст и здоровье... а затем сказал, что готов служить, если собрание согласно несколько облегчить ему ношу: он слишком стар и истощен путешествием на Землю, чтобы вести заседания, кроме особо важных, а потому просит Конгресс избрать спикера и заместителя спикера. Кроме того, он считает, что Конгресс мог бы расширить свой состав (не более чем на десять процентов), избрав независимых членов, чтобы премьер-министр, кто бы им ни был, имел возможность формировать свой кабинет из лиц, ныне членами Конгресса не являющихся. В особенности это касается министров без портфеля, которые должны снять груз с его, профа, плеч. Но тут депутаты заартачились. Почти все они гордились своим званием "конгрессменов" и не желали делиться им с посторонними. Проф сидел с усталым видом и ждал. Тогда кто-то сказал, что все равно, мол, контроль остается за Конгрессом, и после этого они дали профу то, чего он хотел. Затем кто-то из публики толкнул речь под видом вопроса, обращенного к председательствующей. Все знают, сказал он, что Адам Селен воздержался от выдвижения своей кандидатуры в Конгресс на том основании, что председатель Чрезвычайного комитета не должен злоупотреблять преимуществами своего положения, чтобы локтями прокладывать себе дорогу в новое правительство... Но может быть, уважаемая леди председатель скажет конгрессменам, что мешает избрать Адама Селена независимым членом? В знак признания важности его заслуг? Дать всей Луне и всем этим землеедам, особенно из бывшей Лунной экс-Администрации, понять, что мы _н_е _о_т_р_е_к_а_е_м_с_я_ от Адама Селена, наоборот, мы уважаем и любим нашего почтенного государственного деятеля, который не избран президентом только потому, что сам этого не пожелал! Крики одобрения не смолкали долго. В протоколах вы найдете имя того, кто произнес эту речь, но можете поставить десять против одного, что написал ее проф, а оратора организовала Вайо. Вот как все оформилось несколько дней спустя. Премьер-министр и министр иностранных дел - профессор Бернардо де ла Пас. Спикер - Финн Нильсен; его заместитель - Вайоминг Дэвис. Заместитель министра иностранных дел и министр обороны - генерал О'Келли Дэвис; министр информации - Теренс Шихан (Шини передал газету "_П_р_а_в_д_а_" своему заму, чтобы тот работал со Стью и Адамом); особый министр без портфеля в министерстве информации - Стьюарт Рене Лажуа, независимый член Конгресса, министр экономики и финансов (и опекун вражеской собственности) - Вольфганг Корсаков; министр внутренних дел и безопасности - товарищ Клейтон Ватанабе; специальный советник премьер-министра - Адам Селен. Плюс еще десяток министров и министров без портфеля из разных поселений. Понимаете теперь, что произошло? Если отбросить пышные титулы, то ячейка "Б" но-прежнему, как когда-то и предложил Майк, заправляла всеми делами, но теперь уже при поддержке Конгресса, в котором большинство было за нас, а те, что были против, проиграли и остались за бортом. Но в то время я не понимал смысла всей этой говорильни. На вечернем заседании проф отчитался о нашем путешествии, а затем передал слово мне - с согласия председателя комитета Корсакова, - чтобы я рассказал о "плане пятилетки", о том, с чем его едят, и о том, как Администрация пыталась меня подкупить. Я неважный оратор, но во время обеда у меня была возможность проглядеть речь, написанную Майком. Он изложил все так язвительно, что я снова взбесился и пребывал в этом состоянии все время, пока говорил, так что мне удалось их завести. Когда я сел на место, Конгресс кипел от ярости. Проф вышел вперед - худой, бледный - и тихо сказал: - Товарищи конгрессмены, что будем делать? Я предлагаю, и председатель Корсаков не против, чтобы мы обсудили, так сказать, неофициально вопрос о том, как реагировать на это наглое оскорбление, нанесенное нашему народу. Некий депутат от Новолена предложил объявить войну, и Конгресс чуть было с ходу не принял решение, но проф напомнил, что по регламенту мы вроде как слушаем доклады комитета. И опять выступления, и все такие же резкие. Наконец товарищ конгрессмен Чанг Джонс сказал: - Собратья-конгрессмены! Ах, извините. _Г_о_с_п_о_д_и_н_ председатель Корсаков! Я фермер, выращиваю рис и пшеницу. Вернее, выращивал, потому что в мае взял ссуду в банке и теперь мы с сыновьями переходим на многоотраслевое хозяйство. Мы разорены - мне даже пришлось занять деньги, чтобы купить билет сюда... но семья не голодает, и когда-нибудь с банком мы расплатимся. Короче говоря, зерно выращивать я бросил. Но другие не бросили. Катапульта ни разу, ни на одну баржу не уменьшила отгрузки после того, как мы стали свободными. Мы все еще отправляем зерно, надеясь, что их чеки когда-нибудь будут чего-то стоить. Но теперь-то мы знаем! Они во всеуслышание объявили о том, что собираются сделать с нами... во что они хотят нас превратить! Я вижу лишь один способ доказать этим подонкам, что с нами этот номер не пройдет: ПРЕКРАТИТЬ ПОСТАВКИ НЕМЕДЛЕННО! Ни одной тонны, ни единого кило... пока они не приползут сюда на брюхе и не предложат честную цену! Около полуночи они приняли решение об эмбарго, а затем разошлись до следующего созыва, оставив комитет продолжать работу. Мы с Вайо отправились домой, и я тут же принялся восстанавливать свои семейные связи. Больше делать было нечего. Адам и Стью занимались разработкой планов, как покруче завести землеедов; катапульту Майк закрыл ("технические неполадки, связанные с баллистическим компьютером") еще двадцать четыре часа назад. Последняя баржа, находившаяся в пути, будет принята наземным контролем Луны примерно через день, и тогда землянам грубо заявят, что это последняя баржа в их жизни. Удар, нанесенный фермерам, был смягчен тем, что закупка зерна у головы катапульты продолжалась, но на чеках было напечатано предупреждение, что Свободное Государство Луна не гарантирует их оплаты и не может поручиться, что Лунная Администрация когда-нибудь оплатит их хотя бы купонами, и так далее, и тому подобное. Некоторые фермеры оставляли зерно у катапульты, другие нет, но возмущены были все. Однако сделать ничего не могли; катапульта закрыта, погрузочные конвейеры неподвижны. В остальных отраслях экономики депрессия наступила не сразу. Мобилизация в оборонные отряды так сильно сократила ряды бурильщиков, что продажа льда на свободном рынке стала выгодной. Принадлежащая "ЛуНоГоКо" сталелитейная компания брала на работу любого здорового мужика, который попадался под руку, а Вольфганг Корсаков тут же снабжал новых работников бумажками "национальных долларов", с виду похожих на гонконгские и теоретически поддерживаемых последними. В Луне было много еды, много работы, много денег; люди не страдали - "пиво, пари, женщины и работа" - все как обычно. "Националки", как их прозвали, были инфляционными деньгами, деньгами военного времени, неразменными бумажками, которые в первый же день упали на десятую долю процента, что было закамуфлировано под "оплату за обмен". Что-то на них покупали, они никогда не падали до нуля, но их обменный курс отражал растущую инфляцию не хуже зеркала. Новое правительство тратило деньги, которых у него не было. Но все это было несколько позже. Вызов Земле, Администрации и Федерации Наций мы бросили в умышленно неприемлемом тоне. Кораблям ФН предписывалось не приближаться к Луне ближе чем на десять ее диаметров; выходить на орбиту вокруг Луны запрещалось на любом расстоянии под угрозой немедленного уничтожения (способ мы не уточняли, ибо такового не имели); частным кораблям посадка разрешалась при условии, если а) разрешение испрашивалось заранее; б) корабль соглашался передать управление собой стационарному лунному контролю (Майку) на расстоянии ста тысяч километров от Луны и следовать предписанным курсом; в) на борту не было оружия, за исключением пистолетов, на которые имели право три члена экипажа. Последнее должна была подтвердить специальная инспекция сразу же после посадки, до получения топлива или реактивной массы. Никому не разрешалось выходить на поверхность Луны (исключая членов команды, занятых разгрузкой, погрузкой и обслуживанием корабля), кроме граждан тех стран, которые признали Свободную Луну. (Признал только Чад, а у него кораблей не было. Проф предполагал, что некоторые частные корабли могут перерегистрироваться и летать под торговым флагом Чада.) В манифесте отмечалось, что ученые Терры, все еще находившиеся в Луне, могут вернуться домой на любом корабле, который будет выполнять наши условия. Манифест призывал все свободолюбивые народы Терры осудить нарушения наших прав Администрацией, как прошлые, так и планируемые, признать нас и воспользоваться всеми благами свободной торговли и добрососедских отношений. В особенности подчеркивался тот факт, что в Луне нет ни налогов, ни искусственных торговых ограничений и что правительство Луны намеревается сохранить все эти преимущества. Мы также провозгласили неограниченную свободу иммиграции, указав, что испытываем нехватку рабочих рук и что все иммигранты могут немедленно найти здесь занятие, обеспечивающее им достойный жизненный уровень. А еще мы расхваливали свое продовольственное положение: среднее суточное потребление на душу взрослого населения более четырех тысяч калорий, пища богата белками, дешева и не рационирована (Стью уговорил Адама-Майка указать цену первосортной водки - пятьдесят гонконгских центов за литр и никаких налогов. Поскольку второсортная водка в Америке стоит в десять раз дороже, Стью знал, что делает. Адам, трезвенник "по природе", не подумал об этом - одно из крайне редких упущений Майка.) Лунной Администрации рекомендовалось собраться вместе где-нибудь подальше от людей, скажем, в безводной части Сахары, и получить последнюю зерновую баржу бесплатно, прямо на головы и на конечной скорости. За сим следовало нахальное заявление, что таким же образом мы готовы разделаться с каждым, кто вздумает угрожать нашему спокойствию, и что у головы катапульты скопилось немало груженых барж, готовых к столь оригинальной доставке. После этого нам оставалось только одно - ждать. Но ждать не означает сидеть сложа руки. У нас действительно было несколько груженых барж; мы выбросили из них зерно, загрузили снова, но уже камнями, и внесли некоторые изменения в их импульсные повторители, чтобы они не подчинились контролю Луны. Тормозные ракеты сняли, оставив лишь бортовые направляющие, а освободившиеся тормозные перенесли к новой катапульте и там переделали в бортовые. Затратили огромные усилия, чтобы подвезти к новой катапульте стальные листы и превратить их в оболочки для монолитных каменных цилиндров; сталь была нашим узким местом. Через два дня после оглашения манифеста заработала "подпольная" радиостанция. Передатчик был слабенький, время от времени затыкался, чтобы создавалось впечатление, будто он спрятан в одном из кратеров, где может работать только в определенные часы, пока храбрым ученым-землянам не удастся наладить автоматический повтор передач. Частоту ему подобрали близкую к "Голосу Свободной Луны", а потому наша безудержная похвальба нередко заглушала его начисто. (Оставшиеся в Луне земляне-ученые не имели ни малейшего шанса послать на Терру сообщение. Те, что решили продолжать свои исследования, находились под неусыпным присмотром _с_т_и_л_я_г_, а на время сна их запирали в бараках.) И все же "подпольной" станции удалось донести "правду" до Терры. Профа судили за уклон и посадили под домашний арест. Меня казнили за предательство. Гонконг-в-Луне отделился и объявил о своей независимости... с ним можно попытаться договориться. В Новолене мятежи. Все производство продовольствия коллективизировано, яйца на черном рынке в Луна-Сити продаются по три доллара за штуку. Формируются женские батальоны, в которых каждый боец клянется убить минимум одного землянина; сейчас они проходят подготовку с макетами ружей в коридорах Луна-Сити. Последнее было почти правдой. Многие дамы пожелали принять участие в боевых действиях и создали гвардию ополчения "Адские леди". Но их подготовка была вполне серьезной, и Хейзел дулась, что Ма не позволила ей вступить в ряды. Потом перестала дуться и создала организацию "Стиляги Дебса" [Юджин Дебс (1855-1926) - известный деятель рабочего движения США] - гвардию юниоров, которая обучалась после школьных занятий и готовилась стать подкреплением отрядов _с_т_и_л_я_г_, отвечавших за воздух и герметизацию. Юниоры изучали меры оказания первой помощи, а кроме того, тренировались в способах защиты без оружия - о чем, надеюсь, Ма так никогда и не узнала. Мне трудно определить, о чем рассказывать, а о чем лучше помолчать. Всего не расскажешь, но то, что пишут в книжках по истории - такое в_р_а_н_ь_е_! "Министром обороны" я был не лучшим, чем "конгрессменом". Я не оправдываюсь, у меня просто не было возможности подготовиться ни к тому, ни к другому. Почти все мы были дилетанты в революции; один проф, похоже, понимал, что делает, но и для него кое-что было внове - ему еще не приходилось участвовать в победившей революции и быть частью правительства, а тем более возглавлять его. Как министр обороны, я не смог придумать других способов защиты, кроме тех, что у нас уже были. А было их раз-два и обчелся - воздушные отряды _с_т_и_л_я_г_ в поселениях да лазерные артиллеристы вблизи баллистических радаров. Если ФН все же решится на бомбежку, у нас не будет ни малейшей возможности ей помешать; у Луны нет ни одной ракеты-перехватчика, а это не тот приборчик, который можно сварганить из заржавленных железок. Мы даже не знали, как делаются ядерные боеголовки для таких ракет. Но какие-то попытки я все же предпринимал. К примеру, попросил тех самых инженеров-китайцев, которые изготовили нам лазерные ружья, попробовать решить задачку насчет перехвата бомб или ракет - проблема-то одна, разве что ракета летит быстрее. А потом занялся другими вещами. Я, откровенно говоря, надеялся, что ФН все же не станет бомбить поселения. Некоторые из них, в частности Луна-Сити, располагались на такой глубине, что, пожалуй, могли выдержать даже прямое попадание. Нижний уровень Комплекса, где "жила" главная часть Майка, был построен специально с учетом возможности бомбового удара. С другой стороны, Тихо-Андер представлял собой просто огромную естественную пещеру, примерно такую же, как Старый Купол, и крыша там была всего несколько метров толщиной; герметичную прокладку на потолке там постоянно подогревали с помощью горячих труб, чтобы новые трещины туг же затягивались. Так что для разрушения Тихо-Андера не требовалось даже особо крупной бомбы. Но ведь предела мощности для водородных бомб не существует. При желании ФН могла сокрушить и Луна-Сити или даже смастерить "оружие конца света", которое расколет Луну, как спелый арбуз, и довершит работу, уже начатую парочкой астероидов в Тихо. Если земляне на такое решатся, я все равно не смогу им помешать, а потому нечего зря ломать голову. Я переключился на проблемы, поддающиеся решению. Помогал на новой катапульте, старался усовершенствовать прицельные устройства лазерных буров, расставленных вокруг радаров (а также удержать бурильщиков - половина из них ушла, когда цены на лед поднялись). И еще я хотел создать систему децентрализованного технического контроля во всех поселениях. Майк разработал проект, мы конфисковали все компьютеры широкого профиля, какие только смогли обнаружить (платили "националками", на которых даже краска высохнуть не успела), а потом я передал эту работу Макинтайру - бывшему главному инженеру Администрации; ему она была вполне по плечу, а я в одиночку ни в жизнь не справился бы со всеми этими перевозками да перемотками, даже если бы очень захотел. Мы наложили лапу и на самый большой компьютер, ведавший бухгалтерией в Банке Гонконга-в-Луне и одновременно служивший расчетной палатой для всего города. Посмотрев его спецификацию, я решил, что это умная машина, разве что не говорит, и спросил Майка, возьмется ли он обучить банковского товарища баллистике. Мы наладили временную связь, чтобы машины познакомились друг с другом. Майк объявил, что простой работе, вроде управления новой катапультой, научить этого типа можно, хотя сам он, то бишь Майк, не рискнул бы сесть на корабль, если вести его будет этот бухгалтер: слишком он формализован и некритичен. Проще говоря, глуп. Ну, мне-то без надобности, чтобы компьютер насвистывал мотивчики или рассказывал анекдоты; он должен был выбросить груз из катапульты в нужную миллисекунду и с нужной скоростью, проследить за его приближением к Терре и подтолкнуть, когда следует. Банк Гонконга-в-Луне вовсе не жаждал продавать своего бухгалтера. Но в правлении Банка были патриоты, мы обещали вернуть компьютер как только, так сразу, и его перевезли на луноходе, который был слишком велик для туннелей, а потому для перевозки потребовалась вся темная половина лунного месяца. Да еще пришлось соорудить огромный временный шлюз, чтобы вытащить эту махину из Гонконга. Я снова соединил компьютеры, и Майк принялся за преподавание баллистики: надо было учитывать возможность, что его связь с новой катапультой будет прервана во время бомбежки. (Знаете, что использовал Банк вместо компьютера? Двести клерков со счетами. Счеты? Это такие проволочки с нанизанными на них бусами - старейший числовой компьютер, настолько древний, что никто даже не помнит, когда его изобрели. _Р_у_с_с_к_и_е_, китаезы и япошки пользуются им испокон веков, в маленьких лавчонках и по сей день.) Проблема переделки лазерных буров в оружие космической обороны решалась проще, хотя, может быть, и менее надежно. Нам пришлось оставить их на прежних лафетах; не было ни времени, ни стали, ни мастеров, чтобы сделать новые. Поэтому мы сосредоточили усилия на усовершенствовании прицелов. Потребовались телескопы. Их было мало - какой дурак возьмет с собой в ссылку телескоп? И где тот рынок, что снабдит лагерника этим товаром позже? Геодезические инструменты и бинокуляры на шлемах - вот и все, что мы нашли, плюс оптические приборы, конфискованные в лабораториях землян. В конце концов нам удалось оборудовать буры широкоугольными визирами с низким увеличением для поиска цели и мощными линзами для точной наводки плюс поворотными и подъемными механизмами, а также телефонами, по которым Майк мог сообщать артиллеристам, куда целиться. Четыре бура были снабжены самосинхронизирующимися следящими приводами, так что Майк взял их полностью под свой контроль. Синхронизаторы были поэаимствованы из обсерватории, астрономы используют их в камерах Боша и Шмидта при картировании неба. Главной проблемой оставались люди. Дело не в деньгах, зарплаты мы повышали постоянно. К тому же бурильщик работу любит, иначе он не занялся бы этим делом. Но сидеть в дежурке день за днем, ожидая тревоги, которая всякий раз оказывается учебной, - это ж рехнуться можно! И начались самоволки. Как-то в сентябре я провел учебную тревогу - боевые расчеты были на месте только у семи буров. Я обговорил проблему с Вайо и Сидрис тем же вечером. На следующее утро Вайо спросила, дадим ли мы с профом согласие на _б_о_л_ь_ш_о_е пожертвование? Они с Сидрис сформировали группу, которую Вайо окрестила "Отрядом Лисистраты" [героиня одноименной комедии Аристофана]. Я не стал вникать, какие у них там обязанности и зарплаты, поскольку при очередной проверке обнаружил в дежурной рубке трех девчонок и полный комплект бурильщиков. Девчонки были в форме Второго артиллерийского полка, равно как и мужики (до того бурильщики на форму вообще плевать хотели), а у одной так даже красовались сержантские нашивки и эмблема командира расчета. Я сократил время инспекции до минимума. У девушек, как правило, для бурения не та мускулатура, и вряд ли эта пичужка смогла бы орудовать буром так, чтобы оправдать свою эмблему. Но поскольку регулярный командир тоже находился на посту, вреда от того, что девушка научится работать с лазером, я не видел, моральное же состояние войска повысилось на глазах. Больше я о нем не беспокоился. Проф явно недооценил новый Конгресс. Уверен, он просто хотел, чтобы этот орган не глядя ставил печати на все наши решения и таким образом превращал бы их в "глас народа". Однако новые конгрессмены были не из породы болтунов и развили такую бурную деятельность, какой проф от них не ожидал. Особенно Комитет по организации, резолюциям и структуре постоянного правительства. Этот комитет совсем отбился от рук, ибо все мы были слишком заняты. Руководили Конгрессом проф, Финн и Вайо. Проф появлялся там, только если надо было произнести речь, одним словом, редко. Он занимался с Майком разработкой планов и анализом ситуации (наши шансы в сентябре семьдесят шестого выросли до одного из пяти), координировал со Стью и Шини Шиханом пропаганду, контролировал официальные известия для Земли и совершенно непохожие на них "новости", шедшие через "подпольное" радио, а также подтасовывал информацию, поступавшую с Терры. И вообще хотел быть в курсе всех событий; я докладывал ему раз в день, все остальные министры - и настоящие, и подставные - тоже. Финна Нильсена я загрузил работой по горло; он был моим "командующим вооруженными силами". Под его началом была лазерная пехота - вместо шестерых парней, отбивших у врага оружие в тот день, когда мы захватили Смотрителя, она теперь насчитывала восемьсот, разбросанных по всей Луне и вооруженных конгвильскими копиями лазеров. Кроме того, были еще военизированные организации, подчинявшиеся Вайо: "Воздушные силы стиляг", "Стиляги Дебса", "Адские леди", "Иррегулярники" (их держали из соображений моральных и переименовали в "Пиратов Питера Пэна") и "Отряд Лисистраты". Всех их я сплавил Финну. У меня были другие проблемы - я пытался совмещать обязанности "государственного деятеля" с профессией компьютерщика, когда подворачивалась подходящая работенка вроде установки компьютера у новой катапульты. Кроме того, я плохой руководитель, а у Финна к этому делу талант. Я спихнул на него еще и Первый, и Второй артиллерийские полки. Но сначала соединил их в бригаду и назначил бригадным генералом судью Броуди. Броуди в военных делах понимал не больше моего - то есть ничего не понимал, - но личностью был известной и уважаемой, обладал острым умом, а главное, работал когда-то бурильщиком, пока не потерял ногу. Финн же бурильщиком отродясь не был, а потому ставить его непосредственно над ними не следовало - они бы его и слушать не стали. Сначала я думал назначить своего собрачника Грега, но Грег нужен был на катапульте в Океане Бурь, он там единственный механик, который прошел через все стадии строительства. Вайо помогала профу, помогала Стью, руководила собственными организациями, то и дело моталась в Океан Бурь, а потому времени, чтобы заниматься Конгрессом, у нее не оставалось. Эта задача свалилась на плечи председателя комитета Вольфганга Корсакова... который был загружен больше нас всех; "ЛуНоГоКо" взяла на себя все бывшие обязанности Администрации плюс еще множество других дел. У Вольфганга был отличный комитет, и хорошо бы профу приглядывать за ним повнимательней. Вольф настоял, чтобы его правую руку - Моше Баума - избрали вице-председателем, и со всей ответственностью объяснил ему задачи комитета в определении того, каким должно быть постоянное правительство. А затем повернулся к комитету спиной. Эти деловые ребята разделили работу между собой и начали действовать; изучали формы правления в библиотеке Карнеги, проводили собрания подкомитетов, по три-четыре человека в каждом (достаточно для того, чтобы встревожить профа, если бы он знал), а когда в начале сентября собрался Конгресс, чтобы утвердить несколько назначений и избрать новых независимых конгрессменов, товарищ Баум взял молоток и вместо окончания сессии объявил перерыв. Затем они собрались по новой, превратили себя в расширенный комитет, приняли резолюцию, и мы вдруг узнали, что наш Конгресс - это Конституционный Конвент, разделенный на рабочие группы, возглавляемые председателями подкомитетов. Думаю, проф был потрясен. Но отменить решение не мог: все делалось законно, с соблюдением всех правил, разработанных самим профом. Однако он оправился от удара, поехал в Новолен, куда перебрался Конгресс (Новолен ближе к центру поселений), и поговорил с ними как всегда доброжелательно - не заявил открыто: так, мол, и так, ребята, вы не правы, а просто выразил сомнение в целесообразности их действии. После чего, изысканно поблагодарив собравшихся за внимание, принялся разносить в клочья подготовленные ими варианты решений. - Товарищи конгрессмены! Подобно огню и термоядерному сплаву, правительство - опасный слуга и жестокий хозяин. Сейчас вы свободны - постарайтесь остаться такими и впредь. Помните: вы можете сами лишить себя свободы куда быстрее, чем это сделал бы любой тиран. Не спешите, взвешивайте все детали, обдумывайте тщательно возможные последствия каждого слова. Я не стану огорчаться, если Конвент прозаседает десять лет, прежде чем примет решение, я боюсь другого - что вы справитесь со всеми вопросами за год. Не доверяйте ничему очевидному, берите под сомнение все традиционное... ибо в прошлом человечество не добилось ничего хорошего, возложив на себя правительственное ярмо. Например, в одном из черновых вариантов я нашел предложение разделить Луну на избирательные округа и пересматривать время от времени их сетку в соответствии с изменениями в численности населения. Это традиционный путь - а потому он должен быть взят под подозрение и считаться виновным, пока его невиновность не будет доказана. Возможно, вы думаете, что это _е_д_и_н_с_т_в_е_н_н_ы_й_ способ? Если позволите, я предложу вам другие. Можно разделить избирателей, исходя из их профессиональной принадлежности... или возраста... или по алфавиту. Или вообще не делить - пусть каждый член парламента избирается всем населением. И не возражайте, что это сделает невозможным избрание человека, который не пользуется, так сказать, "вселунной" известностью; может оказаться, что для Луны такой вариант наиболее предпочтителен. Вы могли бы даже рассмотреть вариант, при котором проходят кандидаты, получившие _н_а_и_м_е_н_ь_ш_е_е_ число голосов; непопулярные люди могут оказаться для вас спасителями от новой тирании. Не отвергайте эту мысль только потому, что она кажется вам абсурдной. Обдумайте ее! Из истории мы знаем, что правительства, избранные огромным большинством, порой были не лучше, а хуже, чем откровенные тирании. Но если вы непременно хотите репрезентативное правительство, то и в этом случае можно найти способы организовать выборы более эффективно, нежели по территориальным округам. К примеру - каждый из вас представляет здесь около десяти тысяч жителей, то есть около семи тысяч избирателей, достигших возрастного ценза, но некоторые были избраны лишь незначительным большинством. Предположим, что вместо выборов кандидат должен будет собрать под своим заявлением четыре тысячи подписей. Тогда он с полным правом будет представлять эти четыре тысячи и никакого обиженного меньшинства вообще не останется, ибо те, кто в территориальных округах становится меньшинством, при такой системе могут собрать голоса под собственными заявлениями или подписать другие. И в итоге все избиратели будут иметь тех представителей, которых они действительно предпочли. А депутат, собравший восемь тысяч подписей, мог бы иметь в будущем правительственном органе два голоса. Трудности, возражения, практические предложения, все это следует рассмотреть... их множество! Но вы могли бы их проанализировать и таким образом избежать хронической болезни всех репрезентативных правительств - наличия озлобленного меньшинства, которое считает себя (и справедливо!) лишенным гражданских прав. Но что бы вы ни делали... НЕ ПОЗВОЛЯЙТЕ ПРОШЛОМУ СТАТЬ ВАШЕЙ СМИРИТЕЛЬНОЙ РУБАШКОЙ! Я заметил, что один из вариантов превращает наш Конгресс в двухпалатный парламент. Превосходно. Чем больше препятствий на пути законодательства, тем лучше. Но вместо того чтобы следовать традициям, я бы предложил сделать законодательной одну палату, а другую наделить одной-единственной функцией - отвергать принятые законы. Пусть законодатели принимают законы большинством в две трети голосов, а "отвергатели" проваливают их одной третью. Нелепо? А вы подумайте. Если закон еле собрал две трети голосов, может, это не слишком хороший закон? И если закон не по душе целой трети людей, может, лучше обойтись без него? Что касается конституции, разрешите мне привлечь ваше внимание к великим достоинствам _з_а_п_р_е_т_о_в_. Сформулируйте и подчеркните запреты! Пусть ваш документ будет набит до отказа перечислением вещей, которые правительству запрещается делать навсегда. Никакой обязательной воинской повинности... ни малейших попыток вмешаться в свободу печати, в свободу слова, в свободу передвижений... а также религии, образования, коммуникаций, профессий... и никакого принудительного налогообложения. Товарищи, если вы не поленитесь потратить пять лет на изучение истории и одновременно будете включать в перечень запретов все новые и новые вещи, которые правительство обязуется не делать _н_и_к_о_г_д_а_, а затем составите конституцию, сплошь состоящую из отрицательных предложений, я буду спокоен за будущее. Чего я больше всего боюсь, так это утвердительных постановлений трезвомыслящих и благонамеренных людей, наделяющих правительство правом и властью _д_е_л_а_т_ь_ то, что, по их мнению, должно быть сделано. Пожалуйста, всегда помните, что Лунная Администрация была создана с самой что ни на есть благородной целью такими трезвомыслящими и благонамеренными людьми, всенародно избранными. С этой мыслью я возвращаю вас вашим трудам. Благодарю вас. - Г_о_с_п_о_д_и_н_ президент! Разрешите вопрос! Вы сказали - "никакого принудительного налогообложения". Тогда откуда, по-вашему, мы возьмем деньги на расходы? Дарзанебы! - Помилуйте, сэр, это уже ваши проблемы. Я могу лишь высказать несколько предположений. Добровольные взносы, как в любой церкви, которая сама себя содержит... государственные лотереи, естественно, не принудительные... А может быть, вы, конгрессмены, пороетесь в собственных кошельках и заплатите за то, что вам нужно? Это будет один из способов сократить численность правительства до минимума, при котором оно могло бы выполнять свои обязанности, каковы бы они ни были. Если, конечно, такие существуют. Я был бы рад, если бы нашим единственным законом было "Золотое правило" ["И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними" ("Евангелие от Луки", гл. 6, стих 31)]; я не вижу необходимости в других законах, как, впрочем, и в насильственном внедрении этого. Но если вы _д_е_й_с_т_в_и_т_е_л_ь_н_о_ считаете, что ваши ближние должны ради своего блага иметь законы, почему бы _в_а_м _с_а_м_и_м_ не заплатить за это? Товарищи, я умоляю вас не прибегать к насильственному налогообложению. Нет худшей тирании, чем заставлять человека платить за то, чего он не хочет, только потому, что _в_ы_ считаете - так для него будет лучше. Проф раскланялся и вышел, я и Стью - за ним. Когда мы остались втроем в капсуле метро, я его поддел: - Проф, мне очень понравилась ваша речь... но насчет налогов вы говорите одно, а делаете другое. Как вы думаете, кто будет оплачивать все наши расходы, которые растут не по дням, а по часам? Он долго молчал, потом сказал: - Мануэль, мое единственное желание - дожить до того дня, когда я перестану разыгрывать из себя главу исполнительной власти. - Значит, ответа не будет? - Ты ткнул пальцем в дилемму, которая стоит перед всеми правительствами, и одновременно в причину, по которой я стал анархистом. Право взимать налоги, единожды данное, не знает пределов - оно длится, пока само себя не уничтожит. Я не шутил, когда посоветовал им порыться в собственных кошельках. Покончить с правительством, видимо, невозможно; иногда я думаю, что правительство - неизбежная болезнь человечества. Но можно держать правительство на голодном пайке, сделать его малочисленным и безвредным. Ты можешь придумать для этого лучший способ, нежели потребовать от правителей, чтобы они сами оплачивали стоимость своего антиобщественного хобби? - Все равно это не объясняет, как расплатиться за то, что мы делаем сейчас. - Как? Мануэль, ты же знаешь, _к_а_к_ мы это делаем. Мы в_о_р_у_е_м_. Я не горжусь этим, но и не стыжусь. Другого способа нет. Если нас схватят за руку, нас могут ликвидировать - к этому я готов. Но по крайней мере, воруя, мы не создаем опасного прецедента налогообложения... - Проф, мне крайне неприятно это говорить... - Тогда зачем говоришь? - Затем, черт возьми, что я увяз так же глубоко, как и вы... и хочу, чтобы все было возмещено! Мне крайне неприятно это говорить, но ваши слова сильно отдают лицемерием. Он хихикнул. - Дорогой Мануэль, неужели тебе понадобилось столько лет, чтобы прийти к выводу, что я лицемер? - Значит, вы это признаете? - Нет. Но если тебе легче от того, что ты так считаешь, - пожалуйста, я готов служить козлом отпущения. Однако перед самим собой я не лицемерю, ибо уже в тот день, когда мы провозгласили революцию, я понимал, что нам понадобится много денег и вот их придется красть. Это меня не смущало, я считал, что лучше воровство, чем ожидающие нас через шесть лет голодные бунты, а через восемь - каннибализм. Я сделал выбор и не жалею о нем. Я замолчал, не совсем, впрочем, удовлетворенный. - Профессор, - сказал Стью, - я очень рад, что вы жаждете перестать быть президентом. - Вот как? Вы, значит, разделяете предубеждения нашего друга? - Только отчасти. Поскольку я с рожденья был обречен на богатство, воровство меня смущает меньше, чем его. Но раз Конгресс сейчас принялся за конституцию, я намерен выбрать свободную минутку и явиться на сессию. Я планирую провозгласить вас королем. Проф был глубоко шокирован. - Сэр, если вы меня провозгласите, я откажусь, если меня выберут - отрекусь. - Не торопитесь. Возможно, это единственный способ получить ту конституцию, которую вы хотите. Я тоже ее хочу и так же, как и вы, не слишком обольщаюсь. Вы могли бы стать королем - люди приняли бы вас: мы, лунари, с республикой еще не обвенчались. Им понравится идея, вот увидите! Церемонии, мантии, двор и все такое прочее... - Нет! - Ja-_Д_а_! Когда придет время, вы не сможете отказаться. Ибо нам нужен король, а другого кандидата, который годился бы на эту роль, нет. Бернардо Первый, Король Луны и Император Ближнего Космоса! - Стьюарт, я прошу вас немедленно прекратить. Меня от этого тошнит. - Привыкнете. Я роялист, потому что демократ. Я не позволю вашим предрассудкам погубить мою идею, так же как вы не позволили страху перед воровством погубить идею революции. - Погоди, Стью, - вмешался я. - Ты сказал, что ты роялист, потому что демократ? - Конечно! Король - единственная защита граждан от тирании... особенно от самых худших тиранов - от них самих. Проф идеально подходит для этой работенки... потому, что ее не хочет. Его единственный недостаток в том, что он холостяк и не имеет наследника. Но мы это исправим. В качестве наследника я собираюсь предложить _т_е_б_я_. Наследный принц! Его Королевское Высочество принц Мануэль де ла Пас, герцог Луна-Сити, генерал-адмирал вооруженных сил и Защитник немощных. Я разинул рот. Потом закрыл лицо руками. - Б_о_г_ мой!