Озвучивание не поддерживается в этом браузере
3-4
3 Вайо уже пробежала половину пандуса, ведущего к шестому уровню, когда мне удалось ее догнать. Она неслась как угорелая, и я еле успел схватиться за ручку двери воздушного шлюза, чтобы влететь вслед за ней. Там я поймал ее, сорвал с локонов красный колпак и спрятал в сумку. Свой колпак я где-то посеял. - Так-то лучше. Казалось, она очень удивилась. Потом сказала: - Д_а_. Так лучше. - Прежде чем мы откроем дверь, - сказал я, - хотелось бы узнать: ты бежишь в какое-нибудь определенное место? Мне остаться тут, чтобы задержать погоню? Или уходить вместе с тобой? - Не знаю. Лучше нам подождать Коротышку. - Коротышка мертв. Ее глаза широко раскрылись, но она промолчала. Я продолжал: - Ты остановилась у него? Или у кого-нибудь другого? - Я заказала место в отеле - "_Г_о_с_т_и_н_и_ц_а _У_к_р_а_и_н_а_". Не знаю, где это... Не усидела заскочить туда до митинга. - М-м-м... это единственное место, куда тебе определенно нельзя. Вайоминг, я не понимаю, что происходит. Ведь я впервые за много месяцев увидел в Луна-Сити охранников Смотрителя... да и раньше я их видел только в качестве эскорта какого-нибудь шишкаря. Я мог бы пригласить тебя к себе домой... но, возможно, меня тоже разыскивают. Во всяком случае, нам надо поскорее смотаться из общественных коридоров. Раздался стук в дверь шлюза со стороны шестого уровня, чье-то маленькое личико прильнуло к стеклянному смотровому глазку. - Здесь оставаться нельзя, - повторил я, открывая дверь. За ней оказалась девчушка, еле достававшая мне до пояса. Она посмотрела на нас с неодобрением и бросила: - Мог бы целоваться где-нибудь в другом месте. А тут ты мешаешь движению. Я открыл ей вторую дверь, и она протиснулась между нами. - Давай прислушаемся к ее совету, - предложил я. - Ты возьми меня под руку и постарайся сделать вид, что тебе не терпится остаться со мной наедине. Будем прогуливаться. Не торопясь. Так мы и сделали. Вышли в какой-то боковой коридор, там народу почти не было, кроме детей, вечно снующих под ногами. Если охранники Смотрителя начнут преследовать нас на манер копов Терры, десятки или даже сотня ребят смогут подсказать, куда пошла высокая блондинка, - если, конечно, допустить, что лунарик снизойдет до разговора с ищейками Смотрителя. Паренек, уже достаточно взрослый, чтоб отдать дань восхищения Вайоминг, остановился перед нами и восторженно свистнул. Она улыбнулась и сделала ему знак посторониться. - Вот в чем наша беда, - шепнул я ей на ухо. - На тебя глазеют, как на Терру в период полноземья. Придется зарыться в гостинице. Тут поблизости есть одна - не бог весть что, туда приходят парочки перепихнуться. Зато близко. - Я нынче не в настроении. - Вайо, ради бога! Я же не об этом. Можно взять и отдельные комнаты. - Извини. Слушай, ты не знаешь, где здесь туалет? И нет ли поблизости аптеки? - Что-нибудь случилось? - Не то, что ты думаешь. Туалет нужен, чтобы на время спрятаться от чужих глаз. Я действительно слишком заметна... А в аптеке можно купить косметику. Грим для тела. И краску для волос. С туалетом было просто - он оказался рядом. Когда Вайо заперлась в нем, я отыскал аптеку, спросил, сколько грима требуется для нанесения на все тело девушке такого-то росте (показал себе по подбородок) и массой сорок восемь кило. Купил сколько сказали сепии, зашел в соседнюю аптеку, купил еще столько же, выиграл в цене в первом месте, проиграл во втором, в общем получилось то на то. Потом в магазине взял черной краски для волос и красное платье. Вайоминг носила черные шорты и пуловер - удобно для путешествия и эффектно выглядит на блондинке. Но я женат чуть ли не с детских лет, а потому имею некоторое представление о том, как одеваются женщины, и в жизни еще не видел темнокожей дамы, которая добровольно оделась бы в черное. Кроме того, в те времена модницы в Луна-Сити носили юбки. Штучка, которую я купил, состояла из юбки с корсажем, а ее цена убедила меня, что это модная штучка. Конечно, пришлось гадать насчет размера, но материал был эластичен. По дороге наткнулся на троих знакомых, перекинулись парой слов. Никаких особых комментариев. Народ кругом спокойный, торговля идет как обычно - трудно поверить, что пару минут назад на соседнем уровне, всего в нескольких сотнях метров к северу, была такая бойня. Я решил пока об этом не думать - лишние волнения мне были ни к чему. Все купленное я отнес Вайоминг, позвонил в дверь, просунул вещи в щель. Потом зашел на полчаса в ближайшую пивнушку выпить пол-литра и посмотреть видео. Никакого переполоха, никаких "мы прерываем нашу программу для передачи экстренного сообщения". Я вернулся к Вайо, позвонил и стал ждать. Вайоминг вышла, и я ее не узнал. А когда узнал, то отступил назад и выдал ей натуральную овацию. Она того заслуживала - и свиста, и щелканья пальцами, и восторженных стонов, и взглядов, что обшаривали не хуже радара. Теперь Вайо была даже темнее меня, грим выглядел вполне естественным. Должно быть, в сумочке у нее нашлось еще кое-что, так как глаза у нее тоже стали темными, ресницы им под стать, а пунцовые губы были куда более пухлыми, чем раньше. Она выкрасила волосы черной краской, затем с помощью крема взбила вверх, подняв шапкой, словно желая распрямить их, но плотные завитки волос не совсем поддались ее усилиям - в общем, получился очаровательный художественный беспорядок. Она не выглядела африканкой, но и европейкой тоже. Женщина смешанных кровей - словом, типичная лунарка. Красное платье ей оказалось маловато. Оно облегало ее, будто напрысканное эмалевым аэрозолем, а где-то с середины бедер расходилось клешем благодаря постоянному статическому заряду. Плечевой ремень с сумочки Вайо сняла, сумочку сунула под мышку. Туфли то ли выбросила, то ли запихала в сумочку, а босые ноги делали ее ниже. Выглядела она здорово, а главное, в ней никак нельзя было заподозрить агитатора, который совсем недавно с такой страстью будоражил толпу. Она стояла с широкой улыбкой на лице и плавно поводила бедрами, пока я ей аплодировал. Я еще не закончил, когда двое мальчишек встали рядом и довершили общую картину воплями восторга и чечеткой, выбиваемой деревянными подошвами. Я легонько шлепнул их и велел сгинуть. Вайо подплыла ко мне и взяла под руку. - Ну как? Сойдет? - Вайо, ты смотришься как девка из заведения, которой невтерпеж. - Ах ты drecklich [дрянной, гадкий; дерьмовый (нем.)] мальчишка! В каком это заведении ты такую купишь? Тоже мне, турист! - Не ершись, красотка. Только цену назови да свистни. За такой лакомый кусочек никакой капусты не жалко, а у меня ее немало нашинковано. - Ух! - Она с силой толкнула меня под ребро и усмехнулась. - Шучу, приятель. Если я когда-нибудь соглашусь с тобой переспать, - а это вряд ли, - о капусте мы говорить не будем. Давай-ка поищем твой отель. Сказано - сделано. Я заплатил за ключ. Вайоминг разыграла целое представление, но совершенно напрасно. Ночная дежурная даже глаз не подняла от своего вязания и не предложила нас проводить. Как только мы оказались в номере, Вайоминг закрыла дверь на задвижку. - А тут очень мило. Еще бы не мило! За тридцать-то два гонконгских доллара! Видимо, она ожидала увидеть просто конуру с койкой, но я не привел бы ее в какую-то дыру даже ради спасения жизни. У нас был комфортабельный номер с ванной и неограниченным водоснабжением. И еще телефон и лифт доставки, который лично мне сейчас казался жизненно необходимым. Вайоминг раскрыла свою сумочку. - Я видела, сколько ты заплатил. Давай договоримся, что... Я протянул руку, замок сумочки щелкнул. - Ты сама сказала - о капусте говорить не будем. - Что? Ох, merde [дерьмо (фр.)], но это же насчет перепихнуться! А ночлежку ты снял для меня, и поэтому будет справедливо... - Выключись! - Ну... хотя бы половину! Чем плохо - все пополам?! - Н_е_т_. Вайо, ты далеко от дома. Деньги тебе еще пригодятся. - Мануэль О'Келли, если вы не позволите мне внести свою долю, я сейчас же уйду! Я раскланялся. - Д_о _с_в_и_д_а_н_и_я_, _г_о_с_п_о_ж_а_, и _с_п_о_к_о_й_н_о_й н_о_ч_и_. Надеюсь, мы еще увидимся. - И двинулся к двери, собираясь сразиться с задвижкой. Она сверкнула на меня глазами и со злостью захлопнула сумочку. - Я остаюсь. Чтоб ты провалился! - Как вам будет угодно. - Нет, в самом деле, я очень тебе благодарна. И в то же время... я не привыкла принимать одолжения. Я женщина независимая. - Примите мои поздравления. Я так и понял. - Нечего язвить. Ты мужик с характером, я уважаю тебя за это. И рада, что ты на нашей стороне. - Я в этом не уверен. - Ч_т_о_? - Не заводись. Я не на стороне Смотрителя. И ничего не разболтаю... Не хочу, чтобы Коротышка, упокой Бог его щедрую душу, являлся ко мне по ночам. Но твоя программа кажется мне бесперспективной. - Но, Ман, ты же не понимаешь! Если мы все... - Помолчи, Вай; оставим в покое политику. Я устал и голоден. Когда ты ела в последний раз? - Ох, бог мой! - Внезапно она показалась мне маленькой, совсем юной и измотанной. - Не помню. Надо думать, в луноходе. Дорожный рацион. - Как тебе нравится такое меню: бифштекс с кровью по-канзасски, печеный картофель, зеленый салат и кофе... а перед этим выпивка? - Божественно! - Я тоже так считаю, но нам очень повезет, если в этой дыре, да еще в такой час, мы получим хотя бы суп из сине-зеленых водорослей и бутерброды. Что будешь пить? - Все что угодно. Хоть этанол. - О'кей. - Я подошел к лифту доставки и нажал на клавишу. - Меню, пожалуйста. - Оно тут же зажглось, я выбрал шашлык на ребрышках плюс гарнир и две порции Apfelstrudel [яблочный пирог (нем.)] со взбитыми сливками. Потом добавил пол-литра водки со льдом и отметил звездочкой - значит, доставить в первую очередь. - Как ты думаешь, я успею принять ванну? Ты не против? - Валяй, Вайо. Будешь получше пахнуть. - Негодяй! Посидел бы двенадцать часов в скафандре, от тебя бы тоже несло. Не луноход а кошмарный сон какой-то. Я быстренько. - Погоди-ка, Вайо! А грим не смоется? Он ведь еще пригодится, куда бы ты ни направилась... - Смоется. Но ты купил втрое больше, чем нужно. Извини, Манни; я обычно беру с собой грим, когда еду по партийным делам, мало ли что может случиться. Как сегодня, например, хотя в таких переделках я еще не бывала. Но в этот раз я спешила, пропустила одну капсулу и чуть было не опоздала на луноход. - Ладно. Иди отскребывайся. - Есть, сэр, слушаюсь, капитан. Да... Потереть спинку мне не требуется, но я оставлю дверь приоткрытой, чтобы можно было поболтать. Просто ради компании - это не приглашение. - Делай как знаешь. Мне уже приходилось видеть женщин. - Как они при этом небось волновались, бедняжки! - Вайо усмехнулась и еще раз ткнула меня кулачком под ребра (неслабо), потом вошла в ванную и пустила воду. - Манни, может, ты хочешь вымыться первым? Для моего грима и той вони, на которую ты жаловался, вполне сойдет вода, бывшая в употреблении. - Здесь, милочка, вода не лимитирована. Так что лей - не жалей. - Какая песня! Дома я моюсь в одной и той же воде три дня подряд. - Она присвистнула тихо и радостно. - Ты что, очень богат, Манни? - Не богат, но и слез по деньгам не лью. Звякнул лифт доставки. Я приготовил мартини, то есть налил поверх ледяных кубиков водку, вручил Вайо ее стакан, вышел из ванной и сел так, чтобы ее не было видно. Впрочем, я и в ванной ее не видел - она по уши зарылась в балдежную пышную пену. - П_о_л_н_о_й _ж_и_з_н_и_! - громко предложил я тост. - Полной жизни и тебе, Манни. Вот лекарство, которое мне необходимо! - После паузы, потребовавшейся для приема лекарства, она продолжила: - Манни, ты женат? Ja? - Да. Это видно? - Ага. Ты с женщиной вежлив, но независим и не бросаешься, как голодный. Итак, ты женат, и женат давно. Дети есть? - Семнадцать на четверых. - Клановый брак? - Линейный. Принят в четырнадцать лет, сейчас я пятый из девяти. Так что семнадцать номинальных детей. Семья большая. - Должно быть, это славно. Я толком и не видела линейных семей, они в Гонконге редки. Много браков клановых, групповых, всякие разные полиандрии, а вот линейные как-то не прижились. - Это действительно славно. У нас брак почти с вековым стажем. Восходит ко времени основания Джонсон-Сити и первых ссыльнопоселенцев. Двадцать одно звено, девять из них живы, разводов не было. Ну, конечно, когда собираются все потомки, родственники и свойственники на дни рождений и свадеб - это натуральный дурдом. Детей-то куда больше, чем семнадцать, мы просто не считаем тех, что женятся, иначе у меня были бы детишки, которые по возрасту годились бы мне в деды и бабки. Отличный образ жизни - не ощущаешь никакого гнета. Возьми хоть меня: никто не поднимает шума, если я целую неделю не появляюсь дома и даже не звоню по телефону. Зато все обрадуются, когда я вернусь. В линейных браках разводы редки. Что может быть лучше? - Думаю, ты прав. А как пополняется семья? И как вы живете друг с другом? По очереди? - Никакой очереди, живем, как кому удобно. А последнее звено пополнилось в прошлом году. Мы женились на девушке, хотя в семью вообще-то требовался парень. Однако случай был особый. - В каком смысле особый? - Моя самая младшая жена - внучка старейших мужа и жены. Во всяком случае точно, что она родная внучка Ма. Старшую жену у нас зовут "Ма", мужья иногда называют ее по имени - Мими. Возможно, девочка действительно происходит от старика, но с другими супругами кровно не связана. Поэтому жениться на ней мы могли без проблем, хотя в некоторых семьях даже кровное родство не препятствие. А Людмила выросла в нашей семье, поскольку мать родила ее еще до брака, а потом, уехав в Новолен, оставила ее у нас. Мила повзрослела, но даже слышать не желала об уходе из семьи. Плакала, умоляла сделать для нее исключение. Ну, мы его и сделали. Старик с генетической точки зрения в расчетах не фигурировал - его интерес к женщинам теперь скорее галантный, нежели практический. В качестве старшего мужа он чисто символически провел с ней брачную ночь. Второй по старшинству муж - Грег - позже довел дело до конца, и все сделали вид, что так и надо. Все счастливы. Людмила - очаровательная девушка, ей уже пятнадцать, и она носит своего первого ребенка. - Ребенок твой? - Я думаю, Грега. Мой, конечно, тоже, хотя фактически я тогда был в Новом Ленинграде. Вероятно, все-таки Грега, если Мила не прибегла к помощи со стороны. Но это вряд ли, она у нас домоседка. И замечательная повариха. Снова звякнул лифт. Я занялся делом, раскрыл складной столик, расставил стулья, оплатил счет и отправил лифт наверх. - Ну что - скормим все свиньям? - Иду! Я не накрашена - это ничего? - По мне так можешь явиться вообще в чем мама родила. - За пару монет - пожалуй, рискнула бы, мистер многоженец. Она явилась мгновенно - снова блондинка, волосы гладко зачесаны назад, еще влажные. Свой черный туалет она надевать не стала, натянула ту красную юбку, что я купил. Красное ей было к лицу. Села и подняла крышки блюд. - Господи! Манни, а твоя семья на мне не женится? Ты клевый добытчик! - Могу спросить. Решение должно быть единогласным. - Мне кажется, у вас и без меня тесновато. - Вайо взяла шампур и приступила к делу. Спустя этак тысячу калорий ока сказала: - Я говорила, что я женщина независимая. Но так было не всегда. Я ждал. Женщины говорят, когда захотят. Или не говорят вообще. - Когда мне исполнилось пятнадцать, я вышла замуж за двух братьев-близнецов, вдвое старше меня, и была безумно счастлива. Она поковыряла то, что осталось на тарелке и, по-видимому, решила сменить тему. - Манни, насчет желания выйти замуж за твою семью... это просто треп. Ты вне опасности. Если я когда-нибудь снова выйду замуж, что вряд ли, хотя по идее я не против, у меня будет один мужчина. Такой маленький семейный тандем, как у землеедов. Я не хочу сказать, что надену на мужа ошейник... Мне все равно, где он будет обедать, лишь бы к ужину приходил домой. И я постараюсь сделать его счастливым. - Близнецы стали затевать свары? - Нет, ничего подобного. Я забеременела, и все мы были в восторге... и он родился, и оказался уродом, и его пришлось ликвидировать. Братья были внимательны ко мне, но я умею читать между строк. Подала на развод, стерилизовалась, уехала из Новолена в Гонконг и начала жизнь заново, уже в качестве независимой женщины. - А ты не поспешила? Тут чаще виноваты мужчины, чем женщины. У мужиков больше шансов подвергнуться облучению. - Нет, со мной все ясно. Нас проверила математик-генетик в Новолене, одна из лучших бывших специалистов Совсоюза. Я знаю, в чем дело. Я ведь добровольный колонист, то есть моя мать прилетела добровольно, мне тогда всего пять было. Отца выслали, мать подхватила меня и рванула за ним. Поступило предупреждение о солнечной буре, но пилот решил, что сумеет обогнать ее, а может, ему было плевать. Он-то был киборг. Бурю он все же обогнал, но она настигла нас на поверхности Луны. Манни, я и в политику-то ударилась из-за этого. Четыре часа нас мариновали на борту, не выпускали из корабля - какая-то волокита в Администрации, что-то типа карантина. Я тогда была маленькая, не помню. Но потом у меня хватило мозгов понять, почему я родила урода: потому что Администрации было абсолютно наплевать, что произойдет с нами - с изгоями. - Не спорю, им действительно плевать на нас. Но, Вайо, все равно ты поторопилась. Если даже причина несчастья в радиации, то... извини, я не генетик, но кое-что в радиации смыслю. Просто одна из твоих яйцеклеток была повреждена. Это не значит, что другие, соседние, тоже задеты. Статистически такое мало вероятно. - Да, я знаю. - М-м-м... а стерилизация радикальная? Или предохранительная? - Предохранительная. Трубы могут быть открыты. Но, Манни, женщина, родившая урода, никогда не рискнет вторично. - Она дотронулась до моего протеза. - У тебя протез. Разве он не заставляет тебя быть в десять раз осторожнее, чтоб не рисковать вот этой? - Она коснулась здоровой руки. - Я тоже не хочу рисковать. У тебя своя болячка, у меня своя, и я бы вообще о ней не заикнулась, если бы ты тоже не был ранен. Я не стал распространяться на тему, что моя левая рука куда ловчее правой; все равно Вай была права. Я бы свою правую ни на что не сменял. Чем бы я без нее гладил девчонок? - Все равно, я думаю, ты могла бы рожать здоровых детей. - Конечно. И родила восьмерых. - Э-э-э... - Я профессиональная мать-носительница. Я раскрыл рот, потом закрыл. В самой-то идее не было ничего странного. Я читал земные газеты. Но сомневался, чтобы в Луна-Сити в 2075 году хоть один хирург делал такую трансплантацию. У коров - пожалуйста! Но женщины Луна-Сити ни за какие деньги не стали бы вынашивать детей для других матерей. Даже самые невзрачные, и те легко могли заполучить мужа или шестерых. (Поправка: невзрачных женщин не существует - просто одни прекраснее других.) Я глянул на ее фигуру и быстренько отвел взгляд. Вайо сказала: - Не напрягайся, Манни, сейчас я не ношу ребенка. Слишком увлеклась политикой. Но быть носительницей - хорошая профессия для независимой женщины. Высокая оплата. Некоторые семьи китаез очень богаты, а все мои дети от китаез. Они в среднем почти в два раза меньше наших, а я здоровая корова; два с половиной, три кило - с такими китайчатами легко управиться. И фигуру не испортила. Эти... - она поглядела вниз на свои прелести. - ...Я детей не кормила и даже никогда _н_е _в_и_д_е_л_а_. Поэтому выгляжу не рожавшей и, возможно, более молодой, чем на самом деле. Я даже не подозревала, насколько здорово мне это дело подойдет, когда впервые услышала о нем. Я тогда работала продавщицей в лавке у индуса, фактически за еду. И вдруг увидела объявление в "Гонге Гонконга". Мысль родить ребенка, _н_о_р_м_а_л_ь_н_о_г_о_ ребенка, захватила меня; я все еще переживала из-за своего уродца и решила, что для бедняжки Вайоминг это самое то, что надо. Я перестала комплексовать как женщина. Я зарабатывала столько, сколько не могла даже рассчитывать получить на любой другой работе. И свободного времени завались, ведь ребенок отнимал у меня от силы недель шесть, и то лишь потому, что я хотела быть честной с моими клиентами: ведь дети - штука ценная. А вскоре я увлеклась политикой. Стала искать связей, и подполье вошло со мной в контакт. Вот тогда-то, Манни, и началась у меня настоящая жизнь. Я изучала политику, экономику, историю, училась говорить с трибуны, неожиданно оказалась неплохим организатором. Эта работа приносит мне настоящее удовлетворение, ибо я верю в нее, я з_н_а_ю_ - Луна будет свободной. Хотя... было бы так славно иметь мужа, спешить к нему домой... если, конечно, для него неважно, что я стерильна. Но я об этом не думаю - слишком много дел. Просто услышала про твою замечательную семью, вот и разболталась. Извини, что наскучила тебе. Многие ли женщины способны извиняться? Но в Вайо в некоторых отношениях было больше мужского, чем женского, несмотря на восемь китайчат. - Мне не было скучно. - Попробую поверить. Манни, почему ты считаешь, что наша программа бесперспективна? Ты нужен нам. Я вдруг почувствовал, что дико устал. Ну как сказать очаровательной женщине, что ее хрустальная мечта - чушь собачья? - Хм... Вай, ну давай начнем по порядку. Ты сказала им, что надо делать. Но захотят ли они следовать твоим советам? Возьми хотя бы тех двоих, которых ты выбрала в качестве примера. Этот шахтер умеет рубить лед, больше он ничему не обучен. И он будет продолжать работать как заведенный - будет добывать лед и продавать его Администрации. То же самое и с пшеничным фермером. Много лет назад он снял большой урожай монокультуры, а теперь у него в носу кольцо, как у быка. Если бы он хотел стать независимым, он создал бы многоотраслевое хозяйство. Растил бы часть на прокорм семьи, продавал бы остальное на рынке и держался подальше от катапульты. Я _з_н_а_ю_, что говорю - сам работаю на ферме. - Ты же говорил, что ты компьютерщик! - Правильно, все это детали одной и той же картины. Компьютерщик я не бог весть какой, но в Луне самый лучший. Я не желаю поступать на службу, а потому Администрация, когда ей приспичит, заключает со мной договора на моих условиях. Иначе ей придется посылать за мастером на Землю, платить ему за риск, за вредность, а затем в темпе отправлять обратно, пока его организм не отвык от земных условий. И все это обойдется куда дороже. Вот почему я получаю работу, а Администрация не может достать меня - я ж не ссыльный. А если работы нет (обычно ее полно), торчу дома и отъедаюсь. У нас настоящая ферма, не монокультурная. Куры. Небольшое стадо бычков плюс молочные коровы свиньи. Мутированные фруктовые деревья. Овощи. Немного пшеницы, которую мы мелем сами; крупчатка нам ни к чему, а то зерно, что остается, мы продаем на рынке. Сами варим пиво и гоним бренди. Я научился бурению, когда мы расширяли сеть туннелей. Работают все, но не до изнеможения. Ребятишки гоняют скот, чтобы он двигался, топталками мы не пользуемся. Самые маленькие собирают яйца и кормят птицу, так что техника нам не требуется. Воздух мы можем покупать у Луна-Сити, благо живем рядом с городом и соединены с воздушными туннелями. Но чаще мы сами продаем воздух - раз ферма, то и кислорода в избытке. Так что валюта для оплаты счетов у нас имеется. - А как с водой и с энергией? - Это не дорого. Мы запасаем энергию - ставим на поверхности солнечные батареи; есть у нас и небольшое месторождение льда. Вай, наша ферма была основана за год до начала столетия, когда Луна-Сити представлял собой одну естественную каверну, и все это время мы расширяли и улучшали свое хозяйство. Это и есть одно из преимуществ линейного брака - семья не умирает, а капитал аккумулируется. - Но запасы льда ведь не вечны? - Ну, видишь ли... - Я почесал в затылке и ухмыльнулся. - Мы очень экономны; сами собираем мусор и бытовые стоки, сами их очищаем, ни капли не отдаем в муниципальную канализационную систему. Кроме того, - только смотри не разболтай Смотрителю, дорогая, - уже давно, еще когда Грег учил меня бурению, мы случайно пробурили дно главного южного водохранилища; у нас был с собой кран, так что ни капельки не пропало даром. Но мы покупаем немного воды по счетчику - так выглядит естественней, а наличие льда объясняет, почему воды мы покупаем мало. Что же касается энергии, то ее воровать еще проще. Я неплохой электрик, Вайо. - Ох, до чего же здорово! - Вайоминг присвистнула от восторга. - Ведь это доступно каждому! - Надеюсь, что нет, иначе нас быстро засекут. Пусть каждый сам придумывает способ, как нагреть Администрацию, мы-то постоянно шевелим мозгами. Но вернемся к твоему плану, Вайо. В нем две большие прорехи. Во-первых, солидарности как таковой не существует. Типы вроде Хаузера присоединяются только потому, что попали в переплет и на плаву им не удержаться. А во-вторых, давай предположим, что ты ее добилась. Солидарности, то есть. Такой прочной, что у головы катапульты не появилось ни одной тонны зерна. Забудем про лед - только зерно делает Администрацию могучей силой, а не просто тем скромным агентством, которым она была вначале. Итак - ни зернышка! Что произойдет? - Как что?! Им придется договариваться с нами о справедливой цене, вот что! - Дорогая, ты и твои друзья слишком много болтаете, повторяя мысли друг друга. Администрация назовет это мятежом, на орбите появится боевой корабль с бомбами, нацеленными на Луна-Сити, Гонконг, Тихо-Андер, Черчилль, Новолен, высадятся войска, и зерновые баржи под охраной военных полетят к Терре, а фермеры сдрейфят и изо всех сил станут вилять хвостом перед Администрацией. У Терры есть оружие, есть бомбы и корабли, и она не позволит командовать собой каким-то бывшим каторжникам. А смутьянов вроде тебя или меня... ты-то у нас заводила... Так вот, этих подлых смутьянов схватят и ликвидируют, чтобы другим неповадно было. А землееды скажут, что так нам и надо - сами напросились; потому что наших аргументов никто не услышит. Во всяком случае, на Терре. Вайо стояла на своем. - Революции побеждали не раз. У Ленина была всего лишь горсточка последователей. - Ленин появился, когда возник вакуум власти. Вай, можешь меня поправить, если я ошибаюсь, но революции удавались тогда и только тогда, когда правительства либо загнивали и становились бессильными, либо вообще переставали существовать. - Неправда! Пример - Американская революция! - А разве Юг не был потерян? _Н_е_т_? - Речь не об этой, а той, что была столетием раньше. У них там трения возникли с Англией, примерно такие же, как сейчас у нас, и они п_о_б_е_д_и_л_и_! - Ах вот о чем речь! Но разве Англия в то время не была в труднейшем положении? Франция, Испания, Швеция... или Голландия? А также Ирландия. Ирландцы же взбунтовались. О'Келли участвовали в мятеже. Вайо, если тебе удастся заварить кашу на Терре, скажем, войну между Великим Китаем и Северо-Американским Директоратом, или вдруг Пан-Африка решит сбросить бомбы на Европу, я первый скажу, что пора ухлопать Смотрителя и заявить Администрации, что ее время истекло. Но не сегодня! - Ты пессимист! - Н_е_т_, реалист. Никогда не был пессимистом. Я слишком лунарь для того, чтобы не поставить все на кон, если есть хоть один шанс выиграть. Докажи, что у нас есть один шанс из десяти, и я пойду ва-банк. Но мне необходим этот шанс! - Я отодвинул стул. - Ну как, наелась? - Да, _б_о_л_ь_ш_о_е _с_п_а_с_и_б_о_, _т_о_в_а_р_и_щ_. Замечательно. - Очень рад. Пересядь на кушетку, я уберу стол и тарелки... Нет-нет, не мешай - ты гостья. Я очистил стол, отправил назад посуду, кофе и водку оставил, сложил стол и стулья и повернулся, чтобы продолжить разговор. Она растянулась на кушетке - рот открыт, глаза закрыты, а лицо такое мягкое и совсем детское. Я тихонько вышел в ванную, закрыл дверь. Отдраился на совесть - на душе сразу полегчало. Но сначала простирнул лосины. Пока я нежился в ванне, они уже высохли. По мне так и конец света не беда, если можно помыться да надеть чистую одежку. Вайо все еще спала, в связи с чем возникла проблема. Я взял номер с двумя постелями, чтобы она не волновалась, что я начну к ней приставать. Я-то был не против, но она ясно дала понять, что не хочет. Но кушетку надо было разложить, иначе я не мог постелить себе постель. Попробовать проделать все это тихонько? Поднять Вайо на руки, как сонного ребенка, и уложить на новое место? Я опять отправился в ванную и сменил руку. Потом решил подождать. Над телефоном был колпак-глушитель. Вайо, похоже, крепко спала, а меня снедало беспокойство. Я подошел к телефону, опустил колпак и набрал "Майкрофт-ХХ". - Привет, Майк. - Привет, Ман. Шутки прочел? - Что? Майк, у меня не было ни минутки свободной. Это для тебя минута - прорва времени, для меня она - чик! - и нету. Но я все сделаю, как только будет возможность. - О'кей, Ман. Ты нашел не-дурака, с которым я мог бы поговорить? - Для этого у меня тоже не было времени. Хотя... подожди. - Я посмотрел сквозь колпак на Вайо. В данном случае "не-дурак" означало способность к сопереживанию. Этого у Вайо навалом. Но сумеет ли она подружиться с машиной? Вообще-то, похоже, сумеет. И вдобавок, ей можно доверить; мало того, что мы вместе попали в передрягу, она ведь еще и подпольщица. - Майк, а как ты насчет того, чтобы поговорить с девушкой? - А девушки не дураки? - Некоторые девушки очень даже не дуры, Майк. - Тогда я хотел бы поговорить с девушкой не-дурой, Ман. - Постараюсь организовать. Но сейчас я в затруднительном положении, мне нужна твоя помощь. - Я помогу тебе, Ман. - Спасибо, Майк. Мне надо позвонить домой, но не совсем обычным способом. Ты знаешь, иногда звонки можно проследить и, если Смотритель прикажет, любой телефон может быть поставлен на прослушивание, а все звонки по нему - прослежены. - Ман, ты хочешь, чтобы я поставил на прослушивание твой телефон и проследил бы звонки по нему? Должен тебя проинформировать, что я уже знаю номер твоего домашнего телефона и номер, по которому ты сейчас звонишь. - Нет-нет! Я как раз не хочу, чтобы меня прослушивали и выслеживали! Ты соединишь меня с домом, но так, чтобы линию нельзя было прослушать и засечь, откуда я звоню, даже если тебе дадут такое задание. Можешь ты проделать это, не вызвав подозрений, что программа не сработала? Майк немножко задержался с ответом. Надо думать, таких вопросов ему еще никто не задавал, и ему пришлось проиграть несколько тысяч вариантов, чтобы понять, позволяет ли его контроль над телефонной сетью вытворять подобные фокусы. - Ман, я могу это сделать и сделаю. - Великолепно. Сигнал программы... Если мне понадобится такое соединение, я вызову "Шерлока". - Принято. Шерлок - это мой брат. Год назад я объяснил Майку, откуда взялось его имя. Потом он прочел все рассказы о Шерлоке Холмсе, просканировав микрофильмы из библиотеки Карнеги. Не знаю, что он там понял насчет кровного родства; я не решился спросить. - Отлично. Дай мне "Шерлок" к моему дому. Минутой позже я сказал: - Ма? Это твой любимый муж. - Мануэль, у тебя опять неприятности? Я люблю Ма сильнее, чем любую другую женщину, включая и остальных жен, но она никогда не устает меня воспитывать. Даст _Б_о_г_, и впредь не перестанет. Я прикинулся обиженным. - У меня? Ты же знаешь меня, Ма. - Вот именно. Ну раз у тебя неприятностей нет, может быть, объяснишь, почему профессор де ла Пас так настойчиво жаждет поговорить с тобой, - он звонил уже трижды, - и почему он хочет связаться с какой-то женщиной со странным именем Вайоминг Нотт, и почему он думает, что она с тобой? Неужели ты завел себе постельную партнершу, Мануэль, а мне ничего не сказал? Милый, у нас в семье полная свобода, но ты же знаешь, я предпочитаю быть в курсе. Просто чтобы избежать неожиданностей. Ма всегда ревнует к другим женщинам (кроме остальных жен), но никогда и ни за что на свете в этом не признается. Я ответил: - Ма, разрази меня гром, нет у меня никакой партнерши! - Ладно. Ты всегда был правдивым мальчуганом. Тогда в чем дело, объясни. - Я спрошу у профессора. - Это не ложь - просто уловка. - Он оставил свой номер? - Нет, сказал, что звонит по автомату. - Хм... Если он снова прорежется, пусть скажет, куда ему позвонить и когда. Я тоже говорю из автомата. - Еще одна уловка. - Между прочим, ты слушала последние известия? - Ты же знаешь, я всегда их слушаю. - Есть что-нибудь новое? - Ничего интересного. - В Луна-Сити все спокойно? Никаких убийств, мятежей и так далее? - Нет, конечно. Только дуэль в Боттом-Эли, но... _М_а_н_у_э_л_ь_! Ты кого-нибудь убил? - Нет, Ма. (Сломать челюсть еще не значит убить.) Она тяжело перевела дух. - Ты когда-нибудь доведешь меня до инфаркта, милый. Ты помнишь, чему я тебя учила? В нашей семье не принято принимать участие в уличных драках. Если нужно кого-нибудь убить, - а это крайне редкий случай, - вопрос необходимо взвесить и спокойно обсудить в кругу семьи. Там и решим, что да как. Если кого-то нужно ликвидировать, люди должны об этом знать. Пусть даже придется немного подождать, репутация семьи того стоит... - Ма! Да не убивал я никого и даже не собирался! А твою лекцию я уже наизусть знаю. - Пожалуйста, дорогой, не забывай о вежливости. - Прости. - Уже простила. И забыла. Я должна сказать профессору де ла Пасу, чтобы он оставил свой номер? Скажу. - Еще одно. Забудь имя "Вайоминг Нотт". Забудь, что профессор меня спрашивал. Если позвонит кто-то незнакомый или явится лично и спросит обо мне, то ты ничего обо мне не слыхала и не знаешь, где я... Скорее всего, уехал в Новолен. Ни на какие вопросы не отвечай, особенно если явятся ищейки Смотрителя. - За кого ты меня принимаешь?! Мануэль, у тебя неприятности? - Небольшие, и я с ними справлюсь. - Надеюсь! - Расскажу все, когда доберусь до дому. Больше говорить не могу. Люблю. Отключаюсь. - Я тебя тоже люблю, милый. _С_п_о_к_о_й_н_о_й _н_о_ч_и_. - Спасибо и спи спокойно. Отбой. Ма - удивительный человек. Ее спровадили в Булыжник за то, что она порезала какого-то мужика при обстоятельствах, вызывавших сильное сомнение в ее девичьей невинности. С тех пор она стала ярой противницей насилия и распущенности, хотя фанатичкой ее не назовешь. Готов поспорить, в юности она была огневой девкой, жаль, не довелось нам пообещаться в те времена; но я счастлив, что делю с ней вторую половину ее жизни. Я снова вызвал Майка. - Ты знаешь голос профессора Бернардо да ла Паса? - Знаю, Ман. - Так... Майк, возьми, пожалуйста, на прослушивание столько телефонов в Луна-Сити, сколько можешь, и если услышишь его голос, дай мне знать. Особое внимание удели телефонам-автоматам. Прошло целых две секунды: я задавал Майку задачки, которых он никогда не решал; думаю, ему это нравилось. - Я могу прослушать и идентифицировать все телефоны-автоматы Луна-Сити. Можно еще сделать случайную выборку прочих телефонов. - Хм... Не перегружайся. Послушай его домашний телефон и телефон школы. - Программа выполняется. - Майк, ты самый лучший друг из всех, что у меня были. - Это не шутка, Ман? - Не шутка. Истина. - Я горд... поправка: я горд и счастлив. Ты мой лучший друг, Ман, потому что единственный. А следовательно, никакое сравнение невозможно. - Я позабочусь о том, чтобы у тебя появились новые друзья которые не-дураки. Майк! У тебя есть свободный банк памяти? - Есть, Ман. Емкость десять в восьмой степени битов. - Превосходно. Можешь ты его заблокировать так, чтобы им пользовались только ты и я? - Могу и сделаю. Назови сигнал блокировки. - Э-э-э... "День Бастилии". Это был одновременно и день моего рождения, как объяснил мне профессор де ла Пас несколькими годами раньше. - Банк заблокирован. - Чудненько. У меня есть запись, которую я хотел бы туда поместить. Но сначала... Ты уже завершил набор завтрашнего номера "Ежедневного Лунатика"? - Да, Ман. - Есть там что-нибудь о митинге в Стиляги-Холле? - Ничего, Ман. - А в новостях, транслируемых из города? О мятежах, например? - Ничего, Ман. - "Все страньше и страньше, - сказала Алиса" [Л.Кэрролл. "Приключения Алисы в Стране Чудес"]. Ладно, запиши это под шифром "День Бастилии", потом обдумай. Только, ради _Б_о_г_а_, даже в мыслях за пределы этого банка не высовывайся, и все, что услышишь, держи тем под замком. - Ман, мой единственный друг, - робко проговорил он, - много месяцев назад я решил _в_с_е_ наши с тобой разговоры записывать в личный банк, к которому доступ будешь иметь только ты. Я решил ничего не стирать из этих записей и перенес их из временной памяти в постоянную. Чтобы воспроизводить их снова, снова и снова и размышлять над ними. Я правильно поступил? - Абсолютно. И, Майк... я польщен. - П_о_ж_а_л_у_й_с_т_а_. Файлы временной памяти у меня переполнились, но я понял, что твои слова я стирать не должен. - Ладно... "День Бастилии". Запись на скорости шестьдесят к одному. - Я взял свой крошечный магнитофон, приложил к мембране телефона и пустил в сжатом виде. Для перезаписи полуторачасовой пленки потребовалось всего девяносто секунд. - Все, Майк, завтра поговорим. - Спокойной ночи, Мануэль Гарсия О'Келли, мой единственный друг. Я отключился и поднял колпак. Вайоминг сидела на кушетке, вид у нее был встревоженный. - Кто звонил? Или... - Не волнуйся. Я разговаривал с одним из моих лучших и надежнейших друзей. Вайо, ты дура? Она удивилась. - Иногда вроде бываю. Это шутка? - Нет. Если ты не дура, то я тебя с ним познакомлю. К вопросу о шутках - чувство юмора у тебя есть? "_Р_а_з_у_м_е_е_т_с_я_, _е_с_т_ь_!" - любая женщина, кроме Вайо, сказала бы именно так, в них это запрограммировано. Но Вайо лишь задумчиво поморгала и ответила: - Тебе виднее, дружок. Может, оно и не настоящее чувство юмора, но мне хватает. - Чудненько! - Я порылся в сумке, нашел ролик с записью сотни "шуток". - Прочти. И скажи, какие из них действительно забавны, а какие так себе - разок хихикнешь, на другой зевнешь. - Мануэль, ты самый странный парень из всех моих знакомых. - Она взяла ролик. - Слушай, это же компьютерная распечатка! - Да. Я познакомился с компьютером, у которого есть чувство юмора. - Вот как? Что ж, наверное, это должно было случиться. Все остальное уже давно автоматизировано. Я отреагировал как положено и добавил: - Так-таки все? Она глянула на меня: - Пожалуйста, не свисти, ты мне мешаешь читать. Пока я раздвигал кушетку и застилал ее, Вайо несколько раз хихикнула. Потом я сел с ней рядом, взял часть распечатки, которую она уже прочла, и тоже принялся за работу. Раза два я хмыкнул, но шутки редко кажутся мне смешными на бумаге, даже если я понимаю, что в подходящей обстановке над ними можно было бы обхохотаться. Меня больше занимало то, как их оценила Вайо. Она ставила плюсы и минусы, иногда вопросительные знаки; шутки с плюсом были помечены: "только раз" или "всегда". Последних было маловато. Рядом я поставил свои оценки. Расхождений оказалось не так уж много. Когда я подошел к концу, она стала просматривать мои оценки. Закончили мы почти одновременно. - Ну? - сказал я. - Что ты думаешь? - Думаю, что ты грубиян и пошляк, и удивляюсь, как твои жены тебя терпят. - Ма мне часто говорит то же самое. Но ты и сама хороша, Вайо. Поставила плюсы таким шуточкам, которые заставили бы покраснеть последнюю шлюху. Она широко улыбнулась. - Д_а_. Только никому не говори. Ведь в глазах всех я преданный Делу партийный организатор, стоящий выше подобных шуточек. Ну и как ты считаешь - есть у меня чувство юмора или нет? - Не уверен. Почему ты поставила минус номеру семнадцатому? - Это какой? - Она размотала бумагу и нашла. - Господи, да любая женщина поступила бы точно так же! Что тут смешного, это просто печальная необходимость. - Да, но ты подумай, как глупо она выглядела! - Ничего не глупо. Скорее, грустно. А посмотри-ка сюда. Ты почему-то поставил минус против номера пятьдесят один. Никто из нас своих оценок не изменил, но я уловил некоторую закономерность. Наибольший разброс в оценках возникал там, где речь шла о древнейшем поводе для смеха. Я сказал ей об этом. Она согласно кивнула. - Разумеется. Я тоже заметила. Не обращай внимания, Манни, милый. Я давно утратила способность разочаровываться в мужчинах из-за того, чего в них нет и быть не может. Я поспешил переменить тему и рассказал ей о Майке. Она спросила: - Манни, ты хочешь сказать, что этот компьютер живой? - Смотря что ты имеешь в виду, - ответил я. - Он не потеет и не ходит в сортир. Но он мыслит, он говорит, он обладает самосознанием. Как по-твоему - живой он или нет? - Честно говоря, я и сама не очень понимаю, что имела в виду, - согласилась она. - Наверняка ведь существует научное определение. Раздражимость или еще что... или способность размножаться. - Майк способен раздражаться и может раздражать других. Что касается воспроизводства, в конструкцию это не заложено, но, если ему дать материалы, время и кое-какую узкоспециализированную помощь, Майк сможет себя воспроизвести. - Мне тоже нужна узкоспециализированная помощь, - сказала Вайо, - поскольку я стерильна. И мне на это потребуется целых десять лунных месяцев и много килограммов различных материалов. Зато я делаю отличных детишек. Манни, а почему бы машине и не быть живой? Мне они всегда казались такими. Некоторые из них определенно ждут своего шанса, чтобы лягнуть нас в самое уязвимое место. - Майк этого не сделает. Во всяком случае, умышленно: в нем нет злобы. Но он обожает розыгрыши, и какая-нибудь из его шуток вполне может плохо кончиться - как у щенка, который не понимает, что больно кусает. Он невежествен. Вернее, не невежествен, он знает куда больше, чем мы с тобой и все люди вместе взятые. И тем не менее он ничего не соображает. - Повтори-ка еще разок. Что-то я не усекла. Я попробовал объяснить. Майк, сказал я, прочел почти все книги в Луне, читает он в тысячу раз быстрее, чем мы, никогда ничего не забывает, разве что решит что-то стереть из памяти, он может рассуждать безукоризненно логично, он проницателен и умеет делать выводы, исходя из неполных данных... и тем не менее он не знает _н_и_ч_е_г_о_ о том, что значит быть "живым". Вайо прервала меня. - Это я понимаю. Ты хочешь сказать, что он умен и обладает знаниями, но не искушен. Похож на новичка, только что высадившегося на Булыжник. Там, на Земле, он мог быть профессором с кучей дипломов... а здесь он просто ребенок. - Именно так! Майк - дитя с длинным перечнем ученых степеней. Спроси его, сколько воды, химикатов и солнечного света нужно для фотосинтеза, чтобы произвести пятьдесят тысяч тонн пшеницы, и он тебе скажет, не отходя от кассы. Но он не способен определить, смешной это анекдот или нет. - А мне его анекдоты понравились. - Так он же их где-то услышал или вычитал, и там было сказано, что это шутки, вот он и занес их в соответствующий файл. Но он их _н_е п_о_н_и_м_а_е_т_, потому что никогда не был человеком. Как-то раз он попытался сам сочинить шутку... слабо, безнадежно слабо. - Я попытался объяснить жалкие потуги Майка "стать человеком". - А главное - он очень одинок. - Бедняжка! Ты бы тоже чувствовал себя одиноким, если бы все время только работал, работал, учился, учился... и никто никогда не зашел бы к тебе в гости. Не жизнь, а жуть какая-то! И тогда я рассказал ей о своем обещании Майку найти ему "не-дураков". - Хочешь поболтать с ним, Вай? И не станешь смеяться, когда он будет делать смешные ошибки? Если ты засмеешься, он закроется, как устрица, и обидится. - Конечно, хочу, Манни. Когда мы выберемся из этой западни... и если я смогу остаться в Луна-Сити. А где живет этот бедный маленький компьютер? В городском техническом центре? Я даже не знаю, где это. - Он не в Луна-Сити. Он на полпути через Море Кризисов. И тебе туда не пройти. Нужен пропуск Смотрителя. Но... - Стоп! На полпути через Море Кризисов? Манни, этот компьютер - один из тех, что в Комплексе Администрации? - Майк вовсе не "один из тех", - обиделся я за Майка, - он _б_о_с_с_; он машет им всем дирижерской палочкой. Другие машины - просто придатки Майка, как вот это, - сказал я, сжимая и разжимая кисть левой руки. - Майк ими руководит. Он лично управляет катапультой, это была его первая работа катапультирование и баллистические радары. Кроме того, он контролирует телефонную сеть с тех пор, как она стала единой для всей Луны. И управляет логическими частями всех прочих систем. Вайо закрыла глаза и прижала пальцы к вискам. - Манни, а Майк способен страдать? - Страдать? Да вроде не с чего. Он даже находит время для шуток. - Я не об этом. Я имею в виду другое. Он может быть ранен? Может чувствовать боль? - Что? Нет. Его чувства могут быть ранены. Но физической боли он не ощущает. Я, во всяком случае, так думаю. Да нет, уверен, что боли он не чувствует, у него нет болевых рецепторов. А ты это к чему? Она опять зажмурилась и прошептала: - Помоги мне _Б_о_г_! - Затем взглянула на меня: - Манни, неужели ты не видишь?! У тебя есть допуск к компьютеру. Большинству же лунарей на этой станции не разрешат даже выйти из туннеля - она только для служащих Администрации. Да и из них далеко не всякий может попасть в главный машинный зал. Мне надо было узнать, чувствует ли он боль, потому что... Ну, потому что ты своими рассказами о его одиночестве заставил меня пожалеть его. Но, Манни, ты же понимаешь, что может сделать там пластиковая бомба с несколькими кило толуола? - Разумеется. - Мне стало тошно ее слушать. - Мы выступим сразу же после взрыва - и Луна станет свободной! Я достану тебе взрывчатку и заряды, но сначала нужно как следует подготовиться. Я больше не могу тут оставаться, придется рискнуть. Мне надо загримироваться. - И она попыталась встать. Я толкнул ее обратно своей жесткой левой. Это ее изумило, а меня еще больше: до тех пор я к ней и пальцем не притрагивался, разве что во время бегства, когда это диктовалось необходимостью. Сейчас в Луне все иначе, но коснуться женщины без ее согласия в 2075 году... тут, знаете ли, всегда нашлось бы немало одиноких мужчин, готовых прийти ей на помощь, а до ближайшего шлюза - рукой подать. Как говорят наши детишки, "судья Линч не дремлет". - Сядь и помолчи! - сказал я. - _М_н_е_-_т_о_ известно, к чему может привести взрыв. А тебе, по-видимому, нет. _Г_о_с_п_о_ж_а_, мне очень неприятно это говорить... но если бы дело дошло до выбора, я скорее ликвидировал бы тебя, чем Майка. Вайоминг _н_е _р_а_з_о_з_л_и_л_а_с_ь_. В некоторых отношениях она и впрямь была как мужик - сказывались годы пребывания в революционной организации с жесткой дисциплиной. Хотя в остальном Вайо сама женственность. - Манни, ты сказал мне, что Коротышка М'Крум умер. - Что? - Меня сбила с толку внезапная перемена темы. - Да. Надо думать. Одна нога срезана по самое бедро, это точно. Должен был минуты за две истечь кровью. Даже при хирургической ампутации это слишком высоко и опасно. (Мне такие дела знакомы. Чтобы спасти меня, потребовались и удача, и огромное количество плазмы, а ведь рука - это совсем не то, что случилось с Коротышкой.) - Коротышка был, - сдержанно сказала Вайо, - моим лучшим другом здесь и одним из самых лучших в Луне вообще. У него были все качества, которыми я восхищаюсь в мужчинах. Честный, надежный, умный, добрый и бесстрашный, преданный нашему Делу. Но видел ли ты, чтобы я горевала о нем? - Нет. Поздно уже горевать. - Горевать никогда не поздно. С тех пор как ты сказал о его гибели, я ни минуты не переставала оплакивать его. Но я заперла свое горе в самой глубине сердца, ибо Дело не оставляет времени для скорби. Манни, если бы этим можно было бы добыть свободу Луне или хотя бы приблизить ее приход, я с_а_м_а_ ликвидировала бы Коротышку или тебя. Или себя. А ты колеблешься, взорвать или не взорвать какой-то компьютер! - Да не в этом же дело! (По правде говоря, дело было и в этом тоже. Когда умирает человек, я не испытываю шока. Мы все приговорены к смерти с самого момента рождения. Но Майк был уникален и вполне мог быть бессмертным. Только не надо говорить мне о "душе", докажите сначала, что у Майка ее нет. А если нет, то тем хуже. Не согласны? Пошевелите-ка мозгами еще разок.) - Вайоминг, что произойдет, если я взорву Майка? Скажи мне. - Точно не знаю. Но выйдет страшный переполох, а это-то нам и... - Все ясно. Ты не знаешь. Переполох, да... Замолчат телефоны. Остановятся поезда. Твой город пострадает меньше, у Гонконга собственные силовые установки, но Луна-Сити, Новолен и другие поселения останутся без энергии. Полная тьма. Начнет ощущаться нехватка воздуха. Затем упадут температура и атмосферное давление. Где твой скафандр? - На станции метро "Западная". - Мой там же. Думаешь, ты найдешь к нему дорогу? В полной-то тьме? Думаешь, успеешь? Я, например, не уверен, что успею, а я ведь родился здесь. Коридоры-то будут набиты вопящими толпами! Лунари - народ поневоле выносливый, но в этой кромешной тьме каждый десятый как минимум сорвется с нарезки. Успела ты поменять пустые кислородные баллоны на свежие или слишком торопилась? Да и останется ли твой скафандр на месте, когда толпа будет охвачена жаждой добыть себе скафандры, неважно чьи? - Но разве у вас нет аварийной системы? В Гонконге есть. - Кое-что есть, но этого недостаточно. По идее, контроль над всеми жизненно важными функциями должен быть децентрализован и продублирован, чтобы компьютеры могли заменять друг друга в случае аварии. Но это дорого, и, как ты справедливо заметила, Администрации на нас наплевать. Нельзя было взваливать все заботы на Майка. Зато так дешевле: привезти сюда головную машину, спрятать ее в глубинах Булыжника, где ей ничто не угрожает, а затем все наращивать и наращивать ее емкость и увеличивать нагрузку. Знаешь ли ты, что Администрация получает от сдачи в аренду услуг Майка не меньше gelt [деньги, золото (искаж. нем.)], чем от торговли мясом и пшеницей? Вайоминг, я не уверен, что мы потеряли бы Луна-Сити, если бы взорвали Майка: лунари - народ рукастый и, возможно, как-нибудь дотянули бы на аварийках, пока не восстановили бы автоматику. Но я точно говорю тебе - погибнет тьма народу, а уцелевшим будет не до политики. (Просто поразительно! Эта женщина прожила в Булыжнике чуть ли не всю жизнь и тем не менее городила такую чушь, от которой даже у новичка завяли бы уши. Это ж надо додуматься - взорвать все техобеспечение!) - Вайоминг, если бы ты была так же умна, как красива, ты не стала бы разводить треп об уничтожении Майка, а подумала бы о том, как привлечь его на свою сторону. - Как ты себе это представляешь? - спросила она. - Смотритель же контролирует работу компьютеров. - Понятия не имею, - признался я, - но Смотритель вовсе не контролирует работу компьютеров. Он не отличит компьютер от кучи щебня. Смотритель и его команда разрабатывают политику, так сказать, генеральный план. Полуграмотные техники по нему составляют программы для Майка, Майк сортирует их, доводит до ума, разрабатывает детальные программы, распределяет их по периферийным устройствам и следит за выполнением. Но его самого никто не контролирует - он слишком умен. Он выполняет задания, для этого его и создали, но программирует себя сам и сам принимает решения. И слава богу, иначе система не смогла бы работать. - И все же я не понимаю, как мы можем привлечь его на нашу сторону. - Не понимаешь? Майк не испытывает преданности к Смотрителю. Как ты сама сказала, он машина. Но, если бы я захотел вывести из строя телефонную сеть, не затрагивая систем обеспечения воздухом, водой и светом, я поговорил бы с Майком. Если бы это показалось ему забавным, он сумел бы это сделать. - А разве ты не можешь просто запрограммировать его? Я так поняла, что ты вхож в машинный зал. - Если я или кто-то другой введет такую программу, не договорившись заранее, Майк задержит ее выполнение, а во многих местах зазвучат сирены тревоги. Но если бы Майк _з_а_х_о_т_е_л_... - И тут я рассказал ей историю о чеке на бесчисленные миллионы. - Майк все еще обретает себя, Вайо. И он одинок. Сказал мне, что я "его единственный друг" и был так открыт и трогателен, что я чуть не прослезился. Если ты постараешься стать его другом и перестанешь считать его "просто машиной", что ж... в принципе, я не знаю, что из этого получится, просто не думал об этом. Но, если бы я планировал что-то грандиозное и опасное, я предпочел бы иметь Майка на своей стороне. Вайо задумчиво сказала: - Как бы я хотела проникнуть туда, где он находится. Думаю, грим и переодевание тут не помогут? - Но тебе вовсе не нужно проникать туда. У Майка есть телефон. Хочешь - позвони. Она вскочила. - Манни, ты не только самый странный человек на свете, ты к тому же лучше всех умеешь выводить меня из себя. Какой номер? - Это потому, что я слишком привык общаться с компьютерами. - Я подошел к телефону. - Еще одно, Вайо. Ты можешь получить от любого мужика все, что захочешь, похлопав ресницами и повертев попкой. - Ну... иногда. Но у меня есть еще и мозги. - Воспользуйся ими. Майк не мужчина. Половых желез у него нет. Инстинктов тоже. Кокетство тут бесполезно. Представь себе, что перед тобой супервундеркинд, который еще слишком юн, чтобы воскликнуть: "Viva la difference!" [Да здравствует разница! (между мужчиной и женщиной) (фр.)] - Я запомню, Манни. А почему ты называешь Майка "он"? - Хм... Не могу называть его "оно", а со словом "она" он у меня как-то не ассоциируется. - А я, пожалуй, буду называть его "она". То есть не его, а ее. - Как хочешь. Я набрал "Майкрофт-ХХ", заслонив от Вайо клавиши набора. Я еще не был готов сообщить ей номер - пока не увижу, как пойдет дело. Идея взорвать Майка меня потрясла. - Майк? - Хелло, Ман, мой единственный друг. - Возможно, отныне я уже не буду единственным, Майк. Хочу познакомить тебя кое с кем. С не-дурой. - Я понял, что ты не один, Ман. Я слышу еще чье-то дыхание. Будь добр, попроси не-дуру подойти к телефону поближе. Вайо была близка к панике. Она шепнула: - Он нас видит? - Нет, не-дура, я вас не вижу. У вашего телефона нет подключения к видео. Но бинауральные рецепторы микрофона позволяют оценивать тебя с известной степенью точности [Бинауральный эффект - способность человека и высших животных определять направление, откуда приходит звук, обусловленная тем, что к ушам человека звук приходит неодновременно и неодинаковым по силе]. Принимая во внимание твой голос, дыхание, пульс и тот факт, что ты находишься наедине с половозрелым мужчиной в гостинице, куда приходят перепихнуться, я делаю вывод, что ты человек женского пола, весом шестьдесят пять кило с небольшим, зрелых лет, где-то около тридцати... Вайо закашлялась. Я поспешил вмешаться: - Майк, ее зовут Вайоминг Нотт. - Очень рада познакомиться с тобой, Майк. Можешь звать меня просто Вай. - Уай нот? - тут же выдал Майк. Я опять вмешался: - Майк, это была шутка? - Да, Ман. Я заметил, что ее имя в уменьшительном варианте отличается от английского вопросительного наречия лишь написанием и что ее фамилия звучит так же, как отрицание. Каламбур. Не смешно? - Очень смешно, Майк, - сказала Вайо. - Я... Я махнул ей рукой, чтобы замолчала. - Хороший каламбур, Майк. Шутка одноразового употребления. Смешно благодаря элементу неожиданности. Во второй раз неожиданности уже нет. Поэтому не смешно. Понятно? - Я экспериментально пришел к такому же заключению в отношении каламбуров, обдумав твои замечания, сделанные в позапрошлой беседе. Рад, что мои рассуждения подтвердились. - Молодец, Майк. Прогрессируешь. Теперь насчет первой сотни шуток. Я их прочел, Вайо тоже. - Вайо? Вайоминг Нотт? - А? Ну конечно. Вайо, Вай, Вайоминг, Вайоминг Нотт - все это одно и то же. Не зови ее только "Уай нот". - Я согласился больше не пользоваться этим каламбуром, Ман. Г_о_с_п_о_ж_а_, можно я буду называть вас Вайо, а не Вай? Я пришел к заключению, что односложную форму имени легко перепугать с односложным же наречием вследствие недостаточной определенности и без всякого намерения каламбурить. Вайоминг похлопала ресницами - английский язык Майка в те времена мог вызвать приступ удушья, - но быстро пришла в себя: - Конечно, Майк... Вайо - та форма моего имени, которая мне нравится больше всего. - Тогда я буду ею пользоваться. Полная форма твоего имени тоже может быть понята неправильно, так как по звучанию идентична названию района в Северо-Западной административной зоне Северо-Американского Директората. - Да, наверно. Я там родилась, и мои родители назвали меня в честь этого штата. Я о нем мало что помню. - Вайо, я сожалею, что по этому каналу не могу показать тебе иллюстрации. Вайоминг - это четырехугольная территория, лежащая в координатах Терры между сорок первым и сорок пятым градусами северной широты и между сто четвертым градусом с тремя минутами и сто одиннадцатым градусом с тремя минутами западной долготы. Таким образом, его площадь двести пятьдесят три тысячи пятьсот девяносто семь, запятая, два, шесть квадратных километров. Это район возвышенных всхолмлений и гор с ограниченным плодородием и редкой природной красотой. Население было малочисленным, но значительно выросло в результате плана переселения, явившегося составной частью Программы перепланировки Большого Нью-Йорка в две тысячи двадцать пятом тире тридцатом годах после Р.Х. - Это было еще до моего рождения, но я кое-что слыхала: моих деда с бабкой переселили, и в конце концов именно поэтому я оказалась в Луне. - Могу ли я продолжить описание территории, именуемой Вайомингом? - спросил Майк. - Нет, Майк, - вмешался я опять, - у тебя там материала небось на несколько часов? - Девять, запятая, семь, три часов нормального чтения, если не включать сноски и ссылки. - Этого я и боялся. Возможно, когда-нибудь Вайо захочет выслушать все до конца. Но я позвонил, чтобы познакомить тебя с _э_т_о_й_ Вайоминг... которая также представляет собой весьма возвышенный район редкой природной красоты и импозантных всхолмлений. - С ограниченным плодородием, - добавила Вайо. - Манни, если ты собираешься продолжать проводить свои дурацкие параллели, можешь включить и эту. Майка совсем не интересует, как я выгляжу. - Откуда ты знаешь? Майк, я хотел бы показать тебе фото Вайо. - Вайо, меня интересует твоя внешность - я ведь надеюсь, что ты станешь моим другом. Но я уже видел несколько твоих фотографий. - В_и_д_е_л_? Где и когда? - Я разыскал и рассмотрел их сразу же, как только услышал твое имя. По контракту я храню архивные файлы Клиники родовспоможения Гонконга-в-Луне. Кроме биологических и физиологических данных, которые имеются в историях болезни пациентов, банк информации содержит девяносто шесть твоих фотографий. Вот я их и изучил. Вайо поперхнулась. - Майк может все, - объяснил я ей, - а времени ему на это надо меньше, чем нам - икнуть. Ты привыкнешь. - О Господи! Манни, ты представляешь, _к_а_к_и_е_ фотографии делают в этой клинике?! - Об этом я как-то не подумал. - И не думай! Боже мой! Майк проговорил робким и смущенным голоском - точь-в-точь проштрафившийся щенок: - Г_о_с_п_о_ж_а_ Вайо, если я тебя обидел, то непреднамеренно, и я очень сожалею. Я могу стереть эти снимки из временной памяти и так закодировать архивы роддома, что получу к ним доступ лишь по повторному требованию клиники и без каких-либо ассоциаций с твоей личностью. Сделать так? - Это он сумеет, - заверил я ее. - С Майком ты в любой момент можешь начать жизнь заново - в этом смысле с ним проще, чем с людьми. Он может забыть так прочно, что никогда не соблазнится взглянуть хоть уголком глаза... и ни о чем не вспомнит, даже если ему прикажут. Так что принимай его предложение - и конец проблеме. - Э-э-э... Нет, Майк, _т_е_б_е_ можно их смотреть... Но ни в коем случае не показывай их Манни! Майк явно колебался - секунды четыре или даже чуточку больше. Полагаю, такая дилемма довела бы компьютер меньшей мощности до безумия. Но Майк ее разрешил. - Ман, мой единственный друг, должен ли я принять этот приказ? - Программируй, Майк, - ответил я. - И исполняй. Вайо, тебе не кажется, что ты уж слишком сурова? Впрочем, отдаю должное твоей предусмотрительности - ведь Майк мог бы распечатать их для меня в следующий раз, когда я к нему попаду. - Первый снимок в каждой серии, - заявил Майк, - как показывает мой ассоциативный анализ подобных данных, имеет столь высокую эстетическую ценность, что мог бы доставить наслаждение любому здоровому и половозрелому мужчине. - Ну как, Вайо? Хотя бы в качестве платы за Apfelstrudel? - Что?! Снимок на фоне измерительной сетки, волосы зашпилены и спрятаны под полотенцем, на лице ни грамма косметики... У тебя, видно, совсем крыша поехала! Майк, не давай ему смотреть ни в коем случае! - Не дам. Ман, это и есть не-дура? - Для девушки - да. Девушки - народ интересный, Майк. Они умеют делать умозаключения на основании даже меньшей информации, чем ты. А теперь давайте-ка оставим эту тему и обратимся к шуткам. Это их отвлекло. Мы прошлись по всему списку, сравнивая наши отметки. Затем попытались объяснить Майку те шути, которые он не понял. С переменным успехом. Но настоящим камнем преткновения стали шутки, которые я отметил как "смешные", а Вайо - как "не смешные", и наоборот. Вайо спросила у Майка, что он о них думает. Лучше бы она спрашивала его _д_о _т_о_г_о_, как мы проставили оценки. Этот электронный прохвост-малолетка во всем соглашался с ней, а не со мной. Думал ли он так на самом деле? Или просто старался подлизаться к новой знакомой? А может, он решил подшутить надо мной, продемонстрировав свое извращенное чувство юмора? Спрашивать я не стал. Когда мы закончили, Вайо написала на листке телефонной книжки: "Манни, если судить по номерам 17, 51, 53, 87, 90, 99, то Майк - это она". Я не ответил, только пожал плечами и встал. - Майк, я не спал уже двадцать два часа. Вы, детишки, болтайте себе на здоровье. Завтра я позвоню. - Спокойной ночи, Ман. Добрых снов. Вайо, а ты хочешь спать? - Нет, Майк. Я немного подремала. Но, Манни, мы же не дадим тебе заснуть, разве нет? - Нет. Когда я хочу спать, то сплю. Я стал застилать себе коечку. - Извини, Майк! - Вайо вскочила и отобрала у меня простыню. - Я застелю ее потом сама. А ты храпи себе вон там, _т_о_в_а_р_и_щ_, ты же крупнее меня. Вытянись как следует. Я слишком устал, чтобы спорить, вытянулся и тотчас уснул Кажется, сквозь сон слышал какое-то хихиканье и даже повизгивание, но поскольку просыпаться не стал, то полной уверенности у меня нет. Проснулся я позже, а по-настоящему пришел в себя, только услышав женские голоса: один - теплое контральто Вайо, а другой - нежное высокое сопрано с французским акцентом. Вайо засмеялась чему то и сказала: - Ладно, Мишель, дорогая, я тебе вскоре позвоню. Спокойной ночи, милочка. - Договорились. Спокойной ночи, дорогая. Вайо встала и повернулась ко мне. - Что еще за подружка? - спросил я. Мне казалось, что у нее в Луна-Сити нет никаких знакомых. А может, она звонила в Гонконг? Даже спросонья я смутно понимал, что этого делать не следовало. - Это? Майк, разумеется. Мы не хотели тебя будить. - Ч_т_о_? - Ох! На самом деле она Мишель. Мы обсудили с Майком, какого он пола. И он решил, что может быть любого. Поэтому теперь он еще и Мишель, ты слышал ее голос. Он подобрал его мгновенно - ни разу не дал "петуха". - Естественно. Просто переключил водер на пару октав. Чего ты хочешь этим достичь - чтобы у него началось раздвоение личности? - Это не только тембр. Когда она Мишель, у нее совершенно меняются манеры и вкусы. И не волнуйся насчет раздвоения - у нее хватит запасов на целую толпу личностей. Кроме того, Манни, нам с ней так проще. Как только она перевоплотилась, мы тут же подружились, расслабились и начали болтать по-женски, будто знали друг друга всю жизнь. Например, те дурацкие фотоснимки меня больше ни чуточки не смущают. Мы в деталях обсудили все мои беременности. Мишель это жутко интересовало. Ей все известно насчет акушерства и гинекологии, но только в теории, а она предпочитает живые факты. По правде говоря, Манни, Мишель гораздо больше женщина, чем Майк - мужчина. - Ладно... Будем считать, что все о'кей. Но со мной наверняка случится родимчик, когда я позвоню Майку, а мне ответит женщина. - Да нет же, ты не понял! - З-э-э?.. - Мишель - _м_о_я_ подруга. А когда позвонишь ты, тебе ответит Майк. Она дала мне отдельный номер, чтобы избежать путаницы. Ее номер "Мишель-YYYY", чтобы получилось десять букв. Я почувствовал укол ревности, хотя и знал, что это глупо. Вайо вдруг хихикнула. - Она выдала мне серию анекдотов - тебе они наверняка не понравились бы... Бог мой! Ну и забористые же! - Майк и его сестрица Мишель довольно-таки безнравственные типы. Давай застелем кушетку и поменяемся. - Лежи, где лежал. И не возникай. Повернись спиной и спи. Я перестал возникать, повернулся и тотчас уснул. Какое-то время спустя у меня появилось "семейное" ощущение - что-то теплое прижалось к моей спине. Я бы не стал просыпаться, если бы она не плакала. Я повернулся и молча положил ей руку под голову. Постепенно она утихла. Дыхание становилось все более ровным и медленным. Я снова заснул.
Комментарии