Луна - суровая хозяйка

16 Проснулся я в кромешной тьме, очумелый от страха. "Мануэль!" Ничего не понимаю - где низ, где верх. - Мануэль! - снова забубнила тьма. - _П_р_о_с_н_и_с_ь_... В мозгах у меня слегка прояснело: это же будильник! Ну да, я помню, как лежал распростертым на столе в госпитале Комплекса: свет слепит глаза, слышу чей-то голос, а в вены по каплям вливается снотворное. Но ведь это было сто лет назад, с тех пор прошла целая вечность, наполненная кошмарами, невыносимой тяжестью и болью. До меня дошло, почему не разобрать, где низ, где верх; ощущение-то знакомое. Невесомость. Значит, я в космосе. Что же и почему не сработало? Может, Майк потерял запятую перед дробью? Или уступил своей детской природе и сыграл с нами шутку, не понимая, что она нас прикончит? Но тогда почему после всех этих бесконечных мучений я все еще жив? А может, я умер? Может, для призрака это и есть нормальное состояние - быть одиноким, потерянным, существующим нигде? - Проснись, Мануэль. Проснись, Мануэль... - Ох, да заткнись ты! - огрызнулся я. - Закрой свою гнусную пасть! Запись продолжала крутиться. Я плюнул на нее и решил врубить свет. Ну где же этот вонючий выключатель?! Нет, чтобы оторваться с трехкратной перегрузкой от Луны, вовсе не нужно мучиться сто лет, это мне просто кажется. Восемьдесят две секунды... Но порой человеческая нервная система ощущает каждую микросекунду. Три "g" - это в восемнадцать растреклятых раз больше, чем обычно весит лунарь. И тут я обнаружил, что эти безмозглые идиоты, у которых в головах чистый вакуум, не надели мне руку. По какой-то дурацкой причине они сняли ее, когда раздевали меня и совали в скафандр, а я от лошадиной дозы пилюль типа "не-волнуйся-милый" и "баюшки-баю" совсем обалдел и не протестовал. Надеть руку обратно, конечно, забыли. А этот drecklich выключатель конечно же где-то слева, там, где у меня пустой рукав скафандра. Следующие десять лет я провел в попытках отстегнуться одной рукой, затем двадцать лет отбывал срок, плавая в непроглядной тьме, пока наконец не натолкнулся на свою люльку. Выяснил, где у нее головная часть и стал на ощупь искать выключатель. Отсек был не больше двух метров в любом направлении, но при невесомости и в полной тьме казался куда больше Старого Купола. Наконец нашел. И стал свет. (Не спрашивайте, почему в этом гробу не сделали хотя бы трех осветительных систем, работающих непрерывно. Вероятнее всего, по привычке. Раз есть лампы - значит, должен быть и выключатель, разве _н_е_т_? Все наше жилище сварганили за пару дней; спасибо и на том, что выключатель вообще сработал.) Когда я зажег свет, объем сразу уменьшился до размеров, вызывающих клаустрофобию, а то и процентов на десять поменьше. И я смог взглянуть на профа. На вид явно мертв. Что ж, у него есть уважительные причины. Позавидовал ему, но решил, как положено, проверить пульс, дыхание и так далее на случай, если ему не повезло и у него сохранились эти никчемные функции. Легко сказать - проверить. И дело тут не только в моей однорукости. Зерно перед погрузкой было высушено и подвергнуто вакуумной обработке, но предполагалось, что наш отсек будет загерметизирован. Никакой роскоши - просто резервуар, наполненный воздухом. Скафандры, конечно, обеспечат наши дыхательные потребности в течение двух суток, но даже в самом лучшем скафандре передвигаться удобнее, когда снаружи его окружает атмосфера, а не вакуум. Кроме того, мне надо было обследовать своего пациента. А я не мог. Мне даже не требовалось снять шлем, чтобы понять - эта консервная банка не сумела остаться герметичной; стоило только взглянуть на скафандр, и все стало ясно. Конечно, лекарства для профа, сердечные стимуляторы и прочее были у меня в "полевых" ампулах; я мог проткнуть ими любой скафандр. Но как проверить пульс и дыхание? Скафандр-то у него - типичная дешевка, такую дрянь покупают только лунари, редко покидающие свои поселения. Никаких наружных контрольных приборов. Рот у профа был раскрыт, глаза закатились. Мертвяк, - решил я. Ничего уже не ждет экс-профессора за порогом этой старой баржи. Он сам себя ликвидировал. Я попытался пощупать пульс на шее: не выходит, мешает шлем. Нас обеспечили программируемыми часами - неслыханная щедрость! Судя по их показаниям, я был в отключке сорок четыре часа с лишком, все по плану, а значит, через три часа мы получим жуткий пинок и выйдем на парковочную орбиту вокруг Терры. Затем, после двух оборотов, то есть еще через три часа, нас включат в программу приземления - если наземный контроль в Луне не передумает и не оставит нас на орбите. Но это вряд ли: зерно не задерживают в вакууме дольше, чем необходимо. Оно начинает вздуваться и превращается в "поп-корн", что не только снижает его качество, но и нашу баржу может расколоть, как перезрелый арбуз. Приятная перспектива, не правда ли? И какого черта они упаковали нас вместе с зерном? Почему не загрузили баржу камнями, которым плевать на вакуум? У меня было достаточно времени, чтобы поразмышлять об этом и почувствовать жажду. Глотнул из соски капельку, не больше, так как вовсе не собирался встретить шесть "g" с полным мочевым пузырем. (Беспокойство было излишним: меня снабдили катетером. Но сказать забыли.) Когда время стало подпирать, я решил, что профу не повредит, если я вколю ему лекарство, которое должно помочь ему выдержать сильное ускорение. Потом, на парковочной орбите, дам еще и сердечный стимулятор. Похоже, ему теперь вообще ничего не может повредить. Сделал профу укол, а все оставшиеся в моем распоряжении минуты потратил на то, чтобы снова залезть в "упряжь". Нелегкая работа для однорукого. Жаль, не знал я имени моего заботливого дружка - покрыл бы его покрепче. Десять "g" при выходе на парковочную орбиту вокруг Терры давят всего 3,26 на 10^7 микросекунд; просто кажется, что дольше, поскольку десять "g" в шестьдесят раз больше того, к чему привык этот жалкий мешок протоплазмы. Фактически тридцать три секунды. Боюсь, моей прародительнице в Салеме пришлось покруче в те полминуты, когда ее вздернули и заставили плясать в воздухе. Я дал профу сердечный стимулятор, а затем три часа пытался решить вопрос, стоит ли мне самому колоться перед приземлением. И решил, что не стоит. Все, что дали мне уколы при катапультировании, это столетие кошмарных сновидений вместо полутора минут мучений и двух дней скуки, а кроме того, если эти последние минуты окажутся действительно последними, я хочу их _п_р_о_ж_и_т_ь_. Даже если они будут ужасны, они все равно мои, и я не собираюсь их никому отдавать. Они и в самом деле оказались ужасными. Шесть "g" тоже были не лучше, чем десять. Даже хуже. Да и четыре, честно говоря, не фонтан. Потом нам наподдали еще разок. Потом, совершенно внезапно, несколько секунд свободного падения. После чего последовал удар о воду, который вовсе не был "аккуратненьким" и который мы приняли на ремнях, а не на прокладках, так как нырнули "головой" вниз. А после глубокого нырка (думаю, Майк этого не предусмотрел) мы вылетели из воды и снова тяжело плюхнулись, прежде чем поплыть по волнам. "Землееды" зовут это плаванием, но оно сильно отличается от плавания в свободном падении: на вас давит сила тяжести в одно "g", то есть в шесть раз больше, чем в Луне, да к тому же еще болтает из стороны в сторону. И здорово болтает... Майк уверял, что на Солнце все спокойно и нам не угрожает радиация внутри нашей "железной девы". А вот погода в Индийском океане его, видимо, не очень интересовала; прогноз для приземления барж был вполне приемлемым, и он решил, что все в порядке. Я бы на его месте решил точно так же. Мне казалось, что в желудке у меня пусто. Но шлем вдруг наполнился такой отвратительной кислой жидкостью, что я и врагу не пожелал бы оказаться на моем месте. Затем нас перевернуло, и эта дрянь хлынула мне в глаза, в волосы и даже в ноздри. Землееды зовут такие штуки "морской болезнью". Всего лишь одна из множества мерзостей, которые у них в порядке вещей. Не буду углубляться в подробности и описывать, как долго и нудно нас тащили на буксире в порт. Достаточно сказать, что вдобавок к морской болезни у меня почти кончился запас кислорода в баллонах. Каждый из них рассчитан на двенадцать часов - вполне достаточно для пятидесятичасового полета, большую часть которого я провел обездвиженным, но на дополнительные несколько часов буксировки маленько не хватило. Когда баржа наконец остановилась, я прибалдел настолько, что меня уже ничего не волновало, в том числе и проблема выхода из жестянки. Хотя нет, кое-что волновало... Нас подобрали, покрутили и оставили висеть вниз головой. Позиция малоприятная, особенно при земной силе тяжести, и просто невозможная, если предполагается, что ты должен: а) отстегнуть ремни; б) выбраться из углубления, сделанного по форме скафандра; в) достать кувалду, прикрепленную к переборке с помощью барашковой гайки; г) сбить скобы, закрывающие аварийный люк; д) пробиться через него наружу е) и в заключение вытащить на себе старика, одетого в тяжелый скафандр. Я не выполнил даже пункта "а" - отключился, повиснув вниз головой. К счастью, пункты эти были предусмотрены на крайний случай. Стью Лажуа знал о нашем прибытии, а незадолго до посадки известил об этом земные средства массовой информации. Я очнулся, увидел склонившихся надо мной людей и тут же вырубился. Вторично пришел в себя уже в госпитале, лежа на спине и ощущая тяжесть в груди. Чувствовал себя слабым - не больным, а просто усталым, избитым, голодным и умирающим от жажды. Кровать покрывал прозрачный пластиковый купол, благодаря которому дышалось легко и свободно. Ко мне с обеих сторон бросились люди: с одной тонюсенькая медсестра-индуска с огромными глазищами, с другой - Стью Лажуа. - Привет, дружище! Как самочувствие? - З-э-э... нормально. Но пропади оно все пропадом! Разве так путешествуют?! - А проф говорит, это был единственный способ. Ну и крепкий же старикан! - Постой-ка! _П_р_о_ф_ говорит? Но проф же умер! - Ничего подобного. Конечно, вид у него неважный. Мы поместили его на пневматическую постель, наблюдаем круглосуточно, да и проволок от разных приборов в него воткнули столько - не поверишь! Но он жив и в скором времени будет готов приступить к работе. Он на полном серьезе ничего не имеет против вашего путешествия; он его даже не ощутил. Заснул в одном госпитале, проснулся в другом. Я-то, грешным делом, раньше понять не мог - почему проф не разрешает мне послать за вами корабль? Предлагал же ему, как-нибудь исхитрился бы зафрахтовать. Но он оказался кругом прав - реклама просто _о_б_а_л_д_е_н_н_а_я_! - Ты говоришь, - медленно произнес я, - проф _н_е _р_а_з_р_е_ш_и_л тебе послать корабль? - Вернее, не разрешил председатель Селен. Разве ты не видел наших радиопрограмм? - Нет. - После драки кулаками не машут. - В последние дни я был дико занят. - Верю. Мы здесь тоже... даже не помню, когда удалось покемарить в последний раз! - Ты говоришь совсем как лунарь. - А я и есть лунарь, Манни, и не вздумай в этом сомневаться. Но сестричка в меня уже мечет молнии. - Стью схватил ее и развернул лицом к дверям. Я решил, что ему еще далеко до лунаря. Впрочем, сестричка никак не выразила своего возмущения. - Пойди-ка, милая, поиграй во что-нибудь, а я отдам тебе твоего пациента обратно через несколько минут, еще тепленьким. - Он закрыл дверь и вернулся к моей постели. - Адам был прав на все сто. Этот путь не только дал нам потрясающую рекламу, он был наиболее безопасным. - Реклама - да. Но безопасным? Не надо об этом. - Безопасным, уверяю тебя, старина. Вас не сбили. Хотя в течение двух часов они точно знали, где вы находитесь, - такая большая жирная мишень. Но они никак не могли решить, что делать; не успели выработать политику. Они даже не осмелились нарушить расписание приема барж: все средства информации трубили о вас, статьи у меня были подготовлены заранее. Сейчас они уже не рискнут вас тронуть даже пальцем - вы же герои, причем жутко популярные. А если бы я терял время на поиски и фрахт корабля... ну, в общем, не знаю. Скорее всего вам приказали бы остаться на околоземной орбите; потом взяли бы вас, а возможно и меня, под арест. Ни один шкипер не рискнет подставить себя под ракеты, сколько бы ему ни заплатили. Чтобы определить, хорош ли пудинг, его надо съесть, дружок. А теперь давай-ка я проинформирую тебя вкратце, как разворачиваются события. Вы оба - граждане Народного Директората Чад: это самое лучшее, что я смог сделать за такое короткое время. Кроме того, Чад признал Луну. Пришлось купить одного премьер-министра, двух генералов, нескольких племенных вождей и министра финансов - недорого, учитывая такую спешку. Пока что мне не удалось добиться для вас дипломатического иммунитета, но очень рассчитываю сделать это до вашего выхода из больницы. Как видишь, вы даже не арестованы: они не знают, что вменить вам в вину. Правда, снаружи поставили охрану, так сказать, для "безопасности". Но это даже к лучшему, иначе на тебя навалились бы репортеры и всю физиономию микрофонами бы истыкали. - А в чем нас обвиняют? Я имею в виду, что им известно? Незаконный въезд? - Никакого незаконного въезда, Манни. Ты вообще не был судим, у тебя наследственное панафриканское гражданство по линии одного из предков, так что никаких проблем. Что касается профессора де ла Паса, то мы раскопали доказательство, что сорок лет назад он натурализовался как гражданин Чада, подождали, пока на документе высохнут чернила, и вручили властям. Они даже не могут обвинить вас в нелегальном въезде в Индию. Они не только сами посадили вас на Землю, но офицер контроля был столь любезен, что за небольшую взятку проштемпелевал ваши девственно чистые паспорта. И вдобавок ко всему, ссылка профа в Луну не имеет юридической силы, так как правительство, сославшее его, давно ушло в отставку. Это признал вполне компетентный суд и это обошлось мне дороже всего. Вернулась сестра, шипевшая, как кошка, у которой отнимают котят. - Лорд Стьюарт... вы _д_о_л_ж_н_ы_ дать отдых моему пациенту! - Сию минуту, ma chere! [Моя дорогая (фр.)] - Так ты, значит, лорд Стьюарт? - Правильнее будет "граф". Кроме того, у меня есть еще сомнительные права на имя Макгрегоров. А в общем, "голубая кровь" иногда помогает... Народы не стали счастливее после того, как лишили себя королевской власти. Уходя, он похлопал сестру по попке. Вместо того чтобы разораться, она завертела ею вовсю и, лучась улыбкой, подошла ко мне. Стью следует отвыкнуть от таких шуточек, когда он вернется в Луну. Если вернется. Она спросила, как я себя чувствую. Я ответил, что все в порядке, только есть хочется. - Сестра, вы не видели каких-нибудь протезов в нашем багаже? Оказывается, видела, и я почувствовал себя куда лучше со своей номер шесть. В дорогу я взял номер шесть, номер два и "представительскую" - для путешествия вполне достаточно. Номер два, видимо, осталась в Комплексе; я надеялся, что о ней там позаботятся. Номер шесть годилась для всех случаев жизни, а если учесть, что и "представительская" при мне, то все должно быть в порядке. Через два дня мы уехали в Агру, чтобы вручить свои верительные грамоты Федерации Наций. Мне нездоровилось, и не только из-за земного тяготения; я вполне освоился с инвалидной коляской и мог даже пройти несколько шагов, правда, не на публике. У меня болело горло, воспаления легких удалось избежать только благодаря лекарствам, а еще меня мучил понос и кожная сыпь на руках, распространившаяся до ног, то есть полный комплект хвороб, которые донимали меня во время прежних посещений этой заразной дыры Терры. Мы, лунари, даже не подозреваем, как нам повезло, что у нас жесткий карантин, почти нет микробов, и мы в любой момент можем продезинфицировать что угодно с помощью вакуума. А может, наоборот, не повезло, поскольку у нас нет иммунитета, а иногда он очень кстати. И все равно, я бы с землянами не поменялся; я и слова-то такого "венерический" не слыхал, пока впервые не попал на Землю, и думал, что "ветрянка" - это когда начинается декомпрессия и по туннелю бежит сквознячок. Была и еще одна причина для мрачного настроения. Стью доставил нам письмо Адама Селена; тайным кодом, неизвестным даже Стью, Майк извещал, что наши шансы упали ниже одного из ста. Интересно, в чем тогда смысл этой безумной поездки, если она только ухудшила положение? Да и сам Майк - считает он эти шансы взаправду или придуривается? Хоть убей, не могу понять, как их можно вычислить, даже имея уйму исходных данных. Но проф совсем не казался встревоженным. Разговаривал с толпами репортеров, улыбался с бесчисленных фото, делал заявления, заверял мир, что испытывает большое доверие к Федерации Наций и убежден, что наши справедливые требования будут признаны, выражал благодарность обществу "Друзей Свободной Луны" за бесценную помощь в распространении правдивой информации среди землян о нашем маленьком, но гордом народе. А все "ДСЛ" и состояло-то из Стью, его подручных - профессиональных обработчиков общественного мнения, нескольких тысяч любителей подписывать любые петиции и толстой пачки гонконгских долларов. Меня тоже фотографировали, я тоже пытался улыбаться, но на вопросы не отвечал, показывая на горло и страшно каркая. В Агре нас поместили в шикарном номере отеля, который когда-то был дворцом магараджи (и до сих пор принадлежал ему, хотя Индия считалась социалистическим государством); интервью и съемки шли своим чередом, и я почти не вылезал из коляски, даже в туалет сходить боялся, так как проф строго запретил мне фотографироваться в вертикальной позиции. Сам он постоянно лежал в постели или на каталке - постельные ванны, постельные судна, все постельное... и не только потому, что так безопаснее, учитывая возраст, и легче, как для всякого лунаря, но главным образом для фотографов. Его ямочки и вся его удивительно мягкая, обаятельная и подкупающая личность не сходила с сотен миллионов видеоэкранов и со страниц бесчисленных газет. Но в Агре нам не помогло даже его обаяние. Профа доставили в канцелярию президента Великой Ассамблеи (меня тоже туда прикатили), где он попытался вручить свои верительные грамоты посла при Федерации Наций и будущего сенатора от Луны. Его туг же переадресовали в контору генерального секретаря, и там нам целых десять минут уделил помощник секретаря. Помощник поцыкал зубом и наконец сказал, что может принять наши грамоты, "сохраняя за собой право и без каких бы то ни было обязательств". Документы переслали в мандатную комиссию, которая и положила их себе под задницу. Я нервничал, проф читал Китса, зерновые баржи продолжали прибывать в Бомбей. Сказать по правде, насчет барж я не был против. В день полета из Бомбея в Агру мы встали до рассвета и уехали в аэропорт, когда город еще только просыпался. У каждого лунаря есть своя нора - у кого хорошо обустроенная и обжитая, вроде Дэвисовых туннелей, у кого еще не просохшая после бурения. Кубатура для нас не проблема и еще долго не будет проблемой. Бомбей же кишел людьми, как улей пчелами. Больше миллиона людей (так нам сказали) там буквально живет на кусочке мостовой. Семейство может заявить права (и передавать их по наследству из поколения в поколение) на четко ограниченное место для спанья длиной в два и шириной в один метр возле какой-нибудь лавчонки. Там спит вся семья - мать, отец, ребятишки, иногда даже бабушка. Никогда бы не поверил, если бы не увидел собственными глазами. На утренней заре проезжая часть улиц Бомбея, и тротуары, и даже мосты покрыты сплошным ковром человеческих тел. Что они делают днем? Где работают? Что едят? (По их виду не скажешь, что они вообще что-то едят. Все ребра можно пересчитать.) Если бы не простые арифметические расчеты, подтверждавшие, что нельзя бесконечно отправлять вниз продовольствие, не получая ничего взамен, я швырнул бы карты на стол. Но... дарзанебы! Дармовой закуски не бывает. Ни в Бомбее, ни в Луне. Наконец нас пригласили в "комитет по расследованию". Проф, конечно, не о таком мечтал. Он требовал открытого сенаторского слушания перед видеокамерами. Единственное, что напоминало о камерах в этом комитете, так это "камерный" характер заседаний. Они были закрытыми. Ну, не совсем: мой магнитофончик всегда при мне. Но видео не было. А проф за две минуты установил, что комитет состоит сплошь из заправил Лунной Администрации или их подлипал. Тем не менее это был шанс для начала переговоров, и проф обращался с членами комитета так, будто они хотели и имели право признать независимость Луны. А они нас третировали как нечто среднее между испорченными детьми и преступниками, ждущими приговора. Профу разрешили произнести вступительное слово. Если убрать словесные украшения, оно сводилось к тому, что Луна de facto является суверенным государством с общепризнанным правительством, находится в состоянии гражданского мира и порядка, во главе страны стоят временный президент и кабинет, выполняющие все необходимые функции, но жаждущие вернуться к частной жизни, как только Конгресс закончит разработку конституции, и что мы прибыли сюда с просьбой признать эти факты de jure и позволить Луне занять принадлежащее ей по праву место в совещательных органах человечества в качестве члена Федерации Наций. То, что говорил им проф, несколько отклонялось от истины, но слушатели не имели возможности обнаружить эти отклонения. Откуда им было знать, например, что наш "временный президент" - это компьютер, а весь "кабинет" - это Вайо, Финн, товарищ Клейтон, Теренс Шихан (издатель газеты "_П_р_а_в_д_а_") и Вольфганг Корсаков (председатель правления "ЛуНоГоКо" и директор Банка Гонконга-в-Луне). Среди них только Вайо знала, что Адам Селен не более чем декорация, прикрывающая компьютер. И ужасно нервничала, так как осталась защищать крепость в одиночестве. Вообще "странность" Адама, не желавшего показываться на людях во плоти, доставляла нам кучу хлопот. Мы постарались превратить это нежелание в "необходимость по соображениям безопасности": открыли для него контору в помещении бывшего офиса Администрации в Луна-Сити, а затем взорвали там небольшую бомбочку. После чего товарищи, сильнее прочих волновавшиеся по поводу нежелания Адама потолкаться в толпе, стали громче всех вопить, что ему ни в коем случае не следует рисковать. Этот лозунг подхватили и газетные передовицы. Пока проф говорил, я пытался представить себе, как запрыгали бы эти надутые лопухи, если бы узнали, что наш президент - всего лишь набор "железок", кстати, принадлежащих Администрации. Но они только взирали на нас с ледяным неодобрением, ничуть не тронутые риторикой профа, хотя, возможно, это было лучшее выступление в его жизни, учитывая, что он говорил в микрофон лежа на спине, без всяких шпаргалок и практически не видя аудитории. А затем они набросились на нас. Джентльмен, представлявший Аргентину, - они не называли своих имен, мы для них рылом не вышли, - прицепился к выражению "бывший Смотритель". Эта должность упразднена полстолетия назад! Он настаивает, чтоб ее вычеркнули из протокола и заменили бы официальным титулом: "Протектор лунных колоний, назначенный Лунной Администрацией". Все прочие формулировки унижают достоинство Лунной Администрации! Проф попросил слова. "Достопочтенный председатель" снизошел. Проф мягко заметил, что принимает предложенную поправку, поскольку Администрация вольна называть своих служащих как ей заблагорассудится, и что он не имел намерения унижать достоинство какого-либо учреждения Федерации Наций... Но если иметь в виду функции данного органа, - бывшие функции бывшего органа, - то граждане Свободного Государства Луна, вероятно, будут думать о нем в привычной терминологии. Шестеро членов комитета закудахтали одновременно. Кто-то возражал против слова "Луна" и особенно против "Свободного Государства Луна": нет никакой "Луны", есть Селена, спутник Земли и собственность Федерации Наций, такая же, как Антарктида, и вообще вся эта процедура - просто фарс. С последним утверждением я был вполне согласен. Председатель попросил уважаемого представителя Северной Америки держаться в рамках и все свои замечания направлять через него, то бишь председателя. Правильно ли понял председатель из последней реплики свидетеля, что этот якобы существующий de facto режим намерен изменить действующую систему депортации преступников? Проф принял подачу и отбил мяч: - Достопочтенный председатель, я сам был депортирован, но сейчас Луна - моя возлюбленная Родина. Мой коллега, достопочтенный заместитель министра иностранных дел полковник О'Келли Дэвис (это я!), уроженец Луны, гордится своим происхождением от депортированных предков. Луна обрела силу мужеством тех, кого вы выбросили, как мусор. Присылайте к нам своих бедняков, своих неудачников; мы примем их. У Луны места хватит для всех - почти сорок миллионов квадратных километров пустует, площадь больше Африки. А если учесть, что благодаря нашему образу жизни мы занимаем не площадь, а объем, то в обозримом будущем Луна не отвергнет ни один корабль с грузом исстрадавшихся бездомных. - Свидетелю рекомендуется воздержаться от произнесения речей, - заявил председатель. - Мы поняли смысл вашего выступления так, что группа, которую вы представляете, соглашается принимать заключенных по-прежнему? - Нет, сэр. - Что? Объяснитесь! - Сразу же, как только иммигрант ступит на почву Луны, он станет свободным, каковы бы ни были его былые проступки, свободным идти туда, куда пожелает. - Вот как? И что же в таком случае может помешать ему перейти, посадочную площадку, влезть на другой корабль и вернуться сюда? Признаюсь, я был удивлен вашим заявлением о готовности принимать их... но мы в них не нуждаемся. Это наш гуманный способ освобождаться от неисправимых, которых иначе пришлось бы казнить. (Я мог бы порассказать им кое-что и заставить его заткнуться. Он явно никогда не бывал в Луне. Что касается "неисправимых", если такие бывают, Луна ликвидирует их быстрее, чем это делается на Терре. Когда я был мальчишкой, к нам прислали главаря гангстеров, по-моему, из Лос-Анджелеса. Он прибыл со взводом телохранителей и нагло заявил, что теперь будет править в Луне, как, по слухам, правил в какой-то тюрьме на Земле. Никто из них не прожил и двух недель. Гангстерский босс не добрался даже до бараков. Он не пожелал выслушать, как следует обращаться со скафандром.) - Ничто не может удержать его от возвращения домой, насколько это зависит от нас, сэр, - ответил проф. - Хотя воспоминание о вашей полиции здесь, на Терре, может заставить его задуматься. Но я еще никогда не слышал о ссыльном, у которого сразу нашлись бы деньги на обратный билет. И вообще, разве это проблема? Корабли - ваши; у Луны кораблей нет. Кстати, позвольте заметить: корабль, который должен был к нам прилететь в этом месяце, так и не прибыл. Я не жалуюсь, но это обстоятельство заставило меня и моего коллегу, - проф сделал паузу и улыбнулся, - прибегнуть к весьма неудобному способу передвижения. Я просто надеюсь, что это не политика. Луна с вами не ссорилась; мы ждем ваши корабли; мы хотим с вами торговать; мы хотим жить в мире. Прошу заметить, что все плановые поставки зерна пришли к вам точно по расписанию. (У профа дар менять тему разговора.) После чего они стали копаться в мелочах. Любознательный представитель Северной Америки захотел узнать, что случилось со "Смо..." Он спохватился. "С Протектором сенатором Хобартом". Проф ответил, что тот перенес удар ("coup" это и в самом деле "удар") и больше не в состоянии исполнять свои обязанности; сейчас он поправляется и получает всю необходимую медицинскую помощь. Мы давно подозревали, задумчиво добавил проф, что со здоровьем у этого пожилого джентльмена не все в порядке, иначе трудно объяснить его странные поступки в течение последнего года... особенно многочисленные нарушения прав свободных граждан, включая тех, кто никогда не имел судимостей. Проглотить эту историю было не так уж трудно. Передавая сообщение о нашем перевороте, ученые-астрономы доложили, что Смотритель мертв... хотя Майк поддерживал в нем жизнь и даже порой перевоплощался в него. Например, когда Администрация потребовала у Смотрителя отчета по поводу диких слухов о бунте, Майк проконсультировался с профом и изобразил убедительную картину старческого маразма, умудрившись одновременно все опровергнуть, все подтвердить и перемешать все в кучу. Вскоре мы сами дали информацию прессе, и Смотритель стал недоступен даже в виде своего компьютерного alter ego [другое "я" (лат.)]. А через три дня мы провозгласили свою независимость. Североамериканец захотел узнать, с какой стати он должен верить, что хоть одно слово в этой истории - правда. Проф улыбнулся прямо-таки ангельской улыбкой и даже попытался поднять исхудавшие руки, но они тут же бессильно упали на покрывало. - Уважаемый представитель Северной Америки! Настоятельно советую вам посетить Луну, навестить больного сенатора Хобарта и увидеть все своими глазами. Мы приглашаем к себе в гости всех граждан Терры, в любое время, в любое место - смотрите на здоровье, нам скрывать нечего. Мы хотим быть друзьями, мы миролюбивые люди. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что моя страна не может предоставить вам транспортные средства, в отношении коих мы полностью зависим от вас. Представитель Китая внимательно смотрел на профа. Не говорил ни слова, но ушки держал на макушке. Председатель прервал слушание до пятнадцати ноль-ноль. Нам отвели комнату для отдыха и прислали завтрак. Мне хотелось поговорить, но проф помотал головой, оглядел комнату и похлопал себя по уху. Ну я и заткнулся. Потом проф задремал, я опустил спинку коляски и последовал его примеру на Терре мы старались спать как можно больше. Это помогало. Но не очень. За нами не присылали до шестнадцати ноль-ноль, хотя комитет уже заседал. Председатель нарушил свое собственное правило насчет речей и разразился тирадой, исполненной "скорее-сожалений-чем-гнева". Для начала он напомнил, что Лунная Администрация является внеполитической попечительской организацией, на которую возложена ответственная миссия по обеспечению гарантий того, что спутник Земли Селена, или, как его называют некоторые, Луна, никогда не будет использоваться в военных целях. Он поведал нам, что Администрация выполняет свою священную обязанность уже более столетия, в то время как правительства возникали и уходили в небытие, союзы создавались и распадались; по сути, Администрация даже старше Федерации Наций, ибо ее хартия была подписана гораздо более древней международной организацией, и Администрация так блестяще справлялась со своими обязанностями, что пережила множество войн и кризисов. (Тоже мне, новости! Но вы чувствуете, куда клонит?) - Лунная Администрация не может передать кому-либо свои функции, - торжественно заявил он. - Однако если колонисты на Луне докажут свою политическую зрелость, им может быть дарована некоторая степень автономии. Этот вопрос мы предложим поставить на рассмотрение. Многое зависит и от вашего поведения. Я хочу сказать - поведения всех колонистов. В последнее время имели место бунты и нанесение ущерба собственности; этого впредь быть не должно. Я все ждал, когда нам припомнят девяносто убитых драгунов; он не сказал о них ни слова. Из меня не получится государственный деятель. "Высшие соображения" мне не по плечу. - Ущерб, нанесенный собственности, должен быть возмещен, - продолжал председатель. - Обязательства должны выполняться неукоснительно. Если орган, который вы называете Конгрессом, сможет нам это гарантировать, комитету представляется вполне вероятным, что так называемый Конгресс со временем станет агентством Администрации, ведающим внутренними делами. В самом деле, можно согласиться с тем, что стабильное местное правительство в будущем сможет взять на себя многие функции, которые ныне исполняет Протектор, а возможно, даже пришлет делегата с совещательным голосом в Великую Ассамблею. Но подобную честь надо заслужить. Одно должно быть совершенно ясно. Главный спутник Земли - Селена - по законам природы является вечной и общей собственностью народов Земли. Она н_е _п_р_и_н_а_д_л_е_ж_и_т_ той горсточке людей, которые в силу исторической случайности оказалась ее обитателями. Священная обязанность, возложенная на Лунную Администрацию, есть и пребудет навеки высшим законом для Земной Селены. ("...исторической случайности", каково? Я ожидал, что проф вобьет ему эти слова обратно в глотку. Я думал, он скажет... Нет, я никогда не знаю заранее, что он скажет. И вот что он сказал...) Проф долго держал паузу, а затем спросил: - Достопочтенный председатель, _к_т_о _б_у_д_е_т _о_т_п_р_а_в_л_е_н в _с_с_ы_л_к_у _н_а _с_е_й _р_а_з_? - Что вы сказали? - Вы уже решили, кто из вас отправится в ссылку? Заместитель Смотрителя за эту работу не возьмется. - Это была чистая правда, он предпочитал остаться в живых. - Он выполняет свои обязанности временно только потому, что мы его упросили. Если вы упорствуете в своем убеждении, что мы не можем быть независимыми, вам придется продумать вопрос о посылке нового Смотрителя. - Протектора! - Смотрителя. Давайте не будем играть в слова. Хотя, если бы мы знали, кого вы назначите, мы с радостью именовали бы его "послом". Возможно, мы смогли бы найти с ним общий язык, и тогда вам не пришлось бы посылать вооруженных бандитов... чтобы насиловать и убивать наших женщин! - К порядку! К порядку! Пусть свидетель ведет себя как положено! - Это не я нарушаю порядок, достопочтенный председатель! Изнасилование было, и гнусное убийство тоже! Но все это уже принадлежит истории, а нам надо смотреть в будущее. Кого вы намерены сослать? - Проф попытался опереться на локоть, и я тут же насторожился: это был сигнал. - Надеюсь, вам известно, сэр, что дорога в Луну не рассчитана на обратный путь. Я родился здесь. И вы видите, каких усилий мне стоит даже временное возвращение на планету, которая отправила меня в изгнание. Мы изгои Земли, которые... И вырубился. Я выскочил из своей коляски, рванулся к нему... и рухнул на пол. Не все в этой сцене было игрой, хотя мои действия были ответом на полученный сигнал. Резкие движения на Терре опасны для сердца. Гравитационное поле Земли схватило меня и размазало по полу. Никто из нас серьезно не пострадал, зато средства массовой информации взахлеб распространялись о сенсации, так как я передал магнитофонную запись Стью, а он переправил ее своим подручным. Не скажу, что все заголовки были враждебны: Стью предварительно подрезал пленку, подредактировал и придал материалу нужную направленность. "АДМИНИСТРАЦИЯ ВЫБИВАЕТ ИГРОКА У ПРОТИВНИКА? ПОСОЛ ЛУНЫ ТЕРЯЕТ СОЗНАНИЕ ВО ВРЕМЯ ДОПРОСА С ПРИСТРАСТИЕМ. "ИЗГОИ!" - КРИЧИТ ОН. ПРОФЕССОР ДЕ ЛА ПАС ПРИГВОЖДАЕТ АДМИНИСТРАЦИЮ К ПОЗОРНОМУ СТОЛБУ. ЧИТАЙТЕ НА СТРАНИЦЕ ВОСЬМОЙ". Но не все были так доброжелательны; в Индии наиболее спокойной выглядела передовица в "НовоИндийском Таймсе", где задавался вопрос: неужели Администрация готова пожертвовать хлебом, предназначенным для голодающих масс, лишь бы не пойти на соглашение с лунными повстанцами? Высказывалось соображение, что уступки могут быть сделаны в обмен на увеличение поставок продовольствия. Приводилось множество не вполне достоверных цифр. На самом деле Луна вовсе не кормит "сотни миллионов индусов" - наше зерно, так сказать, превращает "голодание" в "недоедание". С другой стороны, крупнейшая нью-йоркская газета высказывала мнение, что Администрация совершила ошибку, начав с нами переговоры, ибо каторжники понимают лишь один язык - язык кнута; надо высадить там войска, навести порядок, повесить виновных и оставить солдат для поддержания спокойствия. В полку драгун-усмирителей, откуда происходили наши ныне покойные насильники, вспыхнул мятеж, быстро подавленный; он начался из-за слухов о том, что полк собираются отправить на Селену. Известие о мятеже замять не удалось: Стью нанимал ловких ребят. На следующее утро мы получили письмо с вопросом: в состоянии ли профессор де ла Пас продолжать переговоры? Мы отправились; комитет пригласил доктора и медсестру, чтобы наблюдать за профом. Но на сей раз нас обыскали и магнитофон у меня из сумки изъяли. Я отдал его без особого сопротивления; магнитофон был японского производства, и Стью мне достал его как раз для сдачи при обыске. В моей руке номер шесть есть углубление для батарейки, в него с успехом поместился мой микромаг. Батарейка в тот день мне была ни к чему, а большинство людей - даже заматерелые полицейские - брезгуют дотрагиваться до протезов. О вчерашней дискуссии все словно забыли... если не считать того, что председатель начал сессию, строго выбранив за "нарушение тайны закрытого заседания". Проф ответил, что у нашей стороны нет ни малейшего желания делать из этих заседаний тайну и что мы всячески приветствовали бы присутствие представителей прессы, видеокамер, зрителей и кого угодно, так как Свободному Государству Луна скрывать нечего. Председатель резко заметил, что так называемая "Свободная Луна" здесь не хозяйка; заседания _з_а_к_р_ы_т_ы_е_, и их результаты не должны обсуждаться за пределами данной комнаты. Таков порядок. Проф взглянул на меня. - Вы поможете мне, полковник? Я привел в движение механизм управления коляской, подъехал к нему и начал подталкивать его каталку к дверям, прежде чем председатель успел сообразить, что мы просто блефуем. Проф позволил уговорить себя остаться, не дав при этом никаких обещаний. Трудно давить на человека, который всякий раз хлопается в обморок, как только слегка перевозбудится. Председатель заявил, что вчера прозвучало слишком много речей не по существу, а насущные проблемы так и не были решены, поэтому сегодня он не потерпит никаких отклонений. И бросил взгляд на аргентинца, а затем на североамериканца. Потом продолжил: - Суверенность - это абстрактная концепция, одна из тех, определение которых много раз давалось заново, пока человечество училось жить в мире. Мы не станем дискутировать на эту тему. Главный вопрос, господин профессор, - или посол de facto, если вам угодно, не в названиях суть, - главный вопрос таков: готовы ли вы гарантировать, что лунные колонии будут выполнять свои обязательства? - Какие обязательства, сэр? - Все обязательства, но в первую очередь обязательства по поставкам зерна. - Я ничего не знаю о таких обязательствах, сэр, - ответил проф тоном, исполненным глубочайшего удивления. Председатель крепко сжал рукоятку молотка. Но сказал совершенно спокойно: - Бросьте, сэр, не стоит ломать копья из-за слов. Я говорю о квотах зерновых поставок - о тех увеличенных на тринадцать процентов квотах, что определены на новый финансовый год. Можем ли мы получить ваше заверение, что вы будете уважать эти обязательства? Если нет - нам просто не о чем дальше разговаривать. - В таком случае, сэр, я сожалею, но переговоры придется прервать. - Это несерьезно! - Напротив, сэр. Это совершенно серьезно. Суверенность Свободной Луны вовсе не абстрактное понятие, как вы склонны считать. Обязательства, о которых вы говорите, есть просто контракты, которые Администрация заключала сама с собой. Моя страна не может быть связана чем-либо подобным. Любые обязательства суверенной нации, которую я имею честь представлять, еще предстоит обсудить. - Чернь! - взревел североамериканец. - Я же говорил, что вы слишком миндальничаете с ними! Рецидивисты! Воры и шлюхи! Они не понимают цивилизованного обращения! - К порядку! - Вы еще попомните мои слова. Попадись они мне в Колорадо, я бы их кое-чему научил! Мы умеем обращаться с этим отребьем. - Уважаемый член комитета, призываю вас к порядку. - Боюсь, - проговорил индиец (парс [представитель религиозной группы зороастрийцев, переселившихся в Индию в VII - XII веках из Персии] по происхождению, представлявший в комитете Индию), - боюсь, что по существу я согласен с уважаемым представителем Северо-Американского Директората. Индия не может принять концепцию, что обязательства по поставкам зерна - всего лишь никчемная бумажонка. Порядочные люди не играют с голодом в политические игры. - А кроме того, - вмешался аргентинец, - они плодятся, как животные! Как свиньи! (Перед заседанием проф заставил меня принять транквилизатор. И настоял, чтобы я сделал это в его присутствии). - Достопочтенный председатель, - спокойно сказал проф, - могу ли я пояснить смысл моего заявления, прежде чем мы решим, - возможно, излишне поспешно, - что переговоры должны быть прерваны? - Пожалуйста. - Все согласны? Мне не будут мешать? Председатель оглядел членов комитета. - Согласны все, - сказал он. - Предупреждаю уважаемых членов комитета, что в случае еще одного нарушения порядка я применю специальный параграф четырнадцатый. Начальника караула прошу запомнить это и действовать соответственно. Свидетель может продолжать. - Я буду краток, достопочтенный председатель. - Проф вдруг сказал какую-то фразу по-испански, но я уловил только слово "сеньор". Аргентинец побагровел, но смолчал, а проф продолжал: - Я должен сначала ответить в личном порядке уважаемому представителю Северной Америки, поскольку он затронул честь моих соотечественников. Я побывал не в одной тюрьме; я принимаю титул... нет, я горжусь титулом "рецидивист". Мы - граждане Луны - действительно рецидивисты и потомки рецидивистов. Но Луна - суровая хозяйка, и тем, кто пережил ее жестокие уроки, больше нечего стыдиться. В Луна-Сити человек спокойно может оставить свой кошелек без присмотра, а двери своего дома держать незапертыми. Не знаю, так ли обстоят дела в Денвере. Как бы там ни было, у меня нет желания ехать в Колорадо "кое-чему научиться". С меня вполне хватает уроков матери-Луны. Может быть, мы и чернь, но теперь мы восставшая чернь. Уважаемому представителю Индии я могу сказать, что мы не играем с голодом в политические игры. Мы просим всего лишь открытого обсуждения фактов, свободного от политической предвзятости. Если такая дискуссия состоится, я обещаю доказать вам, что Луна не только сможет продолжать поставки зерна, но и значительно их увеличит... к большой выгоде Индии. И китайский, и индийский представители сделали стойку. Индиец начал было что-то отвечать но спохватился и обратился к председателю: - Достопочтенный председатель, не попросите ли вы свидетеля объяснить, что он имеет в виду? - Свидетель может изложить свою точку зрения более подробно. - Достопочтенный председатель, уважаемые члены комитета! Луне действительно под силу увеличить поставки для миллионов голодающих на Терре в десять или даже в сто раз. Тот факт, что зерновые баржи продолжали прибывать по расписанию во время лунных событий и продолжают поступать сегодня, является доказательством наших добрых намерений. Но нельзя битьем заставить корову давать больше молока. Переговоры об увеличении поставок должны основываться на фактах, а не на предвзятых представлениях о том, что мы рабы, обязанные выполнять квоты, которых мы не устанавливали. Так на чем порешим? Станете ли вы настаивать на том, что мы рабы, принадлежащие Администрации, а не свободные люди? Или же признаете, что мы свободны, и вступите с нами в переговоры, - и тогда мы с удовольствием объясним, каким образом мы можем вам помочь. - Иными словами, - проворчал председатель, - вы предлагаете нам купить кота в мешке. Вы требуете, чтобы мы легализовали ваш незаконный статус... А потом вы расскажете о своих фантастических обещаниях увеличить зерновые поставки в десять или сто раз. Ваши обещания беспочвенны. Я эксперт по лунной экономике. А ваше условие невыполнимо: фактически оно означает признание Великой Ассамблеей нового государства. - Тогда поставьте этот вопрос перед Великой Ассамблеей. Как только признают наше равенство и суверенитет, мы обсудим вопрос об увеличении поставок и договоримся об условиях. Достопочтенный председатель, зерно выращиваем _м_ы_, это _н_а_ш_а_ собственность. Мы можем произвести его больше. Но не как рабы. Сначала вы должны признать суверенную Свободную Луну. - Это невозможно, и вы это знаете. Лунная Администрация не может отказаться от своей священной обязанности. Проф вздохнул. - По-видимому, мы зашли в тупик. Я могу лишь предложить временно прервать переговоры и как следует подумать. Сегодня баржи еще приходят... но с той минуты, как я извещу свое правительство о провале нашей миссии... поставки... _п_р_е_к_р_а_т_я_т_с_я_! Голова профа упала на подушку, как будто события совершенно изнурили его, что вполне могло быть правдой. Я чувствовал себя относительно прилично, но я был молод и обладал опытом визитов на Терру и выживания на ней. Лунарь в возрасте профа не должен рисковать и пускаться в такую поездку. После небольшой перепалки, на которую проф не обратил внимания, нас погрузили в машину и отправили назад в отель. По дороге я спросил: - Проф, а что вы сказали сеньору Жирное Пузо? Почему у него так подскочило давление? Проф хихикнул: - Товарищ Стьюарт покопался в прошлом этих джентльменов, и всплыли интересные факты. Я спросил, кому сейчас принадлежит бордель на calle [улица (исп.)] Флорида в Буэнос-Айресе и работает ли еще там знаменитая рыжая красотка? - А почему? Вы когда-то были там частым клиентом? - Я попробовал представить себе профа в этой роли. - Никогда. Вот уже сорок лет я не бывал в Буэнос-Айресе. Бордель принадлежит _е_м_у_, Мануэль, через подставных лиц, а его жена - красотка с тициановскими волосами - некогда подвизалась в этом заведении. Я пожалел, что спросил. - А это не запрещенный прием? Недипломатично как-то. Проф закрыл глаза и ничего не ответил. Но к вечеру приободрился и целый час провел с журналистами. Седые волосы разметались на алой подушке, высохшее тело облачено в расшитую пижаму... если бы не глаза да ямочки - точь-в-точь свежий труп какого-нибудь шишкаря, подготовленный к пышному погребению. Я тоже смотрелся хоть куда в черном с золотом мундире, который, по уверениям Стью, был форменной одеждой лунных дипломатов моего ранга. Может, и так, но что-то я не слыхал, чтобы в Луне водились дипломаты. Вообще же я предпочитаю скафандры, у мундиров слишком жесткие воротнички. Я так и не понял, что означал иконостас у меня на груди; Какой-то репортер пытался выведать об ордене, похожем на ущербный серп луны, какой она выглядит порою с Терры. Я ответил, что это награда за чистописание. Стью, находившийся неподалеку, тут же вмешался: - Полковник скромничает. Это орден того же класса, что и Крест Виктории [британская военная награда], а получил он его за боевые заслуги в тот славный и трагичный день... И увел корреспондента, продолжая заливать ему всякую чушь. Стью умел вешать лапшу на уши почти так же лихо, как проф. Мне же обязательно надо придумывать ложь заранее. Индийские газеты и передачи в этот вечер были весьма агрессивны; они так и брызгали слюной, взбешенные угрозой прекратить поставки зерна. Даже самые умеренные призывали "очистить" Луну, уничтожить "преступных троглодитов" и заменить нас "честными индийскими крестьянами", которые, понимая святость любой жизни, будут присылать все больше и больше зерна. Проф назначил пресс-конференцию, чтобы объяснить в общих чертах, почему Луна не сможет продолжать поставки; организация Стью распространила слухи об этом по всей Терре. Некоторые репортеры не поленились разобраться в числах и принялись уличать профа в вопиющих противоречиях. - Профессор де ла Пас, вы тут говорите, что поставки зерна должны сократиться вследствие истощения природных ресурсов и что к 2082 году Луна не сможет прокормить даже собственных жителей. И тем не менее сегодня днем вы заверили Лунную Администрацию, что сможете увеличить поставки в десятки раз. Проф наивно спросил: - А разве комитет - это Лунная Администрация? - Ну... это ни для кого не секрет. - Конечно, сэр, но они выдают себя за беспристрастный комитет по расследованию при Великой Ассамблее. Вы не думаете, что они должны дисквалифицировать самих себя? Чтобы расследование было действительно беспристрастным. - Э-э-э... я тут ни при чем, профессор. Давайте вернемся к моему вопросу. Как вы можете объяснить противоречие? - А меня интересует, почему вы считаете, что вы тут ни при чем, сэр? Разве не в интересах каждого жителя Терры избежать ситуации, которая вызовет войну между Террой и ее соседкой? - В_о_й_н_у_? С чего вы вдруг заговорили о войне, профессор? - А чем еще это может кончиться, сэр? Если Лунная Администрация уперлась и ни с места? Мы _н_е_ м_о_ж_е_м_ принять ее требования. Цифры показывают - почему. Если Администрация этого не поймет, она предпримет попытку подчинить нас силой... а мы ответим ударом на удар. Как загнанные в угол крысы - мы действительно загнаны в угол, мы не можем ни отступить, ни сдаться. Нам война ни к чему. Мы хотим жить в мире с соседней планетой. Мирно жить и мирно торговать. Но выбирать придется вам. Мы - карлик, вы - гигант. Могу уже сейчас предсказать, что следующим шагом Лунной Администрации будет попытка принудить Луну силой. Это "миролюбивое агентство" начнет первую межпланетную войну. Журналист нахмурился. - Вам не кажется, что вы преувеличиваете? Предположим, что Администрация - или Великая Ассамблея, поскольку у Администрации нет собственных боевых кораблей, - предположим, что народы Земли решат сместить ваше э-э-э... "правительство". Вы можете воевать - на Луне. Думаю, вы будете сопротивляться. Но вряд ли это означает межпланетную войну. Как вы сами сказали, у Луны нет кораблей. Проще говоря, нас вы не достанете. Я сидел на кресле возле каталки профа и молча слушал. Он повернулся ко мне. - Скажите им, полковник. Я затараторил, как попугай. Проф с Майком сделали мне заготовки на все случаи жизни. Я их вызубрил и выдавал по мере необходимости. - Джентльмены, - сказал я, - вы помните "Следопыта"? Как он рухнул, потеряв управление? Они помнили. Как можно забыть величайшую катастрофу эпохи первых космических полетов, когда несчастный "Следопыт" свалился на бельгийскую деревушку? - У нас нет космических кораблей, - продолжал я, - но мы можем сбросить на вас эти зерновые баржи, вместо того чтобы доставлять их по расписанию на околоземную орбиту. На следующий день из моей фразы родился заголовок: "ЛУНАРИ УГРОЖАЮТ ЗАБРОСАТЬ НАС РИСОМ", однако в тот момент она вызвала лишь удивленное молчание. Наконец журналист сказал: - И тем не менее я хотел бы знать, как вы объясняете противоречие между двумя вашими заявлениями - "никакого зерна после восемьдесят второго года" и "увеличим поставки в десять или в сто раз". - Никакого противоречия нет, - ответил проф. - Они основаны на различных предпосылках. Цифры, которые я представил, отражают современную обстановку... и ту катастрофу, которая произойдет, если на протяжении нескольких лет будет продолжаться истощение природных ресурсов Луны. Катастрофу, которую вызовут бюрократы из Администрации (или лучше сказать "автократы от бюрократии?") своими угрозами загнать нас в угол, как нашкодивших детей. Проф остановился, тяжело перевел дух и продолжал: - Обстоятельства, при которых мы сможем продолжать или даже резко уволить производство зерна, прямо противоположны указанным выше. Как старый учитель, я не могу удержаться от школьной привычки: выводы должны делать сами ученики для упражнения мозгов. Может, кто-нибудь желает попробовать? Последовало неловкое молчание, а потом заговорил невысокий человечек со странным акцентом. - Мне кажется, что вы имеете в виду способ пополнения истощающихся природных ресурсов. - Молодец! Отлично! - Проф просиял своими ямочками. - Вы, сэр, получите золотую медаль за этот семестр! Чтобы произвести зерно, необходимы вода и удобрения - фосфаты и так далее, можете узнать у специалистов. Присылайте все это нам - мы пришлем вам взамен прекрасное зерно. Опустите насосы в беспредельный Индийский океан. В Индии миллионы голов скота: собирайте их "конечный продукт" и шлите нам. Собирайте содержимое своих ночных горшков и не утруждайтесь его стерилизацией, мы научились делать такие вещи дешевле и проще. Шлите нам соленую морскую воду, тухлую рыбу, трупы животных, городские стоки, коровьи лепешки, любые отбросы - мы пришлем вам их обратно тонна за тонну золотым зерном. Чем больше пришлете, тем больше получите, хоть в десять раз, хоть в сто. Шлите нам ваших бедняков и обездоленных, шлите нам их тысячами и сотнями тысяч; мы обучим их быстрым и эффективным способам лунного туннельного земледелия и вернем вам неимоверное количество продовольствия. Джентльмены, Луна - это колоссальная залежь в четыре тысячи миллионов гектаров, ждущая, чтобы ее вспахали. Это их сразило. Кто-то тихо спросил: - Но что вы сами будете с этого иметь? Я говорю о Луне. Проф пожал плечами. - Деньги. В виде товаров. Многие вещи у вас куда дешевле, чем у нас в Луне. Лекарства. Инструменты. Микрофильмы. Наряды для наших прелестных женщин. Покупайте наше зерно и можете торговать с нами с большой прибылью. Индийский журналист поглядел задумчиво и принялся писать. Европеец, сидевший рядом с ним, скептически усмехнулся и сказал: - Профессор, вы представляете себе, в какую сумму обойдется отправка такого количества грузов на Селену? Проф небрежно отмахнулся. - Это вопрос техники. Сэр, когда-то везти грузы через океан было не только трудно, а просто невозможно. Потом стало дорого, трудно, опасно. Сегодня же вы продаете свои товары на других континентах почти за ту же цену, что и у себя дома. Расходы на транспортировку теперь самая малая составляющая в стоимости товара. Джентльмены, я не инженер. Но зато я кое-что знаю об инженерах. Если что-то должно _б_ы_т_ь _с_д_е_л_а_н_о_, инженеры найдут способ сделать это экономически выгодным. Если вы х_о_т_и_т_е_ получить зерно, которое мы можем вырастить, напустите на эту проблему ваших инженеров! Проф стал задыхаться, жестом позвал на помощь, и медицинские сестры увезли его из комнаты. Я отказался продолжать эту тему, сказав журналистам, что им следует побеседовать с профессором, когда он будет в состоянии снова встретиться с ними. Тогда они принялись клевать меня с другого бока. Один из них потребовал, чтобы я объяснил, почему мы - колонисты - считаем себя вправе претендовать на самоуправление и в то же время не хотим платить налоги. В конце концов, колонии основаны Федерацией Наций, во всяком случае - некоторыми из ее членов. Это невероятно дорогое мероприятие. Земля оплатила все издержки, а теперь мы - колонисты - пожинаем плоды и не платим ни цента налогов. Разве это справедливо? Я хотел послать его подальше; но перед интервью проф опять велел мне принять транквилизатор и потребовал, чтобы я зазубрил бесконечный список ответов на вопросы с подковыркой. - Давайте разберемся по порядку, - сказал я. - Первое: за что, по вашему мнению, мы должны платить налоги? Скажите, что я получу взамен, и тогда, может быть, я с вами соглашусь. Нет, поставим вопрос иначе. _В_ы с_а_м_и_ платите налоги? - Конечно, плачу. И вы тоже обязаны! - И что вы получаете взамен этих налогов? - Как это - взамен? Налоги платят правительству. - Извините, - сказал я, - но я полный невежда. Всю свою жизнь прожил в Луне и мало чего знаю о вашем правительстве; не можете ли вы объяснить мне попроще? Что вы получаете за свои деньги? Все заинтересовались и с азартом стали дополнять то, что пропустил этот воинственный осел. Я записывал. Когда они закончили, я начал читать вслух. - Бесплатные больницы - их в Луне нет. Медицинское страхование - такая штука у нас есть, но она совсем не похожа на то, что вы имеете в виду. Если кто-то хочет страховку, он идет к букмекеру и заключает пари. Вы можете застраховаться от чего угодно, но за определенную плату. Я, например, не страховался на случай болезней - я здоров. Или был здоров, пока не приехал к вам. Публичная библиотека у нас есть, та самая, которую основал Фонд Карнеги, начав с нескольких микрофильмов. Но она платная. Общественные дороги. Я думаю, к ним можно приравнять наше метро. Но оно не более бесплатно, чем воздух, которым мы дышим. Ах, извините, у вас ведь воздух бесплатный, не так ли? Я хочу сказать, что наше метро построено компаниями, которые вложили в него средства и яростно добиваются их получения обратно, с прибылью, разумеется. Общеобразовательные школы. Школы есть во всех поселениях, и я никогда не слыхал, чтобы они отказались принимать учеников; поэтому, полагаю, их можно назвать "общеобразовательными". Но дерут они втридорога. Вообще в Луне каждый, кто знает что-нибудь полезное и согласен обучить другого, предъявляет за это такой счетец - закачаешься! Так, что у нас осталось? Социальное обеспечение? Не знаю, что за зверь, но у нас такие не водятся. Пенсии. Вы можете _к_у_п_и_т_ь_ пенсию. Но мало кто покупает. Почти все семьи большие, и старики, скажем, от ста лет и выше или возятся с чем-нибудь, что им по душе, или сидят и смотрят видео. Или спят. Они спят много, особенно те, которым за сто двадцать. - Сэр, извините... Неужели люди на Селене действительно живут так долго? Я сделал вид что удивлен, хотя на самом деле вопрос был в числе "спровоцированных", и ответ отскочил у меня от зубов автоматически. - Никто не знает, как долго может жить человек в Луне: мы слишком недавно там появились. Старейшие жители Луны родились на Земле, а следовательно, их опыт не корректен. Пока все из родившихся в Луне никто не умер от старости. Но это опять-таки ничего не доказывает: у них просто не было времени состариться - прошло меньше столетия. Хотя... Возьмем, к примеру, меня... Мадам, как по-вашему, сколько мне лет? Я настоящий лунарь в третьем поколении. - Э-э-э... честно говоря, полковник Дэвис, меня поражает ваша молодость. Я хочу сказать, учитывая важность вашей миссии. Я дала бы вам двадцать два... Неужели больше? Ну, полагаю, ненамного... - Мадам, я сожалею, что сила тяжести на Земле не позволяет мне раскланяться. Благодарю вас. Я женат уже больше двадцати двух лет. - Что? Да вы шутите! - Мадам, я никогда бы не осмелился определять возраст леди, но, если вы эмигрируете в Луну, вы сохраните свой теперешний юный вид на долгие годы и проживете как минимум на двадцать лет больше, чем здесь. - Я снова взглянул на список. - Могу сказать сразу обо всех оставшихся пунктах: ничего подобного у нас в Луне нет, а потому я не вижу никакого смысла платить за это налоги. Что касается другой части вашего вопроса, сэр, так вы, должно быть, сами знаете, что начальная стоимость создания колоний нами давно и многократно оплачена, одно зерно чего стоит! А из нас высасывают кровь - наши природные ресурсы... и даже не платят по ценам свободного рынка. Вот почему Лунная Администрация так упорно стоит на своем - она присосалась к нам, как вампир. Идея, что Луна убыточна для Терры и что первоначальные инвестиции надо вернуть, - ложь, изобретенная Администрацией, чтобы оправдать ее обращение с нами как с рабами. На самом же деле в этом столетии Луна не стоила Земле ни цента, а первоначальные инвестиции давно выплачены. Журналист попытался отыграться: - Вы, надеюсь, не собираетесь доказывать нам, что лунные колонии выплатили все миллиарды долларов, которые пошли на развитие космонавтики? - Я мог бы попробовать. Но в любом случае вряд ли справедливо удерживать эти деньги с _н_а_с_. Космический флот _в_а_ш_, он принадлежит Терре. У _н_а_с_ его _н_е_т_! Почему же мы должны платить за то, чего не получали? С этим дело обстоит точно так же, как и с остальными пунктами вашего списка. Будет товар - будут деньги, но с какой радости нам платить за так? Я тянул время, дожидаясь вопроса, который, как уверял проф, мне непременно зададут... и наконец услышал: - Одну минуту! - раздался уверенный голос. - Вы проигнорировали два самых важных пункта нашего списка. Полицейская защита и вооруженные силы. Вы тут хвалились, что готовы платить за то, что получаете... Как насчет того, чтобы выплатить налоги по этим двум статьям за целое столетие? Кругленькая сумма набежит, однако, - и он ехидно ухмыльнулся. Ну, спасибо, наконец-то! Я уж думал - не миновать мне взбучки от профа за неумение вытащить из них этот вопросик. Все поглядывали друг на друга, кивая головами, очень довольные, что я наконец получил по носу. Я изо всех сил старался изобразить искреннее недоумение. - Извините, не понял. У Луны нет ни полиции, ни вооруженных сил. - Прекрасно вы поняли, о чем я говорю. Вы пользуетесь защитой Миротворческих сил Федерации Наций. И полиция у вас есть. И платит ей Лунная Администрация! Мне доподлинно известно, что две роты были посланы на Селену меньше года назад, чтобы выполнять там обязанности полицейских. - Ах вот вы о чем! - Я вздохнул. - Скажите, от кого, по-вашему, Миротворческие силы защищают Луну? У меня нет сведений, что какая-нибудь из ваших стран готовится к нападению на нас. Мы от вас далеко, и у Луны нет ничего такого, на что можно позариться. Или вы имеете в виду, что мы должны платить этим силам за то, чтоб они нас не трогали? Если так, то существует старинная поговорка: ежели вы хоть раз уплатили Danegeld ["датские деньги" - поземельный налог в средневековой Англии], то вы уже никогда не отделаетесь от датчан. Сэр, мы будем _д_р_а_т_ь_с_я_ с вооруженными силами ФН, если придется... но мы никогда не будем п_л_а_т_и_т_ь_ им! А теперь о так называемых "полицейских". Их послали отнюдь не для того, чтобы защищать нас. Наша Декларация независимости раскрыла истинное лицо этих мерзавцев - кстати, ваши газеты ее опубликовали? - (Некоторые - да, некоторые - нет, смотря в какой стране.) - Они обезумели и начали насиловать и убивать! И теперь они _м_е_р_т_в_ы_. Поэтому не стоит посылать к нам новые войска. После этого я "устал" и удалился. Я и в самом деле устал; не такой уж я блистательный актер, и вести это толковище в намеченном профом русле было для меня немалым испытанием.