17
Это скорее всего последняя глава.
_________________________________________
Прошло два года.
Два года спаррингов, где он все чаще слышал не «Псих» и «Говнюк», а «Мидория, посмотри мую стойку». Два года тактических брифингов, где его планы теперь не просто принимали, а ждали. Два года тихих вечеров в общей гостиной, где он уже не сидел молчаливым камнем, а мог, пусть и редко, усмехнуться глупой шутке Дэнки или вставить точное замечание о тактике, глядя на новости о героях.
Рисунок Эри и его собственный уродливый цветок были заламинированы и висели над его рабочим столом. Напротив — фотография класса, сделанная после успешных выпускных учений. На ней он стоял не по краю, а почти в центре, и его улыбка была не наигранно-робкой, а просто... немного неуверенной, но настоящей.
Его внутренний монстр не исчез. Он стал тихим советником. Острым чутьем, которое подсказывало ему слабые места в обороне здания, или шептало, что новый «благотворительный фонд» — это отмывочная схема. Но теперь Изуку слушал этот шепот не для того, чтобы нанести удар, а чтобы его предотвратить. Он научился направлять свою тьму, чтобы охранять чужой свет.
Финальным экзаменом стало не сражение с роботом или учителем. Это была сложная, многоуровневая операция по спасению заложников в условиях полного отказа связи и дезинформации. Изуку был назначен полевым лидером. И одним из его подопечных был Бакуго.
Все шло по плану, пока группа Бакуго не попала в заложницу в ловушку, специально спроектированную, чтобы вывести его из себя. Искусственная новость о «гибели» его матери, перехваченная по рации, крики «заложников», имитирующие агонию — все было рассчитано на его слабое место.
Бакуго взорвался. В прямом и переносном смысле. Его ярость вышла из-под контроля, он начал крушить все вокруг, рискуя похоронить под обломками и себя, и тех, кого должен был спасти.
Старый Изуку, босс мафии, холодно констатировал бы провал миссии и отдал приказ на отступление, пожертвовав одним активом ради спасения остальных.
Изуку-студент действовал иначе. Он приказал остальным продолжать штурм по плану, а сам ринулся в эпицентр хаоса. Он не стал кричать на Бакуго или пытаться его силой остановить. Он просто встал перед ним на пути, в зоне, куда летели самые мощные взрывы.
«Бакуго, — его голос прозвучал тихо, но с той самой стальной властностью, что заставляла когда-то трепетать лейтенантов. — Они лгут. Твоя мать в безопасности. Это проверенный факт. Твой гнев — это оружие. Но сейчас он стреляет в тебя самого. Дай мне управление».
Бакуго, с безумными от ярости глазами, рычал, как зверь. «Убирайся!»
«Нет, — ответил Изуку, не отступая ни на шаг. Его взгляд был спокоен и неумолим. — Я не оставлю своего. Никогда больше».
Фраза «своего» повисла в воздухе. Бакуго замер. В его взгляде что-то дрогнуло. Ярость схлынула, обнажив изнанку — тот самый животный страх, который он всегда прятал. Страх оказаться слабым. Брошенным. Одиноким.
В этот момент Изуку не стал читать лекцию о героизме. Он использовал язык, который Бакуго понимал лучше всего — язык действия.
«Твой взрыв в точке Альфа-7,сейчас! В десяти метрах слева от тебя! Мощность 60%!»
Это был приказ. Точно выверенный, тактически безупречный. И он попал в самую суть проблемы Бакуго — его ярость искала выход, и Изуку дал ей цель.
Бакуго, почти на автомате, повиновался. Взрыв обрушил стену, открыв путь к спасению для его группы. Хаос был обуздан и направлен.
Миссия была успешно завершена.
Спустя неделю после церемонии вручения временных лицензий героев, Изуку вызвали в кабинет к Нэдзу и Айзаве. Рядом с ними стоял детектив Цукачи. Его лицо было усталым, но больше не враждебным.
Нэдзу положил на стол знакомый Изуку документ — «Добровольное соглашение о реабилитации».
«Пять лет прошло, Мидория, — сказал Нэдзу. — Официально ваш тюремный срок истек. Этот договор… выполнил свою задачу».
Цукачи тяжело вздохнул. «Я следил за тобой все эти годы. Ждал промаха. Его не было. Ты… — он с трудом подбирал слова. — Ты использовал свои старые навыки, но всегда в рамках дозволенного. Всегда для защиты. Я не могу больше называть тебя монстром».
Изуку молча смотрел на них. Он не чувствовал триумфа. Только тихое, щемящее облегчение.
Айзава протянул ему новый документ. «Это твоя постоянная геройская лицензия. И… приглашение на работу в наше агентство. Твои аналитические способности и… уникальный опыт… делают тебя бесценным стратегом».
Изуку взял лицензию. Пластиковая карточка была легкой, но ее вес казался огромным. Он посмотрел на Нэдзу.
«Вы были правы,директор. Нельзя запереть монстра. Но можно договориться с ним о перемирии. Иногда… даже о союзе».
Он вышел из кабинета и остановился в коридоре. Из окна лился солнечный свет. На улице его ждала группа одноклассников — нет, коллег. Киришима махал ему рукой. Дэнки что-то кричал. Даже Бакуго стоял чуть поодаль, его привычная хмурая маска не могла скрыть чего-то нового в глазах — не уважения, не дружбы, но признания равного.
Изуку Мидория сделал глубокий вдох. Он больше не был боссом мафии. Он не был и обычным героем. Он был собой. Сплавом из боли и надежды, шрамов и цветов, холодного расчета и теплой благодарности.
Он посмотрел на свое отражение в стекле. И впервые за долгие-долгие годы улыбка, появившаяся на его лице, не была ни маской, ни расчетом. Она была простой и настоящей. Его путь от монстра к человеку не закончился. Он только начался. И теперь у него были друзья, чтобы пройти его дальше.