13
Призрак героя, начавший обретать плоть, оказался на удивление голодным. С того момента, как Изуку позволил себе принять неуклюжую похвалу Киришимы и тактическое признание Бакуго, что-то в нем сдвинулось. Его аналитический ум, всегда работавший в режиме холодной оценки угроз и расчета рисков, начал фиксировать новые, странные данные.
Наблюдение: Киришима предлагает разделить ланч после успешной тренировки.
Реакция:Вместо отказа и ухода — кивок. Совместная трапеза. Обмен нейтральными репликами о тренировочных приемах.
Результат:Уровень напряженности в непосредственном окружении снизился на 12%. Киришима демонстрирует поведение, классифицируемое как "дружелюбие".
Наблюдение: Урурака, сталкиваясь с ним в коридоре, больше не замирает в ступоре, а предлагает легкую, нервную улыбку.
Реакция:Краткий кивок в ответ.
Результат:Частота избегания контакта с данной единицей снизилась.
Это были микроскопические сдвиги. Но для системы, которая годами существовала в режиме изоляции и тотального контроля, они были как гром среди ясного неба. Его внутренний "монстр" — та часть, что отвечала за выживание, — настороженно рычал, видя в этом слабость. Но другая часть, та, что когда-то в детстве вела геройские тетради и плакала над подвигами Всемогущего, шептала: Это то, чего ты хотел. Всегда.
Переломный момент наступил во время масштабных учений на весь курс. Имитировалась катастрофа в мегаполисе: землетрясение, пожары, "пострадавшие" (манекены с датчиками) и "мародеры" (роботы с нелетальным вооружением). Класс был разделен на случайные команды.
Изуку попал в команду с Айзавой-сэнсэем в качестве наблюдателя, Яёрозу, Сёрджи и, по иронии судьбы, с Бакуго. Задачей было эвакуировать "высокопоставленного чиновника" (особо ценный манекен) из рушащегося небоскреба.
Бакуго, естественно, рвался в бой, но Яёрозу, как официальный лидер команды, пыталась разработать план. Ее идеи были хороши, но слишком академичны, они не учитывали хаотичный фактор Бакуго и скорость разрушения здания.
Изуку молча слушал, его взгляд бегал по схеме здания, которую проецировала Яёрозу. Он видел все: точки напряжения конструкций, оптимальные маршруты, места вероятных засад "мародеров".
«Это займет слишком много времени, Светлячок!» — рявкнул Бакуго. «Твой "чиновник" сдохнет от дыма, пока ты тут чертишь!»
Яёрозу смутилась. «Но мы должны действовать по процедуре...»
«Процедура приведет к провалу», — тихо, но четко произнес Изуку.
Все взгляды устремились на него. Даже Айзава приподнял бровь.
«Южная лестница обрушится через три минуты под весом обломков с 20-го этажа, — продолжил Изуку, его голос звучал как голос самого здания. — Лифтовые шахты заблокированы. Единственный возможный путь — через атриум на восточной стороне. Но там открытое пространство, идеальное для засады».
«И что предлагаешь?» — выдохнула Яёзорой.
Изуку закрыл глаза на секунду, и его разум, тот самый, что когда-то управлял мафией, простроил всю операцию.
«Бакуго.Ты прорываешься наверх через внешнюю стену. Ограничь взрывы на 30%, чтобы не вызвать обрушение. Отвлекаешь основные силы "мародеров" в атриуме. Яёрозу, создаешь углеродные балки, чтобы укрепить путь на 15-м этаже, вот здесь и здесь. Сёрджи, ты обеспечиваешь связь и предупреждаешь о смещении конструкций. Я пройду через западное крыло. Там меньше "мародеров", но больше структурных повреждений. Я знаю, как пройти».
Он говорил не как студент, предлагающий идею. Он говорил как полководец, отдающий приказы. И в его голосе была такая безраздельная уверенность, что даже Бакуго на секунду замер.
«А почему ты?» — бросил он вызов.
«Потому что западное крыло— это ловушка. И я единственный, кто может в нее не попасть», — ответил Изуку, и в его глазах вспыхнул тот самый аметистовый огонь, который видел детектив Цукачи.
Айзава молча кивнул Яёрозу. Та, немного ошеломленная, сказала: «...Действуем по плану Мидории».
Что последовало дальше, было шедевром скоординированных действий. Бакуго, к удивлению всех, четко следовал своей роли, создавая хаос в атриуме и оттягивая на себя огонь. Яёрозу и Сёрджи работали как часы. А Изуку... Изуку исчез.
Он двигался по разрушенному западному крылу не как герой, а как тень. Он не ломал стены, он находил слабые места и проходил сквозь них. Он не вступал в бой с роботами-мародерами, он позволял им пройти мимо, используя обломки как укрытие. Он шел по грани между структурной целостностью и полным обрушением, его тело помнило каждый шаг, каждое движение, вычисленное его разумом.
Когда он добрался до "чиновника", здание содрогнулось от особенно сильного взрыва Бакуго. Потолок в комнате начал обрушаться. Изуку не стал его подпирать. Он рывком оттащил манекен в нишу, которую его разум вычислил как безопасную зону, и накрыл его своим телом. Обломки градом посыпались на его спину. Он не моргнул глазом.
Задание было выполнено. Манекен спасен с минимальными "повреждениями". Команда показала наилучший результат на курсе.
В дебрифинге Айзава был краток.
«Мидория.Твой план был блестящим. И безрассудным. Ты подверг команду и себя огромному риску».
«Риск был просчитан,сэнсей, — так же спокойно ответил Изуку. — Вероятность успеха составляла 87%».
«А что насчет оставшихся 13%?»— спросил Айзава.
«В случае провала,я принял меры для минимизации потерь», — ответил Изуку, и в его голосе снова зазвучала та самая, леденящая душу уверенность.
После разбора, когда они возвращались в класс, Бакуго грубо толкнул его плечом.
«Слышишь,Говнюк. Твой план... был приемлемым».
Это было почти признание.
Яёрозу подошла к нему, ее глаза сияли.
«Мидория-кун,это было невероятно! Ты должен чаще предлагать свои идеи!»
Изуку смотрел на них. На их лицах не было страха. Было возбуждение, уважение, азарт. Он чувствовал, как что-то теплое и незнакомое разливается в его груди. Это было не похоже на жажду власти или холод удовлетворения от выполненной работы. Это было... приятно.
Вернувшись в свою комнату, он сел на кровать и уставился на стену. Его разум, обычно занятый бесконечным анализом, был пуст. Вместо этого в нем звучали их голоса. Слова Киришимы. Вызов Бакуго. Восторг Яёрозу.
Он поднял руку и медленно провел пальцами по шраму на животе. Раньше это прикосновение вызывало лишь холод и память о боли. Теперь же... теперь он чувствовал под пальцами грубую ткань своей геройской формы.
Он не изменился в одночасье. Монстр все еще был там, тихий и внимательный. Но теперь у него был голос. И этот голос начал говорить на новом языке — языке доверия, ответственности и чего-то, что он боялся назвать надеждой. Битва за его душу была далека от завершения, но впервые за долгое время одна из сторон начала набирать настоящую, живую силу.