Латтингем

Айви

Закрытая вечеринка в честь презентации новой книги Рэйдена проходит в клубе «Черная роза», которым владеет его брат Трис. Здесь собрались все важные шишки из издательства, в котором выпускается Рэйден, авторы разной степени популярности, книжные блогеры и наши с Рэйденом близкие и друзья.

Когда Рэйден уделяет всем должное внимание — говорит с главным редактором издательства о будущей работе над фильмом, общается с авторами, фотографируется с блогерами — мы решаем найти свободное место за барной стойкой и выпить по безалкогольному коктейлю в честь успешно проведенной презентации.

— Тебе Зак не писал? — спрашиваю я, пока мы огибаем компанию, танцующую под дремучее ретро — у Триса чуть инфаркт не случился, когда Рэйден предоставил ему свой плейлист и сказал, что хотел бы услышать на вечеринке свои любимые песни. — Никак не могу дозвониться до Тины.

— Да, он сказал, что они подъедут примерно через полчаса. — Рэйден вытягивает шею и приподнимает уголок рта. — Там за барной стойкой сидят наши новые знакомые. Райли и Сойер, и... Вот черт... 

— Что такое? — спрашиваю я, и хочу подпрыгнуть, но вовремя себя одергиваю, понимая, как это комично будет выглядеть со стороны.

— Сойер снова надел черную футболку, как у меня. Надеюсь, ты не бросишься к нему на спину? — в его тоне слышатся насмешливые нотки, и я пихаю его в бок.

— Я же объяснила, что перепутала вас со спины! Там темно было как в заднице тролля...

— Ладно-ладно, не кипятись, Гномик...

— Как ты меня назвал?

— Ну, я слышал, как Сойер называет свою девушку, может этот вариант нравится тебе больше...

— Второй сосок. Если ты не заткнешься, я заставлю тебя проколоть второй сосок...

— Все, молчу! — Рэйден приподнимает руки ладонями вверх в примирительном жесте.

Мы подходим к барной стойке как раз в тот момент, когда Райли и Сойер оживлено спорят о том, что круче: комиксы DC или Marvel.

— А мы, кстати, из-за такого спора и начали встречаться.

Рэйден садится рядом с Райли, потому что она ближе к нему, а я подсаживаюсь к Сойеру, но когда наши плечи соприкасаются, намеренно отодвигаюсь, потому что чувствую прожигающий нутро взгляд его ревнивой девушки.

«Эй подруга, я помню, как ты смотрела на моего мужа восторженным взглядом щенка, так что мы квиты!»

— И кто выиграл в вашем споре? — с интересом спрашивает Сойер, потягивая свое пиво.

— Ничья. — Рэйден пожимает плечами. — Я остался в восторге от «Гарри Поттера», а Кнопка признала, что Толкин — чертов гений.

— На что спорили? — спрашивает Райли.

Она уже не обливается слюной при виде писателя, по чьим книгам фанатеет, видимо уже привыкла к новому ощущению.

— На желание. Так как была ничья мы решили исполнить желания друг друга. Айви сходила со мной на свидание, а я... — Рэйден стремительно краснеет, а я смотрю на него с вызовом и нескрываемым весельем, отчего он тяжело вздыхает, — Я проколол сосок.

Последнюю фразу он говорит тихо, но из-за того, что музыка играет негромко — Трис позаботился о том, чтобы сегодня в его клубе было комфортно и веселиться, и просто общаться — мы все прекрасно его слышим. Сойер, поперхнувшись, начинает громко кашлять, и Райли заботливо стучит по его спине.

— Даже не думай, Райли, — предупреждает он осипшим голосом. — Я не буду прокалывать соски, чтобы доказать свои чувства к тебе. — И вы это, предупреждайте заранее, когда собираетесь, огорошить меня новой информацией. Я устал давиться своим пивом.

— Вы давно встречаетесь? — спрашиваю я, чтобы отвлечь внимание ребят от темы проколотого соска Рэйдена.

— Для Сойера всего год, а для меня всю жизнь, потому что, как я уже говорила вчера, я влюблена в него с детства.

Итак, что мы имеем. Блондинка чирлидерша влюблена в своего друга детства — высокого брюнета с серыми глазами. Эта история кажется мне раздражающе знакомой.

— Ты слишком громко думаешь, — подмечает Рэйден, и мягко улыбается, — Не проецируй на нас.

— Я сказала что-то не так? Или чем-то задела вас? Иногда я бываю бестактной, но сейчас вроде не тот случай. — Быстро тараторит Райли и с недоумением смотрит на своего парня. Сойер едва заметно пожимает плечами.

— Нет, все в порядке ребят, правда. Это... — Я прикусываю губу, пытаясь подобрать слова. — Это просто так странно.

— Странно, что мы начали встречаться только недавно, хотя влюблены друг в друга сто лет? — уточняет Сойер, — Я просто не знал, что мне нужно было прийти в школу с транспарантом «Я люблю Райли Беннет», чтобы до нее наконец дошел столь очевидный факт.

— Да нет. Дело не в этом... — я чувствую себя настоящей идиоткой из-за того, что начала эту тему.

— У меня была лучшая подруга детства. — Вместо меня говорит Рэйден. — Она тоже блондинка и тоже выступала в группе поддержки. У нас сложилось все... не очень хорошо. Но это никак к вам не относится, конечно же. Просто Айви удивлена, как много у нас с тобой, Сойер, общего.

— Ты рассорила Рэйдена с его подругой детства? — в лоб спрашивает Райли и с неодобрением косится на Рэйдена.

Кажется, в рейтинге ее любимых писателей он сейчас кубарем покатился на самое дно. Сойер предупреждающе сжимает ее ладонь, но, кажется у Райли есть черта, которая очень напоминает мне нашего друга Зака — прямолинейность.

— Нет, Айви не причем. Это Мэл растоптала нашу дружбу своей ложью и клеветой. — Вступается за меня Рэйден.

Между нами сидят Сойер и Райли, но я чувствую чуть ли не физически исходящие от него тепло и поддержку. Взгляд Райли немного смягчается, но остается настороженным.

— Я убила бы тебя, если бы ты променял меня на другую девушку. — Без тени веселья говорит Райли Сойеру, и мне становится неуютно.

Что-то разговор с нашими новыми знакомыми повернул совсем не в то русло.

— Я никого ни на кого не променял. — Спешит объясниться Рэйден, и мне становится до жути стыдно, что я не сумела придержать язык за зубами и начала такую щекотливую тему. — Вы, ребята влюблены друг в друга. А я свою подругу детства воспринимал исключительно как сестру и понятия не имел о ее чувствах. А когда она узнала, что я впервые серьезно влюбился, начала делать вещи, на которые настоящий друг никогда не осмелился бы.

Рэйден коротко рассказывает о том, как Мелани очернила меня перед его родителями, как постоянно пыталась спровоцировать мою ревность и рассорить нас с Рэйденом, и о том, как последним гвоздем, заколотившим гроб их дружбы, стал испорченный ей торт.

— Ну, такое скотство я бы тоже не простил, — выдает свой вердикт Сойер, и Райли, к моему счастью, согласно кивает.

— Я, конечно, ненавидела всех твоих бывших, но на такие ублюдские поступки даже моей стервозности не хватило бы.

— О, Зак написал, — Прерывает нас Рэйден, быстро печатая в телефоне ответ. — Они с Тиной решили сходить в звукозаписывающую студию, Зак обещал записать для Тины кавер на «Desert rose», через пять минут они уже будут здесь.

— Зак? — удивлённо спрашивает Сойер, отодвигая бутылку пива. — Кавер?

— Ага, Зак раньше выступал в кавер-группе солистом, но этом в прошлом. Сейчас он работает в серьезной фирме, связанной с кибербезопасностью — подробности он не рассказывает, ибо это конфиденциально — но в свободное время иногда играет и поет.

— Наши сходства начинают меня пугать. «Твоя мать точно не Скарлетт Вуд?» —настороженно спрашивает Сойер. — У меня тоже есть приятель Зак, который ушел из нашей кавер-группы.

— Ну если у твоего знакомого есть супер-способность убивать одним взглядом или ввести в депрессию своей кислой миной, то мы точно говорим об одном и том же Заке, — ухмыляется Рэйден, а Сойер, кажется, искренне рад, что не притрагивался в этот момент к пиву. — Схожу, встречу ребят.

Рэйден выходит, а я чувствую небольшое напряжение после неловкого разговора о Мелани. Но эту неловкость нарушает Райли.

— Слушай, я давно хотела тебе сказать, что восхищаюсь тобой.

Если бы я сейчас пила свой коктейль, то точно повторила бы судьба Сойера, и поперхнулась бы. Слышать такое от нее — странно. От Райли исходит бешеная энергетика уверенности в себе и убежденности в собственной неотразимости. Но это не раздражает. Она знает себе цену, но при этом не строит из себя диву.

— Почему? — спрашиваю я с любопытством, и, окинув ее беглым взглядом, ощущаю укол зависти. Ростом она разве что на дюйм выше меня, но ее ноги в белых босоножках на высоких каблуках смотрятся просто потрясно, да и фигура явно намекает на то, что эта девушка обожает спорт. По моей фигуре можно легко угадать, что я истребитель тортиков и пирожных.

— Вы встречаетесь уже два года, но о своих отношениях объявили совсем недавно. Я много раз видела, как Рэйдену в комментариях под постами писали признания в любви и звали на свидания и каждый раз задавалась вопросом, есть ли у него девушка, и каково это читать подобное каждый день и не иметь возможности придушить каждую, кто пускает слюни по твоему парню.

Я усмехаюсь, но смешок получается натянутым.

— На самом деле это отстой. — признаюсь я, и Райли смотрит на меня с сочувствием. — Я знаю, что это глупо, но я очень ревнивая, и мне бывает сложно. И ты даже представить не можешь, какой дурдом творится в директе. По правде говоря, Рэйден туда не заходит. Только прошу, никому не говори, иначе фанаты оскорбятся. Но многие девушки совсем потеряли стыд и чувство такта и присылают ему нюдсы и даже видео...

— Какой кошмар... — вздыхает Райли, — Но этого следовало ожидать. У меня сложилось впечатление, что, когда Рэй Вэн попал в издательство, его лит-агент решил выжать максимум с привлекательной внешности с вайбами загадочности и переборщил с сексуализацией его образа.

Из этих слов я понимаю, что Райли следит за творчеством Рэйдена еще с тех пор, как он начал выкладывать свою рукопись на «Ваттпад», и от этого проникаюсь к ней еще большей симпатией.

— Мне стоит напомнить, что бы ты сделала со мной, если бы я назвал при тебе другую девушку привлекательной? — спрашивает Сойер, но в его тоне нет и намека на раздражение.

— Я нахожу Рэйдена привлекательным только потому, что он похож на тебя, — отмахивается Райли.

Она нравится мне своей прямотой и искренностью, даже некая стервозность ее не портит, наоборот придает особую изюминку ее характеру. Я уже собираюсь согласиться с тем, что Лори перестаралась с образом Рэй Вена в желании привлечь к нему внимание молодых читательниц, но нас отвлекает Рэйден, вернувшийся в зал вместе с Заком и Тиной. При виде подруги, одетой в легкий сарафан, поверх которого была накинута большая кожаная куртка Зака, я взвизгиваю, срываюсь с места и чуть ли не сбиваю ее с ног своими объятиями.

— Ти! Как я рада тебя видеть! — я громко чмокаю ее в щеку, и она заливается очаровательным румянцем и целует меня в ответ.

— Я тоже рада видеть тебя! Я очень соскучилась!

— Привет, Мелкая, — Зак по-братски обнимает меня и целует в макушку.

За последний год, что мы не виделись, его волосы стали немного короче: теперь он не собирает их в пучок, и они рваными прядями падают на его скулы. Он одет в простую футболку, которая подчеркивает его рельефную грудь и торс. Его забитые татуировками руки резко контрастируют с белой тканью, и это бросается в глаза даже при свете неоновых прожекторов клуба.

— Ребята знакомьтесь, это наши новые знакомые, Сойер и Райли. — Рэйден кивает в сторону барной стойки.

— Я Зак, а это моя девушка Тина.

Они пожимают друг другу руки, а потом мы просим администратора клуба Эрика подыскать для нас свободный столик в укромном уголке, где можно будет спокойно пообщаться вшестером.

Эрик провожает нас в вип-зону, и мы рассаживаемся на диванчики вокруг большого круглого стола.

— Почему вы так долго? — спрашиваю я и тянусь к новой порции безалкогольного Мохито.

— Задержались на звукозаписывающей студии, а до этого делали парные татуировки.

— Парные что? — ошарашено спрашивает Рэйден, а Зак обреченно закатывает глаза к потолку и слегка пихает коленкой по бедру Тины. Он явно не в восторге, что она раскрыла перед нами все карты.

Тину реакция Зака никак не пугает, она лишь слегка ухмыляется и подмигивает своему парню.

— Мы встали в очередь за полгода вперед к одному очень крутому татуировщику. Собственно, для этого и приехали в Нью-Йорк.

— Что за татуировщик? — заинтересовано спрашивает Рэйден, у которого уже есть две татушки, но он хочет сделать третью в виде клинка с выгравированным девизом королевской семьи Игнизара.

— Кэмерон Райт. — Нехотя отвечает Зак, откинувшись на спинку дивана. — Этот парень настоящий талантище. У него сеть тату-салонов по всей Америке, которые он открыл со своим другом Зейном, но сами ребята очень редко берутся за заказы, поэтому к ним такая гигантская очередь.

— Ого! «И что вы набили?» — спрашиваю я, и только сейчас обращаю внимание, что запястье Тины заклеено пластырем. Она смущённо оглядывается на Зака, и тот, поджав губы, кивает. Этот парень всегда был угрюмой тучкой, но я знаю, что на самом деле он добрейшей души человек. Тина отклеивает пластырь с одной стороны и показывает татуировку, покрытую прозрачной защитной пленкой. Это бабочка с красивыми бирюзовыми крылышками, а внизу витиеватая надпись на неизвестном мне языке.

— Это лунный мотылек, а снизу надпись на арабском, — поясняет Тина, — Но как переводится, не скажу.

На ее щеках проступает румянец.

— А где твоя татуировка? – спрашиваю я Зака, озадаченно поглядывая на его руки, покрытые плотным узором паутины и роз.

— На заднице, — криво ухмыляется он, отчего Райли выпучивает глаза, а Сойер прячет смешок за стаканом с коктейлем. — Тебе показать?

Тина закатывает глаза и отвешивает своему парню шутливый подзатыльник.

— У него такая же татуировка на груди, — отвечает она за него. — Под сердцем.

Рэйден многозначительно присвистывает, а на его губах растягивается улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

— И этот парень называл нас с тобой приторными зефирками. — Говорит он мне. — Может сделаем парные татуировки?

— Я в отличие от тебя не прокалывал сосок. — Парирует Зак.

Райли и Сойер смотрят нас как на идиотов, и мне становится неловко, но Зак и Рэйден словно вспомнили прошлое, когда жили в одной комнате в общежитии и подкалывали друг друга сутками напролет.

— Это был спор, Зак, а ты трепло разболтал о моем пирсинге всему кампусу!

— Тебе напомнить, что ты обещал Айви в качестве свадебного подарка проколоть член? — Зловеще улыбается Зак, и оборачивается ко мне, — Кстати, он выполнил обещание?

— Я просто прикалывался, кретин.

— Ребят, да между вами химии больше, чем с вашими же девушками. Я прочел все книги Райли и знаю в этом толк. — С видом эксперта заявляет Сойер.

Рэйден вдруг пересаживается на подлокотник дивана, на котором разместился Зак, обнимает его за плечи, а я серьезно начинаю опасаться, что наш угрюмый друг откусит ему руку. Рэйден не обращает внимание на его мрачнеющее выражение лица и театрально опускает уголки губ.

— На самом деле... — он выдерживает драматичную паузу. — Мы с Заком вместе, а Тина и Айви служат для нас прикрытием.

У Райли отвисает челюсть и чуть ли не стукается о мраморную столешницу. Сойер выгибает бровь, Тина с опаской кладет руку на бедро своего парня, а через секунду Зак, переварив услышанное, начинает громко кашлять, и его коктейль идет носом, забрызгивая стол.

Рэйден не выходит из образа. Наоборот, протягивает Заку салфетку, а потом зарывается пальцами в его волосы.

— Я бы давно сделал каминг-аут, да только Зак боится, что его консервативная мама не примет такую правду о сыне.

Я не выдерживаю и начинаю хохотать и похрюкивать одновременно. Зак, наконец откашлявшись, сбрасывает с себя руку Рэйдена и даже немного отшатывается, будто опасается, что он полезет к нему целоваться.

— Мелкий, да ты совсем охренел что ли?! — осипшим голосом возмущается он.

И только после этого Рэй выходит из образа заботливого бойфренда.

— А я тебя с первого курса предупреждал. Твои подколы — это младшая лига, в сравнении с тем, что я пережил, прожив 18 лет под одной крышей с тремя братьями.

— Это раунд, бро, — Сойер проводит пальцами по горлу, изображая тотальное поражение.

— Кстати, Сойер обмолвился, что тоже выступал в кавер-группе, и у них тоже был солист Зак. — Рэйден быстро меняет тему разговора, чтобы не оставить Заку сказать последнее слово в их перепалке.

Зак с интересом разглядывает Сойера.

— На чем играешь? — спрашивает он, и с его лица наконец сходит маска раздражения и угрюмости.

— Электрогитара.

— Уважаю.

Они пожимают друг другу руки через стол, и следующие пять минут мы слушаем разговор, наполненный непонятыми для нас музыкальными терминами и названиями рок-групп и песен, на которые они записывали каверы.

— Это надолго, — удрученно произносит Райли.

— Не ворчи, Гномик, я же стойко выдерживаю твои разговоры о книгах с холодными и горячими членами, — Сойер подмигивает своей девушке, и она демонстративно цокает.

— Ребята, а почему бы вам не исполнить какой-нибудь трек дуэтом? — предлагает Рэйден Заку и Сойеру, а мы с Райли и Тиной поддерживаем его идею с огромным энтузиазмом. Я не слушала, как поет Зак, если не считать его тихие напевы себе под нос, когда он работал за компьютером в общаге, и мне хотелось бы посмотреть, как он исполнит рок-кавер какой-нибудь попсовой песни.

Сойер и Зак переглядываются, и в глазах обоих загорается азарт. Кажется, они оба вовсе не боятся сцены, потому что уже в следующий миг принимают решение исполнить трек Рианны «We found love».

Рэйден звонит Эрику, и, когда тот приходит, рассказывает ему их затею. Эрик обещает все устроить и идет к музыкантам. А мы подтягиваемся за ним. Через несколько минут Рэйден выходит на сцену в качестве хозяина праздника и объявляет выступление своих друзей.

Парни выходят на сцену под одобрительные возгласы. В зале приглушают свет, Зак и Сойер выглядят мрачнее, чем обычно, но как только раздаются первые ноты, они словно преображаются. Странно слышать хорошо знакомую песню под резкие агрессивные басы гитары, но звучит потрясающе. Голос Зака прокатывается по залу, и у меня перехватывает дыхание от восторга.

Тина и Райли смотрят на них с восхищением, словно голодные дети, которых привели в кондитерскую. В этот момент они похожи не на девушек Зака и Сойера, а на их самых преданных фанаток.

Пока мы слушаем ошеломительное исполнение «We found love» в исполнении Зака в аккомпанементе с виртуозной игрой на гитаре Сойера, Рэйден подходит ко мне и обнимает со спины.

— Не устала? — спрашивает он меня на ухо, щекоча мою шею теплым дыханием.

— Если честно, очень. — Отвечаю я, и повернув голову, целую его в подбородок.

— Скоро поедем домой.

— Как тебе сегодняшний день? Смог прочувствовать, что это все, — я обвожу пальцем пространство вокруг нас, — Устроено в честь тебя и ошеломительного успеха твоей книги.

Рэйден улыбается и награждает меня своей обезоруживающе прекрасной ямочкой на щеке.

— Нет. Я все еще чувствую себя тем нерешительным пареньком, который умирал от волнения, когда его книгу начала читать девушка его мечты. — Он прижимает меня к своей груди теснее, и я, кажется, чувствую его сердцебиение. Или это мое? — И знаешь, сколько бы у меня читателей не появилось, сколько бы признания и наград я не получил, самым ярким событием в моей жизни останется тот вечер, когда ты сказала, что отныне я твой самый любимый писатель, а ты моя самая верная фанатка.

В моей груди взрывается фейерверк эмоций. Я готова смеяться и плакать одновременно от нахлынувших чувств. Наверное, я никогда не привыкну к мысли, что Рэйден Вэнс — очаровательный плейбой-бариста — мой любимый муж.

— Когда приедем домой, приготовишь мне мой любимый клубничный латте? — Спрашиваю я и накрываю ладонями его руки, обнимающие меня.

— Конечно, Кнопка. Хоть тройную порцию. С убойной дозой сахара.

Райли

— А помнишь, как мы встретили Рэй Вэна, а потом он пригласил нас на закрытую вечеринку?

— Да, Гномик, это ведь было всего пару часов назад. — Сжав мою ладонь крепче, Сойер идет по залу аэропорта, а я едва поспеваю за ним.

Телефон без остановки вибрирует в ладони, я жду, что это Хлоя и Ви комментируют кучу фотографий с вечеринки, которые я скинула в общий чат, но это мама в очередной раз атакует телефон, спрашивая, сели ли мы в самолет. Неужели она не понимает, что на этом свете не найдется человека, который бы проконтролировал ситуацию лучше, чем я? У меня каждый наш шаг в Нью-Йорке распланирован поминутно.

— А помнишь, как я получила автограф Рэй Вэна, а потом он разрешил мне называть его Рэйден? Будто мы друзья.

Поправив капюшон толстовки, Сойер оборачивается.

— Как думаешь, твой пыл немного угаснет к тому моменту, когда мы приземлимся в Нью-Джерси? Не буду врать, мне понравился этот парень, но еще пара восхищенных вздохов, и я вставлю в уши наушники и буду лишь делать вид, что слушаю тебя.

— Не могу же я восхищаться тобой тебе же в лицо, Печенька.

— Это еще почему?

Фыркнув, пожимаю плечами.

— Потому что девушка не должна быть фанаткой своего парня, а именно это сегодня и произошло, когда вы с Заком выступали на сцене. Это было похоже на те времена, когда вы выступали с «Мерсер», и ты горел музыкой.

— Я правда скучал по сцене. Черт, до жути рад, что познакомился с Заком. С еще одним.

У Сойера талант, когда он берет в руки гитару, то становится словно другим человеком, кем-то мне незнакомым, словно суперзвезда, сияющая и недоступная. Я влюблена в каждую грань этого парня, в его хмурость и немногословность, в его любовь к механике, в то, как он растворяется в музыке. И в заботливые мелочи по отношению ко мне, например, как сейчас, когда он крепко сжимает мою ладонь и замедляет шаг, заметив, что я не поспеваю за его длинными ногами.

Телефон снова вибрирует, и я не могу сдержать широкой улыбки, потому что Айви только что зафрендила меня на «Фейсбук».

Собираюсь написать ей, поблагодарив еще раз за потрясающий вечер, но телефон едва не выскальзывает из ладони, потому что меня толкают сбоку. Сойер подхватывает меня за талию, помогая удержаться на ногах. Чувствуя тупую боль в бедре, я поворачиваю голову и вижу перед собой девочку лет пяти. Шлепнувшись на задницу, она смотрит на меня ярко-голубыми глазами, а затем переводит взгляд на лежащий рядом розовый самокат со светящимися колесиками.

Наклонившись, Сойер подхватывает девочку за подмышки и ставит на ноги.

— Ты в порядке? — спрашивает он, поднимая самокат.

— Да. Извините, — бормочет девочка, поправляя спадающую с плеча лямку джинсового комбинезона. — Я случайно.

— Где твои родители? — спрашиваю я, оборачиваясь.

— Кимберли! — В нашу сторону бежит ее старшая сестра или же очень молодая мама. Споткнувшись на ходу, она роняет на пол картонный стакан, крышка отлетает, и брызги кофе приземляются прямо на мои белые босоножки.

Ну здорово, идеальный день официально омрачен. Это босоножки от «Маноло Бланик», которые родители подарили мне на день рождения! Их нужно оберегать и заботиться как о ребенке. Черт.

— Дыши, — тихо просит меня Сойер.

— Простите, мне дико неловко! — Девушка прикладывает ладонь к груди и присаживается на корточки напротив девочки. — Ты в порядке?

— Мама, я не специально.

— Знаю-знаю.

— Я оставил вас на пять минут, а вы уже умудрились влипнуть в неприятности, Банни, — слышится позади нас мужской голос.

— Ничего не понимаю, я отвернулась всего на секунду, а она уже успела проехать половину аэропорта и врезаться в людей. У тебя точно ничего не болит, милая? — Она осматривает дочь так внимательно, будто та проходила военную полосу препятствий, а не поставила мне синяк на бедре. — Ох, нужно купить ей шлем.

— И не только ей. — Перед нами останавливается парень, на нем джинсовая куртка с закатанными рукавами, от локтя до самых кистей по рукам тянется множество мелких татуировок, на ногах темные джинсы и кеды, и я бы подумала, что это старший брат маленькой Кимберли, если бы та с возгласом «папа!», не вцепилась в его руку.

— Порядок, Кимми? — ласково спрашивает он. — Устроим катастрофу из ничего, да? Правильно, мамина школа.

Подняв дочь на руки, он задерживает взгляд на моих босоножках с брызгами кофе.

— Похоже на работу твоего парня со студенческих времен, тот самый, который всех обливает. Он все никак не оставит тебя в покое, Банни.

— Не смешно, Кэм, — покраснев, она выпрямляется и, перебросив длинные каштановые волосы за спину, поднимает самокат. — Простите еще раз, жутко неловко.

— Все в порядке, — отвечает за меня Сойер, пока я мысленно оплакиваю оскорбление и унижение моих Маноло.

— Извините, ребята. — Кэм протягивает руку, и Сойер пожимает его ладонь, еще раз повторяя, что все в порядке. — И спасибо за то, что притормозили мою дочь, если ее вовремя не остановить, она может с легкостью доехать до самого Далласа.

Из динамиков доносится короткая мелодия, а затем женский голос объявляет:

— Кэмерон Райт, просим подойти вас к стойке регистрации, вы забыли посадочный талон.

— Не верю, что это происходит со мной, — выдыхает Кэм, запрокинув голову. — Я был уверен, что в нашей семье я последний, кто будет косячить. Мне казалось, я забрал посадочные.

Голос повторяет объявление, а я пытаюсь понять, где слышала это имя. Звучит очень знакомо. Татуировки на руках Кэмерона работают как подсказка, и я вспоминаю слова Зака. Это тот самый татуировщик, у которого они с Тиной делали парные тату. Парень с сетью тату-салонов по всей стране, Иисусе, передо мной первый в моей жизни миллионер. Наверняка он миллионер, верно?

Раскрыв рот, я толкаю Сойера локтем, но он совсем не понимает мои намеки.

— Если мы сегодня долетим без происшествий, я поверю в магию. — Подтянув дочь, Кэм разворачивается и на ходу протягивает руку. — Милая, идем, будьте обе в поле моего зрения, а то с вашим везением точно улетите в другой город, и я один буду сидеть на годовщине Сабрины и Зейна.

Как только его жена опускает пальцы в его ладонь, то с облегчением выдыхает и расслабляет плечи, словно знает, что пока муж контролирует ситуацию, все будет идти по плану.

— Постойте, — не выдерживаю я, шагнув вперед, и пара оборачивается. — Простите за нескромный вопрос, но вы случайно не тату-мастер?

Обернувшись, Кэм качает головой.

— Нет, я домохозяин. Нашу семью содержит Энди, — он кивает на жену, — загибается на трех работах, бедняжка. Поэтому и выронила стакан с кофе — от усталости.

— А еще он не только домохозяин, но и неудавшийся стендап-комик, — бросает Энди. — Не слушайте его.

— Куда мне до Боба Бобсона.

— Дело в том, что сегодня на одном мероприятии мы встретили Зака и Тину, вы делали им парные татуировки. Лунные Мотыльки. Просто хотела сказать, что это очень красиво, а еще... — пожав плечами, я сама не понимаю, зачем вообще завела этот разговор. — Вот это совпадение, бывает же.

Замедлив ход, Кэмерон вскидывает брови.

— Я не верю в совпадения, это судьба, — улыбнувшись, он подмигивает. — Передайте Заку и Тине, что у них отличные тату, они выбрали феноменального мастера. Зак очень напомнил мне одного моего вечно ворчащего друга.

Энди закатывает глаза, на что Кэм усмехается.

— Если надумаете сделать тату, то заходите в «Скетч», говорит она. — С этого парня персональная скидка за самовлюбленность.

Я смотрю им вслед какое-то время, а затем достаю телефон.

— Как ты только вспомнила, что это именно он? — усмехается Сойер, пока я открываю браузер.

— Он есть в Гугле, представляешь? — Я поворачиваю экран, показывая фото Кэма. — Он типа знаменитость. Смотри, он делал тату Луи Томлинсону из «One Direction», даже фото с ним есть! Думаешь, стоило взять у него автограф? — Встав на цыпочки, я пытаюсь разглядеть Кэмерона в толпе людей, но они с семьей уже пропали из виду. — Поверить не могу, он трогал Луи.

— Не знаю, что у них там было с этим Луи и где он его трогал, но думаю, тебе нужно выпить успокоительное. — Чмокнув меня в макушку, Сойер опускает ладонь на мою поясницу и подталкивает меня вперед. — Нью-Йорк странно на тебя влияет.

Из динамиков объявляют, что скоро завершается посадка на наш рейс. У меня медленно начинается паника, мы сбились с моего планового графика «минута в минуту», и я нервничаю из-за того, что больше не контролирую ситуацию. Знаю, что еще есть время, но мне все равно неспокойно, будто мы находимся от аэропорта на расстоянии в тысячу миль. Сойер же выглядит, как обычно невозмутимым и совсем не торопится, словно пилот его лучший друг, который будет ждать его, сколько бы не потребовалось.

— Скорее.

— Успеем, Райлс, у нас еще полно времени.

— Райли, привет!

Не может. На хрен. Быть.

Я оборачиваюсь на ходу и, подавляя вскрик, торможу, потому что вижу Фелисити Ларс. Нет, мне не мерещится, это действительно Фелис стоит посреди аэропорта Джона Кеннеди. На ней желтый сарафан, длинные темно-русые волосы достают до самой поясницы, и теперь у нее ровно подстриженная челка, которая полностью закрывает лоб. Рядом стоит чемодан с принтом британского флага.

Мне это снится. Определенно. Иначе и быть не может.

Снова она. Снова в аэропорту. Разбудите меня.

— Сойер, я что, умерла? — спрашиваю я.

— Нам точно подсыпали что-то у Вэнсов на вечеринке.

— Вы какими судьбами тут? — Фелис подходит ближе, но я предупреждающе выставляю указательный палец, и она замирает.

Меня дрожь пробирает от одного лишь до боли знакомого британского акцента. После такого сразу хочется спрятать Сойера. Жаль, что мы уже сдали багаж, потому что я готова сложить своего парня туда, лишь бы до него не добралась Фелис.

— Мы? Вообще-то, мы на своем материке, это ты какими судьбами тут?

— У меня здесь пересадка из Манчестера. Я перевелась в другой университет.

Ну все, она решила добраться до нас с Сойером, переведется к нам и снова превратит мою жизнь в ад.

— Лечу в Арден-сити. У меня там друг по переписке, зовут Майк, очень милый парень, обещал помочь мне освоиться на новом месте.

Храни тебя Иисус, Майк тире друг по переписке, тебя ждет очень интересный учебный год.

— Хотел сказать, что приятно было увидеться, но тогда совру. — Сжав мою ладонь, Сойер тянет меня вперед. — Мы опаздываем, Райлс, идем.

Моргнув еще раз, чтобы убедиться в том, что Фелис мне не мерещится, я взмахиваю ладонью и иду следом за Сойером.

***

Когда Нью-Йорк в иллюминаторе становится совсем крошечным, я откидываюсь на спинку кресла, а затем склоняюсь к Сойеру и, опустив голову на его плечо, прикрываю веки. В голове кинолентой проносятся все события пары дней, это похоже на сказку, и я все боюсь проснуться.

— Эй, ты в порядке? — ладонь Сойера проскальзывает по моему бедру.

— Да, просто грущу, что все закончилось.

— Райлс, — шепчет он, скользнув губами по моему лбу. — А помнишь, как ты встретила Рэй Вэна, и он пригласил тебя на закрытую вечеринку, а еще попросил называть его Рэйденом, потому что так его называют только близкие?

Слабо улыбнувшись, я поднимаю голову.

— Чем дальше мы улетаем от Нью-Йорка, тем слабее становятся мои воспоминания.

— Мои тоже. Тогда, может, расскажешь мне еще раз, как все было? Мы зашли в бар «Святой вторник», кажется? А дальше что?

Я люблю Сойера Вуда. Клянусь. Люблю даже больше, чем все свои книги.