Эпилог
Голова ужасно раскалывалась. Взгляд никак не мог сфокусироваться на чем-то одном. Кто-то бегал, мигали сине-красные огни. Жуткий запах гари будто бы уже проник под кожу. Кто-то резко надавил на сонную артерию, проверяя пульс. Мужчина резко дернулся от неприятного ощущения.
— Живой. Угрозы жизни нет, сильных повреждений тоже.
— Ясно, спасибо. Уводите.
Запястья сковали железом. Его подхватили под руки два уже спецназовца, а не наемника Стрелкова. Наконец, пелена с глаз начала спадать. В памяти вспыхнули последние моменты перед взрывом.
«Собаке собачья смерть. Хотя сравнивать его с псами — оскорбление для них».
Стоп. Резко обернувшись, мужчина успел заметить, что стекла на этаже выбиты.
«Если взрыв был такой силы… Какого черта я жив?»
И все остальные, они не должны были уцелеть. Не должны были. От этой мысли склизкий холодный страх прокрался по спине. Привычные коридоры вдруг стали чужими и давящами на мозг. Морозный воздух ноября обжег лицо, как только его буквально вытащили на улицу. Стояло несколько машин «Скорой помощи», глаза тщетно искали среди них родных людей. Вдруг, среди всего шума раздался громкий, надрывный кашель.
***
— Что с ним происходит? — Гром в непонимании начал давить на санитаров. Запинающаяся женщина, пыталась хоть как-то помочь Ледяеву, но тому становилось все хуже. Скорее всего, забились фильтры на маске, и их всего лишь надо сменить. Если бы не одно но. Влада накрывала жесточайшая истерика. Первое, что он увидел, когда очнулся — обгорелый труп Стрелкова, Сергея, отброшенного взрывной волной метров на пятнадцать и… Отсутствие Орхидеи. Ее вообще нигде не было. По характеру самого взрыва Дракон понял, что был использован его нейтрализатор, и даже знал кем. Только главный побочный эффект нейтрализатора в том, что он не поглощает энергию полностью, а как бы «сжимает» взрыв на маленькой площади. И если оказаться слишком близко к нему… Страшно представить, что может произойти с человеком. Неужели… Неужели…
«Я убил апасы».
Дыхание становилось все более затрудненным. В голове била набатом эта мысль. Влад уже кашлял, откровенно надрываясь. Перед глазами начало темнеть, он в отчаянии сорвал с себя маску, чтобы глотнуть воздуха, но состояние еще больше ухудшилось: весь воздух был пропитан гарью и дымом. Последнее, что он запомнил — чей-то знакомый крик.
***
Перед глазами была страшная картина: его брат задыхался и умирал на глазах, а суетящиеся рядом медики не понимали, что происходит. Жизнь буквально утекала из его тела. Моментально среагировав, Разумовский сбросил с себя руки полицейских, ринувшись к Владу. Когда до цели оставалось метров пять, кто-то резко ударил его в живот, заставив согнуться пополам, а после зарядил по лицу.
— Куда собрался? Тебе в другую сторону, птеродактиль. Если так волнуешься за дружка, то не суйся и дай медикам сделать свою работу. — перед ним стоял Гром.
— Они ни черта не понимают. Мне отсюда деваться некуда, просто дай мне помочь, прошу! — Чумной Доктор сорвался на крик, привлекая внимание почти всего персонала. Видя отчаяние в зеленых глазах, майор молча кивнул, пропуская Разумовского вперед.
— Кислородную маску на лицо. — молодой санитар дрожащими руками пытался нацепить ее на Ледяева, но у него не получилось. Более опытная женщина куда-то испарилась. Прозвучал щелчок. Гром отстегнул одну руку Сергея. Тот быстро перехватил маску у парня и нацепил ее сам. Влад сделал резкий вдох, понемногу приходя в сознание. Мужчина, тем временем, обыскивал его карманы. Дракон всегда брал с собой сменные фильтры на всякий случай, и сейчас они должны были быть при нем. Быстро достав их, Разумовский поднял выпавшую из руки брата верхнюю часть маски и начал сменять фильтр. Чистым кислородом нельзя было дышать долго, поэтому он был лишь временным решением. Наконец, индикаторы на черной поверхности зажглись тусклым зеленым светом. Влад почти пришел в себя. Меняя маски местами, Сергей быстро зашептал:
— Незаметно сними с моего пояса маленький кейс. Там номера счетов и пароли к ним, на них деньги. Сейчас тебя допрашивать не будут, отвезут в больницу. Выучи все номера и избавься от бумаги. На допросе вали все на меня, скажи, что создал формулу под угрозами, помогал также. Как только выпустят, хоть на день — беги. Найди Дею, если сможешь. Уезжайте вместе.
— Но…
— Никаких но. — последний сдвиг, и черная маска приняла свой привычный вид. Прислонившись ко лбу брата своим, Разумовский продолжил шептать. — Я тебя люблю, братишка. Сделай это хотя бы ради меня.
Сердце разрывалось. Кажется, сейчас они действительно видятся последний раз. Сергей понимал, что в тюрьме вряд ли долго проживет. Единственное, на что он мог надеяться в этой ситуации, — это побег и спокойная жизнь дорогих ему людей.
— Пошли. — Майор рывком поднял Чумного Доктора с земли. Последнее, что видел Разумовский в этот момент, два огромных голубых глаза, наполненных болью и отчаянием.
***
Он осторожно поправил слегка сползшее с девушки одеяло. Мужчина внимательно наблюдал за показателями приборов. Иван Николаевич утверждал, что все сбои в организме произошли только из-за близости к эпицентру взрыва. Если это действительно так, то все его страхи подтвердились. Но главное, что использование сил давалось ей не так сложно, как ему. В голове сразу вспыхнуло воспоминание.
***
Раздались тяжелые, медленные шаги, сопровождающиеся хлюпаньем растекшейся крови. Человек, бывший его целью, сейчас с ужасом пытался отползти как можно дальше. Из его тела торчало с десяток лезвий, попавшие ровно так, чтобы жертва не умерла, но испытала дичайшую боль.
«Серьезно, это из-за него они так отчаялись, чтобы вытащить меня?»
Хотя есть и плюсы: он хоть немного размялся после двух лет сиденья в четырех стенах на препаратах.
— Не хило ты. — Ашуай перешагнула через один из изуродованных ножами и катаной трупов. — Остался только он?
— Да.
Богиня перевела взгляд на террориста.
— Ой как красиво! Вот, честно, ты мне нравишься намного больше прежнего Хранителя!
— Я не Хранитель. И не буду им.
— Будешь, никуда не денешься. В любом случае, от меня тебе досталось куда больше, чем от… него. Последнее слово богиня буквально выплюнула с презрением. — Особенно твой гнев. — Приблизившись к мужчине вплотную, она провела ногтем по его щеке. — Личико только жаль. Такую красоту испоганили. Добьешь его или пусть так помирает?
— Добью. Надо же хоть каплю милосердия проявить.
Девушка расхохоталась.
— Милосердие? Ты? Запомни, ты мой сын. В тебе не может быть милосердия. Но мне все же нравится твоя идея.
Подойдя ближе к террористу, мужчина присел на корточки. Луч восходящего солнца упал на правую, обезображенную огромным количеством шрамов от мелких осколочных ранений, часть лица.
— Узнаешь меня?
Жертва забилась в конвульсиях от ужаса.
— Нет! Не может того быть! Дьявол! Ты сдох! Мне лично доложили!
Обезображенные губы исказились в жуткой улыбке.
— Недосмотрели. Зря. Добивать надо было. Боги так просто не умирают.
Поднявшись, мужчина занес катану над террористом. Внезапно, он почувствовал, как его руки сверху обхватил кто-то еще.
«Хоть и не жреческий нож, но уже что-то. Принесешь мне небольшую жертву?»
Резкий взмах, и голова покатилась по полу, измазанному в крови.
***
От воспоминания его передернуло. Казалось, что все это было в какой-то другой жизни. Да, в другой… Сейчас есть только Миша, Марьюшка, как он в шутку называл жену другу, их дети и зиза… Сейчас она казалась такой хрупкой… Хотелось молить о прощении за то, что оставил ее одну, за то, что дал этому ублюдку с ней такое вытворить… Как же все-таки абсурдно. Даже после того, как он буквально искупался в крови, его сердце все еще было способно любить и чувствовать вину…
***
Холодный ветер едва не сбивал с ног. Ясное небо начинало голубеть, а далеко на горизонте разлился нежный розовый цвет. Город спал. И сейчас оно ощущалось ярче всего. Одиночество. Поедающее изнутри, ломающее, опустошающее. Влад поднял голову к небу. На ум вдруг пришло воспоминание из далёкого детства.
Маленький Влад в слишком большой для него медицинской маске задрал голову и смотрел в темное ночное небо, с которого сыпались снежинки, тучи плыли быстро и иногда были видны кусочки чистого неба, которое было усыпано звездами. Шапка упала на землю, но мальчик этого не замечает, он продолжает следить за небом. Все остальные дети из младшей группы детдома бегают по площадке под чутким надзором старой воспитательницы Инны Анатольевны. Только через некоторое время она замечает Влада, у которого уже от холода покраснели уши. Быстро подойдя к мальчику, она, причитая, натянула шапку обратно на белые волосы.
— Владик, ты чего застыл? Замерзнешь сейчас, опять заболеешь. Ты куда смотришь?
— Жду, когда звезда упадёт. Ребята сказали, что, если загадать желание, то оно обязательно сбудется.
Женщина тепло улыбнулась.
— И какое же твоё желание?
— Счастье. Я хочу узнать, что это такое. Все его хотят, но никто объяснить толком не может, почему оно так нужно.
Инна Анатольевна с сожалением посмотрела на мальчика.
— Счастье, Владик, это вечная радость. Когда улыбка сама собой на лице появляется. Когда разливается тепло по телу и никуда не уходит.
Мальчик, затаив дыхание, слушал воспитательницу.
— Инна Анатольевна, а я смогу стать… счастливым?
Эти слова поразили старую женщину в самое сердце. Так дети говорят о чуде, о котором мечтают, но которое вряд ли произойдёт. Она погладила его по голове и, спрятав дрожь в голосе, ответила:
— Конечно, Владик. Конечно, станешь.
Слезы сами собой покатились по щекам.
— Простите, Инна Анатольевна. У меня так и не вышло.
Белые пальцы аккуратно нажали на крпеление. Секунда, и верхняя часть маски упала на бетон. Влад глубоко вдохнул загрязненный воздух, встречая свой последний рассвет на крыше высотного дома. Подошёл к самому краю. В этот момент солнце показалось из-за горизонта и ответило его первыми лучами. Парень занес ногу над пропастью.
«Прости меня, апасы. Прости меня, брат».
В следующую секунду раздался грохот.