Орхидея

Я не могу - Кристина Кошелева, Руслан Кримлидис

На часах было полчетвертого утра. В башне Vmeste не было никого. Темный ресепшен, освещаемый только вывеской с названием компании и фонарями полицейских машин, которые проезжали каждую минуту, вызывал дрожь, пробирающую все тело. Разумовский шел впереди, слегка прихрамывая, видимо, падение с лестницы все-таки принесло свои «плоды». Почти вся дорога прошла в молчании: Орхидею только начала «отпускать» голова. Все тело ломило и болело: девушка успела схлопотать удары во время драки. У Сергея была разбита нижняя губа, но судя по походке, попало и ногам. Пиджак и жилет ему пришлось снять, так как они превратились в жалкие тряпки.

Марго запустила их в офис без вопросов, единственное, предложила вызвать скорую помощь, но программист отказался. Достав из верхней полки на кухне довольно-таки большой ящик (аптечка?), мужчина произнес:

— Пошли в ванну, там удобней будет.

Орхидея молча кивнула и пошла за ним. Слишком много сегодня произошло. Не хотелось говорить от слова совсем. Единственным желанием было прижаться к Разумовскому и почувствовать, что тебя стискивают в теплых, спасительных и надежных объятьях. Но сначала надо было обработать все «подарки», полученные в «Золотом драконе». Яркий свет на секунду ослепил ее. Мужчина вытащил бинты, вату и перекись? спирт? Неважно.

— Есть какие-то большие царапины? Порезы?

Девушка сняла с себя жакет, оставшись в одном корсете. Нет, больше, конечно, досталось одежде. А так... Черт. Правую ладонь пересекали две неглубокие царапины. Она умудрилась один раз неправильно перехватить шпильку, края которой и порезали руку.

— Только здесь, вроде...

Разумовский молча обработал вату антисептиком и начал осторожно очищать ранки от грязи и крови. Каждое прикосновение было нежным, осторожным, будто, если надавить на бледную кожу агента, она треснет, как фарфор. Девушка на секунду залюбовалась мужчиной. Точеные черты лица, острые скулы, бледная кожа... Длинные, бледные пальцы касались ладони едва-едва, из-за температуры рук программиста складывалось ощущение, будто рука касалась мрамора, а не человека. Белый свет падал так, что казалось, перед ней статуя кого-нибудь из древнегреческих богов. Только разбитая губа подчеркивала живость Сергея, да желтые глаза, в которых будто переливалось золото. Прядка огненно-рыжих волос упала на лоб мужчины, видимо, загораживая обзор, раз он сразу попытался сдуть ее. Орхидея мягко убрала прядь, на что Разумовский удивленно поднял взгляд.

— Сейчас забинтую и можешь идти отдыхать.

— А ты как?

— Сам справлюсь, немаленький.

— Нет уж, моя очередь за тобой ухаживать.

Сергей закатил глаза.

— Упертая.

— Какая есть.

Программист ухмыльнулся и достал бинт из коробки. Когда руку агента уже оплетала белая ткань, а узел был завязан, он произнес со все той же усмешкой.

— Ваша очередь, агент Гиляровская. Проверим как хорошо вы учились на курсах первой помощи.

— Не беспокойтесь, Сергей Дмитриевич, на обработку ваших «ранений», моих навыков хватит. Что-то кроме губы есть, что надо обработать антисептиком?

— Вроде нет, остальное — только ушибы.

Девушка пропитала новый кусочек ваты обрабатывающим средством. По запаху это все-таки была перекись. Орхидея повернулась к мужчине. Н-да. Стоя это делать точно будет сложно.

— Можешь сесть? Я так ничего не увижу.

— Хорошо. — Разумовский присел на край ванны, поднимая голову и позволяя агенту осмотреть повреждение.

— Когда тебя успели так приложить?

— Одному из тех типов, которые залезли на Грома, кажется, не очень понравилось мое вмешательство.

— Ясно...

Орхидея начала протирать ранку, когда Сергей резко зашипел и дернулся от боли.

— Дея, можно чуть осторожнее?

— Хорошо-хорошо, сядь нормально. Погоди... — девушка внезапно осознала. — Как ты меня назвал?

— Дея. Не нравится?

— Да нет... Наоборот.

Мозг сразу подсунул воспоминания.

***

Девушка раскрыла глаза, чтобы хоть стакан увидеть. Кажется, жжение в глазах отходило. Слезы, которые накопились в уголках глаз теперь покатились по щекам.

— Дея... — голос Разумовского был приглушенным, почти шепот. — Что случилось?

Агент забрала стакан из его рук и осушила залпом.

***

Свежий ночной воздух немного отрезвил девушку. Она начала озираться по сторонам. Что вообще она здесь забыла? Кажется, ее кто-то вывел... Раздался визг тормозов. Прямо к ней подъехал знакомый черный автомобиль. Быстро запрыгнув в него, агент поняла, что слишком тяжело дышит. Становилось совсем тяжело, казалось, что вот-вот и она упадет в обморок.

— Дея... Дея... Дея!

***

На талию легли теплые руки. Сергей осторожно привлек ее к себе, заглянул в глаза. Его лицо скрывалось под темно-красной бархатной маской, а сам мужчина был в черной рубашке и такого же цвета костюме. Волосы были непривычно уложены назад.

— Я же вижу, что что-то не так, Дея.

Дея... Она никогда не слышала такого сокращения своего имени. Или все же слышала?.. От кого? От него? Но Разумовский всегда называл ее полным именем... Дея... Такой вариант ласкал слух.

Точно. Он уже называл ее так. И почему-то... Это было привычным. Даже красивее, чем полное имя. Стоп. Значит тогда это было настоящее воспоминание?.. Потом подумаем. Надо обработать ранку.

***

Такая сосредоточенная... Разумовскому она всегда казалась скорее фарфоровой куклой, чем настоящим человеком. Слишком хрупкая для этого мира. Хотя и старалась защищать всех и вся, показать, какая она на самом деле сильная. Слишком близкая, слишком родная... Птица прекрасно помнил, как Дея среагировала на его самый первый кошмар в корпусе.

Он тогда разбудил своим криком всю группу. Прижавшись к стене и убедившись, что тыл закрыт, Сергей приготовился защищаться. Мозг еще толком не сориентировался и не понимал, сном это было или реальностью, но на всякий случай готовился драться. Глаза лихорадочно бегали, оценивая ситуацию. Олег только проснулся, но кажется уже понял, что произошло. Влад отскочил как можно ближе к выходу и с ужасом глядел на парня. Айше тоже передвинулась к двери, но смотрела скорее изучающе. И только во взгляде Орхидеи, стоящей напротив него, читалось... Сострадание? Понимание? Неясно...

— Спокойно... — девушка чуть приподняла руки, чтобы показать, что она безоружна. — Все хорошо. Тебе никто ничего не сделает. — Олег хотел к ним подойти, но Орхидея остановила его жестом. — Это был просто сон. А сейчас ты в реальности. — с этими словами она протянула руку и коснулась пальцами его сжатой в кулак ладони. — Чувствуешь? То был просто сон, сейчас — действительность. Ты в безопасности.

Парень расслабил кулак и коснулся ее ладони в ответ. Тепло тела Орхидеи успокаивало. Да, он действительно в безопасности.

Резкая боль пронзила нижнюю губу. Мужчина зашипел и непроизвольно дернулся.

— Дея, можно чуть осторожнее?

— Хорошо-хорошо, сядь нормально. Погоди... — она на секунду остановилась, удивленно посмотрев на него. — Как ты меня назвал?

— Дея. Не нравится?

— Да нет... Наоборот. — от этих слов в сердце разлилось что-то теплое. Кошмар кончился. Его Дея здесь, рядом с ним..

Девушка положила руку на его щеку, стараясь поставить голову Птицы в нужное ей положение. Такая нежная и теплая. Живая. Разумовский на секунду залюбовался Деей. Светлая кожа, форма лица складывалась в идеальное сердечко, черты мягкие, плавные. Разрез глаз выдавал в ней потомка тюркских народов — он был миндальным. Но это лишь добавляло ей некую загадочность. Тонкие губы цвета розового шелка. Взгляд несколько озадаченный: наверное, задумалась о чем-то. Глаза... Удивительные не только своим цветом, но и умением передавать эмоции. Птица помнил, как, во время сложных переговоров, когда Дея надевала на себя холодную маску безразличия, эти глаза выдавали все ее чувства. Хотя почему-то видел это только он, даже Олег, который умел читать эмоции людей, как открытую книгу, не понимал, как во время «тренировок» по контролю эмоций, парень мог угадать, что сейчас чувствует девушка.

Агент слегка приподняла голову Разумовского за подбородок. Осматривает. Губы слегка скривились, выдавая озабоченность. Резко захотелось их поцеловать. Смять, резко и жадно, чтобы они припухли, услышать удивленный выдох, увидеть несколько смущенный взгляд серо-красных глаз. Хотелось обнять ее прижать к себе, быть ближе. К черту все!

***

Орхидея осторожно приподняла голову программиста за подбородок. Вроде все вычистила, ранка не глубокая, зашивать не надо будет. Хотя дискомфорт она все же принесет.

Девушка уже хотела сказать, что закончила, как столкнулась взглядом с Разумовским. Расплавленное золото в его глазах в миг превратилось в адский огонь. Сердце забилось чаще, а голову резко посетило желание ощутить прохладные ладони на теле, вновь прикоснуться к обветренным, искусанным губам. Жар начал расти где-то в районе сердца, заставляя его биться в истерике. Нет, нельзя, это все непра...

Закончить мысль не дал Сергей, впившийся ей в губы. Дея ответила моментально, сильнее прижимаясь к телу и запуская руку в огненно-рыжую шевелюру. Прохладные ладони легли на талию и шею, язык ощутил металлический привкус крови, вновь потекшей из потревоженной ранки. Где-то в голове здравый ум орал, что надо немедленно прекратить. Пока сердце его не затолкнуло. Плевать, плевать на все. Гори оно адским пламенем, что плясало в его глазах.

Пальцы Сергея добрались до сильно потрепанного пучка. Быстро вынув из него все шпильки, дав волосам свободу, Разумовский на секунду отстранился, глядя на Дею. Темно-русые волосы легли на плечи, губы припухли, дыхание сбилось. Серо-красные глаза смотрели с неким смущением. Мужчина провел большим пальцем по скуле агента.

— Ты прекрасна, mio amore[моя любовь (итал.)]. Мое сердце навечно принадлежит тебе. — от этого хриплого шепота у агента перехватило дыхание.

Разумовский вновь накрыл ее губы поцелуем, подхватывая девушку под бедра. Дея обвила его торс ногами. Сергей быстро вышел из комнаты, одновременно целуя бледную шею агента. Открыв дверь в спальню ногой, мужчин опрокинул ее на кровать, нависая сверху. Корсет отлетел в сторону, так же, как и рубашка программиста. Мысли полностью покинули голову. Хотелось только ощущать холодные руки на себе, слышать сбивчивое дыхание и вздрагивать каждый раз, как зубы прикусывали нежную кожу.

Ближе, еще ближе.

Тело таяло под нежными прикосновениями, пальцы изредка сжимали волосы на затылке мужчины. Мир испарился, оставляя лишь двух слившихся воедино людей.

***

Голова немного гудела, во рту все пересохло. На попытку двинуться тело отозвалось странной, приятной болью. Дея разлепила глаза. Комната в темных тонах была вроде бы знакомой, но в то же время, агент не могла вспомнить, где ее видела. Переворачиваясь на другой бок, она была готова увидеть гостиничный шкаф или выход из номера, но никак не мирно спящего на животе Разумовского.

«ТВОЮ МАТЬ!!! ЧЕРТ-ЧЕРТ-ЧЕРТ! ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ОСТАНОВИТЬ ЧУМНОГО ДОКТОРА, А НЕ СПАТЬ С НИМ!»

В голове вспыхнули воспоминания о вчерашней ночи. Да. Точно. Она послала все планы и весь остальной мир в геенну огненную. Дура. ИДИОТКА! Ладно, успокаиваемся и идем в душ. Из вещей она смогла найти только собственные брюки и рубашку Сергея. Корсет уже пришел в негодность. Интересно, благодаря кому...

Стоя под струями холодной воды, она думала. Разумовский признался ей в любви. Этот момент она запомнила четче остальных. А... Это что-то меняет? Она все еще сотрудник государственных органов. Все еще ведет дело Чумного Доктора, пускай и неофициально. Все еще хочет разобраться в собственном прошлом и прошлом отца. Но теперь... Да, связь, образовавшаяся между ней и Сергеем, становилась препятствием. Хотелось прямо сейчас пойти разбудить его и сбежать куда-нибудь, подальше от этого всего, а потом заставить рассказать обо всем. Нет, это невозможно. Во-первых, потому что он не согласится — для него важно закончить дело Чумного Доктора, во-вторых, она понимала под какую угрозу ставила свою семью, если все раскроется. В конце концов, Разумовский точно болен, ему нужно лечиться.

Мысли перемешивались, превращаясь в один большой комок насущных проблем. Нет, так дело не пойдет, нужно привести их в порядок.

Выйдя из душа, девушка натянула на себя рубашку Разумовского.

«Вполне себе длинная».

Нашла свой телефон. На часах было полпятого дня.

«Твою же мать».

Несколько пропущенных от Грома, куча сообщений и звонков от Сани, который, похоже что, все-таки увидел ее на открытии. Теперь точно убьет к чертям собачьим. Сергей что-то пробормотал во сне и сильнее обнял подушку. Только сейчас Дея посмотрела на него. Множество шрамов (от пуль? ножей? похоже, и то, и то) она заметила еще вчера, но ее внимание привлекло странное черное пятно на задней части правого плеча. Тату. Агент тихо ахнула. Бетта. Такая же, как у нее. Только вместо орхидей вороны. Разумовский заворочался во сне. Надо было уходить. Да, это тупо и в какой-то мере трусливо сбегать вот так. Но... По-другому не получится. Надо прочистить голову, желательно без встреч с Сережей. Сознание выдало это сокращение само. Ладно, пускай так и останется.

Дея надела брюки и более менее уцелевший жакет. На секунду задержалась. Поцеловала Разумовского в лоб и тихо удалилась из спальни. Надо было хоть как-то сгладить поступок. Сварила по-быстрому кофе. Быстро написала записку на одном из маленьких листочков, которые нашла на рабочем столе.

«Прости, что ухожу вот так. Мне нужно немного подумать».

Туфли она оставила в казино. Поэтому...

«Надеюсь, ты не будешь против, если я возьму одни из твоих кед».

Девушка уже дернула ручку двери офиса, как на большом экране возникла Марго.

— Вы хотите уйти?

— Да. Можешь выпустить?

— Сергей дал вам такие полномочия. Вы уверены?

Дея нервно вздохнула.

— Да.

— Хорошо. Сейчас вызову лифт.

Ждать такси на улице было довольно холодно. На дворе уже ноябрь, как никак. Вчера это было незаметно, так как Сережа ждал ее уже у выхода из отеля. Сейчас девушка жалась от легкого мороза, проклиная питерские пробки. Вскоре, автомобиль уже мчал ее прочь от башни Vmeste.

«Надо спокойно разложить все мысли по полкам и решить, что делать. Главное, чтобы меня в отеле Саша не ждал».

***

Разумовский проснулся в шестом часу вечера, тело ныло, напоминая о ночи. Кровать была пустая, значит, Дея уже встала. Быстро накинув на себя домашние вещи, Сергей зашел на кухню. На столе стояла кружка уже теплого кофе и лежал маленький листок.

«Прости, что ухожу вот так. Мне нужно немного подумать».

Внизу была приписка.

«Надеюсь, ты не будешь против, если я возьму одни из твоих кед».

Мужчина усмехнулся. Он прекрасно знал, что будет дальше. Дея обдумает всю ситуацию, поймет, что к чему и приедет на разговор, который обещал быть долгим. Он уверен в этом. Потому что...

«Я знаю тебя лучше, чем то-либо другой».