Орхидея

Сквозь трепет сердца - polnalyubvi

meg myers - desire

«Нет. Это полный бред. Тем более, он сам сказал, что она погибла... Даже если вспомнить, что произошло в центре... Стоп. Разумовский не заметил никаких изменений. А может...»

— Извини, я отлучусь на минуту?

— Да конечно.

Орхидея быстрым шагом понеслась в ванную. Сейчас было уже без разницы, что подумает Разумовский. Включив свет в комнату, она с опаской подошла к зеркалу. От кроваво-красного цвета не осталось и следа, были лишь привычные светло-серые глаза. Неужели это были просто глюки? Или привиделось, а боль действительно появилась из-за пота?

«Так. Надо просто успокоиться. Со всем успеем разобраться».

Девушка лихорадочно умылась. Вода приятно холодила кожу, стекала на шею ледяными каплями, отчего по коже поползли мурашки. Но... Если отбросить все свои догадки о том, кем была та девушка, слова Разумовского несколько расходились с тем, что сказала Татьяна Михайловна. Да, у Сергея была первая любовь, но судя по рассказу, безответная. К тому же, со слов директора нельзя было сказать, что девушка умерла. В любом случае, можно проверить. Как же звали ту девушку?.. Кажется, Анита. Да, Анита Морозова. В соцсетях было множество пользователей с такой фамилией, но с таким же именем лишь одна. Орхидея нажала на ее профиль. Там была лишь одна единственная фотография молодой девушки с темными волосами и голубыми глазами. Была в сети час назад, значит, живее всех живых. О ком тогда говорил Разумовский? Нет, можно было предположить, что он встретил потом еще кого-то. Вопрос, когда? До девятнадцати лет программист явно близко общался с Татьяной Михайловной, потом на пять лет ушел в армию, этот период вполне себе можно было исключить. Получается, остаются только последние три года? Но в это время Разумовский уже стал популярен, и за его жизнью пристально следила пресса. Либо он что-то тщательно скрывает от остального мира, либо что-то хорошо скрывают от нее близкие ей люди.

Голова резко закружилась и отяжелела. Пора было заканчивать с размышлениями и идти отдыхать, слишком насыщенный был день. Пару раз глубоко вдохнув, Орхидея вернулась на кухню. Сергей уже раскладывал мясо по тарелкам. Только сейчас, когда запах жаренной индейки коснулся ее носа, девушка поняла как сильно проголодалась. Быстро накрыв на стол и пожелав друг другу приятного аппетита, молодые люди сели ужинать. Уже через полчаса, порядком осоловев от еды, агент начала клевать носом. Кое как расправившись с ужином, девушка побрела к раковине, когда услышала:

— Оставь, я сам помою.

— Спасибо большое, и за это и за ночлег.

— Улыбнувшись, Разумовский ответил:

— Как я мог оставить даму одну, ночью, на улице? Тем более, в такое время.

Девушка улыбнулась ему в ответ. В мозгу не укладывалось одно: как такой человек мог безжалостно убивать людей? Хотя... Миссионер. Мужчина идеально подходил под психологический портрет, который они создали с Димой и Игорем. Оставался только один вопрос: почему, зная, что он — серийный убийца и маньяк, она никак не реагировала? Орхидея прекрасно помнила, как ее передергивало от одного взгляда на преступников с отклонениями в психике, за свою карьеру она повидала таких немало. Но рядом с Разумовским... В мозгу будто засело убеждение, что он ничего ей не сделает. Более того, агент уже осознала, что ее влечет к программисту. Хотя...

«Многим жертвам казалось, что маньяк им симпатичен».

Нет, так дело не пойдет.

«Моемся и спать. А завтра, с холодной головой, проанализируем все, что смогли разузнать».

Девушка хотела сначала отрегулировать температуру, а потом уже лезть под душ, но что-то пошло не по плану, и ее облило холодной водой из душа, в результате чего вся одежда вымокла. От неожиданности, Орхидея отпрыгнула и тут же поскользнулась, грохнувшись на кафель.

«Молодец. Помылась».

За дверью раздались торопливые шаги, а затем в дверь постучали.

— Все в порядке?

Девушка осторожно поднялась и пошла открывать дверь, обхватив себя руками.

— Я услышал грохот и подумал... Ох черт.

— Я тут немного...

«Намочила единственную сухую и чистую одежду, которая была с собой, разлила тебе воду и отбила себе все, что можно было».

Заглянув в комнату, мужчина понял, что произошло.

— Черт, я душ забыл выключить, извини. Сейчас поищу тебе что-нибудь сухое.

— Да нет, не надо.

— Орхидея, ты уже продрогла. Иди в душ, чистые полотенца в том шкафчике, одежду положу тебе на кровать, твоя спальня самая правая комната по коридору.

— Я же сказала, не нужно.

Сергей осторожно взял ее за плечи, заглянул в глаза. Впервые они находились так близко друг к другу. Девушку окутал легкий аромат табака и парфюма, в котором едва слышался кедр и фиалка.

— Посмотри на меня. Тебе нужно Чумного Доктора ловить, а не болеть, поэтому это не обсуждается.

«Да я уже почти поймала...»

— Хорошо, спасибо большое.

— Не за что пока.

Горячие струи воды смогли согреть ее и смыть последние остатки туши с щек. В сон начинало клонить все больше. Наскоро помыв голову и тело, Орхидея завернулась в самое большое полотенце, которое нашла, и выползла из комнаты. Судя по звукам, Сергей был в рабочей зоне этажа. Девушка быстро прошла в свою комнату, стараясь не накапать на пол. В спальне оказались двухспальная кровать, шкаф и маленькая тумбочка. На покрывале лежали аккуратно сложенные футболка и спортивные штаны. И если первая вещь еще нормально сидела на ней, то в штанах агент буквально «утонула», потому их пришлось подвернуть и сильно затянуть шнуровку. Только когда начала расстилать постель, она заметила в отражении зеркала на дверце шкафа, что это была за футболка. Занят, сражаюсь с драконами.

«Круто. Мне тебя не хватает, я еще с драконами ночью буду драться.»

Ладно, пара минут и можно будет лечь в кровать и наконец заснуть. Только...

Девушка тихо постучала по дверному проему. Разумовский что-то сосредоточенно читал на рабочем компьютере.

— Да?

— Сергей, я пошла спать. Спокойной ночи.

— Спокойной. И, Орхидея?

— Можешь меня называть Серый или Сережа, не люблю, когда полным именем называют, ощущаю себя старым дедом.

Агент рассмеялась.

— Хорошо, как скажешь, Сереж.

А теперь сон, долгожданный сон.

Спустя два часа

Разумовский тихо приоткрыл дверь дальней спальни. Дея подмяла под себя одеяло и вторую подушку, обнимая руками и ногами этот кокон.

«Время проходит, а ты не меняешься».

***

meg myers — desire

Она честно не помнила, как здесь очутилась. Все воспоминания о прошлых событиях стерлись. Девушка почему-то оказалась в темном коридоре у входа в какой-то огромный зал, залитый светом и заполненный людьми в дорогих вечерних нарядах и масках. Внезапно, она нажала на что-то в своем ухе (наушник?).

— Ребята, я отойду минут на пять подышать, время у нас еще есть.

Незнакомый (или знакомый?) мужской голос отозвался:

— Хорошо, принято. Орхидея, только ненадолго.

— Принято. Волк, спокойно, официально вечер еще не начался.

— Я спокоен.

— Слышу.

Связь прервалась. Девушка направилась в глубь коридора, выйдя к открытому балкону. Была ночь, и полная Луна светила с неба. С него открывался вид на большой мегаполис, а вдали виднелся... Колизей? Она в Риме? Только сейчас агент поняла, что сама тоже одета по вечернему: темно-красное атласное платье по щиколотку, без рукавов, с вырезом под горло{?}[автор честно не знает как называется такой фасон] и разрезом до бедра, а на лице была черная кружевная маска.

Она несколько раз глубоко вдохнула. Что-то не так. Внутри росло чувство тревоги. Вроде все хорошо и идет по плану, но... Девушка не находила себе места. Что-то должно произойти. Не сейчас, потом. Или все же сейчас? В любом случае, она должна уберечь группу (группу?).

Сзади послышались чьи-то шаги, но уже по походке и коснувшегося носа запаха табака, фиалок и кедра агент поняла, кем являлся незнакомец.

— Все хорошо? — голос Разумовского мягкий, в нем так и сквозит нежность. — Ты занервничала, по интонации слышно было.

— Да, вроде...

На талию легли теплые руки. Сергей осторожно привлек ее к себе, заглянул в глаза. Его лицо скрывалось под темно-красной бархатной маской, а сам мужчина был в черной рубашке и такого же цвета костюме. Волосы были непривычно уложены назад.

— Я же вижу, что что-то не так, Дея.

Дея... Она никогда не слышала такого сокращения своего имени. Или все же слышала?.. От кого? От него? Но Разумовский всегда называл ее полным именем... Дея... Такой вариант ласкал слух.

— Ощущение, будто что-то не так.

— Что именно? Ол... Волк вроде учел все мелочи в плане.

— Нет, не в этом деле. Все, что мы делаем не так. Даже эта поездка. Нам разрешили поехать под своими именами.

— По-моему ничего удивительного: Стрелков предупреждал, что иногда придется ездить так. — Стоп, а Стрелков тут причем?

— Не знаю... — девушка вздохнула и обхватила себя руками. — Тревога ильная внутри.

— Иди сюда.

Разумовский разомкнул замок из рук и обнял. Дея уткнулась ему лицом в грудь. Знакомый запах парфюма и табака окутывал, успокаивал, отгоняя непонятный страх и тревогу. Она почувствовала, как Сергей уткнулся ей носом в макушку. Рядом с ним было тепло и спокойно. Последний раз она чувствовала себя так только рядом с...

«Отцом».

— Я всегда буду рядом. Даже если что-то произойдет. Слышишь?

Девушка утвердительно хмыкнула. Надо было еще что-то спросить...

— Сереж.

— Да?

Дея подняла голову и обхватила ладонями его лицо, заглядывая в душу.

— Пообещай мне кое что.

— Что именно?

— Ты не умрешь. — Разумовский озадаченно нахмурился и уже хотел что-то сказать, но девушка закрыла ему рот ладонью.

— Пожалуйста. Пообещай, что не умрешь ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо еще. По крайней мере, раньше меня.

В глазах мужчины читалось непонимание, но он все же убрал ее руку, и тихо, но твердо сказал.

— Клянусь. Если тебе так будет легче.

— Спасибо. — Дея расслабленно выдохнула.

Сергей обхватил ее лицо руками и накрыл ее губы своими. Девушка на секунду замялась, но тут же с охотой ответила на поцелуй. Еще ни разу она не чувствовала, чтобы ею кто-то так дорожил. Хотя нет. Был один человек, который собственно ее сейчас и целовал. Разумовский прижал ее еще ближе к себе, так, что оба чувствовали биение сердца возлюбленного. Когда же воздуха почти не осталось, мужчина оторвался от нее, едва качнувшись, заглянул в глаза.

— Что же ты со мной творишь, Дея? — зеленые глаза смотрели на нее с нежностью и страстью. Голову пронзила резкая боль.

***

Орхидея резко дернулась во сне. Голова гудела, виски пронзила острая боль. Такого давно не было... Стоп. Что. Ей. Сейчас. Приснилось?

— Твою же мать...- потерев лицо руками, она села в кровати. Это ее мозг так зло подшутил? Или же...

«Разумовский там выглядел моложе лет на пять точно. Но... Воспоминанием это быть не может быть. Или же...»

— Пять лет назад. «Пустой» период.

Который она не помнила. Оттого и боль.

— Черт.

Тем временем

Сколько он уже не спал? Сутки может больше. А о здоровом, восьмичасовом сне так вообще забыл. Но зато был результат. Прозрачная голубая жидкость переливалась в свете белого света электрической лампы. Пока Влад получил только пол-литра вещества, которые сейчас плескались в конической колбе. Но самое важное — формулу и технологию изготовления он уже получил. Осталось сделать капсулы нужного объема и получить как можно больше жидкости.

Голова сильно кружилась — сказывался недосып и долгое пребывание без фильтра. Мало того, последние две недели он только и делал, что и нюхал химические реактивы. Нужен отдых может даже прямо сейчас.

Погасив спиртовки и в кои-то веки открыв форточку, парень рухнул на узкую кровать. Так, а колбу он закрыл? Да, закрыл. Все теперь сон.

— Жди, апасы, помощь скоро будет.

***

Разумовскому не спалось. Если раньше в голове был лишь один голос — Тряпки, то сейчас... Целый хор, каждый из которых что-то шептал.

— Какого хрена вообще?..

На часах было полчетвертого ночи. Надо было как-то прочистить мозг. Тихо, чтобы не разбудить гостью, программист побрел в ванну. Благо, вентилятор он не стал устанавливать: перебудил бы всех и вся вокруг.

Холодная вода, стекающая по лицу, шее и локтям оказалась действенной: голоса хоть немного, но притихли. Сергей посмотрел в зеркало. Его сверлили неестественно желтые глаза. Желтые... А раньше...

— Они были зелеными...