54
На следующий день Зинаида Анимировна прицокала в класс на алгебру и торжественно провозгласила:
— В вашем классе, оказывается, обитает еще один заядлый прогульщик, кроме Ульнырова. Игнатова, тебя вызывают к завучу, можешь идти.
Я с недоумением вышла и по коридору в кабинет к Татьяне Кузьминичне торопливо высчитывала, сколько же у меня прогулов. За два года я насчитала пять прогулов, ну и еще пять накинула на всякий случай. Однажды болела и справку не брала, тоже, считай, прогуляла.
Завуч была в кабинете одна. Она с сочувствием посмотрела на меня и сообщила, что вчера на педсовете было решено снизить мне отметку по поведению. В аттестате.
— Тридцать неявок за год! — объяснила Татьяна Кузьминична. — Неужели можно столько прогулять, Рита? У тебя нет ни одной справки.
Я пожала плечами. Куда девались справки, непонятно. Я их отдавала Ларисе Васильевне.
Оправдываться не стала. Были же дни, когда я действительно прогуливала. Я стояла перед Татьяной Кузьминичной и глупо улыбалась. А она не ругала меня. Показалось, что эта красивая, с прической башенкой, женщина, которую школьники побаивались за строгость, искренне сочувствует мне.
— Ах, Рита, Рита. По литературе — отлично, а по истории — три, это же несовместимо!
— Я исправлю историю. У меня там случайная двойка.
— Ах, Рита, Рита. У тебя что, правда так бывает, как Зинаида Анимировна говорит: «По одной контрольной получит пятерку, по другой — двойку». Как же это, Рита? Ну иди, я посмотрю, как ты экзамены будешь сдавать.
Я вышла расстроенная. Сниженная отметка по поведению — не в дневнике, а в аттестате, это не шутка, ясно-понятно. Она же дороги во все институты закроет! Что ты, спросят, вытворяла в школе, если у тебя аттестат испорчен? Ах, прогуливала! Ну, дорогая, ты и у нас прогуливать будешь, до свиданьица.
На перемене я разнюнилась. Девчонки узнали, в чем дело, и стали утешать:
— Не бойся, не снизят! Если что, мы пойдем за тебя драться!
А потом меня решила успокоить Козлик.
— Не переживай, Рита, — тихо и несмело сказала она, когда мы случайно оказались рядом на лестничной площадке возле школьной стенгазеты.
Я так обрадовалась Алькиным словам, первым после сентябрьской ссоры, что снова захлюпала.
Алька поняла это по-своему.
— Ну я просто не знаю, что делать, что говорить, если ты от моих слова ревешь!
И убежала, огорченная и лохматая.
После уроков девчонки тащили меня в кафе «Мороженое», но я и без него мерзла. Попрощалась с девчонками и побежала к Альке. Позвонила и, как только она выглянула пробубнила:
— Ты зря, Козлик, думаешь, что я расстроилась из-за тебя. При чем здесь ты?
Повернулась — и назад. Снова слезы.
— А из-за чего, Рит? — Козлик догнала меня на улице. В новом синем пальто, в туфельках на каблуках Как ей все это идет. Совсем уже взрослая, красивая.
— Да так. В школе плохо, дома плохо.
Я не собиралась поначалу выкладывать, что происходит со мной. Но я хотела, чтобы она шла рядом. Ужасно надоело не разговаривать с ней и делать вид, будто она для меня никто. Поэтому я все рассказала. И о бесконечной пьянке отца, и о том, что мы с мамой не понимаем друг друга, и о том, как я скучаю без классной.
— Ты куда идешь? — спросила Алька.
— Никуда. Просто так. А ты?
— Я к Вере.
Мы прошли Верин дом и школу, вышли к парку. Мы молча брели рядом, задевая друг друга плечами. Шелестел ветер, вспахивал разлившуюся речку. Над ней летали чайки.
— Ты приходи ко мне, Рита.
— Зачем? Заниматься? Уроки учить?
— Мы с тобой так долго не разговаривали, что я просто не знаю, о чем надо говорить, — Алька уловила иронию в моем вопросе.
— Можешь ни о чем не говорить. Мне с тобой и так хорошо.
Мы расстались с Козликом около ее дома — к Вере сегодня она так и не пошла. Расстались, вконец помирившись. И тогда я поняла, как с сердца сваливается камень. Даже как будто стало легче дышать.
Дома я долго стояла под душем, потом подошла к зеркалу. Вроде следов наводнения на лице не заметно. Можно топать. И я отправилась по ставшему за последнее время привычным маршруту: в больничный городок. Шла малолюдными улочками под старыми березами и гадала: сказать Ларисе Васильевне о решении подсовета или нет? Надо было выяснить, куда делись справки, но я боялась ее расстроить.
Говорить ничего не пришлось: у классной побывали девчонки. Вместо кафе «Мороженое» пришли сюда.
— Они что, там с ума посходили? — у Ларисы Васильевны было такое сердитое лицо, какого я никогда не видела. — Твои справки все у меня, они должны знать об этом.
Похоже, кое-кто из учителей хочет доставить нам как можно больше неприятностей, пока нет классной.
Почему-то кажется, одна из них — Зинаида Анимировна. Уж больно злорадствует.