Часть 8
Лишь Валентин Сергеевич не жалуется. А ведь на физике мы ведем себя не лучше. Мы как узнали, что он не докладывает о наших проделках, сразу его зауважали.
На днях мальчишек вызвали в военкомат. Класс оказался полупустым. Настроение было нерабочее — раз мальчишки не учатся, почему мы должны?
На перемене перед физикой Лиза разбила в кабинете окно. Она бросила Вале Салидовой сумку, но Валя ее не поймала. Звон стекла раздался одновременно со звонком на урок. Все притихли.
Когда в класс вошел Валентин Сергеевич, он сказал:
— Я в своей жизни ни одного стекла не разбил.
Все удивились, и Ирка спросила:
— А замечания у вас были?
— Ни одного замечания.
Мы так и ахнули.
— А вы курите? — спросила я.
— Никогда не курил, даже не пробовал.
— Вот это да-а! — воскликнула Лизуха.
Я бы на месте физика не стала этим хвастаться. Ну что он был за мальчишка? Какой-то маменькин сынок!
— А вы женаты? — Ирка спросила и прыснула.
Валентин Сергеевич покраснел, скрестил руки на животе и скромно ответил, что женат и у него маленькая дочка. Потом он, видимо, испугался, что мы вообще обнаглеем, и задал нам задачку из учебника.
На истории мальчишек тоже не было — их вообще весь день не было.
В полупустом классе Светлана Светозаровна легко заметила, что Лизуха пишет записки и перебрасывает их Маше. Обычно Конакова сидит перед нами, за первым столом, но сегодня почему-то решила сесть на место Вадима Елина в среднем ряду.
— Конакова! — строго окликнула историчка.
— А? Что? — Лизуха прищурила за очками близорукие глаза.
— Прекрати писанину!
— А разве я пишу?
Через минуту сложенная узкой полоской бумажка снова шлепнулась на наш стол.
Динозавровна больше ничего говорить не стала. Просто вышла из класса.
— Жаловаться побежала! — Ирка встала и показала, как историчка побежала в учительскую: мелкими быстрыми шажками, как трясогузка.
Мы со смеху так и покатились. Только Лизуха не засмеялась. Она сосредоточенно терла пальцем какое-то пятнышко на столе.
Вернулась Динозавровна. С торжеством глянула на Лизуху своими необычными — желтого цвета — глазками и как ни в чем не бывало продолжила урок.
На перемене, когда из кабинета истории мы вернулись в свой класс, к Лизухе подошла Лариса Васильевна.
— Конакова, дай мне, пожалуйста, дневник. Завтра чтобы пришли родители. Заодно и за стекло заплатят.
Мы переглянулись, а Лизуха сразу сникла. Ей от родителей за такие штуки здорово влетает. Это мне хорошо — я расту, как лопух. Дома на меня совсем не обращают внимания. Мама Оксанкой занята, отец — сам собой. Мне чудесно живется.
Когда классная вышла, девчонки стали возмущаться.
— Подумаешь, из-за каких-то записок — сразу родителей! — заверещала Салатова.
— У других родителей почему-то никогда не вызывают! — Валя Салидова стрельнула в меня быстрыми глазками.
По тому, как сильно забилось во мне сердце, я поняла, что защитить классную — мой долг. Как-никак, а ведь это из-за меня она у нас осталась.
— Девчонки, а что ей еще делать?
Тут они на меня и набросились.
— Тебе почему-то никогда не попадает!
— Конечно, ведь ты же у классной — любимица!
Вдруг все замолчали. Я разозлилась и заорала:
— Любимица? Да откуда вы это взяли?
И тут раздался спокойный голос Ларисы Васильевны:
— Девочки, кто сегодня в классе дежурный?
Я стояла спиной к дверям и не видела, как вернулась классная.
Я вылетела в коридор.
«Любимица»! Слово-то какое противное!
Если честно, то в глубине души я хотела быть у классной любимой ученицей. Не потому, что она классная, а потому что очень нравилась мне. К тому же дома меня никто не любил, так пусть хоть в школе. Я старалась как можно лучше писать сочинения — только так я могла заслужить внимание учительницы. Но Лариса Васильевна относилась ко мне, как к другим, я видела это.
Конечно, я переживала и за Лизуху — ей дома влетит. Но еще больше за Ларису Васильевну. Я хотела, чтобы ее любили все, не только я. А сегодня девчонки на нее здорово обиделись.
Я так расстроилась, что не пошла на физкультуру. Потом забежала Юля, рассказывала, как одноклассницы перемывали мне косточки.
Лизуха спросила, кто уже написал сочинение. Все гордо ответили, что еще и не думали. А Катька Веселова заявила:
— Зато Риточка Игнатова старается, даже на физкультуру не пошла. Ну напишет — упадем все! Выдаст про Рахметова...
Юля ушла, а я села за стол и набросала план сочинения.
Ну девчонки! Вот возьму — и напишу! Пусть потом падают.
Сочинение я решила построить в форме спора между Рахметовым и Печориным.
В комнату сунулась было Оксанка, но я так на нее зашипела, что сестренка испуганно вылетела. Пусть в большой занимается — отец на работе.