Глава 56: Предел
Они шли, Ларка вперёд, уверенно, будто точно знала, где искать, Малая за ней, с опущенными плечами, но шаг не сбавляла. Район не спал: где-то бухали на капотах, где-то собака лаяла на пролётку, в подворотне кто-то матерился в трубку. Воздух тяжёлый, как будто сам пропитан этой ночью.
- Он где быть может? - Ларка шагала, щёлкая семечками.
- Не знаю... может, на той лавке у магазина, раньше это было его место, когда было хреново, всегда там был, - тихо выдохнула Малая.
- Туда и идём, - отрезала та.
Лавка стояла как всегда перекошенная, обшарпанная, с одной доской, которая трещит при малейшем движении. И на ней - он. Зима. Один. Спина согнута, как будто под грузом чужих слов, в одной руке сигарета, в другой лицо, прикрытое ладонью. Курит медленно, будто считает затяжки за мысли.
Ларка зыркнула на неё:
- Всё, вот он. Не тормози. Сейчас ты пойдёшь туда,не на войну, не на расстрел. Просто поговорить. И если вы оба тупанули - пусть каждый хотя бы узнает, где накосячил. Поняла?
Малая молчит, только смотрит. На его спину, на дым, на ночь, которая казалась вдруг не такой тёмной.
Ларка подтолкнула:
- Иди, я тут подожду, если что - свистни.
Малая сделала шаг, потом ещё и ещё. А Зима в это время вдыхал так, будто хотел с дымом вытащить всё, что не сказал. В этот момент Малая резко развернулась и пошла обратно. Сначала шагом, потом почти бегом, будто пыталась сбежать не только от него, а от всего, что вдруг прорвало внутри.
Ларка не стала бежать за Малой,только выдохнула зло и двинулась к нему.
- Ну чё, Вахит, - села рядом, - что за херня у вас произошла? Влада сейчас сюда шла, реально, с открытым сердцем. А потом просто удрала,как будто всё, что она надумала подтвердилось.
Он молчал,только взгляд в пустоту. Слов не находилось.
-Иди за ней, не сиди тут. Не кури этот яд, беги, пока не поздно.
Он посмотрел на неё,в глазах решимость, но и страх. Такой, какой бывает только у тех, кому правда не всё равно.
- А ты думаешь, она услышит меня?
- А если не попробуешь, точно не услышит. Двигай. Как идиоты ведете себя.
Зима резко встал с лавки, сигарета выскользнула из пальцев и упала на асфальт, мгновенно затушившись. В груди стучало так, будто сердце пыталось прорваться наружу,будто он понял,что не может он так оставить. Молчание и холод вокруг жгли сильнее любого огня.
- Лады, - сказал он, чуть дрожа, - ты права,надо идти.
Он бросился прочь от лавки, ноги несли сами, без расчёта и плана. В голове только одно: догнать Малую, выговориться, объяснить хоть что-то, вернуть хоть частичку того, что ещё осталось между ними.
По дороге было темно, но он видел её силуэт вдали, она не оглядывалась. Её шаги быстрые, почти бег, а у него в груди груз, столько слов застряло на языке, что казалось, рот слипся. Каждый шаг навстречу ей отдавался эхом, в голове металась дикая смесь надежды и страха. Но он знал, не отпустит иначе, не выдержит пустоты, что растёт между ними.
Идти или бежать - не важно, важно только догнать. А там уже будь что будет.
Он подгонял шаг, каждое дыхание - будто последняя попытка вырваться из глухой тишины, что наполнила улицы. Малая впереди, её фигура всё мельчала в свете фонарей, холодный воздух резал лёгкие, а сердце колотилось, будто готово вырваться из груди. Он не знал, что скажет, но знал молчать нельзя.
Резко она свернула в узкий переулок, и Зима замедлил шаг, глядя по сторонам. В глубине тени мелькнула её тень, он ускорился, будто гонясь за собственной надеждой.
- Малая! - крикнул он, голос рвался, будто изнутри. - Да подожди!
Она остановилась, не оборачиваясь. В её позе читалась усталость и боль, но и что-то непокорное,он подошёл ближе, с трудом удерживая дрожь в голосе.
- Я не хотел так, - начал он, стараясь подобрать слова. - Я запутался, всё вышло не так... Я хочу исправить, если дашь шанс.
Она молчала, глаза искрились слезами, которые она пыталась спрятать.
- Просто скажи правду, - прошептала она наконец, - а не молчи.
В его груди что-то сломалось и одновременно засветилось возможность начать заново. И он понял: это их последний шанс.
Он сжал её запястья, словно боясь, что слова улетят прочь, если не удержать её взгляд, её внимание. Голос дрожал, но слова вырывались наружу, каждое как удар, как попытка очиститься.
- Слушай внимательно, - начал он, - эта вся фигня с ней... Я не хотел тебя втягивать, правда, не хотел чтобы мы вообще это обсуждали и не хотел чтобы было больно. Просто так вышло. - Он вдруг замолчал, задумался, как правильнее это сказать. - Лика это дочь того мудака, с которым у нас сейчас дела. Не просто кто-то там, а совсем другая история. Он попросил, приглядеть, она воспользовалась ситуацией, как раз в тот момент когда ты нас увидела, я пытался от нее отделаться, а она глазами хлопала и в салон тянула. Я знаю, как это выглядело со стороны и я даже не представлял как это объяснить.
Он сделал паузу, глубоко вдохнул и продолжил:
- Я боялся, что ты не поймёшь. Что ты сорвёшься, ударишься в страхи или злость..
Она сжала губы, глаза резко загорелись, будто бросая вызов:
- А почему именно ты? Почему ты должен беречь эту дочь, а не кто-то другой? Пацанов-то у вас полно, и никто за неё не рвётся, а? Почему именно ты?
Он отпустил её руки, отступил, будто те слова реально прижали его к асфальту. Плечи будто камнем повисли. Молчание, как бетон и только фонарь над головой трещал, как старый телик, показывая не тот канал.
- Потому что я ему должен, - наконец выдавил он.
- Чего? - Малая прищурилась. - Ты кому-то что-то должен? С каких пор ты долги раздаёшь, Зима?
Он посмотрел в сторону, зубы стиснул, будто сам себе по внутренней щеке ударил.
- Пять лет назад...тогда, когда меня чуть не посадили, после той истории, когда тебя мучали, когда Кощей сел, - он говорил медленно, будто каждое слово - шаг через проволоку. - Тогда один человек вытащил меня. Он- батя Лики. Я остался на улице только потому, что он захотел прикрыть мою жопу. Не за спасибо и не просто так.
- А за что? - Малая не отпускала, будто шила в ребро.
- За "позже", - горько усмехнулся Зима. - "Потом поговорим",а "потом" пришло. И я теперь в долгу, его дочь - на районе. Чё-то у них дома не так, все в панике. Он сказал: "Гляди, чтоб без говна,времени много не займу." Я не мог сказать "нет". Какой бы он ни был, я бы сейчас еще срок мотал, если б не он.
- То есть ты должен был за ней бегать, как шавка? И мне врать при этом? Ты себя слышишь? - голос у неё стал тонким, как леска на порезе.
- Я не бегал! - он резко сделал шаг вперёд, снова схватив её запястья, но нежно, без злости. - Я просто не хотел, чтобы ты вообще в это влезала. Я знал, как ты посмотришь, если узнаешь, что я где-то с ней, хоть бы и по делу, хоть бы, и без желания. Я боялся, что ты сорвёшься, бросишь. Так и вышло, а я просто хотел это оттянуть... как дебил.
Малая отвела взгляд,слёзы стояли в глазах, но не капали. Как будто даже им не разрешили падать.
- А тебе не пришло в голову, что молчание хуже? Что больней вот так ебучими догадками? Что ты не в тюрьму бы угодил, а в мою голову, где теперь вместо тебя - страх, злость и грязные картинки, где ты с ней? - она выдохнула дрожащим голосом. - Я шла тогда и у меня под ногами мир ломался. Не из-за неё, а из-за тебя, потому что ты даже не дёрнулся объяснить.
Он замер,потом кивнул. Медленно. Тяжело.
- Правильно,я накосячил, всё провалил. Я не сказал,не объяснил, испугался. Но я стою тут, как есть, не с оправданиями,а просто прошу, если хоть немного осталось между нами... Дай мне это исправить. Не для Лики,не для её бати,а для нас. Потому что ты - единственная, ради кого вообще стоит хоть что-то вытаскивать из этой жизни.
Малая молчала. Тишина стояла такая, будто город вокруг вымер. Даже собаки не лаяли, даже фонари как будто гасли тише. Она выдернула запястья, не грубо, просто чтобы ощутить себя отдельно, посмотрела на него. Долго, без слов.
- Я не знаю, Зима. Мне больно.
Малая чуть отступила, как будто его слова оставили ожог. Глянула в сторону, в асфальт, в темноту под ногами, только не в его глаза. И вдруг голос, тихий, но с каким-то гвоздём внутри:
- А знаешь, что самое мерзкое?
Он замер.
- Что теперь каждую ту ночь, когда ты не пришёл домой, я в голове перекручиваю как кассету. Думаю, может ты был с ней? Может, она тебе налила чаю в кружку, которая должна была быть моей? Может, ты там сидел, в её комнате, в её хате, пока я у нас потолок считала?
Он хотел что-то сказать, но она подняла ладонь, как стоп-сигнал.
- Не надо,сейчас не надо слов. Я просто говорю, как есть. У меня внутри всё вывернуло. Даже если ты там с ней ни разу не тронулся, я это вижу иначе. Понимаешь? Мне противно даже дышать этой мыслью.
Он закрыл глаза, как будто эти слова пробили его сильнее, чем кулак в лицо. Вдохнул резко, словно хотел затянуть в себя вину и больше не выпускать.
- Я не был с ней ночью, - сказал глухо. - Но ты права, это не оправдание.
Она посмотрела прямо, без жалости.
- Я не прощаю,пока не могу. Даже не надейся, что сейчас всё поцелуями заклеится.
Он кивнул, не споря, не давя.
- Не надейся - не надеюсь, просто буду рядом. Если сможешь - увидишь, не сможешь - значит, мне по делом.
Он стоял, не двигаясь,словно боялся даже шагнуть, чтобы не спугнуть остаток её терпения. Потом тихо, без нажима, но так, что внутри звенело:
- Пошли домой, Малая.,нечего тебе одной шастать по району среди ночи. Если хочешь - я уйду, хочешь - пойду рядом. Хочешь - просто буду идти позади, чтоб ты не одна. Как скажешь - так и будет.
Она опустила глаза,молчала. Внутри бурлило: злость, усталость, чувство предательства, которое жгло изнутри, но всё это смешивалось с тем, как он говорил. Без фальши, вот так просто как есть.
Она не сдвинулась,он тоже.
- Мне не надо прощения сейчас, - выдохнул он. - Я не за ним,я за тем, чтоб ты живая домой дошла. Целая,без своих мыслей в голове, без того, чтоб потом кто-то сказал: «а чё ты её отпустил в ночь одну». Это единственное, что я сейчас могу.
Малая подняла взгляд. Глаза в глаза.
- Тогда не говори ни слова, - тихо сказала. - Просто иди,но не рядом.
Она развернулась и пошла. Он за ней,в двух метрах,без лишнего. Только звук шагов, как сердце, что всё ещё бьётся, хоть и врозь. Они шли медленно,улицы были пустые, только изредка машина пролетала, бросая на асфальт полосы света и сразу забирая их обратно.
Слышно было только их шаги. Её - быстрые, будто от чего-то убегала. Его - ровные, чуть позади, будто старался не дышать громко.
Малая шла, не оборачиваясь,смотрела вперёд, но не видела, мысли тонули... Как будто не было всех их разговоров, всех тёплых вечеров, всех её надежд. А теперь, шаг за шагом, будто по стеклу, босиком, обратно к себе. Но уже другой.
Зима иногда поднимал взгляд и видел, как её плечи дрожат. Может, от злости, может, от того, что держит в себе. А может, просто от того, что всё слишком.
Они дошли молча,дом подкатил медленно, будто сам не хотел, чтоб конец был так близко. Пыльные окна, облезлая вывеска магазина на первом, мусорка с перевёрнутым бачком, знакомые ступени, потресканный козырёк. Всё, как всегда, только внутри - как будто не дом, а тупик.
Малая поднялась по ступеням,ключи брякнули в ладони, не слушались пальцы. Он шёл следом, но не ближе, чем нужно, как будто на поводке у её дыхания.
Она толкнула дверь подъезда, не оглянулась. Поднялась на этаж, зашла, открыла. Свет не включила, прошла на кухню, прислонилась к раковине. Всё будто чужое. Холодильник гудит, как будто издевается.
Минута, две. Он не зашёл. Тишина, ни шагов, ни хлопка двери.
Малая подошла к окну. Осторожно отогнула штору.
Во дворе, у скамейки, под фонарём, который еле тянул на пол-жёлтого круга, сидел он. Спиной к дому, руки на коленях, не курит. Просто сидит, как будто всё, что у него есть - это асфальт под ногами и небо, которого не видно.
Она глотнула воздух, открыла окно.
- Эй.
Он поднял голову.
- Ты чё, реально собираешься там сидеть до утра?
Молчит.
- Слушай, мне тебя потом от асфальта отскребать неохота или по району бегать, искать, где ты от переохлаждения в кустах упал. Домой иди. Спи, как человек.
Он медленно поднялся, не спеша. Будто боялся, что шаг - это лишнее, что она сейчас передумает. В этот момент он выглядел словно бездомный кот, которого пустили погреться. В дверь он вошёл тихо, разулся. Слов не было. Только глаза как у пса, которого только что не выгнали.
Она уже лежала под одеялом, отвернувшись к стене. Свет в прихожей горел тускло, тёплый. Он прошёл мимо, тихо, как будто боялся поскользнуться на тишине.
Потом она услышала, как диван скрипнул. Как он укрылся пледом. И как вздохнул, так, будто впервые за день смог дышать.
Часы тикали громко, как выстрелы. Она лежала, но не спала, спина к стене, глаза открыты, взгляд упёрт в никуда. Думала. Перематывала всё по кругу: Лика, его взгляд, его слова, его затянутая пауза, этот страх в его глазах, когда он держал её запястья. Не ложь, но и не вся правда. Всё как-то криво, всё больно. За стеной - он, на диване. Тихо. Даже не ворочается, как будто боится скрипом чего-то разрушить.
И вдруг - шаги. Она вздрогнула.
Сначала подумала, что показалось, потом опять. Мягкие, тихие, осторожные. Он подошёл к двери спальни. Не открыл, сначала просто постоял. Потом, лёгкий стук, почти неслышный.
- Ты не спишь? - шёпот, как будто в темноту, а не к ней.
Она не ответила, но не потому что злилась. Просто голос потеряла в этом клубке мыслей.
- Можно?.. - снова. - Просто рядом посижу. Не могу там, один.
Она откинула одеяло, села. Сердце бухало.
- Ты сам себе придумал, что мне легче без тебя, да?
Он вошёл, осторожно. Встал у стены, не приближался.
- Я просто... не знаю, как с тобой, если ты уже не со мной.
Она молчала, смотрела на него, как на своего и чужого одновременно. Знакомого до костей и чужого, как вчерашняя улица.
- Ну и чё ты там сидел под подъездом, герой?
Он пожал плечами.
- Думал, если остынешь- впустишь, а если нет - чтоб не пришлось выгонять.
- Придурок ты, - сказала она, и голос сорвался. - Ложись рядом, только не трогай меня.
Он подошёл, лёг на край. Спина - как на диване. Жёсткая, напряжённая. Она лежала молча, между ними будто километр холода, один плед, и тысяча несказанных слов.
- Спи, Зим, - сказала она.
Утро было серым, как будто кто-то забыл выкрутить яркость на небе. Солнце не вставало, просто менялся оттенок темноты. Комната всё ещё пахла чем-то ночным: тревогой, недосказанностью, её волосами и его табаком, въевшимся в футболку.
Он проснулся первым. Глаза по ощущениям будто натёртые наждачкой, тело затёкшее, но внутри тишина. Такая, какой не было уже много дней. Он повернул голову, она спала, полуобняв подушку, как ребёнок. Без злобы, без защиты. Просто спала и это было как разрешение.
Он лежал тихо, не шевелился. Слушал, как она дышит.
И тут - стук в двери.
Резкий, не как от соседей. Не как от случайных гостей. Стук с посылом, требовательный, чужой, почти злой.
Он подскочил на локтях, как будто по тревоге.
- Эй, - она открыла глаза, - ты чё?
- Тсс... - Зима уже вставал, натягивая штаны. - Кто-то ломится.
Стук повторился, теперь уже сильнее.
- Да иду я! - гаркнул он в сторону двери, хотя голос всё равно был хриплый.
Он вышел в коридор, бросил взгляд в глазок.
- Кто? - спросила она, подходя, укрытая пледом.
Он не ответил сразу.
- Хрен редьки не слаще... - выдохнул он и щёлкнул замком.
За дверью стояли двое. Один плечистый, с наглой ухмылкой. Второй в кепке, поджарый, в тени, но с глазами, как у собаки, которая всегда идёт первой в драку.
- Ну здарова, Зима. - первый кивнул. - Проснулся уже, нет?
- С чего ты решил, что у тебя есть право стоять у моей двери? - Зима не шелохнулся. - Кто звал?
- Ты сам звал. Когда полез не в свои дела. - Второй усмехнулся. - Хозяин просил передать привет и кое-что спросить.
- Какой ещё хозяин?
- Ну не Дед Мороз же, сам подумай. - первый глянул через плечо Зимы. - Ты бы, братишка, поосторожнее был. А то у тебя тут... - он сделал шаг ближе, намекая на Малую, - слишком много слабых мест.
Малая тем временем уже стояла рядом, лицо каменное. Только пальцы сжаты.
- Проблемы? - спросила она у Зимы тихо, но так, что воздух стал плотнее.
- Пока нет, - ответил он, глядя в глаза наглому. - Но сейчас могут начаться.
Он вышел из квартиры, закрыв за собой дверь, какое - то время его не было, она пыталась смотреть в глазок, но никого видно не было. Спустя минут десять Зима вернулся.
Он закрыл дверь,повернулся к ней. Она стояла у окна, глядя на улицу, как будто там можно было найти ответ. Потом обернулась:
- Это кто был?
Он зевнул, почесал шею:
- Двое, из тех, кто Лысому давно поперёк. Копают под него, по-тихому, видят, что я рядом с его дочкой верчусь - вот и пришли узнать, с кем я. Типа, раз я близко, может, на их сторону перекинусь. Или солью что.
- Ты им что сказал?
- Что мне плевать и на них, и на Лысого, я просто делаю, что обещал.
Она уселась на подоконник, глядя на него искоса.
- И теперь из-за этой девки к нам ломятся какие-то типы. Отлично.
Он ничего не ответил. Только присел рядом, локти на колени, руки в замок.
- Я не хотел тебя в это тащить, серьёзно. Думал, получится держать всё отдельно. Просто подстраховать
Она выдохнула:
- Ладно, орать смысла нет. Вопрос - что делать. Если к нам уже ломятся, значит, просто "держать в стороне" не выйдет.
Он кивнул.
- Переедем, если хочешь, куда-то, где не светились. На время хотя бы, я с кем-то поговорю.
- Не геройствуй. Нам бы не вляпаться по уши, и всё.
Он посмотрел на неё внимательно:
- Нам, значит это всё ещё "мы"?
Она замолчала, потом встала, пошла на кухню, на ходу бросив:
- Чайник поставь, подумаем, что дальше.
Только они сели за стол за дверью снова послышался стук, он был не громкий, но настойчивый, Зима бросил взгляд в сторону кухни, оттуда уже доносился тихий свист чайника. Он встал и направился к двери.
- Сука, что за день непрошеных гостей. - Пробубнил, идя к двери.
На пороге Лика, на каблуках, в пальто, на лице всё та же ухмылка. Как будто не утро на дворе, а светская тусовка.
- Ну, здорова, - сказала она, оглядывая прихожую, будто выбирала, где удобней разуться.
Из кухни вышла Малая, остановилась в проёме, прищурилась. Потом устало закатила глаза:
- Ты чё, совсем охренела? Совести ноль, да? Уже на хату притащилась?
- И вам здравствуйте, гостеприимная девушка. А чего такого? - пожала плечами Лика. - Мне с ним поговорить надо, срочно. Это касается не только его, кстати,если я сдохну, тебя тоже заденет.
Малая скрестила руки на груди:
- Ну ты не перепутала? Здесь не заведение "Зима и его телки". Здесь люди живут, если ты не заметила.
- Не перепутала, - спокойно кивнула Лика, - и если мы не решим это сейчас, то скоро тут никто жить не будет. Ни ты, ни он, ни чайник твой. Так что давай без показухи, я по делу пришла.
Зима молча отступил в сторону, пропуская. Он уже чувствовал, что сейчас будет жарко, Малая медленно пошла на кухню, но на прощание бросила:
- Смотри, чтоб на диване с ней не уснул. Он, конечно, неудобный... но подло - удобно ложится.
Лика фыркнула и скинула пальто, будто пришла в гости к давнему другу. А Зима вдруг понял, чай остынет, разговор будет долгим.
На кухне чайник уже давно выплюнул пар и притих, но Малая всё равно стояла у плиты, будто ловила момент, чтобы не сорваться. Взгляд в точку, движения резкие, но точные: кружки гремят, ложка звенит об край, сахар летит мимо. Она молчит. Потому что если скажет, точно сорвётся. А пока просто чай.
Зима сел за стол, Лика осталась стоять, скрестив руки, в голосе ни капли веселья.
- За мной только что хвост был. Сначала медленно, потом уже жёстко подрезать попытались. Если бы не дворы, фиг бы ушла. Вот и свернула сюда, по пути вроде. Ты же сам говорил - этот мудак теперь всех сливает, чтоб за свою шкуру не трястись.
Малая всё ещё молчала, заливая кипятком чашки. Но рука дрогнула. Не от слов, от того, что эта тварь вообще стоит в её кухне, дышит одним воздухом и обсуждает какие-то хвосты, как будто всё это нормально.
Лика продолжила:
- Я понимаю, как это выглядит и я понимаю, что не в тему. Но, мне реально стрёмно, если бы всё было просто - я бы не шла сюда. Поверьте.
Зима сжал челюсть, он чувствовал, как натянулась тишина, как будто воздух зашумел, как перед грозой. Он взглянул на Малую, та поставила перед ним чашку и только тогда сказала, не глядя:
- Значит, теперь она с нами будет жить? Или просто ночевать приходить? Мне график знать бы. Чтобы с порога не блевануть.
Лика вскинула брови:
- Ты думаешь, я рада сюда припереться? Если бы не эти уроды, я бы... - она замолчала, выдохнула. - Да какая разница, просто послушай, меня сейчас хотят убрать,не потому что я что-то делала, а потому что я слишком много знаю. А Зима последний, кто может что-то с этим сделать.
Зима сидел молча, будто переваривая, потом поднялся.
- Надо понять, кто именно за тобой шёл. Если это люди Тохи - один разговор. Если его враги - другой, но теперь они явно и нас на мушку поставят.
Малая резко поставила свою чашку на стол, грохот на секунду заглушил всё. Зима хотел что-то сказать, но передумал, он знал сейчас с ней так просто не выйдет. Но и врать больше не хотелось.
Лика только опустилась на стул и добавила:
- Если я сейчас выйду отсюда, меня могут снять в следующем переулке. Не потому что я важная,а потому что просто мешаю. Мне некуда больше идти. И, да, я знаю, что всё это мерзко,но у вас был выбор, а у меня уже нет.
- Пошли покурим, - выдохнул, глядя на Малую.
Балкон как спасательный круг, туда всегда уносит, когда воздух в квартире становится ядовитым, Зима вышел первым, придержал дверь, будто боялся, что она передумает. Малая вышла за ним, закутанная в свой злой, колючий молчок. Небо было такое серое, будто город ещё не придумал, каким быть этим утром.
Он закурил, затянулся, глянул на неё, прямыми, щенячьими глазами, без привычной своей выдержки.
- Пожалуйста, пойми меня. Я не могу её выгнать прямо сейчас... правда. Я тебя умоляю, не злись. Ты мне очень дорога, Влада. - Он замолчал, ожидая хоть какой - то реакции. Но её не последовало, она просто молчала, тогда он продолжил. - Что я могу сделать, скажи? Разбиться в лепёшку с этого, блять, балкона?
Она дернулась губами, усмехнулась, но не злорадно, а так, будто щёлкнула в голове старая, до боли знакомая рифма.
- Третий этаж, Зим. Разбиться в лепёшку, вряд - ли. Максимум, ногу сломаешь.
Он чуть улыбнулся, но внутри будто резануло. Хотелось, чтобы она злилась, кричала, швыряла кружки,а она, так, с иронией, хуже этого быть не могло.
- Делай что хочешь, - сказала спокойно.
- Пусть она тут хоть живёт, сколько влезет. Можешь с ней делать что хочешь, хоть выебать вдоль и поперек, а я пойду к пацанам на базу. Им как раз чай некому варить.
Развернулась, пошла к балконной двери, как будто просто в магазин вышла.
Зима стиснул зубы, у него что-то щёлкнуло, и сдержанный, холодный он - исчез. Осталась только ярость, непонимание, боль. Он вылетел за ней, не думая, что делает.
- Блять, Влада! - заорал, так, что аж Лика в кухне вздрогнула. - Ну почему ты не можешь меня понять?! Почему, нахрен, всё вот так?! Я же пытаюсь, сука, всё для тебя, но всё не так!
Он буквально сгорел в этом крике, с ним вылетело всё: страх, вина, бессилие.А она остановилась в коридоре,спиной к нему, плечи дёрнулись, будто тоже не выдержала. Он уже пожалел, что сорвался,хотел подойти, обнять, прижать лоб к её затылку и просто молчать, как раньше... но не шевельнулся.
- Ты сам всё сказал, Зим, - тихо выдохнула она. - «Я не могу её выгнать»,вот и живите тут. Вместе. Только меня, пожалуйста, не держи. Я еще блять, с левыми телками не жила.
Она прошла к комнате, кинула в спортивную сумку пару штанов, футболку и щётку,ничего лишнего. Всё, как всегда, быстро, по делу, без истерик. Только глаза красные, и нос чуть дрогнул, как у детей, которые делают вид, что не плачут.
Лика из кухни выглянула, виновато, по-собачьи.
- Может, я реально пойду? - пискнула.
- Не надо, - Малая даже не посмотрела. - Зима не может тебя выгнать,ну, а я в состоянии уйти.
Прошла в коридор, оделась, он стоял в дверях комнаты, смотрел. Даже не пытался остановить,не знал как. Он не понимал, что ему делать сейчас, ничего не говорил, только губы шевелились, будто и хотел что-то сказать. Но не сказал. Она уже вышла, когда он вдруг сорвался:
-Пожалуйста, не уходи.
Она остановилась на лестнице,не обернулась. Щелчок двери, как выстрел без крови, но со смертельным. Он остался стоять в коридоре, с пустыми руками, с сигаретой, которую не докурил. И только стены дышали тем, что когда-то звалось домом.
Малая шла быстро, почти бегом, будто каждый шаг отдалял её от предательства. Дворы всё те же: мусорка со скособоченной крышкой, магазин «Продукты» с кривой вывеской, дед у подъезда, которому всё пофиг. Только внутри у неё было не пофиг. Колотилось всё. И грудь, и горло, и пальцы в карманах сжались в кулаки.
На базу пришла почти без сил,пацаны сидели на лавке, кто-то перебирал провода у скутера, кто-то разминал пальцы, будто готовился к новой драке с жизнью. Когда Малая подошла, Турбо поднял брови:
- О, ты чего одна? Где твой великий рыцарь?
- Там, где и вся его правда, - бросила она, - на хате с бабой.
Пацаны переглянулись, Марат хмыкнул:
- Заходи, место тебе найдём.
А дома Зима стоял, облокотившись на раковину. Лика все так же сидела, его это уже не злило, ему было тупо, пусто. Он не знал, что делать. Только открыл окно, вдохнул пыльный воздух, закурил и смотрел на двор.
Малая ушла, по-настоящему. И вот теперь это всё не спектакль,не на пару дней. Он знал её, если она приняла решение, она не вернётся просто так.
Он обернулся, прошёлся по комнате, снова заглянул в кухню,Лика сидела не двигаясь.
- Слышь, - сказал он тихо. - Собирайся и уходи. Закончим на этом.
- Что?
- Ты слышала. Я не должен был тебя выгонять, и я не выгнал, но она ушла. А теперь ты собирайся, нахер.
- Но... там тачка...
- Мне плевать.
Голос у него был тихий, но в нём не было уже ни просьбы, ни жалости. Он снова стал собой. Только поздно.