60 глааа.
Последние дни отпуска тянулись мучительно быстро — как будто время само торопило нас обратно в рутину больницы. До выхода на работу оставалось всего два дня, и Чишия уже начинал по-детски ворчать, что "успел разлениться".
Мы сидели дома, когда его телефон завибрировал. Он посмотрел на экран, приподнял бровь, затем рассмеялся негромко, слегка удивлённо.
— Арису
сказал он.
— Ну давай, удиви.
Я наблюдала, как он слушает, и видела, как уголок его губ предательски поднимается выше. Что бы там ни говорил Арису — Чишии это определённо льстило.
— Новая сотрудница ?
повторил Чишия, откидываясь на спинку дивана.
— И она сама попросилась ко мне в ассистенты?
Он хмыкнул.
— Господи, я ещё даже на работу не вышел, а меня уже хотят делить...
Я закатила глаза так демонстративно, что он заметил.
— Тебе слишком нравится тон Арису
сказала я, скрестив руки.
— А тебе не нравится, что кто-то хочет работать со мной?
он прищурился.
— Мико... маленькая ревность — это очень мило.
— Это не ревность
буркнула я.
— Это реализм.
— Ну-ну
ухмыльнулся он.
И тут зазвонил второй телефон — мелодия Шарлотты.
Вот это уже не предвещало ничего спокойного.
Чишия ответил:
— Да, Шарлотта...
Пауза.
— Какой ещё "срочный прилёт на день"?
Пауза длиннее.
— Зачем именно мне? И... нам?
Он бросил взгляд на меня, будто проверяя мою реакцию.
Я молча приподняла бровь: "Ну-ка, выкладывай".
— Ты серьёзно?
сказал Чишия, потерев переносицу.
— Нет, это не лучшее время...
И снова пауза.
— Ты... можешь повторить?
Он замолчал. Слушал. Долго. Потом выдохнул:
— Хорошо. Только день. Мы прилетаем — и сразу обратно.
Он отключился и, не глядя, бросил телефон на диван.
Я прижала губы:
— Ну?
— Она интриганка
сказал он.
—И умудрилась придумать такой предлог, что отказаться у меня не вышло.
Потом поднял на меня взгляд:
— И ты летишь со мной.
— Это она сказала?
я приподняла бровь.
— Не просто сказала. Заставила.
Он откинул голову назад.
— Вот она — совсем не вовремя со своими сюрпризами.
— А мне интересно
честно сказала я.
— Шарлотта никогда ничего просто так не делает. Значит, будет шоу.
— Вот этого я и боюсь
буркнул он.
Через полтора часа мы уже были в аэропорту.
Чишия — с маленькой дорожной сумкой "на день".
Я — с нормальным чемоданом, как и велела Шарлотта.
Когда он увидел мой багаж, он остановился.
— Мико... Это на день
сказал он медленно, подчёркивая каждое слово.
— Я просто выполняю указания. Она сказала: "Возьми чемодан побольше". Я и взяла.
Он прикрыл лицо ладонью.
— Господи... Это уже пугает.
— Расслабься
улыбнулась я.
—Может, она хочет подарить мне что-то красивое.
— А может, она хочет меня убить
пробормотал он.
— Или познакомить с кем-то. Что ещё хуже.
Мы подошли к стойке регистрации. Я протянула паспорта, а Чишия всё ещё продолжал бурчать себе под нос.
— Ты так смотришь, будто тебя заставили лететь в ад
тихо сказала я.
— А вдруг так и есть?
— Шарлотта не демон
усмехнулась я.
— Она главный демон Бангкока
без паузы ответил он.
—Ты плохо её знаешь.
Мы прошли досмотр, сдали багаж и оказались в зоне ожидания. До рейса оставалось минут пятнадцать.
Я сидела, подперев руку подбородком, смотрела на взлётную полосу.
И стоило объявить наш рейс, как внутри будто что-то ёкнуло.
Тень. Воспоминание.
Металл. Взрыв. Писк приборов.
Паника. Пустые стулья в зале ожидания.
То, что едва не стоило нам родителей.
Я вздохнула резко. Проглотила воздух, как холодную воду.
Чишия сразу заметил. Конечно заметил — у него глаз-сканер.
Он подошёл ближе, обнял меня одной рукой за плечи, притянул.
— Мико
тихо сказал он.
— Это другой самолёт. Другая ситуация. Мы летим всего четыре часа. И ты со мной.
Я выдохнула ему в плечо.
— Я знаю... Просто... иногда накрывает.
— Тогда опирайся
он сжал мою руку.
— Я не дам тебе переживать это одной.
Я на секунду прижалась к его груди, и тревога отступила, пусть и не до конца.
— Если хочешь
сказал он
— держи меня за руку весь полёт. Даже если засну.
— А ты точно заснёшь?
я приподняла бровь.
— Если рядом ты — скорее да, чем нет.
Я усмехнулась.
— Убедительно.
— Всегда
сказал он.
Когда объявили посадку, он встал первым и протянул руку:
— Пойдём, Мико.
— Идём.
Мы вошли в самолёт. Я вдохнула воздух салона — запах ткани, вентиляции, тёплого пластика.
Сердце стучало быстрее, чем хотелось бы.
Чишия увидел, как я вцепилась в подлокотник, и мягко накрыл мою ладонь своей.
— Я здесь
сказал он негромко.
—Всё будет хорошо.
Я кивнула.
Он пристегнулся, повернулся ко мне, чуть наклонив голову:
— Хочешь, отвлеку? Расскажу, какие смешные вещи произойдут, когда мы приземлимся?
— Давай
вздохнула я, усмехаясь сквозь волнение.
— Удиви.
Он криво улыбнулся:
— Для начала... я уверен, что Шарлотта задумала что-то, что тебе ужасно понравится. А мне — ужасно нет.
Я рассмеялась.
Страх чуть-чуть отпустил.
— Ну вот
сказал он.
— Уже лучше.
Самолёт тронулся.
Я снова крепче сжала его руку — и он не сказал ни слова, только переплёл наши пальцы.
Так, будто он держал меня, а я — его.
И мы летели навстречу Бангкоку, интригам Шарлотты, и тому, что изменит весь оставшийся отпуск.
Жара ударила почти сразу, как только мы вышли из прохладного терминала. Воздух был плотным, словно тёплым влажным полотном — прямо в лицо. На часах было едва-ли 11:12, а солнце уже жарило как ненормальное. Я вытерла лоб, поправила волосы, стараясь привыкнуть к тропическому дыханию Бангкока.
И тут я увидела знакомую высокую фигуру.
— Рееен!
Он широко раскинул руки, улыбаясь так, что казался живым солнечным лучом среди местной духоты.
— Приветствую вас, дорогие путешественники!
сказал он, притворно важно.
— Мико, ты светишься. Настроение хорошее?
— Ещё бы!
я улыбнулась так, что щеки заболели.
— Мне безумно интересно, что приготовила Шарлотта!
Глаза Рена сверкнули — так, будто он знает, но очень любит мучить ожиданием.
— О, это будет прекрасно
сказал он тоном, который только сильнее распалил моё любопытство.
— Но подробностей не дам.
— А должен был?
хмыкнул Чишия, слегка прищурившись.
— Нет
спокойно ответил Рен.
— Мне прямым текстом запретили.
Мы втроём рассмеялись, и он повёл нас к такси, которое уже стояло у выхода, словно специально под нас.
В машине было прохладно — кондиционер работал так, будто спасал жизни. Рен удобно устроился рядом с водителем, а мы с Чишией — на заднем сиденье. Дорога была шумной, плотной, как в любом большом городе: мопеды сновали между машинами, жар спадать не собирался, воздух был полон запахов специй, уличной еды и тропической зелени.
— Как долетели?
спросил Рен, оборачиваясь.
— Хорошо
ответила я.
—Хотя... я немного нервничала.
Чишия слегка сжал мою руку.
— Она была молодцом
сказал он.
— Держалась.
— Угу, давай расскажи ещё, как ты геройски уснул через двадцать минут после взлёта
проворчала я.
Рен рассмеялся:
— Ох,я слышал от Шарлотты о его проблемах со сном,ты вообще человек?
— Иногда
ответил он спокойно.
— Когда рядом Мико.
Я фыркнула и оттолкнула его плечом.
Но мне нравилось это. Слишком.
Сменили тему — болтали обо всём подряд. Про еду, про жару, про больницу, но Рен упрямо молчал о плане Шарлотты. Крепко держал язык за зубами.
— Рен, ну хоть намек!
попросила я.
— Нет.
— Маленький?
— Нет.
— Ладно... а если я моргну три раза?
— Всё равно нет.
Чишия рассмеялся:
—Жена у тебя дьявол.
— А ты думал?
подмигнул Рен.
Через сорок минут мы остановились у здания, от которого у меня на секунду перехватило дыхание. Высокий, элегантный, стеклянный пентхаусовый комплекс, не похожий на обычные дома — один из тех, что обычно показывают в передачах про миллиардеров.
— Вы здесь живёте?!
Я чуть не уронила сумку.
— Ага
ухмыльнулся Рен.
—Нравится?
— Рен...
я медленно повернулась к нему.
— Хотела сказать "ни хрена себе", но скажу иначе: этот пентхаус стоит дороже... всех органов Юри вместе взятых.
Чишия тихо протянул:
— Её преувеличения становятся всё точнее.
— Я реалистка
парировала я.
— Ну
пожал плечами Рен.
— Нам нравится. Вид крутой, удобство крутое... да и место безопасное.
Мы поднялись. Дверь открылась — и нас буквально захватили в объятия.
— Наконец-то!
Шарлотта сияла, как будто сейчас объявит нам о победе в лотерее.
— Заходите! Устраивайтесь! Дел много!
— Ага
сказал Чишия, входя и приподнимая бровь.
— Давай рассказывай, что задумала. А то моя девушка уже голову сломала от интереса.
Мы с Шарлоттой одновременно захохотали. Она хмыкнула:
— Так, Чишия. С тобой мы поговорим позже.
Повернулась к Рену:
— Он на тебе.
А ко мне:
— А ты — со мной.
Я моргнула.
Чишия развёл руками.
— И куда это?
спросил он, склонив голову.
— Потом узнаешь
Шарлотта подмигнула.
— Не порть момент.
И мы скрылись в глубине квартиры.
— М-да...
пробормотал Чишия, глядя вслед.
— Только приехали — уже убежали. Может, мне тоже интересно.
— Сомневаюсь
рассмеялся Рен.
— Идём. Кофе будешь?
— Да
вздохнул Чишия.
— Чёрный. И побольше.
Комната Шарлотты:
— У вас тут... невероятно красиво
сказала я, оглядывая комнату.
Деревянный пол, много растений, мягкий свет, дизайнерская мебель — всё гармонично и дорого, но не вычурно.
— Мы долго думали над ремонтом
сказала Шарлотта, довольная.
— И над тем, как оставить аутентику. Мне тоже нравится то, что вышло.
А теперь... перейдём к самому важному.
Она повернулась ко мне с озорной искоркой.
— Я слышала, Чишии нужен отдых. Значит...
Она подняла коробку.
— ...я не могла не пригласить вас сюда.
— Ты сказала взять большой чемодан...
осторожно напомнила я.
— Да. И не просто так. У меня кое-что есть для тебя.
Моё сердце ухнуло вниз — от волнения и восторга.
Шарлотта открыла коробку. Затем вторую. И третью.
И я увидела платье. Одежду, обувь.
— Это...
я аккуратно взяла его.
— Это ведь от... того самого бренда? Я видела его только в показах...
— Да
довольно улыбнулась она.
— И оно твоё.
— Но... оно стоит...
— Да какая разница, сколько оно стоит?
махнула она рукой.
— Главное — тебе нравится.
Я рассмеялась — от растерянности и счастья.
— Давай мерить
сказала она.
Мы провели в комнате почти два часа.
Нет, правда — два часа.
Шарлотта подавала коробку за коробкой.
Сумки. Каблуки. Кроссовки. Юбки. Платья. Брюки.
И даже дорогое нижнее бельё, от которого я покраснела сильнее, чем когда Чишия делает мне резкие комплименты.
Она хохотала:
— Мико, ну перестань краснеть, это всего лишь ткань, а ты — бомба.
— Нет, ну...
я держала в руках кружевной топ.
—Шарлотта... это как минимум... интимно.
— Ты без месяца жена моего брата
сказала она легко, будто это факт, который все уже приняли.
— Так что мы практически родственницы. Мне не жалко. У меня этих тряпок горы,и 90 процентов я не ношу.
Эти слова...
"Жена Чишии."
Я не знала, как реагировать, потому что внутри всё перевернулось.
Сладко, тепло, слишком по-настоящему.
Я обняла её.
— Спасибо... правда.
— Не благодари
улыбнулась она.
— Ты должна выглядеть как королева. И... чуть-чуть сводить моего брата с ума.
Мы рассмеялись обе.
— Теперь надень вот это
сказала она, передавая платье, которое я мерила предпоследним.
Я развернула его — и внутри кольнуло.
— Ты уверена... что оно не слишком откровенное?
Платье было обтягивающее, чёрное, короткое до смешного.
Декольте... подчёркивало то, что я обычно тщательно прятала.
Мне стало тепло, хотя кондиционер работал.
— Для вечера — самое то
сказала Шарлотта, не терпя отказов.
— Я буду в похожем. Давай, надевай.
Я переоделась.
Шарлотта подняла подбородок:
— Каблуки носишь?
— Обижаешь
сказала я, застёгивая шпильки.
Она быстро завила мне волосы, пока я делала макияж.
Сама оставила ровными — тёмными, прямыми, блестящими.
— Идеально
сказала она.
Мы обе выглядели так, будто идём на премию.
Время?
Почти 16:00.
Мы собирались три часа.
Чишия за это время уже дважды звонил.
— Он сказал, что покусает меня, если я не вернусь
сказала я, хохоча.
— Пускай кусает
хмыкнула Шарлотта.
— Рен справляется там?
— Судя по тому, что он мне писал... нет.
"Он пьёт четвёртый кофе и злится."
Я снова рассмеялась.
Когда мы вышли в коридор, каблуки тихо, но уверенно цокали по полу.
Парни услышали это первыми.
Чишия начал говорить, даже не обернувшись:
— Боже, наконец-то. Я уже...
И повернулся.
Мир отключился.
Он буквально забыл закрыть рот.
Рен фыркнул от смеха с его реакции.
Шарлотта была прекрасна, но его взгляд упал на меня — и там остался.
Я неловко сжала руки.
— Ну... как?
тихо спросила я.
И впервые Чишия не сразу нашёл слова.
Он медленно поднялся с дивана.
Подошёл ближе.
— Ты...
он выдохнул.
— ...самая сексуальная девушка, которую я когда-либо видел.
Я залилась краской.
Рен хмыкнул:
— солидарен только насчёт платья Шарлотты.
— Эй!
возмутилась она, хлопнув его по плечу.
Но Чишия смотрел только на меня.
Так, будто я единственная во всей комнате.
— Едем?
сказала Шарлотта, прорывая момент.
— Куда это?
спросил Чишия, не отводя от меня взгляда.
— Скоро узнаешь.
— Ты весь день держишь меня в неведении
пробормотал он.
— Так дело не пойдёт.
— Понравится, обещаю
сказала Шарлотта
Я взяла Чишию за руку. Он автоматически сжал мою.
И мы направились к двери.
Туда, где нас ждало продолжение сюжета, который Шарлотта держала в секрете весь день
Жара ударила сразу, как только мы вышли из машины. Бангкок шумел по-своему — яркими лампами, плотным, тяжёлым воздухом, запахом пряностей, мокрого асфальта и слишком громкой ночной жизни. Такое чувство, будто город дышал прямо тебе в лицо, заставляя моргнуть и прислушаться.
Шарлотта вышла первой — уверенная походка, чёрное платье, которое сверкало, цепляясь за свет неона. Она повернулась к охране, коротко что-то сказала по-тайски, и ворота тут же открылись.
— Проезжайте. Они ждут
бросила она нам через плечо.
Чишия сидел рядом, глядя в окно так, будто анализировал всё вокруг: системность, охрану, людей. Я чувствовала — ему интересно, но он не собирается это показать.
Когда машина свернула на подземную парковку, я присвистнула.
— Я думала, покерные клубы здесь более... компактные.
— Это ещё не самый большой комплекс, Мико.
Шарлотта подмигнула.
— Тебе понравится, обещаю.
Мне уже не нравилось то, что она слишком довольная. А Чишия... он улыбался. Неброско, чуть уголком губ, но я знала — он что-то предвкушает.
Мы поднялись на лифте на третий уровень. Двери открылись — и перед нами раскинулся огромный зал: покерные столы, закрытые комнаты для VIP-игр, бар, сцена с живой музыкой и столики, где люди смеялись, спорили, громко заказывали напитки.
— Добро пожаловать в место, где люди теряют деньги, друзей и иногда здравый смысл.
сказала Шарлотта, театрально разведя руками.
Я закатила глаза:
— То есть ты привезла нас в дом боли? Отлично.
Чишия хмыкнул:
— Она привезла нас, потому что у неё явно есть цель. А если у Шарлотты есть цель...
— ...то значит нам не дадут спокойно выпить?
— Именно.
Мы даже не успели толком оглядеться, как к нам подошёл официант. Молодой парень, слишком уверенный в себе. Улыбка — на пол-лица, взгляд — прямо в меня.
— Добрый вечер. Не ожидал увидеть такую прекрасную гостью. Вашему столу уже готовят напитки. Могу помочь с меню?
Он сделал лёгкий поклон, но глаза не отрывал от меня. Я почувствовала, как Чишия напрягся рядом — едва-едва, но заметно.
Я улыбнулась официанту строго, холодно:
— Спасибо, справимся.
— Если что — зовите. Я рядом.
Он слегка коснулся своей груди, будто показывая, где искать.
Только он отошёл, я услышала тихий смешок Чишии.
— Удивительно, как быстро люди ищут проблемы.
— Он просто официант.
— Нет. Он просто был слишком наглым официантом.
Я вздохнула и ткнула его плечом:
— Не напрягайся.
— Я не напрягаюсь. Я анализирую.
— Ага.
Мы сели за небольшой столик в боковой зоне. Музыка была достаточно громкой, чтобы не слышать чужие разговоры, но не слишком, чтобы перебивать свои.
Шарлотта поставила локти на стол, переплела пальцы:
— Ладно. Начнём.
— Что начнём?
спросила я.
— игру
она сказала это так буднично, словно речь шла о выборе десерта.
— Ваших отношений.
Я чуть не поперхнулась воздухом:
— Прошу?
— Я хочу посмотреть, как вы оба реагируете на окружающих.
— Для чего?
Чишия приподнял бровь.
— Для моего спокойствия, конечно
невинно сказала она и отпила коктейль
Я подумала: Вот же интриганка...
Рядом проходила девушка в блестящем топе. Она посмотрела прямо на Чишию и улыбнулась. Остановилась.
— Извините... вы тот самый хирург? Я вас видела в журнале. Вы такой... невероятный.
Я медленно повернула голову к Чишие.
Он посмотрел на неё скучающим взглядом и ответил абсолютно мёртво:
— Вы меня с кем то путаете.
Она моргнула, смутилась и ушла.
Шарлотта прыснула:
— Ох, брат, ну ты и...
— Эффективен?
— Я собиралась сказать "холодный", но ладно.
Я почувствовала, как Чишия под столом взял меня за руку. Незаметно, легко. Его пальцы тёплые, уверенные. Его жест — тихое "не беспокойся".
Шарлотта щёлкнула пальцами, и официант (тот самый) поднёс нам три карточки — чёрные, без надписей.
— Что это?
спросила я.
— Игра. Вы тянете карту, на которой — вопрос. Честный вопрос, честный ответ. Ложь сразу будет видна.
— Удивительно, что в этом месте хоть что-то честное
пробормотал Чишия.
— Не бойся, братец. Это просто игра.
Я вытянула первую.
"Кому из присутствующих ты доверяешь меньше всего?"
Я посмотрела на всех троих.
— Точно не Чишии. И не Рена — его пока нет. Значит... Шарлотта.
Она радостно хлопнула в ладоши:
— Вооот. Началось.
— Ты слишком хитрая. Это факт.
— Комплимент принят.
Чишия вытянул свою карту.
Он посмотрел. Моргнул. Протянул сестре.
Она вслух прочла:
"Кого бы ты выбрал спасти первым: себя или Кимико?"
Я почувствовала, как в груди что-то замерло.
Он не торопился. Даже сделал вид, что задумался.
— Себя.
Спокойно.
Я — обомлела:
— Вот это сейчас было очень... мило. Спасибо, Чишия.
— Подожди.
Он взял мою руку.
— Потому что если спасу себя, то смогу вернуть тебя назад. А если умру — никто этого не сделает.
Шарлотта улыбнулась уголками губ:
— Ответ принят.
И внутри меня всё стало мягким. Очень мягким.
Через десять минут появился Рен — видимо, Шарлотта заранее его послала куда то. Мы с ним отошли к бару. Он начал что-то рассказывать о новой картине, свет, кисти, вдохновение. Я слушала, смеялась, мы легко болтали. Но я видела, как Чишия — сидит с Шарлоттой и наблюдает. Его взгляд холодный, сосредоточенный, но в нём есть что-то ещё... тёмное, собственническое.
И пока я спорила с Реном о цветовых палитрах, Шарлотта наклонилась к Чишие:
— Скажи мне честно... ты думаешь о серьёзных шагах?
Он смотрел на стакан, водя пальцем по холодному стеклу.
Не сразу ответил.
— О каких шагах?
— Беременность, брак — всё такое.
— Ты слишком прямолинейна.
— А ты слишком уклончив.
Он вздохнул.
Это было почти незаметно, но Шарлотта знала своего брата лучше всех.
— Я не планирую такие вещи заранее. Но...
он остановился.
— Но?
тихо спросила она.
— Впервые в жизни я думаю не только о себе.
Шарлотта удивлённо приподняла бровь.
— Ты бы хотел ребёнка от неё?
Чишия долго молчал.
Потом тихо:
— Не сейчас. Но если когда-нибудь... то да.
Она мягко улыбнулась.
— Ты стал человеком, брат.
— Не начинай.
Он фыркнул.
—Это раздражает.
— А она знает, что ты так думаешь?
Он посмотрел туда, где я смеялась с Реном.
— Нет. И не узнает. Пока.
Я вернулась к столу, улыбаясь:
— Я думала, вы тут без меня заскучаете.
Чишия лениво взглянул на меня, его рука легла мне на талию — притянул ближе, словно невзначай.
— Мы только обсуждали твою способность находить приключения.
— Я? Никогда.
Рен сел рядом, болтая о баре, о музыке, о какой-то сумасшедшей паре, что спорила у входа.
Наша компания снова собралась вместе, и вечер перетёк в простые разговоры, шутки и ставки на покерных столах (в которые Чишия категорически отказался играть, сказав: «я и так вижу, какие карты у них в руках»).
Мы смеялись, спорили, делали глупые ставки, слушали живую музыку.
Бангкок шумел снаружи — неоном, машинами, ночным ветром.
А внутри — было тепло, спокойно и даже... правильно.
И где-то между смехом, бокалами и подколами Шарлотты, я поймала взгляд Чишии. Он смотрел так, будто хотел что-то сказать. Очень тихое. Очень важное. Но оставил при себе.
А я... просто улыбнулась.
Потому что знала: этот вечер — тоже станет частью нашей истории.
Музыка в клубе стихла, когда мы встали из-за стола — кто-то выиграл, кто-то проиграл, где-то вспыхнул смех, где-то чья-то рука дрогнула в азартном порыве. Но для нас вечер был уже другой. Шарлотта добилась своей: она увидела, как мы держимся вместе, как маленькие искры ревности и внимательности пробегали между нами и вокруг нас. Её проверка, с одной стороны, удалась — с другой, только распалила интерес.
— Ну что
улыбнулась она, когда мы выходили на улицу
— вы выдержали испытание?
— Пожалуй
ответил Чишия, сдержанно, но в голосе сквозил тон уверенности.
— Особенно один участник проявил себя должным образом.
— Кто? Рен?
я посмотрела на мужа Шарлотты.
— Нет
он улыбнулся краем губ и указал на меня.
— Она была вся такая... заповедная.
— О, как комплимент
шутливо отозвалась я, краснея чуть-чуть.
Рен подмигнул и проводил нас до машины. Дорога обратно была тихая: Бангкок ночью — не менее шумный, чем день, но с другим ритмом, как будто город дышал медленнее, глубже. Мы болтали о пустяках — о том, как готовили блюда в закрытой кухне клуба, кто из барменов невероятно умеет смешивать виски, о старых друзьях. Шарлотта громко смеялась, Рен рассказывал истории, а Чишия время от времени ловил мой взгляд и кивал, будто соглашаясь со мной молча о чем-то важном.
В машине он сидел немного иначе — ближе, чем обычно. Его рука легла на моё колено, хотя это был жест привычный, ничего особенного. Но сейчас он держал мою руку длиннее, не отдергивая; его пальцы мягко плотно обхватили мои, и я ощутила, как это простое прикосновение согревает лучше любого коктейля.
— Ты устала?
спросил он тихо, взглядом скользнув по моей фигуре в платье.
— Немного
ответила я.
— Но это хороший устав.
— Хороший — значит, выдержала испытания Шарлотты?
— Ага. Хотя я подозреваю, что она устроила это специально.
— Она эксперт по интригам
серьёзно сказал он.
— И по подаркам.
Когда мы подъехали к пентхаусу, на улице было жарко и влажно; в лифте тянулся запах дорогого одеколона и лаванды Шарлотты. Дверь комнаты закрылась за нами, и внезапно стало тихо — только наше дыхание и лёгкий шум кондиционера.
— Я быстро переоденусь
сказала я, всё ещё прижимая к себе один из пакетов с вещами, что дарила Шарлотта.
— Возьми время
ответил он, и вместо обычного «будь осторожна» добавил: — не торопись со мной, я буду ждать.
Его голос был обычный — ровный, хладнокровный. Но в нём была тёплая нотка, редкая и манящая. Я поднялась в комнату, закрыла дверь и в зеркале увидела себя: платье облегало тело, каблуки делали ноги длиннее, причёска и макияж — всё выглядело чуждо и одновременно странно возбуждало. Сама я обычно прятала женственность под практичностью: бинты, спорт-топы, удобная обувь. Но сейчас платье делало меня громче, светлее — и заставляло почувствовать на себе взгляды.
Я спустилась, и в коридоре меня встретил Чишия. Он стоял у дивана, руки в карманах, и смотрел на меня так, будто хотел запомнить каждый изгиб. Моё сердце забилось быстрее, но на лице у него была только спокойная поверхность, как у озера. Только глаза — глаза говорили другое: там горел интерес, ровный и глубокий.
— Ты невероятна
сказал он, подойдя ближе. Его голос был тихим, но в каждое слово вложено больше, чем обычно.
— Ты действительно удивляешь меня.
Я ощутила теплый прилив:
— Ты так говоришь во время угрозы?
Он улыбнулся — редкая, искренняя улыбка:
— Только когда цель достойна.
Он взял меня за руку и привёл к окну. Ночной Бангкок расстилался внизу, огни превращались в мелкие звёзды. Чишия прислонился ко мне спиной, держа мою руку между обеих своих. Его лицо оказалось почти у моего уха.
— Ты знаешь, — прошептал он, так тихо, что слова едва шевельнулись в комнате, — я не привык так смотреть на тебя. Ты всегда была для меня... по-особенному важной, но сейчас... сейчас ты словно закована в ночь. И мне хочется держать эту ночь только для нас.
— Что значит «закована в ночь»?
спросила я с улыбкой, но чувствовала, как внутри расплавляюсь.
— Это значит, что ты выглядишь опасно красиво. Я не могу — и не хочу — позволить никому оценивать это больше, чем мне.
Он отстранился немного, и я увидела в его лице лёгкую дерзость, что обычно пряталась за философским сарказмом. Это была та сторона, которой я раньше не видела: вырвавшиеся, небрежные, прямо сейчас — сексуальные комплименты, без науки и без медицинских терминов.
— Ты... говоришь со мной, как будто собираешься меня завоевать
смеялась я, но голоса дрожал от возбуждения.
— Может быть
ответил он, и в губах его она застыла та самая игра:
— Ты же не против, что я иногда действую не столь бесстрастно?
— Я не против
шепнула я, подходя к нему ближе.
Он смотрел на мои губы, и в ту секунду, когда время казалось растянутым, он наклонился и поцеловал меня. Лёгкий, сначала испытующий. Поцелуй, в котором было всё: и благодарность, и желание, и обещание. Его губы были тёплыми, уверенными. Я ответила, чувствуя, как в груди разгорается другое пламя — меньше страха и больше любопытства.
Когда мы оторвались, он улыбнулся хитро.
— Ты знаешь
сказал он почти шёпотом
— мне иногда хочется сказать тебе вещи, за которые тебя уволят с работы. Что-то вроде: «ты будь моей навсегда» или «я съем тебя на ужин» — но я держу себя в руках.
— «Съем на ужин» звучит угрожающе аппетитно
ответила я, играя голосом.
— Мне стоит переживать?
— Немного. Но спокойнее — я не люблю спешить. Я люблю, когда всё идёт медленно. Когда можно перелистывать страницы. И сегодня — у нас почти целая глава.
Он отвёл взгляд в сторону и, будто бы случайно, провёл пальцами по моей щеке, задержав их у подбородка. Прикосновение было мягкое, внимательное, едва ощутимое, но от этого ещё более значимое. Я вдруг почувствовала себя открытой — и не боящейся.
— Ты правда такой серьёзный иногда
сказала я, пытаясь перевести тему на лёгкое.
— Завтра же рейс в 12:00. Мы должны успеть.
— Я знаю
ответил он.
— Но ночь сейчас. И я хочу, чтобы она была нашей. Даже если завтра самолет унесёт нас в рутину, сейчас я хочу, чтобы запомнилось.
Он притянул меня к себе и поцеловал ещё раз — этот поцелуй был долгим, решительным. Я чувствовала, как он перебирает страсть и контроль, что-то в нём смягчается и одновременно становится смелее. Его руки провели по моей талии, затем опустились к бедрам, не нарушая границ, а лишь указывая на то, что он хочет быть ближе.
«— Ты смотри — так он говорит, — подумал про себя Чишия, и внутренний монолог слился с внешним голосом: Она такая хрупкая, когда с ней играют ткани и свет. Но внутри — сталь. И мне это нравится. Я хочу быть тем, кто сможет одновременно тащить и беречь.»
Он сказал вслух, мягко и прямо:
— Ты знаешь, я могу быть с тобой жестким, но не грубым. Я могу быть требовательным, но справедливым. Мне не нужен спектакль. Мне нужна ты.
Я спокойно посмотрела на него, и вдруг моей губой пробежала улыбка, не по-детски. Я подошла, пересекла расстояние и шёпотом, так, чтобы никто вокруг не услышал, прошептала:
— А я могу быть для тебя чем угодно. Даже спектаклем. Даже опасностью. Только не требуй слишком много времени для любви:нам завтра рано вставать.
Он рассмеялся тихо:
— Вот это уже гораздо лучше звучит. Тогда поцелуй меня так, чтобы я запомнил этот вечер всю жизнь. А утром — будем опозданием для рейса.
Мы вернулись в гостиную, где диван уютно пригревал. Он помог мне снять шпильки, мои ступни с облегчением упали на мягкий ковер. Чишия взял их в руки, поцеловал мою лодыжку, и это был маленький, почти ритуальный жест — уважение к тому, что я сейчас не в своей защищённой форме, а в платье, которое показало меня миру.
— Ты немного смущаешься?
спросил он, глядя мне в глаза.
— Немного
призналась я.
— Но это хороший смущённый тип.
— Хорошо. Значит, ты в хорошем состоянии для экспериментов.
Он улыбнулся.
— Эксперименты будут осторожными.
Мы лежали на диване, и разговор медленно перетекал: о том, что значит быть вместе, о страхах, о том, каким кажется будущее. Он говорил мало, но его слова были выверены; я отвечала больше, иногда смеялась, иногда тихо соглашалась.
— Ты будешь скучать по работе?
спросила я, когда тишина в комнате стала плотной.
— Иногда. Я скучаю по ритму. Но я не скучаю по одиночеству. Когда рядом ты — даже работа кажется не такой требовательной.
— Серьезно?
я улыбнулась.
— Да.
Он крепко сжал мою руку.
— Мы должны выспаться.
— Тогда поспим.
Он попытался приподняться, но явно устал.
— Я хочу уловить твоё дыхание, пока ещё можно.
Мы устроились удобнее: он вытянул ноги, я подставила голову на его грудь. Его сердце билось ровно — и я слушала. В этой ровности было всё то, что не помещалось в слова: ответственность, усталость, и нежность. Мы уснули не сразу: ночь протекала медленно, и каждый раз, когда кто-то из нас ворочался, другой тихо шептал: «Я рядом».
Когда я проснулась, часы на тумбочке показывали 4:05 ночи. Свет в комнате был мягкий, тёплый, кондиционер тихо шёл. Чишия спал, его лицо было спокойное, почти идеально расслабленное; рядом — я. Мы знали, что завтра нужно выехать рано: в 12:00 рейс. Но почему-то в этот миг официальные часы не казались важными. Был только он, и то ощущение, что несмотря на все проверки, испытания и внешнюю суету, между нами есть что-то, что не хочет поддаваться ни графикам, ни логике.
Я поцеловала его в лоб, чуть сильнее, чем обычно, и прошептала:
— я поставлю будильник на 8:00.
Он улыбнулся во сне, прижал меня к себе плотнее и буркнул:
— Пожалуйста, поставь. Я не хочу просыпать. Но если и проспим — пусть это будет из-за того, что мы спали вместе.
Я рассмеялась в темноте и закрыла глаза. В эту ночь Бангкок, шумный и непримиримый, стал не больше чем фон, а впереди — завтра, самолет, Токио и привычный ритм. Но внутри меня не было тревоги: было тепло, был он, были слова, которые только что сказались вслух. Было то новое, не совсем привычное и слегка дерзкое, что открылось в нас обоих — и нам обоим это нравилось.
И пока мы лежали, держась за руки, в голове прокручивалась мысль Чишии, тихая и неожиданная даже для него самого: Если придётся выбирать между операцией и тем, чтобы остаться с ней, я выберу ночи как эту. И буду делать всё, чтобы таких ночей стало больше.