хладнокровный хирург

Утро выдалось серым. Тусклый свет едва проникал сквозь шторы, а в комнате стояла тяжёлая, вязкая тишина.
Кимико открыла глаза, ощущая как сердце будто бьётся не в груди, а в горле. Тревога сжала её внутри с такой силой, что дышать стало трудно.
«Сегодня...»
пронеслось в голове, и она сжала одеяло сильнее.
Чишия улетает в США. А у Тхама день рождения.
Странное пересечение дат.
Она медленно поднялась с кровати, оделась в свой тёплый свитер, накинула поверх лёгкую куртку и пошла на кухню.
Там уже хлопотал Юри: разливал кофе по чашкам.
— Доброе утро, соня
подмигнул он
— выглядишь так, будто всю ночь гонялась за привидениями.
— Наверное, так и есть
хрипло ответила Кимико, принимая от него кружку. Пальцы дрожали. Она сделала глоток, но даже горечь кофе не смогла заглушить эту пустоту внутри.
Стук в дверь.
Рен и Шарлотта появились на пороге, загруженные коробками и пакетами.
— А вот и мы!
радостно сообщил Рен.
— Спасатели настроения прибыли.
Шарлотта подошла к Кимико, аккуратно взяла её за руку:
— Ты всё ещё думаешь об этом?
мягкий голос сестры Чишии будто пробрал её насквозь.
Кимико кивнула, глядя в чашку. Пыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой.
— Он же обещал написать
добавила Шарлотта утешающе.
—И вернётся. Это же не прощание навсегда.
Но внутри всё равно что-то неумолимо тянуло вниз.
Сегодня он улетает.
И она даже не знала, как должна попрощаться.
Вскоре зазвонил звонок в дверь — Тхам.
Именинник.
Он был в обычной белой футболке и чёрной кожанке, волосы растрёпаны, улыбка — до ушей.
— Где мои поздравления?!
нагло потребовал он с порога, открывая руки.
Кимико впервые за утро чуть-чуть засмеялась, подходя к нему.
— С днём рождения, дурак
тепло сказала она, обняв его, а потом вручила свёрнутый в упаковочную бумагу подарок.
Тхам с подозрением развернул его... и вдруг его глаза расширились.
— ЧТО?.. Ты... Ты серьезно?
воскликнул он, глядя на кожаный браслет ручной работы, внутри которого было выгравировано:
"Сильный. Смелый. Настоящий."
Кимико знала, что он давно хотел нечто подобное — личное, с посланием. И выбрала именно его, потому что знала: иногда Тхаму нужно напоминать, кто он на самом деле.
— Я офигею...
пробормотал он, надевая браслет.
—Спасибо,мико. Это лучшее, что мне дарили.
Она улыбнулась, а потом, решившись, быстро потянулась и поцеловала его в щёку:
— Будь счастлив, Тхам.
Он довольно усмехнулся:
— Только если ты будешь рядом.
Кимико отшутилась, ткнув его в плечо, а в груди тем временем сжалось ещё сильнее.
Все дружно перешли на кухню — там их уже ждал торт. Большой, шоколадный, с надписью:
"Тхам — наш король драмы."
Юри хлопнул в ладоши:
— Ну что, кто первый делает тост?
Рен взял слово, подняв чашку с кофе:
— За старые времена. И за новые мечты.
Тосты пошли один за другим — весёлые, тёплые, немного грустные. Кимико сидела, улыбалась, отвечала, но внутри неё всё бурлило.
Время будто тикало прямо под кожей.
В какой-то момент, взглянув на часы, она увидела:
9:38.
И тогда что-то внутри надломилось.
Она резко встала, стул скрипнул о пол. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, его могли услышать все.
— Я... я не могу! Простите. Я так не могу!
выдохнула она.
Все обернулись к ней, удивлённые.
Кимико даже не дала себе времени объяснить — она сорвалась с места, схватила куртку и вылетела из дома, захлопнув за собой дверь.
За столом повисла тишина.
Рен, нахмурившись, посмотрел на Юри:
— По времени... сейчас как раз её любимый улетает.
— Черт
пробормотал Юри
— она в аэропорт.
— Надо дать ей время
тихо добавила Шарлотта, глядя на дверь.
Сегодня мой день рождения.
Забавно, как в детстве мы ждали этот день как праздник... А теперь он — просто ещё один напоминание о времени, которое не вернуть.
Я стою у окна, держу в руках бокал холодного кофе и смотрю, как за горизонтом исчезает самолёт.
Кимико...
Моя первая любовь. Моя последняя, наверное, тоже.
Сегодня она улетела. Последний раз попытаться вернуть того, кого любит.
Не меня.
Рядом в комнате Рен что-то говорит Юри и Шарлотте, смеются вполголоса, пытаясь сохранить лёгкость момента. Они не хотят, чтобы я чувствовал себя один. И всё равно я один. Потому что сегодня я потерял ту часть себя, которую никогда не смогу восстановить.
Я счастлив, что она счастлива. Честно.
Но... где-то глубоко внутри я всё ещё корю себя.
За то, что тогда, много лет назад, я просто... ушёл.
Я мог остаться. Мог бороться. Мог сказать ей, что люблю её так сильно, что готов на всё.
Но я струсил. Послушал Юри, который сказал, что лучше будет для всех держаться в стороне. Что она должна идти своим путём, без меня, если я не готов быть частью её судьбы.
И я ушёл.
Трус.
Теперь она любит другого.
И я понимаю, что вернуть что-то невозможно. Время — оно не петляет. Оно уходит, как вода сквозь пальцы, и ты можешь сколько угодно пытаться поймать его... оно всё равно исчезает.
И мы исчезаем вместе с ним.
Становимся воспоминаниями.
В моём сердце она останется навсегда.
И я всегда буду любить её. Не ждать чего-то в ответ. Просто... любить.
Буду рядом, пока она сама не попросит меня уйти.
И даже тогда — не уйду полностью. Просто стану фоном её жизни.
Тенью, которая всегда будет следить, чтобы на её пути было меньше шипов. Чтобы кто-то всегда был готов поймать её, если вдруг она оступится.
Я больше не надеюсь на чудо.
Я просто верю:
Что как бы ни случилось дальше — это будет лучше для неё.
Потому что её счастье — важнее моего.
И в этом, наверное, и есть настоящая любовь.
Отпустить — и всё равно остаться. Без права на «если бы», без права на ревность. Только с бесконечной тихой верой в то, что её путь будет светлым. Даже если в этом пути для меня больше нет места.
Кимико запрыгнула в машину, вцепившись в руль так, что пальцы побелели. Двигатель взревел.
Она мчалась по улицам, нарушая все ограничения, лишь бы успеть. Лишь бы сказать ему хоть слово. Хоть что-то.
Ветер хлестал по стеклу, сердце бешено билось в груди. В голове звучала только одна мысль:
"Не уезжай... не оставляй..."
Она выехала на трассу, приближаясь к аэропорту.
Машины мелькали мимо, словно сны.
Словно всё вокруг стало размытой акварелью.
Толпа людей суетилась у стоек регистрации, смешиваясь в шумный поток голосов, чемоданов и объявлений через громкоговоритель. Кимико вбежала в зал аэропорта, сердце бешено колотилось. Она судорожно сканировала лицами толпу, глаза метались в панике. Нужно было найти его. Нужно... до того, как станет слишком поздно.
Прошло две мучительные минуты, прежде чем она заметила знакомую фигуру у выхода на посадку. Он стоял, одетый в светлую рубашку и тёмные брюки. Но что-то было иначе... Чишия. Его волосы, теперь каштанового оттенка, смотрелись так непривычно, что на мгновение Кимико даже засомневалась: это точно он?
— Чишия!
выкрикнула она, бросившись вперёд, прорываясь сквозь людской поток.
Но прежде чем она успела к нему подбежать, что-то холодное и грубое схватило её за запястья. Охрана. Железной хваткой ей заломили руки за спину.
— Отпустите меня!
закричала она, пытаясь вырваться.
Тонкий, язвительный голосок раздался рядом:
— Ой-ой, какая сцена
Хина подошла к ней с довольной улыбкой.
— Сколько можно унижаться, Кимико? Смирись уже. Он теперь мой. Тебя здесь больше не место.
— Нет!
выкрикнула Кимико, игнорируя её. Её глаза метались за спину Хины, туда, где стоял Чишия.
— Чишия! Слушай меня!
Голос дрожал от отчаяния, но она продолжала:
— Я люблю тебя! Какое бы решение ты ни принял... я всегда буду любить тебя! Всегда!
Хина сжала губы в тонкую линию, её глаза сузились. С холодной решимостью она шагнула ближе. И, заметив что-то на шее Кимико, усмехнулась:
— Это...
процедила она сквозь зубы, и в следующую секунду резко сорвала с её шеи подвеску. Ту самую, что подарил Чишия.
Подвеска перелетела в воздухе, блеснув на свету, и с глухим звоном упала... прямо к ногам Чишии.
Кимико замерла, чувствуя, как сердце падает в бездну. Она беспомощно смотрела, как Чишия медленно наклонился, поднял её.
Он задержал дыхание, взглянув на крошечный кулон, на котором были выгравированы их инициалы. В его голове, как вспышка, пронеслись образы:
...Его пальцы, осторожно застёгивающие эту цепочку на её шее...
...Тепло её кожи...
...Её застенчивая улыбка в ответ...
Он моргнул. Видение исчезло, но оставило после себя нестерпимое чувство чего-то важного, чего-то утраченного.
— Пора идти, милый
сладко проговорила Хина, касаясь его руки.
Но Чишия не сдвинулся с места. Его лицо потемнело. Линия губ напряглась.
«Почему?.. Почему я вижу это?.. Почему это не даёт мне покоя?»
Эти мысли разрывали его изнутри.
Внезапно, словно что-то щёлкнуло внутри, он резко оттолкнул руку Хины и бросился в сторону выхода.
— Чишия!
выкрикнула Хина, но он не остановился.
Он выбежал к охране, которая всё ещё держала Кимико.
— Отпустите её.
голос его был ледяным.
Охранники переглянулись, неуверенные, но один взгляд Чишии был достаточен. Они отпустили Кимико.
Кимико стояла, тяжело дыша, с покрасневшими от боли запястьями. Её глаза встретились с его.
— Почему...
выдохнул Чишия, подходя ближе. Его взгляд был полон гнева и замешательства.
— Почему я надел эту подвеску именно на тебя?
Кимико дрожала, но подняла голову. Она знала, что сейчас нельзя молчать.
— Потому что ты сам этого хотел, Чишия
сказала она тихо, с болью.
— Потому что ты сам выбрал меня.
— Ложь!
резко сказал он.
— Ты наверняка что-то подстроила. Или воспользовалась моментом.
— Я никогда не стала бы так поступать с тобой!
воскликнула Кимико, сжав руки в кулаки.
— Я любила тебя ещё до того, как ты понял, кто я для тебя. И я ничего не просила взамен.
Чишия смотрел на неё, тяжело дыша. Всё внутри него бунтовало.
Он хотел верить. Но разум твердил обратное.
— Почему тогда я ничего не помню? Почему это чувство не отпускает меня? Почему эта чёртова подвеска важнее всех слов?!
— Потому что память — это не только факты, Чишия!
выкрикнула она.
— Настоящие чувства остаются даже тогда, когда всё остальное стирается. Они остаются в сердце!
Он молчал. Сжал подвеску так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Внутри него бушевала буря.
— Если ты врёшь мне, Кимико...
голос его дрожал от гнева
— я тебе этого никогда не прощу.
Она стояла перед ним, ранимая, но гордая:
— Я не вру. И я не прошу тебя верить мне прямо сейчас. Но знай: я всё ещё здесь. И всегда буду.
Вокруг них кипела жизнь аэропорта, но для них всё замерло. Только они. Только боль. Только любовь, которую было невозможно стереть, как бы кто-то ни пытался.
Чишия опустил взгляд на подвеску. Его сердце гулко било в груди, будто пытаясь пробить брешь в стене недоверия.
Он не сделал ни шага к ней. Но и не отвернулся.
И Кимико знала: эта битва только начинается.
Но она готова была бороться.
За него.
За их воспоминания.
За ту любовь, которую даже время не смогло убить.
Дождь моросил мелкими каплями, будто кто-то плакал вместе с ней. Асфальт под ногами темнел, оставляя странные разводы, а в воздухе витал запах мокрого бетона и сырости. Кимико стояла напротив Чишии, пальцы дрожали, но она всё же подняла руку и заправила мокрую прядь волос за ухо.
— Ты потерял её, Чишия...
её голос был тихим, надтреснутым, но звучал упрямо.
— Четыре года назад. Она... умерла. А меня ты встретил потом. Мы — ты и я — мы вместе. Мы... пара.
Чишия смотрел на неё с непониманием. Его холодные, обычно такие невозмутимые глаза сейчас были полны боли и ярости.
— Это бред.
Он шагнул вперёд, почти нависая над ней.
— Она была со мной всё это время. Я помню её. Я чувствовал её руку. Её голос...
Кимико не отступила. Её сердце бешено колотилось, но она знала: если сейчас сдаться, он утонет в этой лжи.
Она приблизилась ещё ближе. Протянула руку к его щеке, нежно коснулась мокрой кожи, заставляя его встретиться с ней взглядом.
— Ты... помнишь, что было в то утро?
спросила она шёпотом, почти касаясь его губ.
— Дождь. Лёгкий, едва слышный. Ты сказал тогда, что я твоя тишина. Твой покой и мир. Что ты не оставишь меня,и любишь больше всего на свете..
Её ладонь легла на его грудь, ровно туда, где бешено билось сердце.
— И тогда, в тот самый день...
она закрыла глаза, проглатывая боль
— я сказала тебе: "Я всегда буду твоим солнцем. Даже в самый тёмный дождь." Помнишь?
На лице Чишии отразилось замешательство. Он резко отшатнулся на шаг назад, моргнул, как будто перед глазами вдруг засиял вспышкой весь тот день.
Его лицо исказилось.
Голова Чишии резко дёрнулась вперёд, он застонал, обхватывая руками виски.
— Нет... нет, чёрт...
Он пошатнулся — и в следующую секунду упал на колени прямо в грязные лужи. Кимико в панике рухнула рядом с ним, хватая его за плечи.
— Чишия! Всё будет хорошо..
она облокотила его на свои колени, обняв так крепко, словно он был её последним глотком воздуха.
Он кричал — коротко, глухо, от боли, которая раздирала не только тело, но и разум. Его лоб вспотел, даже сквозь дождь она это почувствовала. Его тело дрожало, дыхание сбивалось.
Кимико гладила его по волосам, шептала:
— Я здесь... я рядом... я никуда не уйду... вспомни... пожалуйста...
Его пальцы судорожно сжались в её футболке. Как утопающий хватался за спасательный круг.
И вдруг — тишина.
Его тело обмякло, только тяжело дыша. Кимико не отпускала его ни на секунду, слёзы текли по её щекам, смешиваясь с дождём.
Прошло несколько долгих минут.
И потом, медленно, с трудом, он открыл глаза. Глубокие, растерянные, но теперь — родные.
Он посмотрел на неё так, будто только что вернулся с другого конца мира.
— ...мико..
прохрипел он.
— Я...
Она всхлипнула и, не сдержавшись, ещё крепче прижала его к себе.
Чишия с трудом сел, его рука нашла её лицо, пальцы дрожали, скользя по мокрой щеке.
— Прости меня..
шепнул он, голос был хриплым, будто обожжённым изнутри.
— Прости... Я не смог тебя защитить. Я позволил им манипулировать мной. Позволил забыть тебя... Тебя,Кимико.
— Это не твоя вина...
едва выговорила она, прижимаясь к его ладони. Его взгляд был полон сожаления.
— Ты вернулся. Ты со мной.
Чишия крепко обнял её, уткнувшись носом в её шею, словно боялся снова потерять. Его руки были холодными, дрожащими, но в этом объятии чувствовалась такая сила, такая боль и любовь, что Кимико не смогла сдержать новый поток слёз.
— Мне так жаль
снова шептал он.
— За всё, что тебе пришлось пережить... За каждый день, когда я был рядом и не узнавал тебя... За каждую слезу, что ты пролила.
Она покачала головой:
— Главное — ты здесь. Всё остальное неважно.
Дождь всё ещё лил с небес, но теперь он был не пугающим — он стал очищающим. Он смывал боль, ложь, страх. Оставляя только их двоих — живых, настоящих, сильных.
Кимико уткнулась в его плечо, ощущая, как сердце Чишии вновь начинает биться в такт её собственному.
Они были дома. Наконец-то.
Вместе.
Настоящие.
Дождь лил, будто небеса наконец-то не выдержали — как и я.
Капли сбегали по его волосам, стекали по вороту рубашки, холодили кожу — но он не отводил глаз.
Он стоял передо мной. Смотрел. Помнил.
Помнил... меня.
Я едва дышала. Мир вокруг будто стерли, оставив только его и звук дождя.
Сердце билось так сильно, что казалось — ещё немного, и оно вырвется наружу.
Он вспомнил. Он вернулся ко мне.
Каждая минута этих последних дней стоила мне целой жизни.
Те часы в пустых стенах, его пустой взгляд, отторжение — всё это разрывалось сейчас под натиском его глаза, полного узнавания.
Я боялась пошевелиться. Боялась, что это мираж.
Но он шагнул ближе.
Без слов. Просто подошёл.
И я не выдержала — кинулась к нему, вцепившись пальцами в его одежду, словно боялась, что он снова исчезнет.
— Чишия...
голос дрожал, срывался, но я не могла остановиться.
— Чишия, ты... ты правда меня помнишь...
Он молча прижал меня к себе. Его пальцы скользнули по моим волосам, по затылку, удерживая крепко, как будто боялся потерять меня так же, как и я боялась потерять его.
Я услышала его голос — глухой, напряжённый, но живой:
— Прости. За всё.
Я судорожно вздохнула, цепляясь за него крепче.
Он вернулся. Он здесь. Он мой.
Слёзы мешались с дождём, и уже было невозможно понять, где кончается боль и начинается счастье.
Я слышала только, как бешено колотится его сердце. И как моё, в унисон, наконец-то снова нашло ритм.
"Не отпускай меня," — только это звучало у меня в голове.
Он наклонился ко мне ближе, лбом коснувшись моего.
Тепло сквозь промокшую одежду, тепло, которое я искала все эти дни.
— Я всегда тебя помнил
прошептал он.
— Просто... слишком глубоко.
Я всхлипнула, захохотала сквозь слёзы и прижалась ещё сильнее.
Небо плакало вместе со мной. Но теперь — это были не слёзы потерь. Это были слёзы возвращения.
И под этим нескончаемым дождём, среди промокших улиц, старых фонарей и бесконечного города — я знала:
Я нашла его.
И больше никогда не отпущу.
***
Кимико спрятала лицо в пледе, чтобы скрыть, как предательски покраснела. Но Чишия уже видел — и это вызвало у него ту самую редкую, настоящую улыбку, которой он почти никогда не показывал другим.
На экране шли финальные титры. Мягкий свет лампы окрашивал комнату в золотистые тона.
— Всё-таки ты влюбилась быстро
негромко повторил он, перекатываясь ближе.
Кимико опустила плед и посмотрела ему прямо в глаза. В этих глазах — не холодная насмешка, не привычная отстранённость, а тепло и... благодарность.
— Может быть
сказала она тихо.
— Но только потому, что знала: если упущу тебя, второй попытки может не быть.
Тонкая тишина заполнила комнату.
Вспомнились все прошедшие события: потеря родителей, холодная боль в сердце, долгие бессонные ночи в апатии, ревность Чишии к Тхаму и Рену,Нираги, отчаянная борьба за друг друга, когда казалось, что весь мир рушится. Вспомнилось, как Чишия впервые открыл ей ту потайную часть своей души — ту самую квартиру, полную картин, где она была его музой. Вспомнилось, как её руки дрожали, когда она узнала о Хине... и как он позволил ей остаться рядом, несмотря на старую боль.
Они оба слишком хорошо знали цену утратам.
Поэтому ценили это — здесь и сейчас.
Чишия накрыл её ладонь своей холодной рукой.
— Я тогда тоже рискнул, знаешь. Не думал, что кто-то снова сможет быть для меня важным.
Его голос был тише шёпота.
— Но потом появилась ты... и сломала все мои схемы.
Кимико мягко улыбнулась и переплела их пальцы.
— И я ни о чём не жалею
сказала она.
Он кивнул. Медленно, без спешки, словно закрепляя этот момент в памяти.
— Значит, пусть будет глупо.
Он слабо усмехнулся.
—Пусть будет нелогично.
— Пусть будет по-настоящему
добавила она.
Фильм уже давно закончился, а они всё сидели так, рука в руке, в комнате, где прошлое больше не причиняло такой боли, а будущее впервые казалось возможным.
Плёнка старого фильма шуршала где-то на фоне, но ни Кимико, ни Чишия её больше не слышали. Комната была наполнена мягким светом — теплым, домашним, таким редким для них обоих. За окном медленно падал снег, тихо укутывая мир в безмолвное спокойствие.
Чишия держал её руку в своей — не так, как он обычно делал это в больнице, когда проверял пульс или поднимал обмякшую кисть пациента. Сейчас это было иначе. Настоящее, живое касание. Его большие, прохладные пальцы осторожно переплелись с её.
Он смотрел на неё долго — тем самым взглядом, в котором обычно скрывал всю бурю чувств под ледяной маской безразличия. Но не сегодня.
— Слишком многое прошло мимо нас..
наконец произнёс он тихо, словно боялся спугнуть эту хрупкую тишину между ними. — Столько всего, что я хотел сказать, но молчал. Столько моментов, которые упустил.
Его голос дрогнул едва заметно. Чишия всегда был "хладнокровным хирургом" — точным, беспристрастным, закрытым от мира и даже от самого себя. Его всегда знали таким. Но Кимико видела, что под этим льдом — безмерное тепло и боль, которые он слишком долго прятал.
Он сжал её руку крепче.
— Теперь, если ты не против...
он чуть наклонился ближе, глаза цепко искали её взгляд
— я хотел бы быть не только твоим врачом.
Кимико застыла на секунду, а затем медленно, почти застенчиво, улыбнулась. Та самой тёплой, искренней улыбкой, которой она когда-то улыбалась ему в коридорах больницы, ещё не осознавая, насколько он для неё важен.
— Ты будешь ужасным терапевтом..
шепнула она
— но... давай попробуем!)
На мгновение в их маленьком мире остановилось всё — дыхание, мысли, время.
Чишия осторожно коснулся её лица — его пальцы были всё такими же прохладными, но прикосновение было полным нежности. Он придвинулся ближе, давая ей возможность отстраниться, если захочет. Но Кимико только крепче переплела пальцы с его.
И тогда он поцеловал её.
Не спеша, не требовательно. Мягко, как человек, который слишком долго мечтал об этом моменте и теперь боялся его разрушить. Его губы были холодными сначала — как у того самого хладнокровного хирурга, который никогда не позволял себе чувствовать. Но вскоре это ледяное спокойствие растаяло под её тёплым ответом.
И в этом поцелуе не было места страху или боли. Только две души, которые нашли друг друга в хаосе потерь и испытаний.
Теперь они были вместе.
Настояще.
И навсегда.

———————
Благодарю каждого кто прочитал эту историю. Я действительно вложила сюда душу и кучу времени. Меня безумно мотивирует ваша поддержка творить дальше,и возможно когда то мои книги будут у вас на полках в печатном виде и в полном доступе) люблю вас!

ВАЖНАЯ ИНФОРМАЦИЯ
УЖЕ В ПРОФИЛЕ ВЫШЛА 2 ЧАСТЬ «хладнокровный хирург 2 тени прошлого»

Там будут моменты которые не прописаны тут из прошлого.
Пример: первая встреча Чишии и кимико до больницы, знакомство Рена и Шарлотты,конфликты между клаусом и группировками, хина и чишия,а так же первое внимание и развития отношений с тхамом,причина отъезда Юри и многое другое!
Это будет не полноценная история,а дополнение к этому что бы закрыть все гештальтц и вопросы! Я уверена что вам понравится)))

Переходите через мой профиль!
Playlist

doubt - twenty one pilots
Billi Eilish CHIHIRO
Melanie Martinez Tag,You re it
Ally don't blame me- Taylor swift
Adele Skyfall
Twenty one pilots Doubt
Imogen Heap-Headlock
Rihanna - Towards The Sun
Yaelokre - harpy Hare
Stxlkin - so bitter
Somebody that l Used to know
(Crystal Castles)
Verssel Red Sex
Ofdream-Thelema slowed
Ark patrol
Suffer With me