75 глава.
Я всё ещё слышала в ушах тот глухой рокот — как будто небо разломилось на две части и в одну из них хлынуло всё, что было сверху. Но вместо падения, вместо удара о холодную пустоту, мне вдруг стало легче: тяжесть, которой держалась за мою ногу, тот мужчина, словно выпала из рук — и на её место уперлась чужая ладонь, крепкая и горячая. Я открыла глаза и увидела его.
Он стоял надо мной, волосы растрёпаны, рубашка прилипла к плечам, взгляд — хищный от усталости, но собранный. В его мокрой от пота ладони — мой запястье. Чёрные глаза смотрели прямо в мои, и в этой секунде в них было столько решимости, что я даже не сразу поняла, кто он. тот самый парень, который появлялся в моей жизни как призрак.
— да кто ты черт возьми?
выдавила из себя я, вися над обрывом, зубы стучали от холода и ужаса.
Он усмехнулся — без юмора, просто так, будто время для шуток сейчас вовсе не неподходящее.
— Отличное время для вопроса, принцесса
сказал он и его голос заставил меня напрячься.
— Слушай меня сейчас очень внимательно.
Я подняла на него заплаканные, разбитые глаза. Слезы лились невпопад, лицо обжигало от ветра, дыхание рвало горло. Внизу всё ещё шёл хаос — дым, обломки, сирены где-то далеко. Он наклонился ко мне чуть ближе, и я почувствовала запах его парфюма.
— Если ты не хочешь оказаться под завалами или уйти в воду, то делай, что я скажу. Поняла?
его тон не терпел возражений.
Я кивнула, потому что кричать было бессмысленно, потому что силы кончались, а минуты отсчитывались как шаги к бездне.
— За этой дверью поверхность не так наклонена, здание сложится через две минуты. Сейчас я подтяну тебя за руку, ты ногами обхватишь меня, поняла?
он говорил коротко, и в его словах не было места сомнениям.
— Да...
произнесла я, голос дрожал, как струна на ветру.
— Поняла.
Он скользнул ладонью — резким, точным движением — и схватил мою кисть. Я почувствовала, как он рывком подтянул меня вверх. Мои ноги автоматически обхватили его торс, пальцы сжались за рубашку, руки — за шею. Было ощущение, будто мир на секунду перестал тянуть меня вниз: какая-то невесомость, как в момент между вдохом и выдохом. Он отпустил мою руку почти сразу — по инструкции — и я зависла, приклеенная к нему всем телом.
— Отлично
тихо сказал он мне на ухо. Его голос был почти шелестом.
— Держи крепко, Кимико.
Я прижалась ко всему его корпусу инстинктивно: грудь прижалась к его спине, нос уткнулся в ладонь. Мое платье задралось, оголяя белую ткань белья, но это словно не имело значения — в голове горела мысль одна: держаться, не отпускать, не упасть.
Он сделал рывок и начал лезть по трубе и по дверным проёмам, используя выступы, схватываясь пальцами за что угодно. Казалось, что каждое движение даётся ему с усилием; его дыхание было тяжёлым, но ровным. Руки дрожали, ноги поджались, но он тянул, и я тянулась вместе с ним, впиваясь ногами в его бёдра, сжимая пальцами шею.
— Держись, держись!
кричал он, когда мы карабкались к лестнице, точно крошечным, но выматывающим самолюдением.
Я чувствовала, как от напряжения вцепилась всё глубже: суставы горели, но я не могла себе позволить отпустить. Мужчина подо мной — чужой и одновременно спаситель — стонал, когда зацепился за какой-то металлический выступ и подковырнул меня на более ровную поверхность. Мы оказались в зале, где пол был действительно менее наклонён — там, где он обещал. Он заставил меня встать, удерживал за запястье, не отпуская.
— Мост разрушен
выдохнула я, глядя на раскиданный обломок стекла там, где ещё недавно стояли люди. Шум обрушения ещё долго шел за моей спиной — глухой, рокочущий, как раскат грома.
— Да
сказал он коротко.
— Но есть путь. Пойдём.
Он взял меня на руки, и я невольно обняла его шею, чувствуя, как сердце его стучит под моей щекой, так быстро и ритмично, что в этот момент я ему доверяла как никому в жизни. Мы побежали по крыше — поверхность качалась под ногами, ветер дул, как пытка. Он нес меня, а город мелькал и сколачивался в одно сплошное пятно огней и дыма. Я слышала позади грохот — здание уже отдавалось на волю гравитации, словно монумент, усталый и сдающийся.
Он прыгнул. Я закрыла глаза и вжалась в его напряжённое тело. Был такой миг, когда казалось, что земля и воздух поменялись местами — и через долю секунды я ударилась о ровную поверхность. Грохот — за спиной — наступил сразу: дикий, безжалостный. Чувство ушиба по телу, звук ломающегося металла, удар по ушам — и я лежала,на боку, дышала тяжело.
Он тяжело дышал рядом со мной, а потом, не поднимаясь мгновенно, произнёс, как будто подтверждая, что он жив:
— Ты жива?
Я резко подскочила, рухнула на колени рядом с ним.
— Ты как?
выдохнула я, пытаясь сообразить в каком состоянии он.
Его брови были сведены от боли, но пытался улыбнуться. Рука дрожала, плечо болело. Он стал на ноги, подошёл к краю и посмотрел вниз. Волна обломков и дыма скрывала кого-то, и мой взгляд схватил силуэт — я увидела, как группу людей выводят. Сердце в моей груди сжалось.
— Они вывели и Чишию.
Сказал незнакомец, и в тот момент мне стало чуть легче — мысль, что он жив, пронзила меня как луч света. Я повернулась к незнакомцу, и он будто прочёл моё лицо.
— Всё с ним в порядке
сказал он ровно.
— Я видел, как его выводили.
Его голос — низкий, хрипловатый от напряжения и, возможно, дыма — застыл на фоне хрипящего воздуха. Я взглянула в его лицо. Оно было грубым, загоревшим, порублено царапинами и испачкано пылью. Линия челюсти порвала лёгкая щетина, губы прикусаны, но из-под верхней губы проступала добытая улыбка. Его дыхание по-прежнему тяжело отходило, в руке трепыхалась кровь
Чишия стоял у края разрушенного стеклянного моста, сердце билось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Толпа вокруг него рвалась к выходу, к лестнице, к спасению, но каждый шаг давался с трудом. Люди кричали, толкались, кто-то падал на колени, кто-то обрывался в пустоту. Его глаза выискивали её, каждое мгновение отдаваясь внутренним криком: Кимико, где ты?!
Руки ещё дрожали от удара по охраннику — от злости, от отчаяния, от бессилия. Внутри всё сжималось, а дыхание прерывалось. Чёрт, где она, — думал он, сжимая кулаки до боли. Дрожь скользила по позвоночнику, адреналин вызывал жар и холод одновременно. Она не могла остаться там... не могла...
Когда он наконец заметил, что некоторые люди уже начинают спускаться с моста, его глаза устремились на поток спасающихся. Он стоял у перехода, внимательно наблюдая, как охрана направляет людей. Но вдруг мост зашатался, словно живой, и панели, удерживавшие стекло, не выдержали нагрузки. Полет со свистом вниз. Время замедлилось: треск, крики, и сердца людей зависли в воздухе. Чишия в мгновение ока вытянул ребёнка и женщину, которые свисали над пропастью, чувствуя, как напряжение буквально выдавливает воздух из груди. Пол слегка треснул под его ногами, и он ощутил волнение в животе — будто внутри всё перевернулось.
Сзади к нему подбежал Ян.
— Чишия! Где Кимико?!
голос был резким, испуганным.
Чишия развернулся, гневя взглядом:
— Охрана сказала, что её вывели,но я не видел ее.
крик срывался с горла, сердце колотилось, горло сжималось.
— Идём, значит она уже внизу! Все люди будут на парковке, пошли!
Ян хватал его за кисть, пытаясь успокоить.
Чишия посмотрел на соседнее здание, молился про себя, чтобы она была жива, чтобы кто-то уже вывел её в безопасное место. Минуты тянулись мучительно медленно. Он понимал, что каждая секунда могла стоить ей жизни. Его мысли бешено переплетались: Если она там... если осталась... если что-то случилось... это всё моя вина... нет... черт возьми...
Спустившись наконец, он оказался среди прессы. Фотовспышки, крики репортёров, звуки камер — всё это было как отдельный, дикий мир. Чишия не замечал их. Он прорывался через людей, глаза метались, сканируя каждого.
— Эй, мужик, осторожнее будь!
кто-то громко возмутился.
— Иди к чёрту.
срывался крик из его горла. Тот что-то крикнул снова и он замахнулся и ударил мужчину, затем ещё раз. В его глазах был огонь, который нельзя было погасить.
Знакомый голос рванул его из толпы
— Чишия! Твою мать! Где Кимико?!
это был Нираги, глаза полные ужаса и растерянности.
Чишия рвался, вырывался:
— Я сам её ищу, черт возьми! Охрана сказала, что она уже тут, но я её не вижу! Боже... если она осталась там...
слова рвались, руки дрожали, тело сжималось от напряжения, грудь сдавливало, а в глазах собирались слёзы.
Нираги взял его под руки, но Чишия снова рвался к людям, к толпе, к любой надежде. Внутри всё кипело: злость, боль, ужас — смешанное чувство, которое разрывало на части.
Нина подбежала, схватила за руку:
— Господи... ты целый...
прошептала, дрожа, словно от страха, словно от того, что виделась смерть близкой.
Чишия вырвался. Его взгляд скользил по толпе, снова и снова — там, где могла быть она. Каждое мгновение казалось вечностью.
— Ты где?!
кричал он, не обращая внимания на крики и толкотню, не обращая внимания на отчаянные руки охраны, которые пытались его удержать
Ян снова подбежал, схватил его за плечо, пытаясь успокоить:
— Чишия, ты уже не поднимешься...
— Что значит «не поднимусь»?
крик его разорвал воздух, глаза горели диким огнём.
— Это твоя вина...
Он ухватился за рубашку Яна, руки сжимали ткань так, что складки рвались, а в глазах была ярость, смешанная с болью, отчаянием, чувством вины. Чишия ощущал, что мир рушится вокруг него так же, как здание, что он потерял контроль, что мог потерять её навсегда.
— Она могла выйти с другой стороны! Спустится по лестнице ?
тихо сказал Ян, но голос дрожал.
— Мне жаль, мне очень жаль, что тебе приходится это переживать. Я надеюсь, она в порядке.
— «Надеешься»?!
прокричал Чишия, глаза сверлили Яна.
— Сукин сын! Ты пригласил меня в это чертово место, чтобы сделать ей предложение, и что я получаю?! Я готов тебя убить, Ян. Я клянусь тебе.
Руки горели, кулаки стучали, грудь горела от адреналина, глаза слепили слёзы — смешанные слёзы ярости, ужаса, беспомощности и любви. Он чувствовал, что вот-вот сломается, что кричать можно бесконечно, но не услышат.
Нираги снова взял его под руки, тащил в сторону:
— Всё будет хорошо, Чишия...
Но это не облегчало боль. Не могло. Каждая клетка его тела кричала: Она там! Она может быть там! И если я её потеряю...
Нина снова взяла за руку. Внутри всё смешалось: страх, ярость, обида, любовь, паника. И всё это ощущалось в каждой мышце, в каждом дыхании. Чишия побежал к другому выходу, но пустота, разрушения, наклоняющееся здание — всё это висело над ним, как символ невозможности контролировать то, что ему дороже всего.
И когда здание окончательно рухнуло, Чишия оказался на коленях. Горло перехватило, грудь сдавило. Он смотрел на пыль, дым, обломки, представляя её лицо, её испуг, её голос. Слезы текли, пальцы стискивали землю.
— Я не могу её потерять...
прошептал он сквозь дрожь, задыхаясь, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу.
— Не могу...
Сердце билось так, что боль ощущалась физически. Боль за каждую секунду, которую она могла провести в опасности; злость на себя, на Яна,на охрану, на мир; обида на то, что он не мог защитить её сразу; отчаяние — невозможность контролировать ситуацию. Чишия падал, но в падении был и огонь: он не сдавался, он искал её глазами в толпе, в дыму, в хаосе. И каждый вдох, каждое движение напоминало о том, что жизнь и любовь были на волоске.
Каждая мысль кричала одно: Найти. Спасти. Держать. Не потерять. Никогда.
Мы спустились с крыши на этаж ниже.
— Он сделал тебе предложение ?
спросил он тихо, с неким удивлением и интересом, как будто он сам решил убедиться, что это действительно правда.
— Я..
я попыталась сказать, но слова застряли.
— Да..
Я задыхалась так сильно, что голос звучал как эхо в пустой комнате. Я оперлась рукой о стол.
Он подошёл ближе, и я увидела, что у него течёт кровь из ноги. Ткань брюк разорвана в одном месте, рубашка была насквозь в пятнах. Он сел на стул и снял рубашку, чтобы обмотать ею ногу, пока я металась по комнате в поисках хоть какой-то помощи.
Я нашла бутылку крепкого алкоголя — не медикаменты, но то, что могло помочь в крайней ситуации: коньяк на 45 градусов. Серебряная фляга, полная тепла, пахнущая карамелью и спиртом. Я знала, что это не аптечка, но в отсутствие другой помощи это могло дезинфицировать рану.
— Это подойдёт для начала, потом — в больницу.
сказала я, стараясь держать голос ровным, будто не от волны ужаса, что всё ещё колеблет внутри.
Он чуть улыбнулся, устало, благодарно. Наклонился, и, едва касаясь моей руки, сказал:
— Ты хладнокровна в таком хаосе. Ты... удивляешь.
Я почувствовала, как щеки подёрнулись румянцем: похвала от незнакомца в такой момент звучала странно, но тепло.
Я села напротив, удерживая бутылку, и налила коньяк на его ногу. Он сжался от жжения, выдохнул, как будто вернулся в реальность. Его ладонь крепко сжала мою ногу — рано была глубокой, и давала реакцию на дезинфекцию. Я положила руку на его руку, как бы давая сил. Его корпус наклонился в мою сторону,если смотреть со стороны,сложилось бы ощущение что он уперся головой об мое плечо. После понял взгляд. Наши лица были в 5 сантиметрах друг от друга, его зеленые глаза изучающе смотрели,прямо в душу. Он будто хотел что-то сказать но не решался. Я опустила глаза, подтянула во круг раны какую то новую рубашку которую нашла здесь и туго замотала её вокруг бедра, он сел прямо, опёрся спиной о стену, и я увидела его тело. Он был натренирован: пресс, сильные плечи и руки — нечто, что позволяло ему делать то, что он только что сделал со мной. Его мускулы дрожали, но он держался. Я не могла не смотреть. В этой линии плеч, в жесткой спине и в мокрой от пота коже было столько живого тепла, что внутри всё разлилось горячей благодарностью.
— Идём?
спросил он, вставая и немного хромая.
— Да
ответила я, чувствовала, как паника слабеет, сменяясь другой эмоцией — удивлением, благодарностью и... любопытством. Он сделал пару шагов, наткнул какую то кофту которая была явно маловата на него,поднял посмотреть брюки,они оказались маленькими,и он пошел дальше в наполовину оборванной штанине своих брюк. Меня мучил вопрос:
— Кто ты?
Он остановился у перил, опёрся, посмотрел на меня так, что я ощущала взгляд уколом.
— Элайджа.
сказал он наконец, как будто это было имя, которое могло многое объяснить. И он не добавил ничего лишнего.
Внутри меня что-то щёлкнуло — это имя было мне не совсем чужим. Где-то в памяти всплывало слово, имя, воспоминание: Элайджа. То самое имя, которое мимолётно звучало в разговорах. И тут он стоит передо мной, весь в прахе и крови, и говорит моё имя так спокойно, как будто мы знакомы с давних пор. Но.. я не помню кто это..
— Элайджа?
выдохнула я, потому что не могла придумать другого ответа.
Он кивнул, не поднимая головы.
— Ага.
— Но.. я не понимаю..
не успела договорить,элайджа перебил меня.
— И не нужно,ты поймешь все сама. Совсем скоро.
— Но что я должна понять? Слишком много произошло..
Мои глаза опустились в пол
— Сейчас не лучшее время для такого разговора,но я тебе скажу лишь одно: Кое что произошло сегодня,2 часа назад. Не важно что, по крайней мере сейчас,но когда тебе скажут «ДНК» ты должна будешь понять все,и тогда я тебя найду сам.
— ДНК ? О чем ты говоришь?
Я вскинула брови.
— слишком много вопросов принцесса, всему свое время. Ты только что чуть не погибла между прочим.
И я замолчала.
Я чувствовала, как внутри всё заполняется противоречивыми чувствами: облегчение, что я жива; благодарность, что меня спас; тревога и одновременно неловкое ощущение, что минуты назад он был призраком в моей жизни — в магазине, на конференции — и теперь он стоит, весь такой живой и тёплый. Его имя, его голос, его прикосновения — всё это словно связало отдельные нити в странный узор: он не просто был рядом — он был как будто предназначен, чтобы появиться именно сейчас.
Мы начали спускаться вниз по лестнице. Каждый шаг отдавался эхом; разрушение, что случилось, не коснулось соседних зданий — мы были счастливы этим фактом — но мост, что соединял крылья, упал, и нам пришлось искать другой путь. Его нога хромала, но он держал меня, поддерживал, и я держала его — в обмене рук было больше, чем просто физическая помощь. Я не могла отделаться от мысли, что он как-то связан с прошлым чишии, и это знание грело и пугало одновременно.
— Почему ты был в магазине?
спросила я, всё ещё не в силах сдержать любопытство, которое, кажется, растёт у меня вместо страха. Но только потом я поняла на сколько нелепо звучал вопрос.
Он посмотрел на меня и усмехнулся, таким тихим, почти детским смехом, который в нём редко показывался:
— Потому что мир маленький. И потому что я люблю ходить туда, где люди меня не ждут. Иногда так проще сойти с ума.
Я рассмеялась — не от веселья, а от отчаяния и облегчения. Его шутка была как пластырь на свежую рану — нелепая, но нужная.
Мы шли дальше, руки у нас были переплетены, его раненая нога в темно-бордовой полосе рубашки. Внизу город дышал остывающей паникой. Я думала о Чишии, о кольце на пальце и о том, как странно и хрупко переплетены наши жизни: его, моего спасителя-Элайджи, моего будущего мужа, чья судьба минутой ранее висела на волоске. Сердце в груди билось медленно, но твёрдо.
Мы медленно спускались по обрушившимся этажам, каждый шаг отдавался болью во всём теле. Адреналин постепенно уходил, оставляя за собой тяжесть в ногах и ломоту в руках. Я чуть согнулась, тяжело выдохнула, будто с каждого движения с меня слетала последняя энергия. Элайджа шел впереди, хромая, но уверенно держа меня за руку, словно его собственная сила могла поддерживать и меня.
— почти пришли, сейчас тут будет скорая, тебе помогут
сказал он спокойным, ровным голосом, хотя сам едва удерживался на ногах.
— Я в порядке... а ты? Тебе нужно в больницу
тихо ответила я, перебирая ногами, чувствуя, как мышцы дрожат, будто они совсем меня не слушаются.
— Это всего лишь царапина.
хмыкнул он, и в его глазах мелькнуло восхищение. Он смотрел на меня с каким-то непостижимым вниманием, словно пытался втиснуть в память каждую деталь: мои руки, дрожащие от усталости, наклонённое плечо, лицо, на котором смешались страх, усталость и облегчение. Она сильная. Слишком сильная, чтобы просто так сломать её. И всё же... — мысли Элайджи были тихими, почти внутренними, но каждое мгновение его взгляд ловил меня, оценивая, наблюдая, защищая.
Мы приближались к парковке, и я впервые смогла оглядеться. Толпы людей, шум, крики, свет вспышек камер — всё это окружало нас, но вдруг я заметила его. Чишия. На земле. Ему было плохо. Сердце забилось так, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я попыталась крикнуть:
— Чишия!
но голос был слабым, почти терялся среди хаоса.
Нираги заметил меня. Он ахнул. Его взгляд привлёк внимание Чишии. Он мгновенно подскочил на ноги и рванулся ко мне, будто рассекал воздух. Ян, Нираги и все остальные даже не успели уследить, как он уже был в движении.
Я отпустила руку Элайджи, сделала несколько быстрых шагов вперед. В тот момент всё вокруг растворилось: шум, дым, крики — остались только мы. И вот он подбежал, схватил меня в объятия, повалив на колени. Его тело обхватило меня крепко, почти без остатка. Он плакал, его плечи дрожали
— Кимико... Господи...
его голос срывался на крик и шепот одновременно.
Я сжимала его руку, стараясь быть твердой, хотя сама ещё дрожала:
— Всё хорошо... Чиши... я в порядке...
Он не отпускал, продолжал прижимать к себе, шепча слова о том, как испугался, как любит меня. Его руки дрожали, пальцы сжимали мою талию, а его грудь качалась в такт вдоху и выдоху. Я впервые видела его таким — таким уязвимым, таким живым, таким настоящим. Это было больно и одновременно невероятно.
Через пару минут ему стало легче. Он встал, всё ещё держал меня крепко, словно мог потерять меня с каждым мгновением. Сзади стояла Нина. Её взгляд был устремлен на меня, но когда она увидала Элайджу,на лице — ошарашение, словно она увидела призрака.
Чишия, открыв глаза, тоже заметил того, кто меня спас:
— Элайджа...?
тихо спросил он, голос напряженный, глаза такие же, как у Нины — полные изумления и подозрения. Он чуть отпустил меня, позволяя видеть ситуацию.
Я обернулась к Элайджи:
— Ну привет, блондинка
сказал он легко, с едва заметной усмешкой.
Чишия скривился, пытаясь скрыть смешанное чувство — благодарность и раздражение одновременно.
— Ты откуда здесь? Черт ты живой вообще.
спросил он, голос был твёрд, но напряжён.
— Прогуливался...
шутливо ответил Элайджа, будто это была самая обычная прогулка.
— Вижу, жена твоя над обрывом весит, думал пройти мимо, но, как видишь, не смог.
Нираги выдохнул, стоя рядом, и я почувствовала, как напряжение между ними моментально выросло.
— Спасибо... спасибо, Элайджа
сказал Чишия, уже мягче, с оттенком настоящей признательности.
Элайджа кивнул ему и перевёл взгляд на Нину. Он знал кто эта девушка на самом деле. Он знал все что она сделала. У каждого действия есть последствия. Подумал он.
— ты в порядке ?
Спросил он Нину.
— д..да..
Ответила она чуть ли не задыхаясь. Элайджа еще секунд 5 смотрел в ее глаза,после посмотрел на кимико.
— Ладно, принцесса, моя работа окончена
сказал он и начал разворачиваться.
Я успела лишь тихо выдохнуть:
— Спасибо...
голос дрожал, но был полон искренности.
Элайджа поднял руку, не оборачиваясь, и помахал нам.
Я повернулась к Чишии и снова прижалась к нему всем телом, чувствуя, как его дрожащие руки держат меня, как его дыхание всё ещё сбивается, но теперь рядом со мной.
В этот момент весь хаос позади перестал существовать. Мы были только мы — дыхание, тепло, слёзы и безграничное облегчение. Я поняла одно: никто и ничто больше не сможет отвратить меня от того, кто мне дорог.
дыхание ещё не пришло в норму, руки дрожали, а сердце колотилось, будто хотело вырваться из груди. Вдруг к нам подбежал Ян. Его лицо было и испуганным, и напряжённым, но в глазах блестела радость.
— Кимико!
начал он, слова срывались на вздохи.
— господи спасибо, ты в порядке... Я... я так рад, что с тобой всё хорошо! Я... прошу прощения за всё, что произошло...
он повторял это снова и снова, будто пытался убедить себя, что всё закончилось благополучно
Чишия же стоял рядом, его кулак ещё дрожал от злости, глаза сверкали яростью, а дыхание было прерывистым. Он почти сорвался на Ян.
— Чишия, стой!
Нираги мгновенно схватил его за руку, чтобы удержать.
— Не сейчас!
Я подняла руку, стараясь быть спокойной, хотя саму меня трясло от пережитого.
— Чишия, пожалуйста...
тихо сказала я, вглядываясь в его глаза. Он замер, дыхание постепенно выравнивалось, и ярость начала ослабевать. Его плечи дрожали, но он меня слушал.
— Хорошо...
наконец сказал он, чуть сдавив мою руку, как будто сам нуждался в поддержке.
Ян выдохнул, слегка расслабившись:
— Приехала машина, за вами, вас отвезут в больницу. Там вас встретит Рио. Мне очень жаль.
Он взглянул на Чишию и кивнул.
— Езжайте.
Мы двинулись к машине, Ян ушёл к другим людям, всё ещё беспокоясь и бросая обернутые в извинения взгляды.
Меня положили на каталку, стали осматривать. Чишия остался рядом, внимательно изучая каждую мою царапину, каждый синяк. Нина и Нираги сидели чуть дальше, наблюдая за процессом. На Нине небыло лица, но в глазах была ярость, не понятно почему.
Местные фельдшеры аккуратно дезинфицировали раны, проверяли давление и пульс. Перед глазами всё ещё стояли кадры обрыва, людей, летящих вниз... Крики, паника... Уши звенели от этих воспоминаний. В голове крутились мысли о том, что это событие не останется без внимания: пресса, полиция, следственные органы... это станет конфликтом. И так же в голове всплывал образ элайджи, что он имел в виду говоря о ДНК ?
Вдруг телефон Чишии завибрировал. Он взял трубку.
— Это Агуни
сказал он, и я почувствовала напряжение.
— Да
ответил он за меня, когда мне меряли давление.
— Чишия! Кимико! Что с ней? Где она? Шунтаро, если хоть что-то с моей сестрой — я убью тебя!
кричал Агуни в трубку.
— Она рядом, всё хорошо
Чишия успокаивал его.
Агуни громко выдохнул в трубку, словно напряжение вышло наружу.
В этот момент позвонил Нираги.
— Это Юри
сказал он и тоже взял трубку.
— Нираги! Где Кимико?! Я видел новости, видел Чишию! Боже, скажи, что она в порядке... умоляю! Или я спалю этот чертов Нью Йорк до тла..
голос Юри дрожал.
— Да, она в норме. Мы сейчас едем в больницу. Фельдшеры говорят, что она в порядке, без повреждений, только ссадины. Потом наберу
успокаивающе сказал Нираги и сбросил трубку.
На гудке появился Ханрет, дядя.
— Это дядя
пояснил Нираги, и я тяжело взяла трубку.
— Нираги! Вы как? Вы целы? Мне скинули трансляцию, как там Чишия? Кимико?
голос Ханрета был полон тревоги.
— Всё хорошо, дядя. Мы едем в клинику, нас встретит Рио
ответил Чишия.
— Черт возьми, вы напугали всех здесь. Хорошо, что все целы...
Ханрет выдохнул с облегчением.
— Слушай, Нираги, когда освободитесь, в больнице сразу подпишите всё. Если устраивает соглашение — езжайте в аэропорт. Я отправил за вами самолет на всякий случай еще вчера, к черту этих английских придурков. Вещи отправят завтра.
— Хорошо, понял, на связи
сказал Нираги и сбросил трубку.
— Что говорил?
спросила я, оглядываясь на него.
— Сказал, что когда освободимся, подпишем все бумаги и едем в аэропорт. Вещи приедут позже
пояснил он.
Чишия кивнул, я села на кушетку, положила руку на его, он провёл рукой по моей щеке.
— Как себя чувствуешь?
спросил он тихо.
— Всё хорошо...
ответила я.
Нина ехала молча рядом. Её взгляд был направлен на нас, но я читала в нём ревность: каждый прикосновение, каждое слово, что Чишия говорил мне — она наблюдала. В её голове плелись мысли: Почему не я? Почему именно она? Почему он держит её так, а не меня...
Когда мы приехали в больницу, мы вышли из машины уже сами. На входе нас встретил Рио.
— Боже мой! Вы в порядке? Как же так...
его глаза были полны тревоги.
— Всё хорошо, Рио. Но братца твоего я чуть не убил, ты уж извини
улыбнулся Чишия.
Рио закивал и пригласил нас в отделение. На часах уже было три часа ночи. Он дал нам тёплую одежду: для меня чуть большая, но это было не важно — главное было согреться.
Я отошла переодеться и вернулась в кабинет. Села на колени к Чишии, пытаясь согреться.
— Вам нужна медицинская помощь?
спросил Рио.
— Нет, я в порядке
ответила я.
— Хорошо...
кивнул он.
Чишия тут же сказал:
— Давай бумаги. Сразу, пока мы тут. Я не собираюсь сюда ещё раз возвращаться.
— Хорошо
сказал Рио и проложил документы.
— Вы потом в аэропорт?
уточнил он.
— Да
сказал Чишия.
— Могу дать вам джет, и компенсация от Яна придет на счет завтра.
—За нами выслал джет Ханрет, он уже почти прибыл
добавил Нираги .
Он вышел за бумагами, вернулся почти сразу. Мы с Чишией внимательно прочитали все документы, потом Чишия передал их Нираги, тот проверил и подписал. Затем Чишия поставил свою подпись.
— Всё, поехали
сказал Чишия, поднимаясь.
— Мне очень жаль, что это произошло с вами. Нью-Йорк не должен был запомниться вам так, особенно тебе, Кимико. Приношу искренние извинения... за ситуацию, никто не знал что так будет. Извиняюсь от лица брата сотню раз.
сказал Рио.
Чишия подошёл к нему:
— Кимико в порядке, всё подписано, остальное — не твоя забота.
Он пожал Рио руку.
— Это не твоя вина, всё хорошо, но Ян... ладно.
Чишия развернулся и показал всем направление выхода.
Нина и Нираги вышли первыми. Потом я, потом Чишия. Рио проводил нас, следил, чтобы всё прошло спокойно. В больнице поднялся настоящий хаос: фельдшеры завозили людей на каталках, переполох стоял во всем отделении. Рио быстро попрощался и побежал давать указания, мы сели в такси и поехали в аэропорт.
В такси я прижалась к Чишии, чувствуя, как его руки держат меня, будто не собираясь отпускать. Сердце медленно успокаивалось, но в груди всё ещё оставался груз пережитого ужаса.