Часть 2
Егор Николаевич кратко обозначил план занятия, открыл журнал, чтобы отметить отсутствующих, и плавно перешёл к объяснению новой темы по алгебре.
Он двигался между рядами, писал на доске ключевые формулы, задавал вопросы классу — не для того, чтобы «поймать» кого‑то на незнании, а чтобы проверить, насколько материал доходит. Класс постепенно втягивался: кто‑то записывал, кто‑то поднимал руку с уточнениями.
Соня старалась сосредоточиться. Она знала: алгебра никогда не давалась ей легко, но сегодня было особенно трудно — мысли то и дело возвращались к тому, как уверенно Егор Николаевич держал класс, как спокойно остановил попытки Алины превратить урок в шоу.
Егор: Давайте проверим, как вы уловили суть, — произнёс он, останавливаясь у доски. — Кто расскажет, в чём ключевое отличие этого метода от предыдущего?
Тишина. Никто не спешил отвечать.
Егор Николаевич обвёл взглядом класс и остановился на Соне — она как раз подняла глаза, пытаясь собраться с мыслями.
Егор: Вы, — указал он, чуть прищурившись, явно ещё не запомнив имён. — Расскажите, пожалуйста.
Соня замерла. Он не знал, как её зовут. Просто «вы» — и всё. Внутри шевельнулось странное чувство: с одной стороны — неловкость, с другой — облегчение. Нет давления, нет ожиданий, связанных с её репутацией «тихой девочки у окна».
Она попыталась сформулировать ответ, но слова путались. Пропущенные в раздумьях моменты складывались в непробиваемую стену непонимания.
Соня: Я... не совсем разобралась, — призналась она тихо.
Егор Николаевич кивнул, без осуждения, без тени раздражения. Подошёл к столу, открыл журнал, нашёл нужную страницу.
Егор: Соня, — прочитал он, сверяясь с списком. — Ставлю «два». Но это не окончательный вердикт. После урока подойдите, разберём тему ещё раз. Если захотите исправить оценку — у вас будет возможность.
Его голос звучал ровно, без намёка на упрёк. Это было не наказание, а предложение: «Ты сейчас не готова. Но можешь стать готовой».
Соня кивнула, опустив глаза. Где‑то внутри закипала досада — на себя, за растерянность, за то, что не смогла собраться. Но вместе с тем теплилось и другое чувство: он не отмахнулся. Не сказал «потом сами разберётесь». Он дал шанс.
Урок шёл дальше. Егор Николаевич продолжал объяснять, время от времени оглядывая класс — никто не чувствовал себя «выброшенным», каждый мог задать вопрос, уточнить, переспросить. Даже Алина, всё ещё пытавшаяся ловить его взгляд, в конце концов уткнулась в тетрадь, видимо, осознав: здесь флиртом ничего не добьёшься. После урока, все стадо кабанов выбежала из класса, по другому их не назовешь.
В коридоре толпились ученики, звенел смех, кто‑то громко обсуждал вчерашний матч, кто‑то спешил в столовую. Соня неторопливо шла к кабинету, мысленно возвращаясь к уроку алгебры. Она всё ещё чувствовала лёгкий укол стыда за то, что не смогла ответить, но вместе с тем в груди теплилось упрямое желание разобраться — по‑настоящему, до конца.
Вдруг чья‑то рука резко схватила её за локоть, оттаскивая в тихий закуток между лестницей и шкафом для инвентаря. Перед ней стояла Алина — лицо напряжённое, глаза сверкают. За спиной, как всегда, маячили две её верные подружки, сложив руки на груди с видом надменных судей.
А: Ну что, мышка, — прошипела Алина, прижимая Соню к холодной стене. — Решила, что если он к тебе обратился, то ты теперь особенная?
Соня попыталась отстраниться, но хватка у Алины была железной.
А: Слушай сюда, — продолжила та, понизив голос до шипения. — Егор Николаевич — мой. Я уже всё продумала, как он будет на меня смотреть, как будет выделять. А ты... ты просто серая тень у окна. Даже если он с тобой и заговорил — это случайно. Поняла?
Одна из подружек хмыкнула, но Соня даже не взглянула в её сторону. Внутри поднималась непривычная твёрдость — не злость, не страх, а холодная ясность.
Соня: Мне не нужен Егор Николаевич, — ответила она ровно.
А: Да ты вся светишься, когда он рядом. Я видела, как ты на него смотрела. Как рот открывала, будто он тебе сказку рассказывает.
Она наклонилась ближе, к Соне:
А: Если ты сегодня придешь е нему после уроков, пожалеешь. У меня здесь свои правила. И свои люди. Поняла?
В этот момент из‑за угла появился старшеклассник с стопкой книг — он явно спешил, но, заметив напряжённую сцену, замедлил шаг. Алина мгновенно выпрямилась, натянула сладкую улыбку.
А; Ой, привет! — пропела она, мгновенно меняя тон. — Мы просто... обсуждали домашнее задание. Да, Соня?
Соня промолчала. Старшеклассник скользнул по ним равнодушным взглядом и прошёл мимо.
Алина снова повернулась к Соне, но теперь в её глазах мелькнула неуверенность.
А: Ты думаешь, ты лучше меня? — прошипела она уже не так уверенно. — Думаешь, он тебя заметит?
Соня: Я не думаю, — тихо, но твёрдо ответила Соня. — Я просто хочу понять тему. И исправить оценку.
Алина замерла. В её взгляде промелькнуло что‑то новое — не злоба, а скорее растерянность. Она явно не ожидала, что Соня не испугается, не начнёт оправдываться, не попросит пощады.
А: Ладно, — бросила она наконец, отступая на шаг. — Смотри сама. Но если сунешься не в своё дело...
Она не закончила фразу, резко развернулась и, махнув подружкам, растворилась в толпе.