Между долгом и сердцем
Вокруг нас догорали остатки былого мира, но здесь, в кольце рук Шисуи, время словно замерло. Я прижалась к нему, впитывая тепло его тела и запах гари, который теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с этим моментом спасения. Мне было плевать на устав, на косые взгляды выживших и на то, что мы стояли посреди пепелища.
Я чувствовала на себе чей-то яростный, обжигающий взгляд. Это был Кай. Он стоял в десяти шагах, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки.
По негласному уговору старейшин и планам наших семей, Кай должен был стать моим мужем — идеальный союз двух сильных веток клана. Он уже сделал шаг в нашу сторону, его лицо перекосило от отвращения, и он начал что-то выкрикивать про «проклятую кровь» и «звериную натуру Учих».
Но отец… отец просто выставил руку, преграждая ему путь. Он не произнес ни слова, но его тяжелый взгляд заставил Кая захлебнуться собственным гневом.
Кай продолжал что-то шипеть, называя Шисуи злом, но его слова разбивались о стену моего безразличия. Я была слишком счастлива в этих объятиях, чтобы слушать яд проигравшего.
Я чуть отстранилась и заглянула Шисуи в глаза. Его шаринган уже погас, оставив лишь глубокую, бездонную черноту, в которой отражались всполохи пожаров.
— Шисуи… — тихо позвала я, и мой голос дрогнул. — Ты не боишься? Деревня напугана. Пойдут слухи. Ты не боишься, что Учих обвинят в сговоре с Девятихвостым? Что это всё спишут на ваши глаза?
Я видела, как тень на мгновение пробежала по его лицу. Он был гением, он понимал политику Конохи лучше многих взрослых.
Он знал, что страх порождает ненависть, а Учихи всегда были удобной мишенью для страха.
Шисуи мягко коснулся моей щеки, заправляя выбившийся локон мне за ухо. Его пальцы всё еще немного дрожали от перенапряжения.
— Боюсь ли я? — он грустно усмехнулся, глядя куда-то поверх моей головы, туда, где Итачи скрылся с Изуми на руках. — Я боюсь только одного, принцесса.
Того, что этот мир заставит тебя снова выбирать между мной и твоей семьей. А слухи… слухи всегда были нашей тенью. Но пока ты здесь, со мной, никакая тьма не кажется вечной.
Он прижал меня к себе еще крепче, словно пытаясь закрыть своим телом от всего мира — от Кая, от подозрений деревни и от того туманного будущего, которое ждало нас завтра.