Глава 13
Это утро определенно не входило в список тех, которые хочется повторить. Стыд — штука липкая, и сейчас он ощущался кожей явственнее, чем влага после душа.
Шипение таблетки в стакане казалось оглушительным, под стать барабанной дроби в висках. Я сделала глоток, и кислый, химический вкус лимона спровоцировал новый приступ тошноты. Но хуже физической боли были образы, которые начали всплывать на поверхность, как обломки кораблекрушения.
— Боже-е-е... — простонала я, пряча лицо в ладонях. Казалось, если я закрою глаза достаточно крепко, вчерашний вечер сотрется из истории Вселенной.
— Вставай, красотка, — хохотнул Дамиан. В его голосе не было и капли сочувствия, только невыносимая утренняя бодрость. — Дуй в душ, я на кухне.
Я заставила себя встать и медленно побрела в душ. Перед глазами навязчиво всплывали обрывки вчерашнего: то, как Дамиан бережно, словно ребенка, купал меня. От этих мыслей щеки начинали гореть еще сильнее.
Наспех приняв душ, я обмоталась полотенцем и в нем же вышла на кухню. Устроившись на стуле у кухонного острова, я замерла, не решаясь поднять взгляд.
— Кофе? — коротко спросил он.
Я лишь молча кивнула, изучая текстуру столешницы. Стыд буквально душил, но, сделав над собой усилие, я все же посмотрела на него. Дамиан уже был полностью собран: строгие брюки и простая футболка, выгодно подчеркивающая фигуру. Он что-то настраивал в кофемашине, ожидая, пока напиток наполнит чашку.
— Мне очень жаль, — тихо пробормотала я, глядя на него исподлобья. — Прости за это всё.
Он усмехнулся и обернулся, опираясь на стойку:
— Селина, не за что извиняться. Наоборот, такие моменты сближают. Ты так не думаешь?
Я почувствовала, что краснею уже всем телом, и неопределенно пожала плечами.
— Собирайся, я отвезу тебя в университет, — продолжил он. Я вскинула брови, собираясь возразить, но он мягко перебил: — Твои вещи уже в спальне. И не волнуйся об учебе — я нашел у себя пару чистых тетрадей и ручки, на сегодня хватит.
Он поставил передо мной чашку с ароматным кофе.
— После пар я тебя заберу. Обещал Марии, что мы заедем к ней вместе.
Я сделала первый глоток, чувствуя, как тепло разливается внутри.
— На перемене обязательно поешьте с Лорой чего-нибудь горячего. Бульон, например, чтобы тебе стало легче, — добавил он тоном, не терпящим возражений.
— Слушаюсь, папочка, — съязвила я, стараясь скрыть смущение за иронией, и, прихватив кофе, отправилась переодеваться в обновки.
____________________
Мы с Лорой напоминали две пустые оболочки. В груди — вакуум, в голове — туман. Лора, обычно не затыкающаяся ни на минуту, за всё утро не проронила и десяти слов. На перемене еда казалась нам чем-то из параллельной вселенной — от одного запаха столовой к горлу подкатывала тошнота. Мы просто купили по бутылке ледяной минералки и, уткнувшись лицами в сложенные на партах руки, провалились в забытье до звонка. Лора даже не прикоснулась к сигаретам, что само по себе было тревожным знаком.
Когда мы наконец вышли из университета, к нам подошли Милан и Борис. Борис по-хозяйски приобнял Лору и ободряюще подмигнул ей.
— Я тебе потом такое про свои вчерашние «подвиги» расскажу... — едва слышно прошептала мне Лора, криво усмехнувшись.
Милан в это время в красках расписывал, как полвечера бегал вокруг Лоры с тазиками и водой. Я слушала его вполуха, пока краем глаза не заметила приближающуюся фигуру.
Это был Асен.
Он сухо кивнул парням и остановился прямо передо мной. Припухлость на его лице уже спала, но синяки расцвели жуткими фиолетово-зелеными пятнами.
— Нам нужно поговорить, Селина, — отрывисто бросил он.
Я медленно перевела на него взгляд и демонстративно скрестила руки на груди.
— Нет. Нам абсолютно не о чем разговаривать, — тихо, но твердо отрезала я, возвращая внимание к болтовне Милана.
— Селина... послушай, мне жаль, — Асен бесцеремонно перехватил мой локоть, заставляя обернуться.
Мое и без того паршивое состояние мгновенно сменилось яростью. Внутри всё закипело.
— Жаль? — я выплюнула это слово ему в лицо. — Асен, а ты не думал просто вернуть мне деньги, которых я лишилась по твоей вине? А мои вещи? Мои учебники? У меня не осталось ничего! И всё из-за тебя!
Лицо Асена исказилось. Жалость в его глазах мгновенно сменилась наглой, ядовитой усмешкой.
— Деньги, сука? — процедил он сквозь зубы. — А что, разве раздвинуть ноги перед мажором уже недостаточно, чтобы он всё оплатил?
Он с отвращением сплюнул прямо мне под ноги. Моя рука взлетела сама собой — хлесткая, звонкая пощечина заставила его голову дернуться в сторону.
Я даже не успела заметить, в какой момент Дамиан приблизился и сорвался с места. Секунда — и Асен уже лежал на земле под его весом. Самым страшным было то, что Асен даже не пытался защититься: он просто принимал удары, заливаясь жутким, хриплым хохотом.
Дамиан методично наносил удар за ударом, пока обступившие их парни пытались его оттащить. Когда его наконец удалось оттеснить, Асен с трудом поднялся на ноги. По его лицу текла кровь, он небрежно вытер нос рукавом и уставился прямо на меня. Окровавленные зубы сделали его ухмылку по-настоящему безумной.
— Довольна, Селина? — выплюнул он, продолжая жутко скалиться. — Хорошего пса себе завела. Цепного.
Я не нашла в себе сил ответить ни ему, ни Дамиану. Внутри всё просто выгорело. Развернувшись, я бросилась прочь. Где-то позади Лора отчаянно выкрикивала моё имя, но возвращаться в этот кошмар мне не хотелось больше всего на свете.
Слова Асена жалили, словно яд. Больнее всего было от того, что со стороны всё выглядело именно так: будто я продалась за комфорт и защиту. Но не меньше меня пугал и сам Дамиан.
Он был выше, тяжелее, профессионально натренирован — и он использовал всё это против человека, который даже не сопротивлялся. Осознание того, что Дамиан способен так хладнокровно избивать беззащитного, леденило кровь.
Голова гудела от невыносимого напряжения, а ноги сами несли меня в сторону автобусной остановки.
Позади раздались тяжелые, уверенные шаги. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это Дамиан. Я лишь прибавила ходу, надеясь, что остановка окажется ближе, чем он.
— Селина! — его ладонь мягко легла мне на плечо, будто умоляя развернуться.
Он тяжело дышал, костяшки пальцев были сбиты и покраснели, а в глазах всё еще плясали искры недавней ярости. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь найти там хотя бы тень раскаяния или сомнения, но там была лишь холодная уверенность в своей правоте. И это приводило в ужас.
— Зачем? — сорвалось с моих губ почти шепотом.
Дамиан на мгновение замер, его глаза расширились, будто я только что сморозила несусветную глупость.
— А что, по-твоему, я должен был сделать? — взорвался он, и его голос зазвучал опасно низко. Он сдвинул брови, впиваясь в меня тяжелым взглядом.: — Прочитать ему лекцию о хороших манерах? Сказать: «Ай-ай-ай, Асен, не смей так разговаривать с моей девушкой», а потом пожать ему руку?
Он злился — по-настоящему, искренне не понимая моего возмущения. Для него мир делился на черное и белое, на врагов и своих, и за «своих» он привык бить на поражение.
— Дамиан... — я осторожно обхватила его лицо ладонями, заставляя сфокусироваться на мне. — Нельзя калечить человека только за то, что он сказал что-то не то. Ты это понимаешь?
Он накрыл мои ладони своими, и я почувствовала, как напряжение в его теле понемногу спадает. Он заметно смягчился, но взгляд оставался серьезным. Дамиан на мгновение зажмурился, словно мучительно подбирая слова, понятные мне.
— Селина, — выдохнул он, открыв глаза. — Из-за него тебя ограбили. С тобой обошлись грязно и грубо. В прошлый раз я не сказал ему ни слова — я просто доходчиво попросил его держаться от тебя подальше. А сегодня он снова смеет открывать рот в твоем присутствии. И я, по-твоему, опять должен стоять и слушать?
Он всматривался в мои глаза своими — пронзительно-зелеными, почти лихорадочными, отчаянно пытаясь донести свою правду.
— Какой от меня толк, если я не могу тебя защитить? Такие, как он, понимают только один язык. Силу.
— Дамиан, он болен, — я покачала головой, пытаясь найти оправдание безумию Асена. — У него явные проблемы с... с психикой.
Дамиан раздраженно закатил глаза и цокнул языком, сокращая расстояние между нами так, что наши носы соприкоснулись. Его дыхание обжигало.
— Маленькая, он обычный наркоман. Неужели ты до сих пор этого не видишь? — его голос стал низким, почти интимным, но в нем звенела сталь. — Торчать на дряни — это его выбор, Селина. Его личный ад. Но ты не должна подставляться под удар его дружков только из-за того, что он решил спустить свою жизнь на это.
Я нахмурилась. Верила я его словам или нет — я и сама еще не понимала, но сопротивляться сил не было. Я позволила ему взять меня за руку и увести к машине.
В салоне повисла тяжелая тишина. Боковым зрением я чувствовала на себе его внимательный, изучающий взгляд, но продолжала упорно смотреть в окно. В голове набатом стучали вопросы. Неужели Асен действительно наркоман? И как мне теперь выходить на смену, если рабочую форму украли вместе с сумкой? А главное — на что покупать лекарства бабушке, когда все деньги исчезли в том переулке?
Мы подъехали к дому. Дамиан молча вышел, открыл мне дверь и протянул руку, помогая выбраться из машины.
— Нам нужно поговорить, Селина, — он осторожно погладил большим пальцем мои костяшки, глядя прямо в глаза. — Скажешь, когда будешь готова.
Я лишь кивнула, благодарная ему за это пространство. Мне нравилось, что он не давит, не требует ответов здесь и сейчас, оставляя мне право на внутреннюю тишину.
В квартире нас встретила бабушка. Она буквально сияла от радости и тут же принялась зазывать Дамиана пообедать, но он вежливо сослался на дела и ушел. Как только дверь за ним закрылась, в воздухе повис немой вопрос.
— Ну, как у вас с Дамианом? — спросила она, накладывая еду в тарелку.
— Быстро всё как-то... — пробормотала я, безвольно ковыряя вилкой в гарнире. Аппетит после вчерашнего и утренней сцены у университета пропал напрочь.
— Селина, я вижу, что он хороший человек, — бабушка подсела рядом, закинув кухонное полотенце на плечо.: — Но если тебя что-то пугает, не нужно прыгать в омут с головой. Слушай свое сердце.
Я подняла на неё взгляд, вспомнив их недавний разговор наедине.
— О чем вы говорили тогда?
Бабушка на мгновение замялась, её взгляд на долю секунды стал отсутствующим.
— Он спрашивал разрешения на ваши отношения. И дал мне обещание оберегать тебя, чего бы ему это ни стоило, — ответила она мягко.
Она улыбнулась, но я кожей почувствовала: она что-то утаивает. В её голосе была недосказанность, которая пугала меня едва ли не больше, чем драка. Осталось только понять, какую цену Дамиан готов заплатить за свое обещание.
Несмотря на выходной, я решила не сидеть дома. Мысли о потерянной форме не давали покоя, поэтому я отправилась на работу — договариваться с Алексом.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Дамиана. Он писал, что готов к разговору в любую минуту, но давить не станет. И короткая приписка в конце: «Скучаю».
Сердце предательски екнуло, но я заставила себя сосредоточиться на делах.
На работе всё прошло на удивление гладко, если не считать того, что стоимость нового комплекта формы безжалостно вычли из моей будущей зарплаты. Когда я уже собиралась уходить, Алекс придержал меня за плечо.
— Слушай, Селина, выручи. Навести Асена, а? Какой-то урод сегодня превратил его лицо в кровавое месиво, — он поморщился. — Я за него сейчас отрабатываю, вырваться не могу.
Я промолчала, не решаясь признаться, что этот «урод» — мой парень, а я была главным зрителем этого побоища. После долгих уговоров я сдалась. Алекс вручил мне пакет с едой и лекарствами, скинул адрес, и я поехала.
Район, где жил Асен, находился на самом отшибе города — унылая смесь промышленных зон, обшарпанных хрущевок и мрачных общежитий. Я мысленно поблагодарила небо за то, что на улице еще светло, иначе страх просто парализовал бы меня.
Само здание встретило меня «гостеприимным» запахом хлорки, старой мочи и сырости.
Найдя нужную комнату в бесконечном коридоре, я коротко постучала.
Дверь открылась не сразу. На пороге стоял Асен — в одних спортивных штанах, без футболки. Его тело: торс, плечи, ребра — всё было разукрашено жуткими багрово-синими гематомами. Лицо снова заплыло, а в носу торчал пропитанный кровью тампон. Я невольно отвела взгляд, протягивая пакет.
— Алекс попросил передать.
— Входи, Селина, — хрипло отозвался он, отступая в сторону.
Я переступила порог, ведомая болезненным любопытством. Мне хотелось увидеть быт «предполагаемого наркомана», найти подтверждение словам Дамиана. Я принялась осматриваться: окна плотно зашторены, из мебели — лишь разложенный старый диван, стол со стулом да потрепанный шкаф.
На удивление, в комнате было довольно чисто, только на стуле небрежной кучей валялись вещи.
Прислонившись к краю стола, я бегала глазами по углам. Что я надеялась найти? Использованные шприцы? Свертки с порошком? Сама не знала, но напряжение внутри росло.
Асен тяжело опустился на диван, поджав ноги по-турецки.
— Прости, Селина, — заговорил он непривычно мягко. Его голос звучал искренне, хотя за слоем синяков мимику было не разобрать. — Не знаю, зачем я наговорил тебе той гадости. Наверное, просто от злости. Твой парень... он очень доходчиво мне всё объяснил. А Милан потом добавил, что Дамиан никакой не мажор, а обычный парень, который всего добился сам. В общем... прими мои извинения.
Он монотонно постукивал пальцами по колену, ожидая моей реакции.
Асен открыл принесенный пакет и, выудив оттуда блистер с таблетками, ловко закинул пару штук в рот, запив их остатками теплой воды из пластиковой бутылки. Затем он вытащил какой-то аптечный крем и, протянув его мне, тихо спросил:
— Поможешь?
В этот момент он казался совсем другим человеком. Если бы я не знала его лично, я бы решила, что у Асена есть брат-близнец с невыносимым характером, а передо мной сейчас — его полная противоположность. Мне было физически неприятно находиться в этой убогой комнате, но я почему-то осталась. Словно какая-то невидимая нить ложного долга или болезненной жалости удерживала меня на месте.
Я подошла к дивану и перехватила тюбик. Быстро пробежав глазами инструкцию, я принялась распределять холодную мазь по его багровым припухлостям. Асен не сводил с меня глаз. Его серые, затуманенные зрачки ловили каждое мое движение. Он не пытался ко мне прикоснуться, и эта его внезапная беззащитность пугала больше, чем любая агрессия.
— Как думаешь? — его голос прозвучал вкрадчиво, почти надломленно. Он не перехватил мою руку, а просто едва заметно коснулся кончиками пальцев края моего рукава, словно боялся, что я исчезну. — У нас вообще когда-то был шанс? Или я для всех заранее списанный материал?
Мои глаза расширились. Он произнес это с такой глубокой горечью, будто я была его последним судьей. Но ведь он никогда не делал ни единого шага навстречу! Почему же сейчас, в этой комнате, пропахшей безнадегой, его слова заставляли мое сердце сжиматься от нелепого чувства вины?
Внутри меня что-то болезненно щелкнуло. Знакомое, забытое чувство из детства, но я быстро его прогнала.
— Асен, я... я не знаю, — начала я оправдываться, и мой голос дрогнул. — Ты всегда был таким резким. Я думала, ты меня презираешь. Откуда мне было знать, что тебе... не всё равно?
Я оправдывалась за то, чего не совершала, и это лишало меня воли.
Он горько усмехнулся и отвел взгляд, выглядя бесконечно одиноким.
— Конечно. Ты права, — прошептал он, и в его голосе проскользнула такая неприкрытая тоска,— Кто захочет копаться в дерьме, чтобы найти там что-то стоящее? Не трать на меня время, Селина. Иди к своему идеальному парню.
Он замолчал, давая понять, что разговор окончен. Но эта тишина давила сильнее любых обвинений. Я стояла посреди комнаты с тюбиком мази в руках, чувствуя себя последним человеком на земле, который бросает раненого зверя в клетке.
Я медленно положила мазь на стол и направилась к выходу. На душе было паршиво.