Глава 19
Эти десять лет без него. Лучшие годы. Я не пряталась, не пыталась залезть поглубже и подальше, не боялась заводить новые знакомства. Я дышала свободой, и свобода окрыляла меня. Я переехала к отцу, закончила местную школу, пошла в университет. Стала врачом.
Никогда не отказывала себе в развлечениях: не хотела жить, как затворница. Танцевала, когда хотела, пела, что хотела. Я жила. Впервые за долгое время. После расставания с тобой. Изменилась жизнь, ушло все то, что было раньше, взяло и растворилось во времени и пространстве.
Единственным запретом были мужчины. Из-за тебя. Из-за того, кто оставил после себя боль и пустоту. Возможно, я все испортила еще в самом начале. Вероятно, между нами все бы случилось иначе, не соверши я столько ошибок в самом начале. Но ты посчитал себя вправе сломать мне жизнь, уничтожить, превратить в забитую в угол тень. И этого я тебе никогда не прощу.
Жизнь шагает семимильными шагами, звучат трубы судьбы, но только не все их слышат. Для меня они заиграли промозглым, слякотным майским днем. Он вернулся. И он какой-то… Не такой, как ты. Я обрела в Шотландию ту жизнь, о которой мечтала в школьное время. Теперь вся моя жизнь – это то, что тебя не касается.
Все десять лет не касалось… Только один тот вечер. Я уставшая шла после работы д
омой и бросила на секунду взгляд на автобус. И мне показалось, что среди толпы людей я снова, на секунду поймала его взгляд…
Мне показалось, что я видела Найла… Это был лишь миг. Меня бросило в холодный пот… Я посмотрела ещё раз, но не увидела ничего, кроме толпы прижатых друг к другу, суровых людей.
« Наверное, просто показалось», — подумала я, но по спине предательски пробежали мурашки…
А когда на следующий день я возвращалась домой, то увидела знакомую машину.
Найл… здесь.
***
Мы смотрели друг на друга, долго, чуть дыша. Пересилив себя, я нерешительно подошел к ней, тоже ожидавший во дворе: передо мной была незнакомка. Она сильно изменилась с момента нашей последней встречи. Или лучше сказать — прощания.
— Найл, — У нее на глазах заблестели слезы. Я не хотел быть причиной ее слез. Я думал, что она теперь счастлива.
— Любимая, — мой голос, я касаюсь ее щеки, пытаясь согреть ее. Но она остается бледной и холодной.
Никогда еще я не чувствовал настолько нежной кожи, не любовался такими красивыми глазами как у нее. Я чувствовал стук её сердца, когда был рядом. Я слышал её мысли, когда был далеко. Весь мир заключался только в этой хрупкой девушке. В её груди умещается не только её, но и мое сердце.
В воцарившейся неловкой тишине мы долго смотрели друг на друга. В ее глазах страха больше не было, одна печальная отрешенность от всего на свете. Как-то невозможно было уместить в сознании, что на этом все и кончится.
— Ты выглядишь ужасно, — говорит она, как всегда не просто растягивая слова, а будто бы смакуя их, наслаждаясь каждым звуком, любой буквой, что проходит холодным током по пальцам и заставляет снова вздохнуть. Неподражаемо.
— Я чувствую себя ужасно, — попытался улыбнуться, но вышло криво.
— Найл, я тебя больше не боюсь.
— Я знаю.
— Ты должен меня отпустить, — добавила девушка, сухо улыбнувшись, хотя ее глаза были на мокром месте.
Молчание.
— Я люблю тебя.
— Без сомнений, Найл, я ненавижу тебя и никогда не прошу. И от этого ее голоса у меня внутри пробирает холод, насквозь замораживая.
Она повернулась, подошла к машине и села в нее, машина тронулась с места, оставив за собой лишь облако пыли. Я остался один. И с этой мыслью было очень трудно, просто невозможно смириться.
Я ее в ней утопил, получая извращенное удовольствие от уничтожения. Я любил ее слишком сильно для того, чтобы простить ее равнодушие. Лучше страх, чем безразличие. Заигрался, впрочем, нужно было остановиться, попробовать по-другому. Но шанс упущен. Я остался и остаюсь жестоким героем ее страшного романа. Я убил ее чувства, уничтожил достоинство. Она ненавидела меня. Она ненавидела себя за то, что унижалась за призрачную возможность однажды выбраться из-под моей власти, получить возможность уйти. И вот она ушла.
Я прикрыл глаза, приподнимая лицо навстречу легкому ветру, кривя губы в наполненной неизбывной тоской усмешке. Я думал, что однажды устану от нее, надеялся на это, искал в других то, что она отказывалась дать мне. Но прошло десять лет, а я весь и целиком принадлежу ей. Софии.
Одиночество бывает разным, но самое худшее из них, это когда тебя отталкивает любимый человек.
София, тебе пора уходить из моей памяти. Как ушла из моей жизни. Что тебе нужно в моих воспоминаниях? Зачем вновь и вновь призраком прошлой жизни приходить и мучить? Я вижу тебя на каждой улице этого города, где мы вместе гуляли. Я вижу тебя в собственной квартире. Я вижу тебя везде, потому что я пустил тебя в мою жизнь полностью, без остатка, и ты везде оставила след. А теперь - уходи. Оставь меня. Иди своей дорогой и дай мне спокойно дождаться завершения этой истории. И не лезь в мою память.
«Почему именно она?» — я часто задаю себе этот вопрос. Но ни на одной улице, ни в одном доме, ни в одной мысли я не нахожу ответа.
***
Однажды — это может случиться в начале зимы или в конце осени — ты просыпаешься и чувствуешь, что будто бы случилось что—то необыкновенное. Даже просто глянув на окно, понимаешь, что сегодня на улице светлее, чем обычно. А, уже выглянув в окно, удивишься и обрадуешься: выпал первый зимний снег. Первый снег — значит, начало зимы. Хотя снег еще может растаять, воздух потеплеть, все равно снег — это знак того, что зима пришла.
Я вышла на улицу. Как было все вокруг красиво. Снег сверкал алмазными брызгами, вокруг светло и нарядно. Деревья покрыты инеем. Такое ощущение, что снег смешан с бриллиантами.
Я подставляю лицо и руки к падающим снежинкам. Они падают мне на ресницы, руки и тают, падают другие - опять тают, а я стою и думаю о вечности. Когда начинает идти первый снег, на моем лице почему—то всегда появляется выражение искреннего счастья.
Он и Руфь тихонько вышли на крыльцо и наблюдали за происходящим.
— Что это значит, когда она улыбается?
— Не знаю, в первый раз вижу.
А я тихо засмеялась. Душа закружилась как снежинка. А я упала в трансе, кружась в вальсе снежинок... Наступила долгожданная зима. Сначала шел крупный дождь, а потом появились снежинки. Они медленно кружились в воздухе и тихо падали на землю. Все вокруг изменилось. Снег падал и падал. Деревья, дорога, крыши домов покрылись белым покрывалом. Подул сильный ветер. Снежинки вихрем опустились на землю.
— Идите сюда, глупые, — я улыбнулась и обвела всех сияющим взглядом. Он подбежал ко мне, и закрутил в диком вальсе.
— Отпусти меня, – сквозь смех пыталась вразумить я Его.
— Никогда.
Он осторожно, мягко, но настойчиво, опустил меня на землю, и в следующее мгновение я почувствовала его губы. Это было так… так… великолепно.
—Я люблю тебя, — сказал он, резко выпрямился, остановив взгляд на мне и улыбнулся...
И мои губы сами открылись и прошептали:
—Я тебя тоже, Кристофер.
Счастье есть. Оно где-то рядом, совсем рядом. До него рукой подать. Протянуть руку и дотронуться кончиками пальцев. Ощутить всем телом. И радоваться. Потому что в счастье смысл жизни.