Глава 1
- София, поторопись: это твой первый день в новой школе.
Это моё первое утро в высшей школе. У меня семь новых тетрадей, юбка, которую я ненавижу, и боль в животе. Школьный автобус прохрипел к моему углу. Дверь открылась, и я вошла. Я первый пассажир этого дня. Пока я стояла в проходе между сиденьями, водитель отъехал от бордюра. Где же сесть? Я никогда не относила себя к тем, кто обычно занимает задние места.
- Уйди с дороги, - чувствую толчок в спину. Больно.
Мне нужно сесть. Занимаю середину. Автобус подбирает группки из четырех-пяти учеников. Ребята, сидящие сзади, громко смеются, и я знаю, что они смеются надо мной. Я ничего не могу поделать.
Останавливаемся возле ворот. Здание школы, холодное, неприветливое, некрасивое, казалось, росло у меня на глазах по мере того, как я подходила к нему. Стоя посреди двора, я задрала голову, смотрела на бесцветные стены школы и чувствовала себя такой маленькой.
Моим первым уроком была биология. Я не смогла найти класс и совершила первый дисциплинарный проступок, бесцельно блуждая по коридору. Хищник приближался.
- Что ты здесь делаешь?
Слова готовы вырваться из моего рта.
- Ищу свой кабинет.
Он поворачивается ко мне спиной и смеется со своими друзьями.
- Давайте ей поможем.
Ребята громко смеются, и я знаю, что они смеются надо мной. Уже второй раз. Ну, и к черту их. Поворачиваюсь к ним спиной, тщетно пытаясь найти кабинет.
- И куда это ты собралась?
Я: Проще ничего не говорить. Закрой свой рот, зашей губы, это ты можешь.
- Так и будем молчать?
- Что тебе нужно?
- О, ты умеешь разговаривать.
- Сволочь.
- Хорошие парни никогда не были в моде.
Я молчала, прикусила свой язык. Все то, что говорят по телевидению, о выражении своих чувств - ложь. На самом деле всем наплевать, на то, что ты можешь сказать..
- Насколько я вижу, ты вообще ни с кем тут не разговариваешь. Что-то случилось, тебя кто-то обидел?
- Ты обо мне ничего не знаешь, уйди с дороги.
- Прикидываешься крутой, да? Только я тебя насквозь вижу.
- Что, прости?
- Мы просто беседуем.
- А почему тогда ты такой напряженный?
- Я не напряженный
- Да ладно, не оправдывайся, все же видят, что ты напрягся, что случилось? Я знаю, что ты сейчас нас повеселишь! Он прикольный, правда?
Я умею ставить людей в неловкое положение.
- Ты совершаешь большую ошибку, - он развернулся и ушел, а вместе с ним ушло чувство защиты.
Это был один из самых отвратительных дней в моей жизни. С первой же минуты нам объявили, что отбор в наш класс производился очень строго, что мы - самые сливки и потому должны быть лучшими из лучших. И за всем этим слышалось: «Вкалывай до седьмого пота!»
***
Я нахожу свой шкафчик после занятий по социологии. Замок слегка заклинивает, но я открываю его. Целая горстка презервативов лежит на моих книгах.
- Пользуйся на здоровье.
Я украдкой оборачиваюсь. Быстрое перемигивание, словно передача телеграммы. Этот парень наводит жуть.
- Это сделал ты?
- Какая разница? - Найл скептически прищурился и развернулся, но перед самым уходом сказал: - Ты будешь страдать здесь, София.
Я закусываю губу. Я не собираюсь об этом думать. Это было отвратительно, но это закончилось, и я не собираюсь об этом думать. Моя губа слегка кровоточит. У крови металлический привкус.
***
Я направляюсь на ланч, вплывая в зал кафетерия.
На горячее - индейка с картофельным пюре, разведенным из концентрата, и подливкой, свежая зелень и печенье. Я не знаю, как заказать что-нибудь еще, и поэтому просто продвигаю свой поднос вдоль раздачи, предоставив раздатчикам наполнять его.
Я вижу нескольких ребят: людей, которых считаю своими врагами. Они смотрят в мою сторону.
Шлеп! Кусок картофеля с подливкой впечатывается мне прямо в грудь. Разговоры моментально прекращаются, весь зал таращится на меня, мое лицо пылает под их взглядами. Меня всегда будут знать как «ту девчонку, которую в первый же день обляпали картофелем.» Виновник извиняется и говорит что-то еще, но четыреста человек взрываются смехом, а я не умею читать по губам. Я роняю поднос и мчусь к дверям.
Я несусь так быстро, что тренер по бегу взял бы меня в команду, если бы оказался поблизости. Я чувствую себя униженной и никчемной. Пусть внешне я веду себя так, будто вытесана из камня - моя душа плачет.
Кто-то придавливает меня к стене. Крики готовы вырваться из моего рта.
- Тише, тише...
- Отпусти меня... пожалуйста... - начала щебетать я, в слабых надеждах на то, что он сжалится надо мной и выпустит.
Затем он резко выпускает меня, берет за руку и ведет в туалет. Меня всю трясет. Он встает сзади меня и, взяв в руку немного воды, вытирает размывшую тушь. Я продолжала дрожать. Блондин решил не обращать на это внимания. И тут я снова спасовала, как всегда:
- Теперь все волнения позади, не так ли?
Наконец, его глаза оторвались от моего лица. Уголки губ шевельнулись, будто он был доволен моим вопросом.
- Сейчас ты в мире волков. Тебе лучше быть тихой...
- Я буду, - тихо ответила я.
Начиная с этого осеннего утра, каждый следующий день моей школьной жизни казался мне все более пустым, холодным и безрадостным.