15 В темноте
Карцер оказался маленькой комнатой без окон. Койка, ведро, бетонные стены. Холодно. Сыро. Тишина давила на уши.
Адель села на койку, обхватила колени руками.
Впервые за долгое время она осталась одна. Без Вадима, без Кати, без Светы. Только шрам на шее пульсировал в такт сердцу.
Она не знала, сколько прошло времени. Час? День? Два?
На третьи сутки (или четвёртые?) дверь открылась. Вошёл Павел Андреевич.
— Ну что, одумалась? — спросил он, довольно улыбаясь.
— Пошёл ты.
— Грубо. А я к тебе с добром. Может, договоримся?
— О чём?
— О том, чтобы ты помогла нам навести порядок. Раскажешь, чем занимаются твои друзья. Где прячут, что прячут. А мы тебя выпустим.
Адель медленно поднялась. Подошла к нему. Близко-близко.
— Знаешь, что бывает, когда я злюсь? — спросила она тихо.
— Что?
— У меня шрам расходится. Вот здесь. — Она коснулась шеи. — И я могу истечь кровью. Прямо сейчас. На тебе. И тогда тебе будет очень плохо объяснять, почему ты довёл ребёнка до смерти.
Павел Андреевич побледнел и отшатнулся.
— Ты сумасшедшая!
— Да. Так написано в моём деле. Так что лучше уйди.
Он ушёл. А Адель упала на койку и впервые за много дней улыбнулась.
---
Ночью её разбудил звук.
Кто-то царапал стену. Тихо, ритмично. Адель прислушалась. Царапанье доносилось слева. Она подошла к стене, приложила ухо.
— Адель? — глухой голос. Вадим.
— Я здесь!
— Ты как?
— Жива. А ты?
— Тоже. Слышу тебя третьи сутки. Думал, показалось.
— Не показалось.
— Глупая. Зачем полезла?
— А ты зачем полез?
Пауза. Потом тихий смех.
— Мы одинаковые.
— Знаю.
— Адель...
— Что?
— Я тебя люблю. Если вдруг не выберемся...
— Выберемся. Мы нити. Помнишь? Тонкие, но прочные.
— Помню.
Она прижалась лбом к холодному бетону и закрыла глаза. Сквозь стену она чувствовала его тепло. Или ей казалось. Но стало легче.