7 Игры
С Лерой всё было плохо с самого начала.
Она не нападала в открытую - умная. Она делала исподтишка. То в столовой «случайно» прольёт компот на куртку Адель. То в душевой выключит воду, пока та намылилась. То в коридоре шепнёт вслед: «Нищебродка». То разузнает про родителей и начнёт травить при всех:
- Слышали, Воронцова? У неё папаша бизнесмен, а мамашка домохозяйка. Только они от неё отказались. В психушку хотели сдать, да не взяли. Шрамов испугались. Сами знаете, какие у нас психушки - там таких, как она, лечат электрошоком.
Адель молчала. Сжимала кулаки до белых костяшек и молчала.
- Ты чего терпишь? - злилась Катя. - Дай ей в морду!
- Не могу, - Адель криво усмехалась. - Шрам. Сама знаешь.
- Тогда пусть Сокол разберётся.
- Нет. Я не буду прятаться за него.
Но однажды Лера перешла черту.
В субботу вечером в клубе играла музыка. Адель сидела в углу, ждала Вадима - он обещал прийти после разговора с воспитателями. Лера подсела рядом. Близко. Взяла за подбородок, повернула к свету.
- Дай посмотрю на твою красоту. Ой, а шрамик-то новый. Красивый. Теперь два. Как у собаки, которой ошейник сняли.
Адель молчала, глядя в стену.
- Знаешь, что Сокол мне вчера сказал? - Лера наклонилась к уху. - Что я лучше. Что ты - так, развлечение на пару недель. Жалость. Потому что ты больная на голову и того гляди повесишься снова. А ему трупы ни к чему.
Адель дёрнулась. Резко. Шрам отозвался болью.
- Врёшь.
- Проверь. Спроси у него. Если он тебе правду скажет.
Лера ушла, оставив после себя запах дешёвых духов и гадкое, липкое чувство.
---
Когда пришёл Вадим, Адель сидела всё там же. Он сел рядом, попытался обнять - она отстранилась.
- Что случилось?
- Ничего.
- Не ври.
- А ты не ври мне, - она подняла на него глаза. В них была сталь. - Ты говорил с Лерой?
Вадим замер.
- Говорил.
- И что сказал?
- Сказал, чтобы отстала от тебя.
- А ещё?
- Всё.
- Она говорит, ты сказал, что я - жалость. Что я больная. Что ты со мной из жалости.
Вадим побелел. Встал.
- Ты веришь ей?
- Я не знаю, кому верить.
- Мне. Только мне. Поняла?
- Почему я должна?
- Потому что... - он замолчал, сжал челюсть. - Потому что я тебя люблю, дура.
Адель моргнула.
- Что?
- Люблю. С первого дня, как увидел. Как ты стояла в строю, с этим своим шрамом, и смотрела на меня, будто я пустое место. И я подумал: вот она. Такая же, как я. Моя.
В комнате стало тихо. Даже музыка за стеной будто стихла.
- Любишь? - переспросила Адель шёпотом.
- Люблю. И если ты сейчас встанешь и уйдёшь, я не остановлю. Но знать буду: ты выбрала не меня.
Адель смотрела на него. Вспоминала все ночи на скамейке. Все разговоры. Все взгляды. То, как он трогал её шрам, как будто это было что-то ценное. То, как боялся за неё, когда пошла кровь.
- Я не уйду, - сказала она. - Но если ты меня обманешь...
- Убей, - закончил он. - Я сам тебе нож дам.