6 Стена
Вечером она не пошла на скамейку.
Сидела в комнате, уткнувшись в книгу, которую не читала. Катя вздыхала, Света крутилась перед зеркалом.
— Ты дура? — не выдержала Света. — Он там ждёт.
— Пусть ждёт.
— Из-за Леры? Да она просто мусор под ногами. Он на неё даже не смотрит.
— Мне всё равно.
— Врёшь.
Адель захлопнула книгу.
— Хватит лезть в мою жизнь! Я не просила! Я вообще никого не просила! Жила одна и дальше проживу!
Она выбежала в коридор и врезалась в Черепа.
Тот отшатнулся, увидев её, и вжал голову в плечи. После того случая на лестнице он ходил тише воды ниже травы. Синяки на лице ещё не сошли.
— Прости, — буркнул он и шмыгнул мимо.
Адель смотрела ему вслед и чувствовала только усталость. Бесконечную, всепоглощающую усталость.
Она дошла до туалета на первом этаже, заперлась в кабинке и села на крышку унитаза, обхватив голову руками.
Два года она не плакала. Два года держалась.
А сейчас слёзы душили. Глупые, детские, обидные. Из-за мальчишки. Из-за того, кто посмел пробить её броню.
— Ненавижу, — прошептала она в пустоту. — Ненавижу его. Ненавижу себя. Ненавижу этот интернат.
Она не знала, сколько просидела. Минуту, час, вечность.
Когда вышла, у дверей стоял Вадим.
— Ты чего здесь? — Адель вытерла глаза рукавом, надеясь, что в темноте не видно.
— Жду тебя.
— Я не пойду.
— Я знаю. Поэтому я здесь.
Он шагнул ближе. Взял её за руку. Притянул к себе.
— Не надо, — выдохнула Адель, упираясь ладонями ему в грудь. — Не надо, слышишь? Я не могу. Я сломаюсь. Я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Тебя! — выкрикнула она. — Себя! Того, что будет, когда ты поймёшь, какая я на самом деле! Что я пустая внутри! Что у меня там ничего нет, только дыра!
— Знаю, — сказал он тихо. — У меня тоже.
И поцеловал.
Осторожно, бережно, как будто она была стеклянной. Как будто боялся разбить.
Адель замерла. А потом — сломалась. Обхватила его за шею, прижалась, вцепилась в куртку, как утопающий в спасательный круг.
Она не умела целоваться. Она вообще ничего не умела. Но он учил. Медленно, нежно, останавливаясь, когда она начинала задыхаться.
— Тише, — шептал он в перерывах. — Я здесь. Я никуда не уйду.
— Врёшь, — шептала она в ответ. — Все уходят.
— Я не все.
Она хотела верить. Очень хотела.