Небоскрёб
Самый тяжёлый момент в жизни военного это не выстоять в ночном дозоре и даже не выжить во время заданий, когда тебя окружают полчища мутантов, нет...
Для Хана было всего три вещи, которые он делал, скрипя сердцем:
Первое – моменты, когда возглавлял отряд солдат, отправленных на задания в зону повышенной опасности без шансов выжить. В этот момент он отвечал за каждую душу, что доверилась ему, вступив в Ибис. Они бок о бок ступали в неизвестность, слепо доверяя учёным и вышестоящим генералам.
Второе – он ненавидел звук выстрела, когда спускал курок, целясь в молодых солдат. Пронзая пулей заражённых, он спасал этим остальных на Ковчеге, но раз за разом чувствовал как рушится он сам. Будто пуля срикошетила и попала ему в сердце. Прошла на вылет и оставила после себя дыру в груди.
Третье – взгляды людей. Ненависть в глазах матерей, потерявших сыновей. Страх и покорность в глазах солдат. Осуждение в глазах врачей.
«Он снова выжил, но потерял треть отряда, серьёзно?»
«Как он смог выбраться целым, когда у остальных столько угрожающих жизни ранений?»
«Мой знакомый говорил, что в его отряде взращиваются жестокие воины. А кто не справляется с нагрузками – вышвыривают словно шавку».
Каждый раз слыша это, он мысленно начинает кричать:
«Если не заниматься суровой физической подготовкой и не закалять дух, то это будут не солдаты, а тюфяки, что не смогут защитить даже самого себя, не говоря уже о гражданских! Если нет сил взращивать в себе стержень, то смысла нет дальше быть в Ибисе.»
Люди ломаются, многие не способны идти на жертвы и променять личную жизнь на неблагодарную работу. И поэтому, когда Хан видел в человеке хотя бы толику сомнения, убирал этого человека с пути, предотвращая его неминуемое падение. Никто и никогда не сможет понять таких вещей, пока сам не окажется в шкуре руководителя.
— Полковник, мы поймали ещё одного, но мы не смогли подобраться к остальным. Датчики засекли радиационные волны в зоне финансового центра, — доложили ему двое солдат, борясь с настигнувшей одышкой после бега. В их руках был резервуар, удерживающий зверя, похожего на ящера. Ярко-жёлтые и чёрные пятна словно кляксы, усеивали чешую и шипастый гребень ядовитой рептилии.
По словам учёных, Ковчегу необходимы лекарства, и такие существа были способны им их дать.
— Насколько ситуация позволяет приблизиться к зданию?
— Полковник, радиационный фон зашкаливает и наши костюмы легко могут выйти из строя, — ему показывают дисплей со значениями.
Хан бегло их просматривает, прежде чем генерал Макаров появляется из-за спины и забирает планшет, анализируя вероятность того, что в небоскрёбе находится действительно что-то ценное.
— Мутанты, такие как эти, — он кивнул на ящера, слизывающего с лапок ядовитую смолу. — почти бесполезны. Они быстро умирают в неволе, и удаётся извлечь материала в лучшем случае на три приёма.
— Но мы не можем войти туда...
— Собираетесь пойти против приказа и бежать от любой опасности?
Солдаты побледнели, морщась от того как злобно рявкнул на них генерал. Снова им приказывают делать шаг в неизвестность и рисковать, когда исход уже можно было предположить. Им не продержаться долго в красной зоне, а последствия после облучения не заставят себя долго ждать...
Хан должен был найти другой выход.
В памяти внезапно всплыл недавний ночной разговор. Аурин тогда за долгое время поделилась своими знаниями о мире, поглощенным Адонисом. Они разговаривали почти до самого утра, едва не пропустив завтрак.
— Контролируй свой страх и эмоции, тогда мутанты не будут реагировать. Хищники особенно чувствительны к эмоциональным скачкам, поэтому за версту чувствуют опасность.
— Ты тоже способна это делать?
— Очень слабо, — кивнула она, прижимая подушку к груди словно барьер, защищающий её от человеческих эмоций. — На самом деле, гибриды много чем схожи с мутантами.
Хан хмыкнул.
— Чем же? Свирепо рычите и кусаетесь?
— Безусловно, — улыбнулась Аурин, злобно хихикая. — Но помимо этого мы не переносим высокочастотных звуков, перепадов температур и любых газов. Это действует как яд. Поэтому вместо бесполезных пуль и сфер бьющих током, начните использовать что-то более практичное, полковник. Если по глупости генералов Вы однажды лишитесь головы, будет крайне прискорбно.
Хан резко выпрямился.
— При всем уважении, я не могу позволить рисковать отрядом, — покачал головой Хан. Мы можем вытравить из здания мутантов с помощью ультразвуковых и газовых гранат, не подвергая себя рискам.
Хан посмотрел в сторону двух небоскрёбов в виде плавников, соединённых между собой двумя сверкающими на солнце мостами.
Генерал Макаров промолчал, изучая Хана пронизывающим взглядом. Словно сканируя его решимость и уровень готовности подчиняться приказам.
— Нам нельзя провалить задание, когда судьба Ковчега на кону. Шестьдесят процентов населения нуждаются в лекарствах, ты осведомлён был на собрании.
— Позвольте ограничить количество жертв солдат до минимума, генерал. Нам понадобится около часа, чтобы опечатать здание.
— У тебя времени ровно до того, как прибудет помощь с Ковчега. Когда оно выйдет, твоя задача – активировать гранаты, а мы позаботимся снаружи о тварях, это всем ясно?
— Да, генерал, — хором отозвались солдаты. Они заметно прибодрились, начиная изучать местность.
Хан же отошёл в сторону, когда увидел знак поданный ему генералом. Они отошли подальше от лишних ушей.
— Мы собирались отправить запрос на помощь, но Ковчег нас опередил. Оцелот и Буревестник уже в пути, они помогут провести зачистку этой местности, но главная причина по которой они сюда направляются в другом, — мужчина метал молнии взглядом, смотря на здание, отбрасывающее на них тень, словно титан готовый раздавить людей словно жалких мошек. — Дроны смогли проследить, что в этом направлении из лаборатории бежал ценный мутант, поэтому местность оцеплена. Мы подозреваем, что он и те кто ему помогли с побегом скрываются в этом районе.
Брови Хана поползли к затылку. Он с минуту стоял в оцепенении, не в состоянии подобрать слова. Первая мысль была об Аурин.
— Что за мутант?
— Он не поддаётся огласке, но этот урод самый ценный среди всех. Человеко-подобный мутант, которого мы отловили неделю назад оказался настоящим открытием для учёных. Организм подстроился под вирус и растения не поглощают его словно паразит. Уверен, он не один в своём роде. Существуют и другие, которых мы должны заполучить раньше, чем им удастся бесследно скрыться. У человечества впервые появился шанс вывести вакцину от Адониса, мы не должны его упустить.
Хана замутило. Он не знал, это последствие усталости или смеси информации, которую его мозг отказывался усваивать.
Генерал говорил восторженно и с большой уверенностью, а значит он был уверен в своих словах.
— Есть шанс получить вакцину? — переспросил Хан, едва шевеля губами.
— Да, солдат. Поэтому справься со своим заданием так, как ты это умеешь. Чисто и быстро.
***
Он отдал приказ, и уже через несколько минут ему доставили в подмогу солдат и загруженные рюкзаки с гранатами. Отряд отправился к небоскрёбу, не теряя ценного времени.
Действие сыворотки проходило, каждый чувствовал подступающую тошноту, жар в висках и учащенное сердцебиение. Страх возвращался, Хан видел это по тому как дрожат у его людей руки по мере приближения к зданию. Животные искаженные вопли доносились через разбитые окна. Нижние этажи кишели насекомыми и отчётливые звуки скрежетания были слышны даже с улицы.
Хан жестом показывал направления и солдаты послушно отцеплялись от хвоста по несколько человек, оцепляя большую площадь вокруг здания. Когда он достиг последней точки, остался лишь один единственный свободный человек ему в помощь.
Глядя на него, Хан внезапно захотел перекреститься.
— Сколько тебе?
— Д-девятнадцать, полковник.
Ненамного старше Союля. А тому он бы свою жизнь не доверил уж точно. Тяжело вздохнув, Хан положил руку на плечо юноше, чувствуя его дрожь даже сквозь плотный материал костюма.
— Ты будешь связующим, твоя позиция у разбитого лагеря. Будь всегда на связи и сообщай мне о готовности остальных.
— Вы пойдёте один?
— Так будет быстрее, — Хан снял с себя устройство связи и панель управления от высокочастотных гранат, если первая окажется не исправна. Избавив себя от лишнего веса, он почувствовал себя лучше. — Твой позывной «Азов», будь всегда на связи и не смей распечатывать панель без моего приказа, ясно?
— Да, полковник!
В глазах сверкнула радость и невысказанная благодарность.
Хан дождался пока парень чуть ли не сверкая пятками скроется за домами и только потом двинулся дальше. Он выбрал подходящее место для подъёма и активировал систему наведения. Тросы с молниеносной скоростью вылетели из-за спины, пробивая острыми наконечниками стену здания.
Хана подбросило немного вверх, но он удержал равновесие, начиная подъем. Словно взбираясь по канату, он перебирал руками, подтягиваясь все выше и выше. Тросы позвякивали в такт его шагам по поверхности окон, в которых он видел заброшенные офисы. Разбивая стёкла, он бросал туда гранаты и лишь иногда устанавливал их возле вентиляционных люков, когда замечал движение в окнах. Мутанты могли отреагировать агрессивно и броситься на него, тогда тросы не выдержат и...
Думать об этом не хотелось.
Тридцать метров над землёй вскоре сменились ста двадцатью. Это был лишь тридцать шестой этаж из пятидесяти. Хана замутило. Он встряхнул головой, пытаясь отогнать подступившую внезапно пульсацию в черепной коробке.
Снова начинается. Только не в такой момент, черт возьми.
Хан обернулся через плечо, тяжело сглатывая. Высоты он не боялся, но вопреки всему ноги не слушались и по мере того, как он приближался к крыше, всё чаще запинался.
Индикатор костюма мигал жёлтым, показывая сорок процентов оставшегося кислорода. Этого могло хватить на пол дня, если бы не чрезмерно интенсивные нагрузки. Из-за постоянного бега и маневрирования, Хан потреблял в три раза больше, а значит запаса хватит лишь на пару часов.
Нужно было торопиться. Подыхать он здесь не собирался.
В наушнике спустя время раздался тихий гудок, а затем голос солдата:
— Азов на связи, как слышно?
— Говори.
— Докладываю: северная и южная части здания готовы, отряды спускаются на землю.
— Принято.
— Полковник, вы ранены? Ваш голос...
Хан ударил себя по шлему, желая схватиться за раскалывающуюся голову. Чувство что черепная коробка распадается словно пазл усиливалось, мешая действовать быстро. А воспоминание о недавнем разговоре в медицинском пункте будто подпитывало эту боль.
— Я больше не могу тебе поставлять таблетки и инъекции, которые предназначены для других пациентов, Хан. Хватит с меня... Обезболивающих не хватает при серьёзных операциях, их большая нехватка из-за того, что я отдаю их тебе каждый месяц. К тому же я устала видеть, как ты злоупотребляешь этим.
— Я в порядке благодаря им. В последнее время приходится больше работать. Утомление даёт о себе знать, поэтому я частый гость у тебя. Просто дай мне стимуляторы.
Кристина знала, что он это скажет, поэтому и взорвалась, устав терпеть его отговорки.
— Как часто ты лгал мне о своём состоянии, что до этого дошло? — она развернула к нему планшет с показателями крови и проекцией головного мозга. Он напоминал умирающую бабочку с тусклыми крыльями. — Импульсы нейронов катастрофически малы в области опухоли, тебя добивает и сыворотка, действующая на правое полушарие.
— Просто введи мне стимулирующий витамин и дело с концом, — вздохнул он, вставая с кушетки и подбирая с пола брошенное обмундирование.
— Ты намеренно ускоряешь то, что можно было бы отсрочить на годы вперед. Но из-за своей жадности и славы, ты продолжаешь...
— Я берусь за задания не из-за этого.
— Деньги и признание начальства тебе не важны, тогда что заставляет тебя делать это?
Хан не собирался говорить. Он молча смотрел на то, как собираются в глазах девушки злые слезы.
— Перестань, прошу тебя.
— Я и правда в последнее время чувствую себя не плохо.
— Не лги хотя бы себе! Твое состояние больше не мелкая неприятность. Ты умираешь, Хан!
Кристина бросила шприц на столик, не в силах больше это терпеть. Она не могла ввести ему сыворотку, не хотела приближать собственноручно его смерть.
— Этого не избежать, и ты знаешь. В детстве из-за вспышки Адониса мне так и не успели сделать запланированную операцию. Поэтому сейчас... позволь мне хотя-бы в такое время делать собственный выбор. Это приказ, Кристина. Делай что должна, иначе мне придётся написать рапорт, и тебя отстранят от работы.
Девушка схватила шприц и грубо ввела ему в шею.
— Однажды из-за этого ты можешь стать причиной чей-то гибели. В твоем состоянии совершить ошибку очень просто, сможешь ли ты простить себя за такое? Если не заботит собственная жизнь, подумай о других.
Хан сделал глубокий вдох часто моргая. Тёмные пятна перед глазами начали проходить, и он продолжил подъём по тросам, смотря исключительно вверх на голубое предзакатное небо.
В наушнике звучит уже в четвёртый раз вопрос солдата:
— Говорит Азов. Полковник ответьте, вы в порядке? Вам нужно вызвать помощь или...
— Я не ранен. Связь не стабильна, поэтому свяжусь с тобой позже.
Стоило Хану отключиться, панель на руке мигнула от уведомления. На экран шлема вышло сообщение от системы: «замечен прирост радиации, будьте осторожны».
В этот же момент звук разбитого стекла прорезал воздух вместе с вырвавшимся вскриком. Хан слишком поздно заметил за окном движение, и это стало его большой ошибкой.
Он едва не выпустил из рук трос, от острой, раздирающей плоть боли. Тело повисло в воздухе и ударилось о стену здания не имея общей опоры. Изолирующий костюм быстро пропитывался кровью. Хан сжал зубы, пытаясь одной рукой дотянуться до оружия за поясом. Каждое движение было невыносимым и вызывало болезненные стоны.
— Черт возьми! — он видел как за стеклом к нему приближается человек. Светловолосый высокий парень с пистолетом в руках. Он был без изолирующего костюма в светло-голубой пижаме, словно вышел из медицинского центра. Только вот она была испачкана в крови и порвана там, где были всажены пули. Штаны были оборваны до колен, открывая вид на стебли, обвивающие голени словно броня.
Хан помедлил, оставив руку на рукояти винтовки. Это был гибрид. Такой как Аурин. Даже взгляд мало чем отличался... При первой их встречи у неё был такой же ненавидящий, наполненный злобой пронизывающий взгляд. Большая площадь окна разбилась, когда парень вскинул руку, и из под рукава рубашки подобно змеям показались стебли. Они с бешенной скоростью и силой разбили стекло, обвились вокруг тела Хана и втащили в здание, швырнув в стеллажи с бумагами.
Костюм спас его от осколков.
Живот вновь охватила резкая боль. Пуля не прошла на вылет и вероятно раздирала сейчас мышцы при каждом совершенном движении.
— Это ты сбежавший гибрид с Ковчега?
Парень молча смотрел на Хана, приближаясь шаг за шагом и ступая босяком по осколкам, он оставлял кровавые следы. Ему было всё равно, ни одна мышца на лице не дрогнула. Но походка была не ровной, он едва заметно покачивался, а блондинистые волосы были в каких-то местах окрашены в алый. Возможно у него была довольно серьёзная травма.
— Я не хочу причинить тебе вреда, убери оружие, — решил Хан сделать первый шаг. Он отложил оружие поднимая руки, на столько, сколько позволяло его состояние.
— Ты кажешься мне знакомым.
Парень заговорил, но в его тоне не было ничего хорошего. Угроза витала в воздухе так же отчётливо как пыль в воздухе.
— Мы не могли встретиться раньше, я не был в лабораториях и понятия не имел с чем работают учёные в закрытых корпусах.
Парень поморщил уголок рта. Растения из под рукавов вновь показались наружу. Он управлялся с ними так же хорошо, как если бы у него было не две, а четыре руки. Стебли готовились к атаке, Хан чувствовал что с минуты на минуту растения кинутся к нему.
— Ты Акай, верно? Я знаком с Аурин и не враг вам.
Серые глаза с не естественным переливом лилового оттенка все это время были сужены, но внезапно они быстро забегали из стороны в сторону, увеличиваясь в размерах.
Имя девушки подействовало на него как антагонист.
— Аурин? Она все это время была у вас, — прошептал он, сжимая пистолет в руках сильнее. Разбитые костяшки побелели и закровили. На разбросанные папки и листы падали капли крови. — Где вы её держите, скоты?!
— Она в порядке и находится в безопасности на базе.
— В безопасности?! — голос Акая отскочил от стен. — Учёные пытали меня днем и ночью, выкачивая костный мозг без остановки. Я бы не дожил до конца недели, если бы не удалось сбежать сейчас. Вы вылавливаете и убиваете всех, и не важно кто это: животное или мы – полулюди. Сжигаете трупы и используете как удобрение – как практично!
Хан тяжело выпустил воздух, прислоняясь к стене. Акай бесстрашно подошёл к нему и грубо приставил ствол, проникая глубоко в рану.
Он улыбался.
Черт его дери!
Он смотрел на него с широкой улыбкой, будто довольный ребёнок получивший игрушку.
— Ну как, нравится когда с тобой как с куском мяса обращаются? — прошептал он над ухом с дьявольским азартом. — Что ты чувствуешь сейчас, солдат? Боль? Страх? Твои эмоции такие сладкие, отдают на языке мёдом.
Стебли проникли в рану, раздирая шипами мышцы и продолжали тянуться глубже к органам.
Он пронзал Хана насквозь. Насаживал как бабочку на иглу.
Картинка перед глазами мутнела, Хан думал что от боли потеряет сейчас сознание, но вопреки всему он сделал последний рывок.
Ударив Акая в солнечное сплетение, он заломил ему руку. Так, чтобы кость не сломалась, а всего-то вышла из сустава. Ювелирная работа, пришедшая к нему с опытом тренировок.
— А теперь послушай сюда, я не собирался вступать с тобой в конфликт, но ты меня вынуждаешь, — Хан перехватил его вторую руку, которая потянулась за пистолетом, и ударил по суставу, заставляя упасть парня на колени. Акай яростно задергался. — Лишние дыры в теле мне не нужны. Не нужно из меня делать решето.
В наушнике раздался тихий гудок, и в следующий момент раздался голос солдата:
— Полковник, всё готово. Устройства установлены в соответствии с вашим приказом.
— У меня почти всё готово, через пару минут ожидайте мутантов. Найдите места с возвышением, чтобы избежать прямых атак.
— Принято.
Акай замер, наблюдая из-за плеча за тем, как Хан отдаёт приказы.
Чтобы достать пульт управления от установленных по всему зданию гранат, ему нужно отпустить Акая и достать из-за спины рюкзак. А сделать это сейчас было... проблематично.
Акай усмехнулся, будто бы считывая его мысли.
— Что, боишься сдохнуть если отпустишь? Не бойся, обещаю не обижать доброго солдата.
— С чего ты взял что я добрый?
Хан толкнул его грубо в спину, впечатывая в пол сапогом, а сам перепрыгнул перевернутый стол, стаскивая с себя рюкзак. Он успел избежать атаку – стебли пронеслись за спиной подобно стрелам и пробили стеллажи с книгами.
Они лишь задели заднюю часть шлема. И Хан посчитал это большой удачей, раз не лишился головы. Но эта мысль растворилась в тот же миг, как панель на руке вспыхнула предупреждением: «Повреждение третьего клапана. Нарушена подача кислорода. Требуется замена».
Двадцать процентов кислорода быстро падало, ему осталось не больше десяти минут до полного истощения.
Терять было нечего.
Он разблокировал систему безопасности и снял с себя шлем, отбрасывая его в сторону. В лёгкие просочился запах сырости, дикой зелени и шалфея.
Акай провел языком по зубам, качая головой.
— Отчаянный идиот.