На Грани
Аурин знала, какие люди могут быть по своей сути. Она всегда была наблюдательна в детстве и примечала каждого, считывая информацию с каждой мелочи. Не покидая стен больницы она встречала разных людей: добрых, потерянных, отчаянных и отчаявшихся. Но больше всего она запомнила тех, из-за которых её жизнь превратилась в адскую карусель.
Главным примером жестокости были военные, ворвавшиеся однажды в изолированный блок с больными детьми. Отнявшие не только ценные бумаги с исследованиями отца, но и невинные жизни. Они забрали единственного родителя и едва не убили всех гибридов. Если бы только Акай не отвлек их, все могло бы закончиться уже тогда...
И вот спустя несколько лет она вновь переживает подобное чувство. Жестокость её преследует. Она бежит от неё, пытается избегать разными путями, но чтобы Аурин не сделала всё приводит её к неизбежности. Угрозы, издевательства и не понятная к ней ненависть. От этого начинаешь быстро уставать.
Когда она потеряла сознание от жары, даже будучи в забвении, чувствовала как сгорает. А мысли одна за другой кружились в голове, создавая удушающий водоворот.
Прошло больше недели, как ты попала на базу людей, но так и не узнала об отце ничего.
Зато вместо этого лезешь не в свои дела, узнаешь обо всём, что не следует, вступаешься за Союля и наживаешь врагов.
Поразительная глупость, Аурин.
За свои промахи вот так и поплатишься – высохнешь заживо в убогом Ковчеге среди ненавистных солдат. Хуже и быть не может.
Или всё-таки... Может?
Она слегка поморщилась, слыша над собой напряжённые голоса. Союль долгое время что-то рассказывал, парируя нападки Хана. Он пылко пересказывал все события, начиная от встречи с Аурин, заканчивая последними происшествиями. В каждом предложении неизменно мелькало единственное слово, которое раздражало полковника.
— Поверьте, полковник, я сам убедился в этом.
— Сколько не повторяй, я не признаю того, что она не опасна.
— Но полковник...
— Её необходимо сдать на пятый этаж и сообщить немедленно начальству.
— Посмотрите на неё! Да это мы представляем для неё опасность.
Повисла небольшая пауза. Аурин показалось, что она уснула на какое-то время, но громкий голос, нетерпящий возражений, вновь привёл в чувство.
— Укрытие любой ценной информации карается судом, солдат! Я не послал рапорт о твоём поступке во время задания, не выписал тебе официального наказания, и вот твоя благодарность? — Хан резко выдохнул. Послышались неспокойные шаги и шуршание листов. — Я напишу тебе перевод в другое подразделение. В Ибисе, где главным правилом является верность своему капитану, тебе делать нечего.
— Что? — Союль явно опешил и теперь нервно пытался подобрать верные слова. — Полковник, я следил за вами долгое время, за тем как вы работаете. Для вас главное – это люди. Вы делаете всё, чтобы защитить базу от вируса, это меня и натолкнуло вступить в ваши ряды. Но сейчас вы заблуждаетесь. Я всю первую ночь внимательно следил за Аурин, за эти дни она рассказала и показала мне удивительные вещи. Она не зараженная и не монстр. Вы сами можете убедиться в этом.
— Убедиться, значит... Ну что за аленький цветочек... Прекрасный, милый и такой невинный,— Хан обманчиво нежно произнес эти слова, глядя на Аурин в своей кровати. Но его тон резко сменился, когда он развернулся и вздернул Союля за грудки. — А ТЫ НЕ ПОДУМАЛ, ЧТО МЫ МОЖЕМ ВСЕ ПОМЕРЕТЬ ОТ ОДНОГО ДАЖЕ КАСАНИЯ К НЕЙ?! Ты ничего не знаешь: когда она может быть опасна, а когда нет. Ты умелое притворство и истину различить не в силах. Готов держать бомбу замедленного действия рядом? В отличие от тебя, я дорожу своей жизнью и жизнью окружающих. Я уже принял меры, и в твоих советах не нуждаюсь. Свободен, солдат.
— А как же...
— Она остаётся здесь. Скоро прибудет медицинский работник, чтобы проверить её и взять анализы.
Аурин распахнула глаза и поднялась с койки, игнорируя головокружение.
Союль и Хан одновременно обернулась к ней, когда она едва не снесла столик с бумагами.
— Ни черта подобного, я здесь не останусь! — воскликнула она, ещё не понимая, где точно находилась. На вид обычная комната, отличающаяся лишь большими размерами и только одной кроватью. А ещё здесь было идеально чисто.
Хан изогнул широкую бровь.
— К сожалению или к счастью, твоё мнение здесь не учитывается. Не выгодное положение занимаешь.
— Гадёныш...
Хан открыл пораженного рот, вытаращившись на девушку. Союль быстро затараторил, заполняя тишину:
— Она ещё не пришла в себя, полковник, не сердитесь! Аурин, как ты себя чувствуешь? Полковник помог тебя спасти, ты должна быть ему благодарна. И вы, — выделил Союль, глядя на Хана. — Вы тоже должны быть благодарны ей за спасение. Так почему бы нам всем не стать союзниками?
Быть не может. Что за чушь он несёт? Видимо он отчаянно хотел разрешить ситуацию мирным путём. Но то, с какой враждебностью смотрел на Аурин этот военный – не оставляло ни малейшего шанса на благоприятный исход.
— Ты дважды едва не размозжила мне череп.
— А Вы пытались меня пристрелить!
Аурин и Хан недоверчиво сощурились находясь на расстоянии. Союль осторожно прошёл между ними, расставив руки в стороны.
— Ну-у-у это же было так давно! Давайте оставим это в прошлом. Нужно жить настоящим, разве нет?
Хан едва держался, чтобы ни выбить дурь из солдата. Он поморщился от этих приторно-наивных речей и краем глаза заметил, как тоже самое сделала и девушка.
Полковник устало сжал переносицу.
— Рядовой Аоки, повторюсь, ты можешь быть свободен.
Союль поджал губы и покорно кивнул ему, не в праве возразить. Он положил на плечи девушки тёплые ладони.
— Я пойду и постараюсь найти воды, хорошо?
Аурин не верилось, что это правда происходит с ней.
— Оставишь меня одну с вот этим? — зашипела она, тыкая нервно пальцем в воздухе.
— Он – хороший человек, не как те люди, что разлучили тебя с отцом. Если не будешь нарочно злить полковника – не пострадаешь.
Аурин наблюдала за тем, как он уходит, стиснув зубы. Беспокойство слабо кольнуло в груди.
— Юль...
Он обернулся у самой двери, вопросительно склонив голову.
— Ты только быстрее приходи. Не смей драться за воду и спорить ни с кем тоже, ясно?
Союль улыбнулся и рьяно закивал. Он хотел было что-то сказать, но Хан выставил его за порог раньше, и дверь с коротким писком закрылась, оставляя их одних в комнате.
Аурин чувствовала опасность, находясь здесь. Она прошла обратно к кровати и упала на матрац. Когда развернулась лицом к полковнику, он уже сидел у стены с пушкой в руках и держал ее на прицеле. Аурин подтянула колени к груди словно щит. Тело всё ещё ныло и требовало отдыха, но благодаря полковнику оно находилось в постоянном напряжении без малейшего шанса расслабиться.
— Я просто хотела узнать, есть ли на этой базе мой отец, ничего больше. Позвольте посмотреть списки жителей Ковчега и я уйду.
— Списки не доступны мне, а тебе тем более. Это считается не разглашаемой информацией.
Она закатила глаза и скрестила руки, подобно тому, как сидел у стены полковник. Близко он к ней не приближался, а значит сильно опасался.
— Почему сидите там, как загнанный зверь, не уж-то боитесь меня?
— Такую как ты я не собираюсь подпускать близко ни к одному человеку.
— Мне нужен душ, иначе через пару часов всё пропахнет мной в радиусе нескольких десятков метров.
— Ты не выйдешь из комнаты.
— Тогда принесите мне сюда воду и полотенца.
— Ты не в том положении, чтобы требовать.
— Это ведь ваше жильё, верно? — раздражённо проворчала Аурин и принялась тереться об одеяла и подушку всем телом. — Тогда всё пропахнет цветами, и вы задохнетесь во сне! Каждый сантиметр будет пахнуть мной...
Под подушкой она нащупала что-то твёрдое и с интересом вынула от туда плеер. Хан поднял пистолет и в приказном тоне сказал:
— Положи на место и не трогай ничего в комнате.
Сил спорить не было, особенно когда его палец опустился опасно на курок. Поэтому Аурин покорно легла на кровать, плотно зарывшись в одеяло.
— Надеюсь, когда проснусь, ты всё-таки сдохнешь, — сладко проворковала она и закрыла глаза.
***
Через несколько часов в комнату наведалась Кристина и её ассистент. У него в руках был чемоданчик с колбами и круглым механизмом, в который он помещал собранный анализ крови.
Как только они зашли в комнату, Хан убрал оружие, мило приветствуя медработников. Аурин напряжённо вжалась в стену.
Кристина заправила светлую кудряшку за ухо.
— Полковник, я проверила Союля Аоки как вы и просили. Всё в порядке, клетки крови в норме и никаких признаков заражения нет.
— Отлично, проверь её.
Кристина надела перчатки, подходя ближе к Аурин с неподдельным удивлением.
— Рин... Так ты всё-таки девушка, — улыбнулась она и покачала головой. — Как ты всех нас обвела вокруг пальца, просто поразительно. И как же так вышло, что мы никогда не встречались на жилых этажах? Я думала, что знаю каждую девушку на базе, но ты – настоящее открытие!
Аурин промолчала. Она привыкла держать рот на замке за эти дни. Кристина выглядела дружелюбно и не вызывала ничего кроме доверия. Но доверять ей Аурин не спешила. Ни одному из находящихся в комнате. Она отодвинулась от иглы и заслонилась подушкой.
— Не бойся, я это сделаю быстро. Уверена, что полковник ошибся и ты не заражена.
— Лишняя предосторожность не помешает, — холодно ответил он, недовольный тем, что Аурин сопротивляется.
Когда игла вошла под кожу, а темно вишневая кровь заполнила пробирку, Кристина быстрым движением сделала порез на кончике пальца.
Все наблюдали за краями раны внимательно и напряжённо. Аурин слышала звук собственного сердца в ушах и безмолвно молилась.
Организм истощён, поэтому ему не от куда было взять энергии на моментальную регенерацию. Свидетельством был до сих пор незаживший нос под повязкой.
Когда прошла минута, полковник остановил Кристину, когда та потянулась за пластырем.
— Подождём ещё.
— Но рана не затягивается, зачем ждать дольше?
— Адонис всячески мутирует, для профилактики можно и дольше подождать.
Аурин фыркнула, чувствуя, как в районе груди шевелятся стебли. Им тоже не нравился этот полковник, от того и дрожат при каждом его пронзительном взгляде.
Кровь ручейками бежала уже к локтю из незаживающей раны. Кристина и её ассистент облегчённо выдохнули по истечению третей минуты, когда Хан все-таки позволил им приблизиться к девушке. Обработав палец и заклеив пластырем, медсестра поместила колбу в машину и нажала комбинацию кнопок, запуская механизм.
— Думаю этого более чем достаточно. Пока ждём результатов, позволь осмотреть тебя.
Аурин поднялась с кровати, многозначительно бросая взгляд на полковника. Он и бровью не повёл. Серьёзно не собирался спускать взгляда с неё даже в такой момент?
Стыд и срам.
Девушка фыркнула и стянула с себя футболку. Бинты закрывали её грудь и тянулись до нижней дуги рёбер. Штаны сползли вниз, оголяя ноги окрашенные синими и жёлтыми пятнами.
Хан быстро оглядел Аурин и все же отвёл взгляд от избитого тела.
— Как же тебе досталось, — жалела её Кристина щупая кожу. Она бережно наносила мази и массировала те места, где были гематомы. — Тебе нужно прикладывать тепло к этим местам, принимай тёплый душ вечером и утром.
— Да я бы с радостью, но полковник не позволяет. Выделил мне угол в комнате, и я даже в туалет сходить не могу без его надзора. Ни еды... ни воды... Так и умереть не долго.
Хан обернулся и даже поперхнулся от возмущения.
— Что?!
— Это правда? — Кристина кажется была в ужасе. — Я знала что вы отличаетесь особой суровостью, но не думала что можете дойти до такого.
— Кристина, кого ты слушаешь?
— Ту, что держат на привязи и без продыху допрашивают, — шмыгнула носом Аурин, заливисто смеясь у себя в голове. Она вытянула запястья с печальным видом. — Можете пожалуйста помазать мазью, они так ужасно болят, сил нет терпеть.
Кристина осмотрела красные следы на запястьях, которые были оставлены веревками с прошлой ночи, и искоса взглянула на Хана, который не мог даже слов подобрать всему происходящему.
— Пожалуйста, не оставляйте меня с ним, — прошептала Аурин. Ей всё же больше нравилась Кристина, чем этот солдат. И она была готова пойти с ней, чем оставаться здесь в ожидании смертного приговора.
Ассистент подал голос, когда результаты анализа крови были готовы. Он поднял планшет расшифровывая непонятные символы и цифры. В этот момент Аурин отступила снова к стене и притихла. На случай если полковник её решит пристрелить на месте, она предусмотрительно спряталась за медсестрой.
— Показатели не соответствуют принятым нормам, и это очень странно.
— В каком смысле? Говорите конкретнее.
— Я не могу сказать, что кровь заражена, но анализ не смог пройти тот тест, который создали наши учёные. Он просто отверг клетки. Это значит, что они чем-то отличаются от обычных здоровых. Вы ничем не болеете? Может, генетические заболевания?
Аурин пожала плечами, прекрасно понимая почему тест на ней не сработал.
Она не человек. И сколько бы они не пытались сдать тест, он не выдаст результат.
— И что делать в таком случае? — Хан ещё больше нахмурился.
Кристина поджала губы, тяжело вздыхая через маску.
— Вероятно аппарат сломался от ежедневной работы. Я сношу инженерам и мы проведём повторное обследование позже. Но при всем уважении, полковник, я не буду подписывать справку о ее изоляции сейчас. Рин не инфицирована, это доказал осмотр. К тому же столько дней она контактировала с другими солдатами, что должны были тогда появиться признаки заражения у всего подразделения,— она выпрямилась и жестом показала ассистенту собираться. Затем наклонилась к уху Аурин. — Скажешь, что за духи ты нашла в торговом павильоне? От тебя чудесно пахнет. Хочу такие же.
— Но это не духи.
—Точно, это же такая дорогая редкость... Тогда может это мыло или крем? Обязательно сходим с тобой на третий этаж и ты мне покажешь, хорошо?
Аурин потёрла затылок, не зная что сказать. Она издала непонятный звук, который Кристина расценила как «да».
Хан пару раз кашлянул, прерывая разговор и переключая внимание снова на себя.
— Ты так уверена, что она не опасна?
— Уверена. А вот на счёт вас – нет. Если навредите ей или будете и дальше плохо обращаться, я буду вынуждена доложить на вас в срочном порядке. До свидания, полковник, меня ждут пациенты, — Кристина повернулась к Аурин. — Я зайду сегодня вечером к тебе и Союлю, поэтому никуда не уходите из комнаты после ужина.
Дверь закрылась. Хан тихо выругался, прислоняясь к стене с таким видом, будто его по голове огрели чем-то тяжёлым. Аурин хмыкнула, довольно изогнув уголок губ. Несмотря ни на что настроение немного улучшилось при новости о том, что её не собираются пока что убивать. Это значило одно – у неё всё ещё есть время на поиски отца.
— Кажется сегодня кто-то облажался. Не ваш день, с каждым бывает,— Аурин оправила мятую одежду и, надев чужую кепку, направилась к выходу.
Крепкая рука перехватила её до того момента, как Аурин достигла сенсорной панели на стене.
— Кто дал тебе разрешение, дерзкая девчонка? От тебя одни сплошные проблемы и нескончаемые вопросы.
— Чья бы корова мычала.
— Следи за речью. Со своими друзьями так разговаривай.
— У меня нет друзей. А с упертыми ослами как хочу так и разговариваю. Им то какая разница, все равно не понимают ничего... Ай! Вы в своём уме?!
Аурин толкнули в плечо, вжимая в стену. Будто бы хотели, чтобы она стала с ней одним целым и пропала с глаз долой.
Хан наклонился ближе – ровно настолько, чтобы его глаза стали на одном уровне с Аурин.
— Я не буду терпеть твои выходки и не буду делать исключения в наказании только из-за того, что ты девушка. Мне плевать, если ты не заражена, в любом случае можешь быть полезна учёным.
Аурин открыла рот в безмолвном крике, когда Хан перехватил её за запястье и выволок за дверь. Теперь они шли по коридорам, собирая заинтересованные взгляды солдат.
Преодолевая этажи на служебном лифте, девушка дышала через раз, смотря свозь решётки на то, как сменяются этажи. Вместо серых коридоров перед ней возникли большие белые двери с двумя круглыми окошками.
— Ладно, полковник, я не буду больше никак выражаться на ваш счёт. Только давайте вернёмся...
Хан был похож на статую, которой было все равно на её слова. Он приложил свою ключ карту к панели считывания и разблокировал двери. Хан смотрел только перед собой и уверенно вёл её всё дальше по неизвестным секторам. Сюда Аурин ещё не забиралась, её карта не имела доступа ниже четвёртого этажа. Запястье начинало ныть от крепкой хватки.
— Послушайте, вы же уже знаете кто я, Союль уже все рассказал. И понимаете, что живой отсюда мне не выйти, — Аурин говорила тихо, смотря из под козырька на камеры под потолком.
Союль рассказывал, что никто не знает как устроен этот этаж и что здесь происходит, но когда он был ребёнком и любил лазать по вентиляции, неоднократно слышал звуки скрежета и треска костей.
Аурин передернула плечами. Вырваться от сюда всё равно уже не получится, поэтому следовала за полковником не сопротивляясь.
Учёные в белых, голубых и зелёных халатах, что встречались на пути, бросали заинтересованные взгляды, но вопросов не задавали. Коридор с железными дверьми сменился другим – хорошо освещенным и со стенами из прозрачного материала. Что-то похожее на оргстекло, которое используется в шлемах защитных костюмов. Через такие стены было видно всё происходящее в научных залах и поддерживало звукоизоляцию. Экраны над рабочими столами показывали какие-то вычисления и ряды показателей. Из всех них был понятен только один – значок радиации в помещениях и резервуарах с растительностью.
Окружающая обстановка напоминала кабинет отца, в котором он так же исследовал Адонис, но одно важное отличие между ними всё же было.
— Что они делают? — Аурин остановилась, цепляясь ногтями за стену.
В следующем зале находились мутанты. Видоизмененные животные, птицы и насекомые мучались в судорогах от введённых препаратов. Среди них были и те, которые бились в клетке от подачи тока или прожигающих плоть кислот.
Среди всего ужаса Аурин смотрела на кролика с шерстью похожей на свежую весеннюю траву. Его вытащили из бокса и поместили на стол, подключая к капельницам. Когда кролик в страхе завертел головой в разные стороны, удалось рассмотреть за длинными ушами маленькие рожки молочного цвета.
Хан тоже подошёл ближе, заинтересованно наблюдая вместе с Аурин.
Жидкость поступила в животное по трубкам, и спустя минуту в изумрудной шерстке кролика показались мелкие желтые одуванчики. Это выглядело так очаровательно, что Аурин на мгновение позабыла где находится.
Хан моргнул пару раз наблюдая за тем, как на её лице появляется широкая улыбка, а глаза вместо злобы заполняет детский восторг.
Но этот момент быстро заканчивается, когда учёные затягивают на шее кролика жгут, и он начинает задыхаться.
— Останови их! — Аурин смотрела как дёргается в судорогах тело за стеклом. Шерсть с каждой минутой теряла блеск, увядшие одуванчики падали на пол.
Хан покачал головой.
— Это не в моих полномочиях.
— Разве у тебя не достаточно высокий ранг, чтобы повлиять на это? — Аурин топнула ногой, дергая его за руку. — Твоё слово может это остановить.
— Зачем мне вмешиваться в исследование?
— Но они его убивают, — она смотрела на него так, будто именно он виноват в этом. Брови сошлись на переносице, а губы дрогнули прежде чем произнести:
— Я знаю что такое исследования, мой отец занимался этим всю жизнь, как только получил научную степень. То что вы здесь делаете – похоже на то, как ребенок играется с жучками, отрывая крылышки и лапки. Он с интересом наблюдает за тем как поведёт себя жук и что будет делать дальше, до тех пор пока не умрёт. Удивительные животные, которые выжили после вспышки вируса просто мрут здесь как мухи в руках людей,— Аурин посмотрела на тело кролика, которому пытались вновь запустить сердце. Он лежал тусклым зелёным комочком на столе обколотый иглами. — Если со мной будет так же, я лучше умру от вашей руки, полковник, чем вот так...
Хан едва услышал, что прошептала Аурин. Позади них с другой стороны коридора открылись двери лифта, которые вели на нижние этажи, куда вход был ограничен почти для всех. Люди в пневмокостюмах вывозили накрытые каталки и быстро удалялись в неизвестном направлении.
Один из учёных окликнул одного мужчину и тот притормозил, разворачиваясь к нему.
— Всё без изменений.
— Сегодня четыре трупа, значит сыворотка стала лучше, разве не так?
— Не каждый с тобой согласится, но ты вероятно прав. Хотят на днях утвердить новый закон, тогда тестировать лекарство будет лучше.
— Хорошая новость.
Последний из лифта вышел генерал Макаров, разговаривая с одним из учёных. Он не смотрел по сторонам, ноги сами вели его по памяти в нужную сторону. Внимательный взгляд был направлен в планшет.
— Направьте остатки в первые две теплицы, где перегной стал хуже. Пятая с картофелем тоже нуждается в удобрениях, давно не было урожая, поэтому если будут новые трупы направьте туда.
Мужчина в халате кивнул, делая записи в обшитую плотным картоном книжку.
Хан нахмурился, внимательно разглядывая каталки, пока те не скрылись за углом. В герметичных чехлах и правда были тела, но по очертаниям будто бы совсем немощные и худые. Он напряжённо проводил взглядом увезенные каталки, а затем посмотрел на Аурин, которая по прежнему держала его за рукав, с силой сжимая ткань, будто в попытке разорвать мундир на части. Она делала это неосознанно, ведь всё её внимание было сосредоточенно на генерале.
И этот взгляд... Он отличался от того, что Хан видел раньше. Подобный он замечал у неё во время драки, но сейчас голубые радужки стали почти чёрными. Это была не злость, а искренняя ярость.
Аурин тяжело дыша сделала шаг к приближающемуся генералу, но Хан одёрнул её.
— В чём дело?
Аурин не ответила, она опустила голову ниже, когда мужчина обратил на них внимание и ускорил шаг, заметив Хана.
— Полковник Рейес, давно не видел тебя в здравии. Что привело сюда после больничного, да ещё и с напарником?
Мужчина похлопал его по плечу тяжёлой рукой и искоса посмотрел в сторону Аурин.
Хан тут же опустил руку девушки и неловко прочистил горло.
— Я здесь по делу, хотел доложить о недавней находке. Во время последнего нашего задания я обнаружил того, кто смог ужиться с вирусом и сохранить при этом рассудок.
— Это правда? — генерал Макаров приободрился и уставился на него с нетерпеливым блеском в глазах.— Твои слова звучат неуверенно. Ты точно видел то, о чем говоришь? Внешне этот монстр был похож на человека, но без признаков заражения, так ведь?
Хан замешкался. Он не понимал, почему медлит, когда достаточно было просто указать на Аурин и сдать её прямиком в руки учёным.
Сейчас он чувствовал себя ребёнком забывшим выученный стишок в детском саду.
— Что с тобой? Выглядишь неважно, Рейес.
— Прошу прощения, кажется обезболивающее перестаёт действовать. Это немного сбивает с мысли.
— Ничего, я понимаю. Так что там с твоим докладом, я слушаю.
— Я видел на одной из улиц девушку без изолирующего костюма. Она сбежала, я так и не успел задержать её из-за пыльной бури.
— Ты должен был доложить об этом раньше, — мужчина агрессивно провёл ногтями по шее, оставляя красный след. — И что тебя заставило привести неизвестного мне солдата сюда, полковник? Экскурсии новичкам проводишь в знак благодарности за спасение?
— Это не дозволено, я знаю закон, но... — Хан посмотрел на Аурин, которая не произнесла ни слова, стоя за его спиной всё это время. Он не смог разглядеть её лицо под козырьком кепки, но видел, как она напряжённо сжала в руках ткань штанов. — Генерал, этот солдат тоже видел на поверхности человека, поэтому я привёл его как свидетеля.
— Это правда?
Аурин медленно кивнула. Генерал Макаров сделал шаг к ней и задал новый вопрос:
— Как выглядел тот человек, и где именно вы видели его?
— У него повреждены голосовые связки, он не может говорить внятно, — ответил за неё Хан. — Но я могу отдать вам подробный рапорт сегодня вечером от нас обоих, если вам будет так удобно.
— Непременно так и сделайте, — генерал взглянул на часы, продолжая недовольно тереть шею до красных пятен. — Я вызову тебя, как будет время и мы лично поговорим. Заодно обсудим новое дело, которое я хочу поручить тебе.
Хан подавил вздох.
Со старыми бы разобраться...
Но в слух конечно же этого не сказал, а как всегда согласился отдав честь. Только когда генерал развернулся к нему спиной, Хан позволил себе вновь взять Аурин за запястье и повести в том направлении, от куда они сюда пришли.
— Идём.
В этот раз хватка была не такая крепкая и почти не доставляла дискомфорта. Весь путь до комнаты девушка молчала и не сопротивлялась, даже когда Хан снова привёл её в свою комнату. Он считал это лучшим решением на первое время, пока не решит что именно делать с этой... полукровкой? Он не знал как правильно её называть. Союль постоянно звал её цветком, явно помешанный на девушке.
— Кем был тот человек, Вы ему служите? — спросила Аурин как только дверь закрылась.
Хана удивил этот вопрос.
— Он старше по званию и он – правая рука маршала Абрамова, который стоит во главе всех.
— Типа президент?
— Типа да, — передразнил её Хан, уже начиная привыкать к тому, что при нем она говорит неформально. — Зачем тебе он? Уже успела и генералу насолить чем-то?
— Он точно должен знать, где находится сейчас мой отец.
— Они были знакомы?
Аурин скинула с себя кепку, со злостью бросив её на стол. Волосы взметнулись в разные стороны.
— Знакомы... этот человек был тем, кто отдал приказ зачистить больницу и арестовать отца. Он был тем, кто выстрелил в него и забрал у меня несколько лет назад, — выплюнула она, сжимая с силой кулаки. — Клянусь, я убью его и тех, кто ему подчиняется, если окажется, что мой отец мёртв.
— Не говори таких громких слов в порыве злости, за них можно сильно поплатиться.
— Он так легко назвал меня монстром сегодня. За эти слова ему значит тоже нужно поплатиться, не так ли? В любом случае оставаться человеком здесь у меня не получится, поэтому по собственной воле, ради своей единственной цели я стану монстром, как он и сказал.
***
Прошло около часа, когда девушка наконец выдохнула, и устало сползла по стене. Крепко обняв колени, она уткнулась в них носом.
Хан бросил взгляд на часы, когда в животе неприятно заурчало. Он вздохнул, понимая, что они пропустили завтрак, и теперь придётся через час идти в тренировочный зал на голодный желудок. Чтобы скоротать время, он сел работать над бумагами. Просматривая отчёты от Марука, он пытался разобрать его размашистый почерк и написать краткий грамотный рапорт для генерала Макарова. Сосредоточиться долго не получалось, он постоянно отвлекался. Отложив ручку, Хан откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Твоё настоящее имя – Аурин, верно? — спросил он, пытаясь вывести девушку из странного состояния. Прошло достаточно времени, но она сидела у стены, уткнувшись подбородком в колени.
Девушка кивнула, смотря в неопределённую точку.
Хан внимательно её разглядывал, примечая каждый синяк. Как он мог не увидеть в ней девушку раньше? Сейчас всё казалось очевидным, но в день тренировки не замечал этого. Думал до последнего, что на матах бился с неопытным парнем.
Его съедала изнутри неприсущая неловкость, но слова извинения не шли. В последний раз он искренне извинялся очень давно. Вместо этого, он вспомнил кое-что далёкое из детства. Прочистив горло, он снова неловко нарушил тишину:
— Моя мама занималась рукоделием, до того как появился Адонис. Ей нравилось создавать различные изделия из шерсти, пластика и глины. У нас дома были разные красители в бутыльках на полке, и их названия я с малых лет запомнил, — Хан хмыкнул, растирая ладони между собой. — Там был красный краситель и назывался: «Ауриновая кислота», поэтому твоё имя запомнилось мне при первой встрече.
Аурин моргнула и взгляд её перестал напоминать лёд. Она повернула голову в его сторону, но заговорила не сразу. Прошло несколько минут, когда она решилась подать голос.
— По словам отца моя мама любила васильки. У неё была аллергия на цветы, но только этот цветок она могла держать в руках и не задыхаться в приступе. Она умерла при родах, так и не успев выбрать мне имя, — Аурин медленно втянула воздух и пожала плечом. — Отец подумал, что мама была бы рада назови он меня подобно цветку, поэтому вуаля! Аурин – созвучное окончание василька на латыни.
— Это... очень оригинально.
— Да, не поспоришь. У учёных свои причуды. Но и у Вас имя интересное. Хан... От слова «ханжа», вероятно.
Ну и как с ней разговаривать?
Хан потёр переносицу, собираясь прибить эту наглую девчонку, что постоянно язвит. Но Аурин увидела, как досадливо он поморщился, и тут же усмехнулась.
— Но родители вряд ли связали бы Вас с этим словом, думаю, что оно должно было быть скорее тягучее и приятное как мёд. Ханни – сладкий на звук, но... — Аурин вздохнула. — солёный на вкус.
— Что?! — не понял Хан.
— Солёный на вкус, — повторила она с ухмылкой, указывая на предплечье, где ютился след от ее укуса.
Хан взглянул на него и едва не подавился смехом, качая головой.
Уму непостижимое существо...
Он вновь взял ручку, возвращаясь к листам с отчётами, но так и не смог закончить рапорт, постоянно перебрасываясь словами с девушкой. Неосознанно он иногда и сам подначивал её продолжить перепалку. Было любопытно слушать рассуждения Аурин. Она мыслила не как люди на Ковчеге и не придерживалась установленным мнениям. Это иногда веселило, а порой раздражало так, что он вскакивал со стула, а она бросалась в другой конец комнаты хватая первое попавшееся под руку.
И как она собралась защищаться книгой, интересно... Снова попытается вырубить?
Его голова больше не выдержит такого потрясения.