Голос Прошлого
Пылевые бури несущие собой радиационные облака с километровых свалок мусора, которые оставили после себя люди, были опасны для всех. Растения страдали так же сильно как животные или человек.
Аурин чувствовала каждым волоском на теле приближение крупной бури, после которой она ещё долго не сможет покинуть здание, не навредив своему здоровью. Поэтому будет отсиживаться в безопасности до тех пор пока...
Девушка остановилась, не доходя до кожаных потертых диванчиков, на которых планировала отдохнуть после утомительного бега.
В опечатанном здании полиции, где она скрылась, лежало тело.
Изолирующий костюм такой же как у военных, мужчина лежал не двигаясь, оплетенный червями. Поедая ногу неизвестного мужчины, насекомые не обращали на девушку никакого внимания. Судя по удушливому запаху и проросшим в ранах макам, тело пролежало здесь около семи дней. Его так никто и не нашёл. Отряд не пришёл забрать для захоронения того, кого они считали теперь мусором.
Все солдаты одинаковы.
Аурин зачем-то посмотрела на свои руки. Она испачкалась в чужой крови. Теперь кожу неприятно стянуло и сколько бы не тёрла об одежду ладони, все равно пятна горели алым на белой коже.
Она вздохнула, прикрыв глаза. Было на душе тяжелее чем обычно, и это злило ещё больше.
Недалеко от тела военного лежал рюкзак. Аурин поспешила осмотреть его содержимое. Мысль о бутылке воды преследовала весь день, она жаждала её и изнывала как маленький ребёнок. Но сколько бы не рылась в карманах, кусая губы, воды в рюкзаке так и не нашла. Сжав его лямки, Аурин медленно обернулась на звук тихого чавканья. Она беззвучно подошла к телу мужчины, дыша через раз. Запах витавший в комнате был удушливым и вызывал сильную тошноту. Девушка впилась ногтями в ткань увесистого рюкзака и подняла его над головой. Черви приняли удар и мгновение спустя упали на пол, скручиваясь кольцами. Девушка била их не переставая, сжимая зубы, пока в конечном итоге живучие твари не поползли прочь.
Постояв с минуту над погибшем солдатом, Аурин склонила голову и забрала из его руки нож. Скальпель она умудрилась выронить при побеге, а сейчас нужно было хоть какое-то оружие, которым она смогла бы защитить себя.
— Извини, но мне нужнее, — прошептала она и двинулась обратно к выходу.
Она не собиралась делить найденное укрытие с трупом. Ей едва удавалось дышать здесь, да и к тому же черви могли вернуться обратно в любую минуту. А ей это было не нужно.
Покинув полицейский участок, Аурин поспешила свернуть на другую улицу, преодолевая перекрёсток. Её целью был музей геологии в котором все окна были целы и двери надёжно запирались. Она однажды уже ночевала там, а в знакомом месте всегда было спокойнее.
Пробегая заросшую клумбу и разбитый светофор, девушка заметила боковым зрением солдата, которого мгновение спустя захлестнула радиационная волна. Облако пыли скрыло его вдалеке и надвигалось теперь к ней. Аурин нахмурила брови.
— Разве ему не должен был помочь этот ненормальный... Союль бросил своего капитана, спасая собственную шкуру, — невесело усмехнулась Аурин. Смотря на облако, она неохотно сделала шаг навстречу, а затем вновь остановилась. — Но если он всё таки умер, то вполне себе правильное решение его бросить.
Я здесь ничем ему не помогу, лишь себя подвергну опасности.
Кивнув, девушка развернулась и побежала в сторону музея, как изначально и планировала. Своя жизнь была важнее, чем жизнь солдата, который пытался её убить. Почему она должна быть благосклонна к тому, кто отнёсся к ней с жестокостью?
С каких пор желание жить причисляют к жестокости? Я склонен думать, что равнодушие является гораздо опасным чувством, которое нужно бояться. Поэтому никогда не обесценивайте жизни других, это приведет к разрушению только вас самих.
Стоило скрыться за углом здания, она вцепилась в фонарный столб и испустила страдальческий вой. Воспоминания каждый раз давали о себе знать, когда она позволяла волнению захлестнуть себя. И каждый раз, когда сознание подвергалось сомнениям, голос отца отрезвлял её, словно...
Словно находился рядом, и как в детстве, сидя возле больничной койки, читал «Что такое хорошо, а что такое плохо». Это стихотворение она запомнила наизусть с шести лет, так же отчётливо как наставления, которые слушала будучи уже старше.
Равнодушие чаще всего приводит к жестокости и хаосу, понимаешь? Я не могу оставить людей, сбежав в безопасную зону. Моя работа — спасать жизни, поэтому не сердись на меня, хорошо? Мы увидимся совсем скоро, я обещаю.
Аурин с силой пнула камень на дороге, часто моргая. Она схватилась за голову, не понимая почему продолжает стоять на месте. Даже шага в сторону укрытия не могла сделать. Выругавшись, она развернулась в сторону ветра.
Да плевать.
Она направилась к солдату, перевязывая лицо шарфом, который она приберегла именно для таких случаев. Быстро защитив дыхательные пути, она вбежала в жёлто-серое облако.
Мелкая пыль и грязь застревали в волосах и били по оголенной коже словно град, но это испытание было пустяком. Гораздо сложнее было найти солдата в непроглядном тумане, а затем поднять с земли.
Он был без сознания, поэтому взвалив его руки себе на плечи, Аурин собрала все свои силы, чтобы сдвинуть его с места. Под кожей вздулись вены, а вместе с ними задвигались тонкие стебли растений, оплетая мышцы изнутри. Ноги солдата разумеется волочились по земле. Девушка была не в силах поднять его целиком. Полковник несколько раз падал, и тогда приходилось тащить его по земле за шиворот.
Добравшись до музея, Аурин выдохнула. Она пробралась внутрь, заперев все двери и проверив окна. Очистители воздуха работали исправно и издавали тихий жужжащий звук. Голова немного кружилась, но это не помешало снять ей поврежденный шлем с солдата, дав доступ к кислороду.
Она села напротив и стала ждать. Однако ни через десять, ни через тридцать секунд солдат так и не сделал вдоха. Его грудь не двигалась, что означало остановку дыхания. Он был мёртв.