Глава 19. Прощай, Бажена.
Он не успел убежать. Оставшись один дома, юноша сразу рванул в свою комнату. Бутылка воды, какая-то футболка, любимая книга. Он собирал вещи в пакет – портфель был безвозвратно утерян. Надо бежать к Грише. Убежать любым способом и забыть это место, как нелепую галлюцинацию. Залечь на дно и впредь не подавать признаков жизни. Справятся другие, у него не осталось на борьбу никаких ресурсов. Он не успел убежать. В дверь постучали, когда юноша уже спустился вниз. Глупо простояв у двери с минуту, он всё же отпер её и увидел на пороге почтальона. Мужчина с непроницаемым взглядом отдал ему письмо с большой печатью партии на конверте. Председатель всегда слал письма через почтальонов, а не электронно. Чтобы не взломали, не узнали. Почтальоны носили обычную одежду, а их перехват или убийство карались ссылкой в третий сектор. В переводе на честный, смертью.
Дрожащими пальцами Лука открыл письмо, беглым взглядом скользнул по строчкам, и скомкал этот жалкий клочок бумаги, лишивший юношу возможности заменить точку многоточием. Это конец. За формальным приветствием шла информация о том, что Луку забирают в детский дом. В первом секторе. Ещё одна волна досады и гнева поднялась в юноше, когда он понял, что и здесь брату повезло больше – опеку над ним возьмёт академия. У Луки было чуть больше часа. Наплевав на предосторожности, дрожащими пальцами он впервые отправил Бажене электронное письмо. «Я хочу попрощаться. Приезжай к Карусели через тридцать минут». Телефон выпал из рук и разбился о кафель вдребезги. Уже не важно. Уже не нужно.
Лука помчался к подвалу. Зачем – известно только ему. Не было времени на то, чтобы хотя бы на минуту задержаться в некогда самом родном месте на земле. Странно, что Луке и не хотелось. Он будто смотрел на свой мир глазами незнакомца – вот пустырь, вот аляповатого вида развалины. И всё пережитое стало вдруг до смешного чужим. Мимолётным, забавным, как подслушанная в общественном транспорте история. Ты не слышал её начала, не задумался о том, чем всё кончится. Сомнительное развлечение.
- Мы во всех смыслах платим за то, чтобы во всех смыслах быть отравленными,- говорил Лука.
- Но у нас есть шанс прекратить всё это.- бодро отвечал ему Гриша.
- Это прекратится тогда, когда умрёт последний человек на земле.- тихо-тихо произносил Лука. Гриша его не расслышал, но заметно помрачнел. Понимал, что значит этот загнанный шёпот.
Лука не понимал, от чего сбилось его дыхание. Выйдя из подвала, он не выдержал и рухнул на землю, ударившись спиной о полуразрушенную стену. Небо затянуло тучами, но юноша ощущал себя как в бане, где все плевать хотели на температурный режим. Ещё чуть-чуть, и он задохнётся. Отяжелевшая голова повисла на безвольной шее, и юноша снова увидел это. Казалось, оно стало ещё больше и белее, это странное здание с золотыми крышами. Лука замер. Он точно помнил, что, покидая второй сектор, не видел этого дома. Его невозможно не заметить. Огромный и молчаливый, он манил к себе блеском золотых крыш и безмятежно-белыми стенами. Ниискров бы так и сидел, позабыв обо всём, что на него навалилось, но внезапно тяжёлая дверь дома начала открываться. Лука очнулся. Схватив взятые из подвала вещи, он понёсся прочь, не оглядываясь.
Ниискров стоял на площади и ждал. Он видел, как Бажена зашла в кафе неподалёку, не обратив на юношу внимания. Не заметила. Или не хотела замечать. Лука пошёл за ней. Он чувствовал, как замедляется сердце, и как что-то тяжёлое опускается на его плечи. Это было солнце. Не то маленькое солнце, которым юноша называл несносно-яркую лампочку, а настоящее. Казалось, оно вышло из-за туч только чтобы выжечь Луку на месте.
- Будешь кофе?- прозвучало вместо приветствия. Ответом Бажены послужил непонимающий взгляд.- Жаль. А я, пожалуй, возьму.
Юноша бегло объяснил официанту, что ему нужно, и откинулся на сидении, рассматривая потолок.
- Здорово они это придумали, скажи? Не люблю многоярусные потолки, но этот прям... этот прям...
- Кажется, ты хотел мне что-то сказать,- начала Бажена.- Почему ты такой взвинченный? Торопишься куда-то?
- У меня в голове судорога,- севшим голосом проговорил Лука.- А остальное ты и сама прекрасно знаешь. Гораздо больше моего знаешь.
Она действительно знала и не постеснялась в этом признаться. Без слов, конечно, только глазами. До сих пор Лука не смотрел ей в глаза, а сейчас укололся об их темноту. Чужая, пронеслось у него в голове. Лука опустился на сидение, сильно сжав в руках кружку горячего кофе.
- Не расскажешь, что меня ждёт?
- Не понимаю, о чём ты,- она буквально отмахнулась от юноши. Лука скрипнул зубами и вытянулся так, чтобы Бажена могла слышать один его сдавленный шёпот.
- Думаешь, победила?- он ощутил, как женщина дёрнулась в сторону, но он не дал ей уйти.- Говорила бояться не Председателя, а тех, кто на него работает? Страх – самая вынужденная эмоция человека.- Ниискров осёкся. Ему не дали оттянуть и без того предсказуемый финал. Он видел, как к кафе подъехала чёрная машина с тонированными окнами. На сей раз без прикрытия, с настоящими председательскими номерами. Один за одним, из неё начали выходить охранники. Кажется, у них было оружие.- Как всё серьёзно.- прошептал Лука. Мир словно поплыл мимо него.
- Не Председатель там главный. Не он. Слишком сильно он боится за свою жизнь, чтобы идти на риски, экспериментировать. Я видел её. Я общался с ней. Её имя – Бажена Полонская. Я узнал об этом совершенно случайно, но тогда прекрасно понял, кто действительно двигает идею Партии вперёд. Понял, кого стоит бояться по-настоящему...
Тогда Лука промолчал. Он просто не знал, как реагировать, и стоит ли вовсе. Он не пожалел, что смолчал Грише о Бажене. Не хотел и не смог бы разделить этот ужас. Гриша ещё долго говорил о Полонской. Живо, с энтузиазмом. Тогда он не пожалел, что промолчал, ведь в голове сначала что-то сжалось, а потом заискрило, перемкнуло и схлопнулось.
-... И как же всё проще, чем кажется.- дрожь пробрала Луку насквозь. Об пол звякнул совершенно новый самодельный револьвер.