13
Томислав сразу же отошел от меня на приличное расстояние. Я тяжело дышала, пока поправляла одежду, и старалась не смотреть в его сторону. Голос человека, что окликнул нас, не был мне знаком, однако, когда тот вышел к месту, где стояли мы, я узнала знакомые очертания в блондине, у которого была поразительно необычная внешность. Я знала его в лицо, и слышала его историю, однако, никогда не пересеклась и уж тем более, не вела с ним беседу.
— Ты? — удивленно произнес он, разглядывая Томислава, лицо которого было абсолютно серьезным.
— Представь себе.
— Я смотрю, что поместье Моретти стало проходным двором, раз ты здесь, — тут же съязвил блондин, блеснув своими разноцветными глазами. Его взгляд скользнул по мне небрежно оценивающе.
— Да, стало. Раз ты здесь, Франциск.
— Франческо, — тут же поправил Томислава его кузен, не скрывая своего отвращения.
— Ты с рождения Франциск, им же и останется. К чему эти итальянские окончания? Ты вырос и воспитывался в Румынских традициях.—Франческо, или Франциск, хлестко рассмеялся, запрокинув голову назад.
— Ты говоришь о традициях, прячась в кустах с женщиной из рода, с которым у вас кровавая вражда? Что ваши традиции говорят об этом?
— Традиции говорят, что она моя будущая жена и мои дети будут не, — Томислав остановил взгляд на шее кузена, а именно на татуировке «Lucky Bastard» на шее Франческо, — не бастардами.
— Осторожнее, кузен, — Франческо инстинктивно коснулся пальцами своей шеи, прикрывая татуировку. В его разноцветных глазах вспыхнула злоба. — Ты забываешь, кто из нас бастард. Мой отец хотя бы тайно женился на моей матери. А твой...
— Мой отец мёртв, — голос Томислава прозвучал тихо и опасно, перебивая Франческо намеренно, чтобы тот не договорил начатое.
— Мертв? — вмешалась я, посмотрев на Томислава удивленно. —почему ты не сказал? Что случилось?
— Потому что не вижу в этом надобности. Петр умер по естественным причинам, никого его смерть не трогает и не заботит. В том числе и меня. —Я замолчала, не зная, что ответить. В его голосе было столько холода, что было ясно: он не шутит. Эта тема закрыта, и лучше к ней не возвращаться.
— Как трогательно, — протянул Франческо, наблюдая за нами с любопытством. — Ты даже ей не рассказал, кузен? О том, что твой отец умер у тебя на руках, проклиная клан Моретти и твой будущий брак?
— Не провоцируй меня, Франциск. Надеру твою задницу и даже не пожалею, — спокойно ответил ему Томислав. Да, терпения у него была достаточно. Франческо поправил свои светлые волосы и сделал шаг к нему.
— Да, забыл, что насилие передалось тебе по крови от папаши. У тебя тоже проблемы с памятью?
— У меня нет проблем с памятью, Франциск.
— Правда? А мне кажется, ты забыл, что в Коза-Ностре запрещено обжиматься до брака, — Франческо усмехнулся, переводя взгляд на меня. — или действуешь методами отца, когда дело касается женщин? —Томислав двинулся так быстро, что я не успела даже вскрикнуть. Один удар — и Франческо отлетел к ближайшему дереву, с грохотом приложившись затылком о ствол. Томислав не стал ждать, пока кузен поднимется. Он подошёл, наступил ногой на грудь Франческо, придавливая его к земле так, что тот захрипел, пытаясь вдохнуть.Томислав наклонился, заглядывая в разноцветные глаза. В его голосе было спокойствие, от которого у меня по коже побежали мурашки.
—Ты решил, что родственная кровь меня остановит? Ты стал для меня дерьмом в тот момент, как помог Сантьяго украсть Анастасию, — процедил Томислав, продолжая нажимать, —Анастасию, которая играла с тобой в куклы, когда вы оба были детьми. Которая называла тебя «Францик», потому что не могла выговорить твоё дурацкое итальянское имя. Помнишь? Ты знал, что он сделает с ней?
— Моретти не насилуют женщин, это по части вашей семьи, Томислав, — Франческо резко поднялся и оттолкнул Томислава от себя.—Ты — выродок. Ребёнок, которого твой отец сделал насильно. Твоя мать ненавидела тебя с первого вздоха, потому что ты — напоминание о том, что с ней сделали. Начни с грехов своего отца и поверь, до моих не доберешься.
— Ты был трусом, — отрезал Томислав. — И остался им. Ты носишь на шее надпись «Lucky Bastard», будто это твой боевой трофей. Но ты не бастард, Франциск. Ты просто кусок дерьма, которого обидело то, что его любимая предпочла другого, — усмехнулся он.
— Я давно забыл Марию, — четко ответил Франциск, а следом кивнул в мою сторону. — а ты, по всей видимости, все еще нет. Находишь девчонку, которая на неё похожа, и тащишь в глубь сада.— Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Слова Франческо вонзились в меня с особой силой.
— Даже если так, — сказал Томислав наконец, — какое тебе дело? —он сделал шаг к нему, но я вдруг оказалась между ними.
— Довольно, — сказала я громко. — Прекратите оба.—Франческо поднял бровь, разглядывая меня с новым интересом.
— Ты встаёшь на его сторону, красавица? — протянул блондин. — Даже после того, как узнала, что ты для него — всего лишь замена?
— Не называй ее так и не смей смотреть на нее. Я убью тебя, Франциск, —Томислав рванул вперед, но я успела схватить его за руку. Вцепилась обеими ладонями, чувствуя, как дрожат его мышцы.
— Какого черта здесь происходит? — мы все трое обернулись . Адаму, который стоял с абсолютно недовольным выражении лица, похоже, давно был здесь. его пустые, темно-серые глаза бегали из одной стороны в другую.Франческо первым пришел в себя — отряхнул рубашку, поправил воротник, и его лицо сразу же приняло почтительное выражение.
— Мы беседовали, — спокойно отозвался Томислав, сжав челюсть.
— Вы растоптали здесь все, —Франческо поднял голову, собираясь что-то ответить, но Адам жестом остановил его. Он говорил совершенно спокойно, редко повышал голос, потому что ему это и не требовалось. — Томислав, разве ты не должен быть в Нью-Йорке?
— Появились неотложные дела. Заодно привез Сантьяго документы.
— Какие могут быть дела в Италии у Румына, — съязвил Франческо.
— Приехал повидать кузена, который считает себя итальянцем с таким то набором днк, — Томислав оглядел Франческо с ног до головы с кривой усмешкой. — златовласка.
— Злишься, что помешал тебе обжиматься с невестой «Мария номер два», придурок?
— Вы обжимались? — спросил удивленно Адам. Я тут же покраснела.
— Нет, — выпалила я слишком быстро. — Ничего не было. Мы просто... разговаривали.
— Разговаривали, — повторил Адам ровно. — И разговор был настолько напряженным, что у тебя растрепались волосы, а у Франческо — отпечаток ботинка на груди? — Томислав шагнул в сторону, глядя в глаза Адама. В сравнении с Франческо, в его глазах не было абсолютной покладистости к Адаму. Томислав смотрел уверенно и местами дерзко, при этом выражая своему союзнику абсолютное уважение. В какой-то степени, я замечала в его характере некое сходство с Адамом.
— Не буду скрывать, Адам. Я далек от кодекса Коза-Ностры и не намерен держать дистанцию с собственной женщиной, — честно сказал Томислав. — я могу поцеловать ее в любое время, коснуться ее руки, тела, а также разговаривать с ней наедине в глубине сада. В конце-концов, не должен же я приставлять ей нож к горлу?
— Нож к горлу, говоришь? — тихо переспросил Адам, ухмыльнувшись. — Интересный выбор слов, Томислав.
— Просто говорю как есть. Я хочу доставлять ей приятные чувства, а не страх, — ответил Томислав. Адам кивнул, посмотрев куда-то в сторону поменять с ухмылкой, словно что-то вспомнил.
— Нож к шее тоже неплохой выбор. Я любил такие методы, —Томислав вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал. Я стояла, слушая этот странный разговор, и чувствовала себя лишней. — но все же, как бы тебе не хотелось, Томислав. Правила есть правила.
— Счел на оскорбление?
— Я обязан наказать тебя.
— Ты коснулся Малены так, как было нельзя касаться чужой женщины. Прямо в первый же день , на виду у всех трех семей во время танца, — сказала я Адаму внезапно , услышав о том, что Томислава могут наказать из-за меня, — ты тоже нарушал правила Кодекса.
— Ты была там?
— Я твоя кузина, если вдруг ты забыл, Адам.Ты говоришь о правилах Кодекса, но сам их нарушал прилюдно и с абсолютным безразличием. А теперь ты требуешь от Томислава того, чего сам не соблюдал, —Томислав не сводил с меня глаз , точно так же, как Адам. Кончено, мне не стоило дерзить ему, я ожидала, что он рассердится.
— Маленькая партизанка, — сказал он , —Ты решила меня припереть к стенке? —Адам повернулся к Томиславу. Тот стоял, скрестив руки на груди, с легкой усмешкой на губах.— У тебя смелая невеста, — сказал Адам. — Береги ее.Мне все равно на ваши взаимодействия, Томислав, если Иветта не против.
— Я пойду в дом, — сказала я . — извини, Адам. И спокойной ночи .
— Иветта, — окликнул меня Томислав резко, что я вздрогнула. Я остановилась, но не обернулась.
— Да?
— Я провожу тебя.
— Не нужно, — ответила я тихо. — Я знаю дорогу, — Томислав проигнорировал мою просьбу, лишь кивнул Адаму. Просто шел следом, держа дистанцию ровно настолько, чтобы я чувствовала его присутствие, но не могла пожаловаться на вторжение.
Адам остался с Франческо. Их голоса стихли за поворотом аллеи.Я почти бежала к дому, комкая в кулаке подол платья.У крыльца я сбавила шаг, понимая, что всё равно не отстанусь. Томислав остановился в трёх шагах позади, не переступая невидимую черту.
—Я чем-то тебя обидел, Иветта?
— Ты не ответил ему, — сказала я, не оборачиваясь.
— На что именно?
— Он сказал, что я замена.
— Я не буду оправдываться перед тобой за слова человека, который помог украсть девушку ради почета в Коза-Ностре.
— Это не ответ, Томислав.
— Это единственное, что я готов сказать.—Я резко развернулась.
— Ты знаешь, что я имею ввиду. Ты не стал отрицать, что я замена.
— Главное, что правду знаешь ты. Я не могу влиять на мысли каждого, кто считает тебя заменой Марии.
— А почему нет, Томислав? Если это не является правдой
— Иветта, ты ведь видишь, что мы с Фрвнциском ненавидим друг-друга . Как ты думаешь, стану ли я оправдываться перед ним и менять его мнение касательно наших отношений? Мне плевать на него и его мысли. Он для меня кусок дерьма, не больше.
— Вы ненавидите друг-друга, потому что не поделили ее?—предположила я. Томислав медленно выдохнул. На мгновение мне показалось, что он сейчас просто развернется и уйдёт. Но Вместо этого он сделал один шаг вперёд. в его движении впервые за сегодня проступила не агрессия, а уместная усталость.
— Мы оба были влюблены в нее, но не это является причиной наших натянутых взаимоотношений, — я кивнула, в голове крутилось много вопросов, ответ на который мне хотелось знать.
— Твой отец умер у тебя на руках. Мне очень жаль, Томислав. Прими мои соболезнования.
— Зачем, Иветта?
— Что-зачем?
— Зачем ты жалеешь о смерти человека, который убил твоего отца и сделал тебя сиротой?
— Томислав, — я шагнула ближе, взяла его ладони в свои. Такие холодные, словно лед... — мне действительно жаль, что тебе пришлось пережить потерю отца. Прекрати думать, что я буду попрекать тебя им, как это делал Франческо.
— Не нужно соболезнований, — он качнул головой. Томислав дрожал, хотя я видела, как он пытается казаться равнодушным. — Он не заслужил их при жизни. Не заслужил и после смерти.—Я стояла, сжимая его сильные ладони, и вдруг остро осознала, как мало знаю о человеке, которого назвали моим будущим мужем. И эти слова Франческо обо всем..
— Ты его ненавидел.
— Я его ненавидел, — ответил он, с усмешкой.
— Не думаю, что имею права делать в твою душу, но если ты поделишься, — я заглянула ему в глаза. — я буду рада разделить с тобой это бремя, —Томислав долго молчал. Смотрел куда-то сквозь меня, явно думая, стоит ли открываться мне. Я чувствовала, как его пальцы медленно сжимаются вокруг моих сильнее. Он медленно снял свою верхнюю одежду и накинул на мои плечи.
— Тебя интересуют слова Франциска, верно? — я поджала губы и просто кивнула. Он перевёл взгляд на наши переплетенные пальцы — свои, сжимающие мои, и вдруг усмехнулся. — Обещай, что Анастасия не узнает?
— Клянусь, Томислав. Клянусь кровью и честью. Пусть мои губы сомкнутся навечно, если сорвут чужую тайну.
— А вот играть в сицилийскую мафию не надо, зеленоглазая ведьма, — Я закатила глаза. Он улыбнулся — первый раз за сегодня искренне. Не насмешливо, как Франческо, и не холодно, как Адам.Он отпустил мои руки, отошёл к перилам крыльцо и опёрся спиной о резную балюстраду. — то, что сказал Франциск — правда. Моя мать была изнасилована Петром Васильевски, а итогом этого насилия стал я.
— Что?!
— Ей пришлось выйти за него, потому что она забеременела мной.Томислав, — вдруг произнес он свое имя, — он назвал меня Томиславом, Иветта. «Славный мучитель».