Глава 2
ТОМИСЛАВ
Я сидел в месте под названием «Жемчужина» и не мог сосредоточиться на своих мыслях. Когда Сантьяго и Адам пригласили меня на переговоры, я ожидал увидеть их кабинет, а не место, похожее на сборище неформалов, зеков и простых ребят. Парень по имени Нико сверлил меня убийственным взглядом, а возле знаменитого Капо Розарио сидел мой кузен Франциск, который много лет назад покинул нашу организацию и присоединился к итальянцам. Я не мог винить его, у него было полное право выбрать сторону, ведь в нем текла итальянская кровь от отца. Сантьяго сел прямо напротив меня, держа сигарету между зубами, а Адам занимался весьма странным для Дона занятием: объяснял парню по имени Эммет, в каком ряду в супермаркете он должен купить клубнику для его беременной жены. Черт, все выглядело совсем не так, как я представлял себе. Моретти, знаменитые братья, которые держали все организации в страхе, занимались в своем убежище такими обычными делами? Но мне это чертовски нравилось.
— Закончил? — лениво протянул Сантьяго, стряхивая пепел прямо на пол, не отрывая от меня взгляда.Я кивнул, хотя даже не понял, к чему он это спросил.Адам, наконец, оторвался от своего «жизненно важного» разговора про клубнику и подошёл ближе, опираясь бедром о край стола.
— Беременные женщины — это страшнее любых войн, — спокойно сказал он, будто продолжая мысль, начатую задолго до моего появления. — Если ошибёшься с клубникой — тебя не спасёт даже вся армия Коза-Ностры.
— Ага, полностью поддерживаю, — вмешался Розарио, кивая головой. Некровный брат Моретти и близнец любимой жены Адама. Насколько мне было известно, его жена Виктория тоже была в положении. Я знал ее, потому что она показала себя весьма красочно на инциденте, после которого Адам объявил нам войну. Я перевел взгляд на Сантьяго, который сейчас выглядел весьма поникшим и задумчивым. Но я не мог понять, что заставило его уйти в себя прямо сейчас. Заметив мое внимание, он выпрямился и посмотрел прямо мне в глаза.
— Мужик-Анастасия, какие предпочтения? — выдал Сантьяго. Никого кругом не удивило прозвище, которое он мне дал, словно все уже были привыкшие к его выкидонам.
— Томислав, — поправил его я, на что тот усмехнулся, делая глубокую затяжку сигареты.
— Извини, не могу развидеть в тебе черты своей жены, —Медленно откинувшись на спинку стула, я скрестил руки на груди и прищурился.
— Смотри не думай об этом во время секса или поцелуев, — улыбнулся я. Сантьяго замер с сигаретой в руке, а потом громко рассмеялся.
— Неплохо, неплохо. Мы ценим хорошее чувство юмора.
— Ближе к делу, у меня сегодня много работы, — сказал Адам, рассматривая меня.
— Да, помним, что Малена держит тебя в своих беременных руках, — рассмеялся Эммет и тут же получил грозный взгляд Адама.
— И все же, это правда, что говорят о тебе?
— Что именно? — спросил я у Адама.
— Ты вел дела под носом отца и начал брать все в свои руки еще три года назад.
— Да, правда. Мне не нравится, как он вел дела.
— Интересно. Каковы гарантии, что ты не поступишь так и со мной? — Адам наклонился ко мне ближе, — ты поступил так с собственным отцом. Тебе не составит труда предать и Коза-Ностру.
— Мой отец не то же самое, что и ты, Адам. Ты прекрасно это знаешь.
— Говори открыто, — Розарио сел рядом со мной, — ты ненавидишь своего отца, поэтому и предал его . Все просто, — я прищурился, не зная,что ответить своим ногами товарищам.
— Расслабься. Здесь все ненавидят своих отцов, кроме Франческо, — мой кузен закатил глаза на замечание Сантьяго, но не стал отрицать. Франческо. Он с детства ненавидел, когда мы звали его Франциском, румынским вариантом его имени.
— Ты помнишь условия договора, румын? — голос Адама стал серьезнее и прямо сейчас я лицезрел его знаменитый взгляд, который выворачивал всех на изнанку. — Петр не должен иметь контакта со своей организацией. Только так я позволю тебе жениться на одной из наших женщин и стать партнером коза-ностры.
— Да, Адам. Я помню условия, — ответил я ровно, выдерживая его взгляд. — Мой отец живет своей жизнью на протяжении нескольких месяцев и я не поддерживаю с ним связь. Можешь быть уверен в моей верности. Организация и честь для меня превыше кровных уз, —Адам кивнул, оценивающе проводя взглядом мою фигуру. Сантьяго выдохнул и снова закурил, наблюдая за мной своими проницательными глазами.
— Томислав, — наконец сказал он, чуть улыбаясь, — знаешь, что ты для нас больше, чем просто парень, который берет власть в свои руки. Для меня, в первую очередь, ты брат моей жены и единственный человек, который у нее остался. Я хочу, чтобы наше родство стало куда глубже, чем просто объедение организаций.
—Я готов доказать, что достоин доверия и уважения вашей семьи, Сантьяго.
—Мы ценим твою честность, Томислав. Но помни: слова — это одно. Действия — совсем другое. Ты не просто наш союзник, теперь ты часть нашей семьи и мы впустили тебя в место, где бывают наши жены и близкие люди. И каждый твой шаг будет отражать твою преданность семье, — добавил Розарио.
—Братство — это не только кровь или браки. Это готовность быть рядом, когда на кону всё. А у нас на кону всегда всё, — сказал Сантьяго, протягивая мне руку. Я не долго думая, пожал ее, ощущая одновременно груз ответственности и странное облегчение. Наконец то, о чем я так долго желал совершилось. Впервые я чувствовал, что нахожусь на своём месте, среди таких людей, как Моретти.
— Тогда считай себя официально принятым, — сказал Адам, возвращаясь к своей обычной спокойной манере. — Но предупреждаю: испытания только начинаются. Мы посмотрим, насколько твоя преданность настоящая, когда придет время действовать.—Сантьяго, наконец, поднялся с дивана, потянулся и добавил.
— Добро пожаловать в семью, Томислав. Какие женщины тебе нравятся? Мы подыщем для тебя достойную кандидатку.
— Рыжая, — честно сказал я. — мне нравятся рыжие девушки, — Адам и Сантьяго переглянулись между собой.
— Где тебе блять найдут рыжую итальянку? — вмешался Франциск, но его раздражение было не из-за этого. Я, Анастасия, Франциск и Мария росли вместе и все кругом знали о том, что я был неравнодушен к приемной дочери своей тетки и дяди. Она была рыжей, спокойной девушкой с темно карими глазами, в которую я был влюблен с детства. Я не признался ей и она вышла замуж за одного из членов русской мафии.
— Сантьяго и Адам тоже не похожи на итальянцев со своими глазами, Франциск — усмехнулся я, вызывая у него еще большее раздражение.
— Франческо, — поправил меня он, на что я лишь пожал плечами.
— Есть один вариант, — сказал Сантьяго, встряв в наш разговор. — Наша кузина Иветта Равели. Рыжая, словно ее родители не итальянцы, а ирландцы, — Сантьяго показал мне фотографию на своем телефоне. И черт возьми, я прекрасно знал, кто эта рыжая бестия. На моем лице появилась широкая улыбка, когда я внимательнее разглядел ее и узнал в чертах ее лица девушку, которая вытрепала мне нервы на свадьбе Анастасии и Сантьяго. Красивая, с невероятно пухлыми губами и глазами, словно изумруд. У нее была белоснежная кожа, две ямочки на щеках и давольно высокий рост. Он совсем не была похожа на Марию, хоть и была рыжей.
— Блять, нет. Петр замочил ее отца, она точно не согласится на этот брак, — рассмеялся Розарио. Я вскинул бровь.
— Подходит. Хочу ее, — все тут же повернулись в мою сторону, не понимая, почему меня привлекла девушка, чьего отца убил мой . Но проблема была в том, что я питал страсть к девушкам, которые ненавидят меня. Мне нравилось влюблять в себя тех, кто не должен был это делать.
— Ты не слышал, что тебе сказали, Олух? Петр убил ее отца, — не унимался Франческо.
— Мне стоит напоминать «историю любви» всех женатых мужчин в этой комнате? — я указал на Сантьяго, который уже широко улыбался, понимая, о чем я, — он украл мою сестру, если вдруг ты забыл, и держал нашего отца на чердаке.
— И своего тоже, — добавил Сантьяго довольным тоном. Адам закатил глаза.
— Я поговорю со своей тетей, с самой Иветтой и сообщу о ее решении. Но знай, Томислав, что в случае отказа мы не станем заставлять ее выходить за тебя замуж и тебе придется выбрать другую девушку.
— Не откажет. Уж больно понравилась , — усмехнулся я, зажигая сигарету. Глаза Сантьяго блеснули и он широко улыбался.
— Неужели еще одна история красавица и чудовища?
— Мне тоже интересно, чем все закончится, — ухмыльнулся Розарио, протягивая мне сигарету.