ТВОЁ ТЕЛО - МОЯ СОБСТВЕННОСТЬ [ЗАМОРОЖЕНО]

Запах жженого сахара и дешёвого освежителя воздуха едва ли можно было назвать приятным, но Ли Феликс, прижавшись спиной к холодной пластиковой спинке сиденья в зале ожидания, вдыхал его с облегчением. Он почти привык к этой смеси, словно она была частью его самого, отражением той жизни, которую он вел последние несколько лет.

Большие окна зала выходили на оживленную улицу Сеула, заполненную мелькающими огнями такси и голосами прохожих. За окнами кипела жизнь, полная красок и звуков, а здесь, в зале ожидания, царила тишина, прерываемая лишь тихим гулом кондиционера и редкими объявлениями по громкой связи.

Феликсу было 22 года, но выглядел он моложе, почти подростком. Его темные волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас беспорядочно торчали во все стороны, выдавая его нервное состояние. Он был одет в старую, выцветшую толстовку на молнии, и мешковатые джинсы, которые скрывали его худощавое тело. На ногах красовались видавшие виды кеды, когда-то белые, а теперь покрытые слоем пыли и грязи. Его запах – ваниль и лаванда – был едва уловим, словно тихий шепот, подавленный страхом и усталостью.

Он сидел, сжав руки в кулаки, и смотрел на дверь кабинета номер 7. Там, за этой дверью, решалась его судьба, по крайней мере, на сегодняшний вечер. Сегодня его смена в "Золотой клетке" заканчивалась позже обычного.

"Золотая клетка" – ироничное название для элитного борделя, расположенного в одном из самых дорогих районов Сеула. Там работали только омеги, "лучшие из лучших", как любила говорить мадам Ким, владелица заведения. Феликс был одним из них, хотя сам он никогда не чувствовал себя "лучшим".

Из кабинета номер 7 вышел мужчина. Высокий, широкоплечий альфа в дорогом костюме. Он выглядел довольным, но в его глазах читалось пресыщение и скука. Он бросил беглый взгляд на Феликса, словно оценивая его, и направился к выходу, не сказав ни слова.

Феликс почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Его очередь. Он не хотел, он не мог, но знал, что у него нет выбора.

В дверь кабинета номер 7 появилась голова мадам Ким. Ее лицо, обычно приветливое и улыбчивое, сейчас было строгим и бесстрастным.

– Ли Феликс, – произнесла она властным тоном, – Входите.

Феликс сглотнул ком в горле и медленно поднялся с места. Ноги его словно налились свинцом, и ему приходилось заставлять себя двигаться.

Он подошел к двери и робко заглянул внутрь. Кабинет был оформлен в стиле минимализма, с приглушенным освещением и дорогими предметами интерьера. В центре комнаты стояла большая кровать, застеленная шелковым бельем. На ней, полулежа, расположился Хван Хёнджин, альфа, чье имя заставляло трепетать сердца многих омег в Сеуле.

Хёнджин был высоким, стройным, с копной темных, чуть растрепанных волос, и пронзительным взглядом карих глаз. Он был одет в строгий черный костюм, который идеально подчеркивал его атлетическую фигуру. От него исходил сильный, притягательный запах корицы и темного шоколада, который заполнял все пространство комнаты, словно заявляя о его власти и доминировании.

Увидев Феликса, Хёнджин окинул его оценивающим взглядом, от которого по спине Феликса пробежали мурашки. В глазах Хёнджина не было ни сочувствия, ни жалости, только холодный, расчетливый интерес.

– Ли Феликс, – произнес Хёнджин низким, бархатным голосом, от которого у Феликса перехватило дыхание. – Я слышал о тебе много хорошего.

Феликс промолчал, не зная, что ответить.

– Подходи ближе, – приказал Хёнджин, – Не стой в дверях, как испуганный кролик.

Феликс повиновался и неуверенно вошел в кабинет. Он старался не смотреть в глаза Хёнджину, избегая его пристального взгляда.

– Расскажи мне о себе, – попросил Хёнджин, – Что делает тебя особенным? Почему я должен выбрать именно тебя?

Феликс снова промолчал. Он не знал, что сказать. Он не считал себя особенным. Он был просто омегой, вынужденным продавать свое тело, чтобы выжить.

– Я… Я не знаю, – пробормотал он наконец, – Я просто… нуждаюсь в деньгах.

Хёнджин усмехнулся.

– Все вы нуждаетесь в деньгах, – сказал он, – Это не делает тебя особенным. Что еще?

Феликс опустил голову, чувствуя, как его щеки заливает краска.

– Я… Я могу делать то, что другие не могут, – прошептал он, – Я могу быть… послушным.

Хёнджин приподнял бровь, заинтересованный.

– Послушным? – переспросил он, – Это интересно. Покажи мне.

Феликс почувствовал, как его сердце заколотилось еще сильнее. Он знал, что Хёнджин ждет от него чего-то большего, чем просто слов. Он знал, что ему придется доказать свою "послушность" делом.

– Что ты хочешь, чтобы я сделал? – спросил Феликс, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, хотя внутри него все дрожало от страха.

Хёнджин некоторое время молчал, оценивая Феликса взглядом.

– Подойди ко мне, – приказал он наконец, – И встань на колени.

Феликс повиновался. Он подошел к кровати и опустился на колени перед Хёнджином, чувствуя себя униженным и беспомощным.

– Хорошо, – сказал Хёнджин, – А теперь… поцелуй меня.

Феликс поднял глаза на Хёнджина. В его глазах читалось смешанное выражение – любопытство, интерес и… что-то еще, что Феликс не мог разобрать.

Феликс приблизился к Хёнджину и коснулся его губ своими. Поцелуй был робким, неуверенным, словно Феликс боялся сделать что-то не так.

Хёнджин ответил на поцелуй, но не проявил никакой нежности. Он просто прижал Феликса к себе и углубил поцелуй, показывая, кто здесь главный.

Феликс почувствовал, как его тело охватывает дрожь. Запах корицы и темного шоколада Хёнджина заполнил его легкие, лишая его возможности дышать. Он чувствовал себя слабым и беззащитным в его руках.

Хёнджин оторвался от его губ и посмотрел на Феликса сверху вниз.

– Неплохо, – сказал он, – Но ты можешь лучше.

Он взял лицо Феликса в свои руки и снова поцеловал его, на этот раз более страстно и требовательно. Феликс не мог сопротивляться. Он был полностью во власти Хёнджина, его тела и его воли.

Этот поцелуй затянулся. В нём не было нежности, лишь похоть и власть.

Мадам Ким, наблюдавшая за всем этим, довольно улыбнулась. Она знала, что Хёнджин не останется равнодушным к Феликсу. Она знала, что он станет его новым фаворитом.

И для Феликса начинался новый, еще более сложный и опасный период в его жизни. Период, когда его тело перестанет принадлежать ему самому и станет собственностью Хвана Хёнджина. И, возможно, именно в этой потере себя он найдет что-то, что искал всю свою жизнь. Но это будет очень долгий и болезненный путь.