Мамур

                    ~~ Вдохновение ~~

Не заставляй тебя ненавидеть. Даже любить тебя достаточно больно.
Дрянь (Fleabag)

Ночью Тэхён бессонно вертелся и гадал, правда ли могла произойти измена, и ещё много раз прокручивал сказанные Михён слова и как наяву видел перед собой то фото. Выкинуть из головы данный инцидент оказалось непростой задачкой. Расположился он в одной из гостевых комнат, что также не сопутствовало крепкому сну. Ложиться в их кровать больше не было ни единого желания по понятной причине. Была измена, или же её не было, факт оставался фактом – она лежала в их постели голой. Фотографировала его любимого мужчину... А если и трогала?..

Определённо, ночь будет долгой.

Из-за того, что сон никак не шёл, он даже взялся за телефон и рискнул написать Чонгуку, хотя редко писал ему первым, уж тем более никогда – под утро. Часовой пояс в Китае на час меньше, чем в Корее, только это всё равно слишком поздно для переписок. Сообщение: «Когда ты приедешь?» – ушло. Но ответа не последовало. Разумеется, Чонгук уже давно отдыхал.

Тэхён раздумывал и о том, за что сестра с ним так обошлась. Вопреки протесту Чона, он разместил сестру в его доме, помогал деньгами, обеспечил спокойствием и одиночеством, но она всё равно учинила подлость. Но почему? Потому что Михён всегда его недолюбливала: старшему брату достались французские корни, талант, любовь дедушки, даже одержимость матери досталась Тэхёну. Он всегда был особенным в их доме, к нему было обращено всё внимание. Пусть мать и наказывала его, но она имела более сильную связь с сыном – он был точно её отражением. Михён всегда доставалась второстепенная роль. Дедушка пытался не выделять кого-то из внуков, но всем было понятно, кто его любимчик – первенец, так похожий на них нежный мальчик Тае.

Тае знал французский. Тае учился в балетной школе. Тае похож на маму – очень красивый метис. Тае всем был интересен. Михён – во всём ему уступала. Неудивительно, что она отыгралась на доброте брата сейчас. Обида никуда не делась, а только удвоилась с прошедшим годом. И ещё как! Она томилась в клетке с нежеланными родственниками, пока старший братец жил припеваючи под крылом богача! Её же разрывала злость и зависть... И даже в доме богача её обделили вниманием. Но кое-чего она всё же добилась – Тэхёну было плохо. Он чувствовал и вину по отношению к Чонгуку, и страх измены, и страх его приезда, и страх неопределённости. Что ему скажет Чонгук? Что ждать от этой встречи?

Несмотря на свои страхи, Тэхён так же был убеждён, что не смог бы поступить иначе. Золотое правило нравственности гласит: поступай с людьми так, как хочешь, чтобы поступали с тобой. Он представил себя на месте маленькой девочки, которая нуждалась в помощи, а потому не оставил себе выбора. Сожалеть о содеянном, по правде, не имело смысла.

Чонгук так и не ответил, зато в девять утра к нему постучался Исаак и попросил собираться, поскольку босс прилетел, на данный момент у него встреча, а после он хотел сразу с ним увидеться. Тае было заикнулся, что ему нужно на работу, но телохранитель отрицательно помотал головой. Понятно. Это не приглашение – приказ. Без лишних разговоров Тае влез в белый спортивный костюм и накинул пальто, чувствуя себя развалюхой после бессонной ночи, и сел в машину. За руль сел Дишоу. На вопрос: «Куда?» – ответил: «В Пьер Ганьер». Эта маленькая деталь смогла поднять ему настроение, ведь в этом ресторане началась их история. Если не вспоминать про Богома...

Они подъехали к отелю Лотте. Но вместо ресторана его направили в номер, куда Чонгук заселился. Видимо, он уже отдыхал после встречи. Тэхён ни о чём не думал, стучась к нему.

Чонгук стоял перед ним в халате, волосы были ещё влажные после душа, кожа горячая. Губы тоже. С порога Чонгук его и поцеловал, втянув внутрь и нетерпеливо сжав в объятиях. Это походило на то, как льву в вольер кинули симпатичную тушку.

— Чонгук... Чонгук, подожди, – пытаясь отпрянуть. Чон обхватил его за шею, пригвоздив к стене, и бесцеремонно пробрался под резинку штанов, больно смяв ягодицу.

— Я голоден, – командным тоном, прямо в рот.

Тае продолжил сопротивление, хотя ему и не было неприятно. Но для начала ему хотелось поговорить и прояснить некоторые очень важные моменты...

В Чонгука будто бесы вселились, он игнорировал отказ в любом его проявлении, как и само значение этого слова, и жадно исследовал непокорное тело в своих руках, сдёргивая мешающуюся одежду на пол.

— Чонгук, да стой ты! Давай поговорим!

Тут же закрыл ему рот, сурово глянув в глаза, одним движением распахнув халат.

— Значит, поиграем в изнасилование.

— Перестань!

— Молодец.

— Чонгук, я не хочу! Нам надо поговорить!

— Пятнадцать минут потерпит. А я уже долго жду.

Эти слова волшебным образом подействовали, ведь Тэхён понял, что за ними стояло. Он готов прогнуться, потому что чувствует за собой вину – они долго не разговаривали, соответственно, давно не спали, Чонгук ещё и улетал – Тэхён знает, как ему сейчас приспичило. Так что к кровати он уже подошёл сам, смиренно опускаясь на живот.

Чонгук присел рядом, проведя ладонью от плеч до бёдер, раздвинув упругие половинки, слегка надавив на анус.

— Чего ты весь сжался? Я не сделаю больно.

А в следующий момент уже одарил нежностью, поцеловав в мягкое место. Видно, умерил свой пыл. Перевернул Тае к себе лицом, уместившись между ног.

— Вот так, расслабься, это же я. Отвык от меня за это время?

— Нет...

— Отвык. Сжался, будто первый раз. Ты же знаешь, как меня заводят твои «нет», «не хочу».

— Чонгук... – просто позвал по имени, прикрыв глаза, а сколько в этом было любви. Чонгук, как им обоим нравилось, прижался губами к его шее, начав медленно растягивать. Тае часто задышал, сцепив ноги за его спиной.

— Наивный и глупенький птенчик. Что ты глазки прикрыл? Смотри, как я буду тебя брать.

Тэхёнов член дёргается, и Чонгуку хорошо известно, что для этого нужно говорить. Под ним он особенно чувствительный.

Пальцы сменились головкой. Чонгук смачно сплюнул себе на ладонь, растерев по члену, и медленно вошёл, поудобнее закинув его ноги.

— Прошёл год, а ты всё так же краснеешь.

На этом моменте Тае испустил тихий стон и неосознанно сжал его член внутри, отчего Чонгук тоже простонал в голос.

— Хорошо. Сделай ещё раз, это очень приятно.

Тэхёна слишком развезло, так что он позабыл про все тревоги и обвил его шею, сосредоточившись на ощущениях. Чонгук сегодня был особенно страстен, играясь с его грудью, долго облизывая соски широкими мазками. Тае то и дело выгибался и стонал, запрокинув голову. Слабая боль чередовалась с удовольствием, медленные, но размашистые толчки вызывали дрожь. От пота промокла простынь.

— Давно ходил в туалет? - Вопрос заставил резко очнуться от томительной неги.

— Что?

— Утром мочился?

Волна смущения окатила с кончиков ушей до пят.

Тае недоумённо распахнул глаза. К словам Чонгук прибавил действие – с силой надавив на дырочку на его головке.

— Да...

— Ладно, в следующий раз.

— Что в следующий раз?

Чонгук интенсивно ему дрочил, обратно укладывая на лопатки.

— Потом.

Тае отвернул голову, постаравшись не зацикливаться. Сладкое тепло подступило к основанию члена, паховые мышцы напряглись, Тэхён чаще задышал, сжав его плечо.

— Сейчас.

— Я тоже.

Чонгук вытащил член, и они на пару надрачивали, смотря друг другу в глаза. Тае кончил первым, вслед за ним и Чонгук, снова в него вставив, растягивая приятные ощущения, очень сексуально при этом вздыхая.

Секс расслабил, сон сморил, Тае и не пытался бороться с накатившей усталостью. Глаза ужасно слипались после бессонной ночи. Чонгук усмехнулся, назвав его малюткой, и сказал, что ему действительно лучше вздремнуть.

Незаметно мир сомкнулся, став темнотой.

***

Окно было зашторено. Тэхён проснулся на той же кровати. Сперма отовсюду стёрта. Чонгук нормально уложил его на подушку и укрыл одеялом, а сам лежал рядом с ним по правую сторону и, вероятнее всего, тоже спал.

Вечерний сон – самый неприятный. После него не чувствуешь себя отдохнувшим, наоборот – ещё более уставшим. Вставать совсем не хочется. Но зато хочется пить и есть, а утром он точно видел принесённый завтрак. Видит и сейчас. В животе заурчало. И ещё захотелось в туалет. И задница зудела. Но подниматься на ноги не было ни единого желания.

Снова глянув на Чонгука, обратил внимание на его уши. Аппараты на месте, значит, не должен был уснуть, хотя и такое с ним случалось. Чонгук говорит, что в первую очередь с ними неудобно спать, а во вторую – в этом нет необходимости. Тэхён перевернулся к нему лицом, собрав одеяло между колен, чтобы не чувствовать себя совсем голым.

— Ты даже думаешь громко, Тае, – с тяжёлым вздохом открыл глаза, разоблачив себя. – Чем ты занимался ночью, что тебя так свалило на четыре часа?

— Бессонница. – Как только Тае вспомнил причину своей бессонницы, так и поник.

— Дай угадаю, как её зовут.

— Тебе уже донесли?

— Не донесли, а поставили в известность. Вот теперь давай поговорим. Можешь сначала поесть. У тебя в животе урчало.

— Нет. Говори.

Тэхён не смог спокойно лежать, так как это его нервировало. Нужно было хотя бы сесть.

— Я тебе говорил: пригреешь змею – не удивляйся печальному исходу. Ты меня не послушал. Я тебе всё спустил с рук: и уход из Юнивёрсал, и твоё желание учиться, и приют для бедной сестрички. – Романтика завяла. И Тэхёну стало ещё хуже в моральном плане. – Ты проигнорировал меня, соглашение о неразглашении, о котором я специально не стал напоминать. Я не буду тебя наказывать за нарушение договора, потому что сам тебе позволил лишнего, но запомни – это было в первый и последний раз.

— Прости... Я просто не знаю, что ещё сказать.

— Я тоже не знаю, почему ты ничего не замечал. Твоя сестра с первого дня, как переступила порог дома, проявляла ко мне активные знаки внимания. Она лезла ко мне, в мой кабинет, даже заползла в нашу кровать. Сфотографировала меня. А я ведь тогда почувствовал тебя, как мне это казалось. Я тебя притянул к себе. – Слышать это было просто омерзительно и больно, но слушать пришлось. – Каково было моё удивление, когда я почувствовал вместо твоей плоской груди женские груди. Представил себе? Не очень приятно, согласись? А ты всё держал под контролем, как я понял. Но мне пришлось самому проконтролировать. Я не выставил её из дома только за тем, чтобы она показала тебе ту фотографию. Как мне было неприятно, так стало и тебе.

Тэхён сделал суровое выражение лица, переваривая услышанный материал. А такого он совсем не ожидал.

— Зачем ты так?.. Ты мог сразу сказать.

— Нет, не мог бы. Я хотел, чтобы ты своими глазами увидел, кого откармливал в нашем доме.

— Не надо на меня давить, пожалуйста. Я осознаю свою вину... Но у тебя самого есть доказательство того, что ты с ней не спал?

— Ты правда считаешь, что я буду тебе что-то доказывать?

— Если бы ты увидел такую фотку со мной, о чём бы ты подумал?

— Тебе лучше не знать.

— Тогда почему я должен тебе верить?! Почему ты опять говоришь со мной так, будто я пустое место?..

— Не надо драматизировать. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Это твоя сестра, ты нёс за неё ответственность, яро защищал её от злых языков, пошёл против меня – посмотри, чем это кончилось. По логике вещей я должен тебя наказать.

По какой такой логике? Только он один знает. Вопрос о доверии разбился о глухую стену.

— Разве ты уже не наказал?  Этой фотографией...

Успешно проигнорировано. Чонгук всё о своём.

— Я пораньше узнал о результатах твоего экзамена. Ты не поступил.

На несколько секунд воцарилась тишина. Тае было больно дышать.

Как ушат холодной воды. Безжалостно.

— Это твоих рук дело?

— Я знал, что так будет, я тебе говорил, что ничего так просто не делается. Разумеется, ты старался, но этого было мало. И в связи с последними событиями я бы не дал тебе учиться – в наказание. В любом случае в этом году ты пролетаешь с учёбой.

После этих слов его затрясло от корней волос до кончиков пальцев. Злость накрыла как цунами.

— Поэтому ты меня сначала трахнул... пока я ничего не знал... Как это гадко... Подло... Мерзко... – Слова слетали с губ плевками.

— Ну-ну, Тае. Мы занялись любовью, в этом нет ничего подлого. Я могу взять тебя в любое время.

— Да заткнись ты! – проорал он. Его натурально трясло от злости.

Чонгук даже опешил.

— Успокойся, – гаркнул в ответ, схватив Тае за запястье.

— Не трогай меня! Отвали! – В самом деле орал как припадочный, выдёргивая руку. Чонгук оторвался от подушки, удобнее сев и схватив его за шею.

— Будешь так истерить, я отправлю тебя в соответствующее медучреждение.

И тут плотину прорвало.

— За что ты постоянно меня унижаешь?! Как ты можешь спокойно трахать меня, смотреть мне в глаза!.. А потом говорить, что не дал бы мне учиться! Почему только я всю ночь убивался, придумывая тебе оправдания?! Какие ещё наказания ты вводишь?! Кто ты такой, чтобы меня наказывать! – сорванным криком. – Я извинился перед тобой! Я не поверил Михён! Что ещё тебе от меня нужно?! – Чонгук сощурился, хладнокровно выслушивая оры. Ожидает завязку бурного словоизлияния. – Ты просто высокомерная... скотина.

Пауза.

И звонкий удар пощёчины, ей-богу, эхом прокатившийся по всему этажу. Тае снесло от удара, но он успел схватиться за изголовье. Лицо горело, ныло запястье. А как кровоточила душа...

Он не мог остановиться, всё в нем кипело от злости и обиды. Главным образом он не понимал, за что получал такое обращение. И со всей силы ударил Чона подушкой по лицу, налетев сверху с ударами. Молотил кулаками как умел, то есть неумело, но эмоционально, с силой, будто боксёрскую грушу. Чонгук держал подушку, приподняв её чуть выше, чтобы не попадало по лицу, и почему-то не накидывался в ответ. Он бы выключил Тэхёна одним ударом. Тем не менее Чонгук ещё ни разу не ударил его кулаком, максимум одарив увесистой пощёчиной. А ведь, по сути, слова бьют больнее рук. Синяки заживут, а шрамы от обидных слов не пройдут никогда.

Выждав пару минут, Чонгук с некоторым усилием скрутил его и прижал к матрасу. На сегодня с рукоприкладством покончено.

— Сначала научись махать кулаками и держать своё слово, а потом учиняй драку, – свистящим шёпотом в ухо. Тае ещё била дрожь, но, выпустив пар, он испытал некоторое облегчение.

— Пошёл к чёрту!

— Ти-хо. – Зажал ему рот. Полностью опустился на него, придавив к простыни, чтобы не совершал лишних телодвижений. – Не надо плакать и срываться на мне, когда ты сам виноват. Я не желал тебе зла, я не хотел, чтобы ты впустую тратил время на поступление. Ты сам бросил балет, не посоветовавшись со мной. Тае, ты сам привёл свою сестру. Я тебе сразу сказал: ты будешь учиться на своих ошибках. За ошибки надо платить. Я не хочу делать тебе больно, но ты должен понять ценность правильных решений. Когда-нибудь это будет стоить тебе очень дорого, и меня может рядом не оказаться.

— Я не хочу тебя больше видеть... – горько просипел сквозь его пальцы. Тае не желал его слушать. Чувства перестали чувствовать.

— Тогда закрой глаза.

***

Всю дорогу до дома Тае смотрел в окно, ни разу к нему не повернувшись. Ещё раз они поругались уже будучи в спальне. Тэхён забирал подушку с намерением уйти спать в гостевую комнату. Чонгук преградил дорогу, чего и следовало ожидать.

— Я не буду с тобой спать! Пусти меня!

— Рот закрыл и лёг.

— Пусти.

— Ты спишь со мной. Я твой мужчина, – процедив последнюю фразу.

— Я не лягу с тобой, тем более в эту кровать! Уж извини, моя сестра в ней повалялась!

— Я тебя прощаю, – деревянным тоном. И рванул его за руку, кинув на кровать. Тае готов был снова нападать. – Лёг, я сказал! – так резко прорычал, что Тэхён вздрогнул.

В конечном счёте Тэхён лёг только после того, как сам поменял постельное бельё, хотя оно уже несколько раз было поменяно после пребывании тут сестры. Слава богу, Чонгук просто отвернулся и больше не делал никаких поползновений. Тае думал, что не сможет уснуть из-за мощного выброса адреналина и короткого сна, но удивительно быстро отключился. К сожалению, не успел тщательно обдумать, что ему делать дальше. На данный момент он был уверен, что его терпению пришёл конец; что он больше не позволит так с собой обращаться... И уснул на середине мысли.

Допустим, это конец. А какое потом будет «начало»?

***

Тае не стал себя истязать долгими днями и ночами в ожидании, пока Чонгук соблаговолит с ним заговорить и помириться, не забыв снова перекинуть на него всю вину. Тэхён и не хотел ничего слышать. Он собирал вещи – и не те, что купил ему ассистент Ким, а свои старые, с которыми сюда приехал. С ними же и уедет.

Только сейчас он понял, что пропали его паспорт и портмоне. Такое уже было. И это не для того, чтобы Тэхён не сбежал. Он и так не сбежит! Охрана элементарно его не выпустит. Чонгук изымает документы, чтобы Тэхён сам за ними пришёл. Ему при любом раскладе пришлось бы к нему идти. Нужно официально и полюбовно расстаться, тогда он с превеликим удовольствием отправится на все четыре стороны.

Тэхён был преисполнен решимостью и отвагой, потому, когда Чон приехал с работы и заперся в кабинете, сразу отправился к нему.

Тот сидел за столом, изучая документы. Тэхён остановился в паре метров от него, сунув кончики пальцев в передние карманы джинсов. Внутренний голос подбадривал, что всё будет хорошо.

Мда... Всё будет хорошо?  Плохая поддержка.

— Слушаю, Тае, – отложив лист, Чон спокойно откинулся на спинку кресла, сцепив руки перед собой.

Тэхён сделал непринуждённый вид, будто не он вчера орал и жаждал крови.

— Насчёт соглашения о неразглашении – я это не учёл. Раз это моя родственница, я не подумал, что что-то нарушаю. Ещё раз прошу прощения. Она никому не расскажет, не хватит ума.

— Думаешь, я полагаюсь на прогноз? Тае, ты будто со мной первый день. Охрана на выходе изъяла у неё телефон. Кто бы её просто так отпустил?

— Ты не говорил.

Вмиг растерялся. К большому сожалению, покровительственный, зачастую мягкий тон каким-то образом оказывал на него влияние.

— Ты не спрашивал.

— Понятно, значит с Михён вопрос улажен.

— Разумеется. Сейчас и твои проблемы решим. Что ты хотел?

Но вот и снова на горизонте забрезжило старое доброе раздражение. Чонгук сегодня благонравен – а это неподходящая обстановка для расставания.

— Я начал с договора. Там не было пункта, что мне нельзя от тебя уйти. Если мы расстанемся, я просто должен молчать и спокойно жить дальше.

— Мы немного повздорили, а не расстались. Тебе не нужно исчезать из моей жизни.

— Я хочу расстаться.

— Я понял. Говорю тебе – не нужно.

Оба друг друга сканируют. Тэхён играет желваками.

— Не надо повторять мне, как идиоту.

— Не обижайся, – простодушно и самую малость иронично. – Мы не расстанемся.

— Можно подумать, я подаю на развод.

— Можно и так подумать. А я тебе его не дам. Откуда такая агрессия, птенчик? Тебе нужно работать над собой.

— Не называй меня так.

— Что же я поделаю, если ты до сих пор птенчик, который не может контролировать свои эмоции. Чего ты ожидал, заявившись ко мне с таким гонором? Хочешь расстаться? Попробуй.

— Чем ты сейчас гордишься? Я хотел учиться в том числе и из-за тебя, чтобы ты не считал меня дураком! Да, я сделал ошибку, я не знал, как мне поступить с сестрой!  Но ты же такой мудрый, взрослый, ты мог меня хотя бы поддержать без этих вот нотаций! Но ты не просто сбежал в Китай, ты ещё и решил проучить... Я не понимаю... как так можно!

Чонгук переместил локти на край стола, посмотрев на него намного серьёзнее.

— Хватит повышать на меня голос, Тае, моё терпение не безгранично. Ты, похоже, совсем потерял ориентиры. Я тебя сразу спросил, почему ты не можешь отвести сестру на её же квартиру. Ты мне ответил, что тебе её жалко, она твоя маленькая несчастная сестричка, и, вообще, я с ней не буду пересекаться. Какие ещё советы тебе были нужны? Признайся, что ждал мой категорический отказ, чтобы у тебя не было выбора. Нам обоим комфортно, что я контролирую твои действия. – Тэхёна невольно бросило в жар. Кое в чём он был прав. – А я тебе, наоборот, дал свободу воли. Чем ты недоволен? В Китай я улетел по делам, будто ты не знаешь.

Приводить какие-то доводы бесполезно, если ваш собеседник мистер Чон. Тэхён тоже устал разговаривать со стеной, а ещё он просто устал.

— Я хочу расстаться. Расстаться, Чонгук, не выяснять отношения. Мы оба не испытываем того, что было год назад. Ты постоянно врёшь или не договариваешь, ты постоянно делаешь из меня крайнего. В твоём понимании я всё делаю неправильно! Может быть, и скорее всего, я просто потерял твой интерес. Признай это и отпусти меня. Зачем продолжать друг друга мучить?

— Если бы ты потерял мой интерес, то сразу бы об этом узнал и уже переехал на свою квартиру.

Тэхён тоже решил стать глухим на одно ухо.

— Мне вот-вот исполнится двадцать, я хочу начать всё заново, без постоянных замечаний, что я не мужчина, что я глупый наивный ребёнок. Ты говоришь, что я ни на что не гожусь, кроме балета, но я смогу работать в другой сфере, я смогу учиться, если никто не будет топтать мою самооценку. И я смогу завести нормальные отношения с девушкой своего возраста, что бы ты ни говорил. С равным партнёром я буду развиваться...

Парня опять понесло. Чонгук сосредоточенно его слушал, но не выражал никакой эмоции.

— Топтать самооценку... – задумчиво повторил. – Это так ты охарактеризовал наши отношения. Печально.

И опять он каким-то нелепым набором слов взывает к чувству вины.

— Да, печально, потому что это правда.

— Так ты хочешь попробовать секс с девочкой?

Ступор!

— Ты вообще меня слышал?

— Да, слушаю и удивляюсь, а ещё ты на меня обижаешься. С равным партнёром ты сможешь развиваться? Самое большое заблуждение. Ты стремишься к чему-то рядом  со мной, потому что у тебя есть пример, и ты хочешь ему соответствовать. В равных отношениях один уровень, и тебе он, поверь, надоест очень быстро. Вообще, начинать отношения всегда тяжело, даже на примере наших: я долго тебя добивался, ты долго ко мне привыкал, сколько времени заняла притирка характеров, мы далеко не сразу легли с тобой в постель, и это тоже непросто – подстроиться под темперамент друг друга, в том числе и сексуальный. Но мы с тобой потихоньку всё преодолели. Да, мы ругались и ругаемся, и в дальнейшем будем выяснять отношения, потому что без этого люди не могут ужиться вдвоём.

— Зачем ты мне это пересказываешь! – злобно перебивает. – Я всё это прекрасно помню!

— Я тебя не перебивал. И ты меня послушай.

— Ты невозможный...

— Благодарю за комплимент. Я продолжу. Не знаю, откуда у тебя эти мысли про девушку, так как я не замечал, чтобы ты заглядывался на женщин, но смею предположить, что у тебя проснулось желание попробовать что-то новое. Не стесняйся, это нормально. Тебе интересно, каково с девушкой? Если очень хочешь, я закажу эскортницу, займёшься с ней сексом, а я буду на вас смотреть – только при таком раскладе. Или можно приобрести резиновую вагину. Я, честно, не пробовал, но думаю тебе понравится, особенно, если я буду тебе помогать. – Это лирическое отступление обоих встряхнуло. Фантазия сама заработала, её никто не просил представлять, как Чонгук за всем наблюдает, как таким же покровительственным тоном поощряет и... Боже. – А можно ещё проще, – его голос понизился. – Я подставлю кулак, а ты в него потолкаешься. – И через пару секунд добавил: – Давай прямо сейчас осуществим последний вариант. Я сделаю узкую щель. Как у тебя.

— Прекрати. Ты что несёшь? – не так уверенно, как несколько минут назад. Тае пожалел, что заправил водолазку в джинсы. Комментарий про узкую щель сделал своё грязное дело. Тэхён мужественно выдерживал его взгляд.

— А что я несу? – голос неожиданно приобрёл твёрдость. Чонгук поднялся на ноги, выходя из-за стола. Коленки подкосились. Это он зачем встал? – Бред? А зачем ты мне начал про возраст? – чеканя слова, двигался в его направлении. Тэхён отступал.

— Не подходи ко мне!

— Цыц. Ты уже и так наговорил много лишнего. У тебя начался спермотоксикоз? Я помогу с ним справиться.

Тэхён допустил ошибку – повернулся к нему спиной, чтобы уйти (убежать) из кабинета. Но Чонгук сгрёб его в охапку, потащив на диван.

— Потрахаемся, и у тебя всё пройдёт.

Тэхён снова пришёл в бешенство, извиваясь и размахивая ногами.

— Ты мерзок!

— Я тебя тоже люблю.

Чонгук с трудом смог стащить с него джинсы, вырвав пуговицу. Стоило сухой ладони залезть в трусы, Тэхён забился с новой силой.

— Нет, не надо! Отпусти! Я не хочу!

Вразрез собственным словам Тэхён простонал, когда кулак сжался на его изнывающей плоти. Чонгук начал дрочить напористо и грубо, но постепенно сбавил обороты, чтобы растянуть время. Его дико возбуждал секс после ссор. Тэхёну ли не знать.

— «Не надо, отпусти», – Чонгук передразнил его, усмехаясь над несоответствием слов и реальности. Тэхён сидел у него на коленях, к нему спиной, бессильно откинув голову. Неприступный бастион пал, не могло быть иначе. Чонгука захлестнула страсть. Беспомощное тело хотелось долго мять и долго вбивать в обивку дивана, и беспрестанно слышать его задушенные стоны.

Чонгук впился ему в шею, руками полез под водолазку, сжал вставшие соски и снова вернулся к тазу, без проблем стянув джинсы до колен, а себе расстегнув ширинку. Тае жмурил глаза, будто это могло как-то ему помочь.

— Не надо, не вставляй...

— Почему, Тае? Нам будет очень хорошо, ты ведь знаешь.

Он снова простонал... Чонгук проник в него пальцами, терзая шею.

Это было невыносимо...

И это было невероятно.

— А говоришь, что мы не испытываем былой страсти.

Но в тот момент, как  будто кто-то услышал мольбы Тэхёна, Чонгуков телефон начал вибрировать. Он всегда отвечает на звонки, потому что это может быть что-то важное. И сейчас вместе с Тае (удерживая его на весу) пошёл к столу, шепча на ухо, что это его не спасёт.

Тэхён мог прямо сейчас взбрыкнуть, закричать, но почему-то притих, чтобы не выставлять Чона в дурном свете. Вдруг это важный звонок? Тае такой Тае...

Чон ответил, и они снова сели на диван. Было катастрофически неуютно подслушивать звонок, но ещё хуже сдерживать стоны, потому что Чонгук продолжил его ласкать. Тэхён вцепился ему в руку, не пытаясь убрать. Возбуждение было слишком сильно. Он просто хотел кончить.

По сценарию: выгнулся, судорожно дёрнувшись, и излился ему в ладонь. Чонгук как раз попрощался и откинул телефон, ещё несколько раз поводя по члену, размазывая сперму. Тэхён чувствовал себя грязным...

— Я так подумал... Ты ведь знаешь, что после лазерной эпиляции волосы не растут. Что ты скажешь своей девушке? Ей наверняка станет непонятно.

Тэхён так и сидел с разведёнными ногами, смотря на Чонгукову ладонь на своём гладко выбритом лобке. Это правильная картинка... то есть Тэхён не ощущает неприязни. Но его всё ещё душит обида и злость.

— Замолчи, Чонгук... Просто замолчи...

— А мне ты не поможешь?

— Пусти...

Чонгук не настаивал, что было так на него непохоже. Видимо, сегодня ему доставляло удовольствие наблюдать за падением чести и достоинства Тае.

— Беги скорее, а то снова будешь со мной расставаться и кончишь. Хотя я не против.

Тэхён вскочил и вылетел из кабинета как ошпаренный.

Чонгук пришёл в спальню следом, но лишь за тем, чтобы принять душ. Тэхёна он больше не трогал. А спортивную сумку с вещами небрежно кинул в гардеробную.

Жалкое поражение.

***

День рождения – это  когда вам одному невесело, тогда как окружающие с улыбкой до ушей пытаются убедить, что у вас сегодня праздник.

Тэхён долго лежал с закрытыми глазами. Не хотелось подавать признаков жизни. По крайней мере, не сегодня. На то была веская причина.

Его обуревали мысли, подобные тем, как коротка и ничтожна человеческая жизнь. Никто из людей не знает, когда выйдет из дома последний раз, или какой праздник для них будет последним в жизни. А ещё люди не знают, задувая свечи на торте, что это их конечный возраст, и мечте, загаданной на развевающийся дым, не сбыться, потому что им не суждено стать старше. Наверное, его мама, справляя свой день рождения в прошлом году, вряд ли уже думала о самоубийстве. Тэхёну неизвестно, сколько времени требуется для принятия данного решения, ведь он никогда не хотел прекратить свою жизнь. Возможно ли, что мама сделала это спонтанно? Он склонялся к этой теории, так как порывистые поступки соответствовали её характеру. В этом году ей бы исполнилось сорок. Ещё молодая, жить да жить. Но не суждено. А Тэхёну сегодня одновременно справлять две даты: свой – юбилей, мамин – год со дня смерти.

Просыпаться не хочется... Хочется переродиться в другой день и по возможности в другой стране, ещё лучше – в другом человеке. Задувайте свечи, ничей век не вечен! Доброе утро, дорогой именинник...

Тае думал и о том, что будет с его работой в иностранной школе. Он не покидал пределов спальни несколько дней. Ему и самому не хотелось никуда идти. Чонгук не запирал его на ключ, но обстановка в доме наталкивала на мысль о домашнем аресте. Без всяких сомнений, охрана бы ходила за ним по пятам, возжелай он прогулку по городу. Сейчас Чонгук усилит за ним контроль, раз он поднял вопрос о расставании, а значит, может уйти (сбежать) без разрешения и даже без документов. Но Тэхён не строит план побега – и это не малодушие, а трезвая оценка собственных сил – ему морально не вытянуть расставание и побег. Сбежать от охраны несложно. Действительно сложно исчезнуть без следа. Тэхён без понятия, куда ему идти. Чонгук знает о нём всё, без преувеличений – всё, и даже больше.

Напрашивается один-единственный разумный вывод: раз не бежит, значит, не так всё плохо.

Не то чтобы Тэхён ждал или сомневался, что первым поздравит Чонгук.  Он разбудил его звонком, уже находясь в офисе. Тэхён долго гипнотизировал телефон, надеясь, что гаджет сломается или сядет, лишь бы тот не допускал переадресацию вызова от мистера Чона.

Всё же ответил, превозмогая нежелание.

— Доброе утро, птенчик. Я тебя разбудил?

И от его «птенчик» тоже изрядно подташнивало.

Тэхён говорил сухо.

— Да.

— Я тебя вечером поздравлю, так что будь так добр, жди меня дома.

А на это вообще не ответил. Тэхён не хотел ничьих поздравлений.

— Не слышу ответа, – уже командным рыком.

— Я не знаю, чем займусь днём, – равнодушно.

— Чем хочешь, но чтобы вечером был дома.

— Мне сегодня не до поздравлений, ты прекрасно это знаешь.

— Что изменится завтра? Тебе вдруг станет легче?

— Я вообще ничего не хочу.

И опять сбросил звонок. Нравится Чону не нравится – кому какая разница?

***

Ближе к обеду позвонил Чимин, и это в самом деле стало приятным сюрпризом. Вместо банального «с днём рождения» или вступительного апофеоза лицемерия простая фраза: «Хочешь прокатиться?» И Тае так же просто ответил «да». А уже через час они встретились на крытом картодроме. Под «прокатиться» Чимин имел в виду поездить на маленьких машинках. Это довольно мило, если брать во внимание, что «милота» и Чимин – слова-антонимы.

Тэхён не умел водить, но на прокатном карте всё оказалось довольно просто в управлении: справа – газ, слева – тормоз, педали сцепления и рычага переключения передач нет. Впервые за долгое время, а конкретнее – с момента появления сестры в его жизни, он почувствовал себя легко и испытал радость, ни с чем не сравнимую, самую обыкновенную радость. Чимин смеялся над его вождением, но, что немаловажно, тоже пребывал в хорошем расположении духа. Ох, как обманчива эта улыбка, как красная заря на закате – с виду очень красиво, а в действительности – предвестник ветреного дня.

После они забрели в кофейню с забавным названием «Радиатор-Спрингс» (это там, где потерялся Молния Маккуин в мультфильме «Тачки»), находящуюся в том же карт-центре. Большие стёкла помещения пропускали много света, народу не было, тихо играла музыка. Они как раз сидели за барной стойкой у окна и наблюдали за открытым картодромом. Здесь времени не существовало. Как и проблем. По крайней мере Тае так казалось. И всё, что имело значение в эту минуту – урчание кофемашины.

— Почему ты сегодня не на тренировке? Опять прогуливаешь?

Чимин заулыбался в точности как Тае, словно пародировал его, превращая печальную новость в трагикомедию, ответив легковесно:

— Я ушёл.

Тэхён чуть не подавился.

— Давно? Почему? В смысле... всё? Надоело?

— Ну, получается, всё.

Тэхён только было открыл рот, чтобы спросить: «Почему ты не сказал?», но вовремя себя осёк. Они не близкие друзья и не должны друг другу ничего докладывать.

— И что теперь? – осторожно полюбопытствовал.

— Мы летим в Израиль.

— Мы?

— Я и мой спонсор. – Чимин отвернул голову к окну. Неужели избегал прямого зрительного контакта? Это на него непохоже.

— Я думал, вы только иногда спите. Летите отдыхать? Или он по работе?

— У него последняя стадия.

Уточнять не стал, понял, как СПИД.

— Я не знаю, что сказать... – совершенно искренне и обескураженно. – Ты говорил, что не влюблён в него. Он попросил тебя поехать с ним?

«Спидозник» – так он о нём отзывался. Может, это у них ласковое обращение? Кто знает.

— Оказывается, я всё-таки умею что-то чувствовать. Извини, не хочу этим делиться. Наши с тобой дороги здесь расходятся. По-хорошему, нам надо было прекратить общение ещё когда ты ушёл из труппы. Ты же понимаешь, что, кроме Юнивёрсал, нас ничего не связывает. У тебя свой мужик, личная жизнь, мне она и не интересна – это моя честность, без обид. Я варюсь в своём дерьме и не умею дружить. Не стоило начинать. Прости.  На самом деле я хотел тебе чего-то пожелать, надеялся, что придумаю во время езды, но так и не придумал.

Состояние лёгкости улетучилось по щелчку пальцев. Тэхён оцепенел, получив как обухом по голове.

Какая-то напасть. В этот день ему всегда не везёт.

— Понимаю. Спасибо, что сказал прямо. Ты прав.

— О, и чуть не забыл. На неделе в балетную квартиру приходил тот мужик, ну, который поначалу с тобой зависал. Дядя? Или кто он. В общем, спрашивал, как тебя можно найти, просил дать твой номер. У него такие грустные глаза, ты бы видел. Я чуть не испытал жалость.

— А дальше что?

Очередной шок. О Намджуне давно не было слышно. Тэхён же сменил номер, они порвали все связи. Что он хотел? Поздравить с днём рождения?

— Не дал номер, что же ещё.

— Спасибо.

— Он оставил свой, просил передать. Это всё. – Чимин протянул ему неровно оторванный листок из записной книжки. Помимо набора цифр, было написано: «Если тебе понадобится моя помощь, ты всегда можешь мне позвонить. Я должен был извиниться намного раньше. Я трус, и за это тоже прости, если сможешь. Будь счастлив. Намджун».

Привет из прошлого оторвал ещё одну коросту. Тэхён и не думал, что ему станет так грустно, хотя чего он ожидал – с кем с кем, но с Намджуном они были близки, то есть он был вторым близким человеком после дедушки до того, как в его жизнь ворвался Чонгук. В этот роковой день год назад он совершил ошибку... И ещё одну – чуть позже, и снова... Столько лет они общались, чтобы потом полить друг друга грязью и стать незнакомцами. Тэхёну жаль, что всё так случилось.

Но он вряд ли ему позвонит.

Смятая бумажка перекочевала в карман джинсов. Чимин улыбнулся одним уголком губ.

— Он извинился. Простишь его?

— Я давно простил. Но я просто не вижу смысла возобновлять общение. Сложно объяснить.

— Таки я придумал пожелание! – Он поднял чашку кофе, отсалютовав ею. – Так писал Гёте, ну а я скажу тебе: «Ничего не потеряно, пока не потеряно всё». Это правило не работает в мирное время, но в ЧС – точно. За потери?

***

После карт-центра их пути с Чимином разошлись в прямом смысле.  Это было неловкое прощание. Тэхён не знал, встретятся ли они ещё когда-нибудь. Иногда человек испытывает такое чувство, что подходит под описание «это ещё не конец». Но сейчас присутствовала лишь неизвестность и растерянность. Наверное, только Чимин знал, за чем он ехал в Израиль.

Далее Тэхён поехал в церковь. Ему не хватило сил посетить ещё и колумбарий. Вероятнее всего, дело тут вовсе не в силах, а в желании. Год прошёл, а обида так и не прошла... Он не хотел смотреть на её фотографию. Он даже не хотел проведывать дедушку. Почему так? Ему нечего было ему сказать. Тэхён плавал в собственных ощущениях и мыслях и никак не мог приплыть к общему знаменателю.

Покинув церковь, он увидел другую машину охраны. Его привёз Генри, а дожидался Ларкин! В свой-то выходной... Он стоял около машины, широко улыбаясь, заключив парня в медвежьи объятия. Чонгук бы точно этого не оценил, но Чонгуку никто и не скажет.

— Дюрара, я всё жду, что твой маршрут за год поменяется, но ты вообще себе не изменяешь. Может, в балет вернёшься? Я на гастроли хочу.

Тае это вновь подняло настроение. Какие-то эмоциональные качели. Эх, качай сильнее! Летать так летать.

Чёрт возьми, если они с Чоном расстанутся, ему будет не хватать общества Ларкина.

— Может, вам самому ещё не поздно сменить род деятельности?

— Вот ты совсем не сечёшь... – Открыл перед ним дверь, запуская на переднее пассажирское сиденье. – Это же время – бесценный ресурс. А ты уже обучен. Только подумай, в скольких странах мы могли бы побывать... и попробовать блюда разной кухни.

— А вы корыстный человек, – ответил в том же тоне, дурачась вместе с ним. Машина мягко двинулась с места в сторону дома.

— Я люблю покушать. – Посмеиваясь, тот протянул ему шоколадку в синей упаковке, где было по-русски написано «Вдохновение». Такой маленький, но приятный сердцу презент. – Какой-то мужик из России вдохновился французскими кондитерами, поэтому «Вдохновение», так ещё и нарисован русский балет. Так что давай, Дюрара, в новом году с новыми силами, вдохновляйся.

Тае смущённо поблагодарил его, попробовав один шоколадный стик.  Разве есть у кого-то сомнения, что Ларкин – его любимый охранник среди американского эскорта.

За лёгкой болтовнёй быстро пролетело время, он даже успел позабыть, что Чонгук что-то запланировал на вечер. Ещё утром Тэхён даже слышать его не хотел, но к вечеру эмоции поутихли, ведь случились и другие неприятные события.

О-пу-сто-шён. Правильно сказать и нужно это отметить, что Тэхён до сих пор не понимает, хочет ли продолжать отношения. Казалось бы, всё просто как мычание – если тебе тяжело в отношениях, их нужно прекратить. Но всё так легко и просто только со стороны. Они с Чонгуком проживают не только плохие моменты, ведь, помимо его диктаторских замашек, есть много всего счастливого и приятного, и сделал он Тае немало хорошего. Безусловно, есть о чём поразмышлять. Он не перестал его любить – это единственная аксиома.

За монотонными думами принял душ и примерил благопристойный наряд, предположив, что Чонгук пригласит его в ресторан.

Чон приехал в восемь вечера, к этому времени Тэхён уже задремал, растеряв всякое желание куда-либо выходить. Сначала послышались приглушённые голоса с первого этажа, потом стук шагов по лестнице. Что-то шуршало. Тэхён намеренно притворялся спящим, что, в общем-то, Чонгуку не помешало присесть с его края кровати и разбудить поглаживаниями по спине.

— Просыпайся, Тае.

— Привет. Может, никуда не поедем? Я устал.

— От чего? – Чонгук мягко усмехнулся, положив возле него большой букет. Как ни крути, ни вороти носом, а это было приятно. – Понежимся в кровати чуть позже. Вставай.

От его слов опять самопроизвольно побежали мурашки. Тэхён сел, для приличия взяв букет и понюхав цветы.

— Спасибо.

— А поцеловать?

Тэхён ещё совсем недавно огрызался с ним и собирал вещи... А теперь что же, целовать?

— Сколько ещё ты намерен обижаться? Я не люблю ходить на задних лапах, получая лишь равнодушие.

— По-твоему, всё в порядке вещей?

— По-моему.

— Чонгук... – Он разочарованно заглянул ему в глаза – там ничего.  Чонгук прижал ладонь к его щеке.

Глухота – черта упрямых людей.

— Сегодня я не собираюсь с тобой спорить. Можешь психовать сколько хочешь – мы всё равно поедем к твоему подарку. Ты всё равно ляжешь со мной в кровать. Собирайся.

И собрался. Чонгук похлопал его по попе, подгоняя к машине. Вёл он себя по обыкновению непринуждённо, будто между ними не пробегала чёрная кошка. Чтобы Тэхён не видел, куда они едут, он надел на него маску для сна. Стало быть, они едут не в ресторан. Чонгук приобнимал его, его близость успокаивала, и Тае чуть снова не задремал, облокотившись о его плечо. Чонгук прижался к его уху, но ничего не сказал. Просто дул в волосы, вызывая щекотку... дрожь, волнение.

Интересно, что о них думал водитель...

Долго ли, коротко ли, но они всё же куда-то приехали. Тэхён слышал, как разъехались ворота. Автомобиль куда-то подкатил и незамедлительно остановился. Ни людских голосов, ни городского шума... Им открыли дверь, Чонгук помог выйти, встав позади него, ещё держа руки на маске.

— Как думаешь, где мы?

— Не знаю.

— Надо узнать. Подумай.

— Я правда не знаю. Здесь тихо. Мы же ещё в Сеуле?

— Да. Ну же, Тае, соображай.

— Мы куда-то заехали... Там были ворота...

— Мм.

— Это какой-то отель?

— Холодно.

— Санаторий?

— Ещё холоднее.

— Парк? Или нет... Я не знаю.

— Ладно, тебя бесполезно томить. Сам посмотри.

Секунда – маска поднимается на лоб, вторая секунда – Тае открывает глаза,  промаргивается, неясным взглядом окидывает территорию... Ещё несколько секунд пролетают в никуда. Минута молчания. Ком застрял в горле.

— Не молчи. Нравится?

Надо как-то описать то, что Тае увидел, но он и сам не в состоянии подобрать слова. То есть большой участок с домом он видит отчётливо. Особняк в окружении сосен, а позади сосновый бор. Большая придомовая территория, удобная входная зона и мощёная дорога для въезда. Дом имел флигель – отдельное крыло для обслуживающего персонала. Фактуры на фасадах оформлены в лаконичном стиле и ореховом цвете, отлично гармонирующими с природой. Архитектура, выполненная без обилия буйства красок, дополняла окружающий ландшафт. Панорамные окна, занимающие большую часть стен, обеспечивали комфорт экологическому строению. Здесь действительно очень красиво и тихо. Душа в колыбели покоя.

— Что это?

— Дом. Не парк, не санаторий. Это наш дом.

— В смысле «наш»?

— Помнишь, я тебе как-то говорил, что продаю свой коттедж, строю другой дом. Это он.

— А... – ответил бездумно, пребывая в какой-то прострации. – Мм... Новый дом?

— Я переоформлю его на тебя.

Тэхён резко развернул к нему голову, выпучив глаза.

— Зачем?

— Так нужно. И я этого хочу.

— Зачем? Я не могу этого принять... Сам подумай, кто я такой, чтобы владеть всем этим? И какой в этом смысл?

На лице Чона не пролегло ни тени сомнения.

— Тебе не надо думать за меня. Ты просто это примешь, очень просто.

— А если мы расстанемся? Так нельзя! Квартира – да, хорошо, спасибо, но не дом! Сколько он стоит? Я даже знать не хочу...

— Тебе и не надо.

Он зашагал вперёд, увлекая за собой и Тае, но тот его тормозил.

— Чонгук, пожалуйста, о чём ты говоришь? Одумайся. Я тебе не родственник, не муж, прости господи... Это не то, что ты можешь мне просто подарить... Это дом!

— Тае, ты действительно считаешь, что я подхожу к своим решениям беспечно? Этот дом с самого начала строился для нас. Мне нужно, чтобы он был записан на близкого мне человека.

— Чонгук, ну ведь это неправильно... Я не...

Чон не стал дослушивать, потянув за собой на осмотр территории. У Тае всё внутри похолодело. Он понятия не имел, как ему на это нужно реагировать. Ну, то есть визжать от радости, бросаться на шею... отсасывать на крыльце?

Внутри дома всё блестело новизной, благоухало чистотой и поражало взор обилием необычных акцентов. Это другой уровень жизни – то есть это уровень Чонгука, его реального финансового положения. Неужели этот дом был построен всего за год? Это же просто немыслимые суммы! Тэхён снова всё переводит в деньги, потому что здесь он чувствует себя лишним. Не пристало ему жить в таких хоромах, тем более ими владеть.

Гостиная была разделена на несколько зон: большое пространство для приёма гостей со множеством диванов, далее уединённая комната для семейных встреч и обеденная зона. Над диванами висела многоступенчатая люстра с хрустальными птицами. Чонгук наблюдал за его реакцией. Значит, это всё же в его честь? Тэхён с замиранием сердца продвигался вдоль высоких стен.

Общие мотивы гостиной: деревянные панели, люстры изящных форм и стильные современные статуэтки. В обеденной зоне изящные арт-объекты соседствуют с латунными элементами, а панорамные окна открывают вид на двор.

Далее Чонгук показал свой кабинет, указав пальцем на кресло-качалку в углу, специально поставленное здесь для Тае, что любил к нему захаживать. После кабинета ещё более трогательная часть этого дома – маленький балетный класс: сплошные зеркала, однорядные настенные станки, специальное напольное покрытие... Мечта, а не комната.

— Это... – Тае сейчас и правда туго соображает. Его бросает из одного омута чувств в другой.

— Не знаю, вернёшься ли ты в балет, но ты всегда можешь позаниматься дома.

— Спасибо...

Тае какой-то клеткой мозга понимал, что Чонгук виновен в том, что он ушёл из балета, но всё равно он хотел его поблагодарить. Чонгук ведь специально оставил комнату под его балетный класс. Думал о нём... В конце концов, хотел сделать приятно. Тае в порыве чувств обнял его за шею, ничего больше не сказав.

— Я всё ещё не понимаю балет, но ты создан для него. Скрепя сердце, но я это признаю. Кое-что я тебе не дал в своё время. Поддержку, да? Я хочу ещё раз увидеть тебя на сцене. Подумай об этом.

— Ты же ревновал меня? Что изменилось?

— Ты же счастлив, когда танцуешь.

Они пошли дальше. Спальня – отдельный вид искусства. Даже не занимаясь сексом, можно получить оргазм, хотя бы эстетический. Одна стена, у которой стоит широкая низкая кровать, облицована декоративной панелью в виде скалистой местности в формате 3D. На ощупь твёрдое, но не камень. Чонгук загадочно прищурил глаза и всего-навсего ответил, что ради этого скалу «не отрезали». Чёрная кровать, чёрное постельное бельё, пушистый коврик, деревянный гладкий пол, серые стены и мягкий тёплый свет люстр...

— Я просил именно такую кровать.

— Как матрас.

— Маленький пальчик, у тебя отсутствует вкус. – Тае беззлобно толкнул его. – Пойдём, покажу тебе кое-что ещё.

На втором этаже висели картины, выполненные в одном стиле и в одной тематике. Чонгук пояснил, что это акварельные работы знаменитого китайского художника Лю Йи, который нарисовал серию картин с балеринами. Нежность и мягкость в сочетании ритма и живости. Что-то такое... воздушное. А говорил, что не понимает искусство...

Здесь же расположились две гостевые комнаты, а помимо них пустовала ещё одна. Именно пустовала, потому что в ней ничего не было.

— И что это?

Чонгук мучительно долго всматривался в его лицо, выдерживая волнительную паузу.

— Почему ты молчишь?

Если бы то был звук, то лопнувшей струны.

— Это детская комната.

На лице Тэхёна жирными буквами гласило «ты сошёл с ума».

— Для кого...? – ослабевшим голосом. Вдруг даже заболела голова.

— Для нашего ребёнка. Не сейчас, да, но чуть позже я снова подниму эту тему.

— Это уже слишком. – Брови взметнулись вверх, Тэхён пошёл вон. Чонгук ухватил его за руку. Он не был расстроен его реакцией, так как был к ней готов. – Какие дети? Мы с тобой чуть не расстались. Да ладно расстались... Мы мужчины! Что в твоей голове, чёрт возьми? Я младше тебя на шестнадцать лет! Меня зовут Тае Дюран, а не Одри Тоту! Или я что, буду старшим братом этому ребёнку?

— Не волнуйся, ты к этому сам придёшь. Для всего нужно время.

— Я не хочу об этом говорить. Бред, бред!

— Я тебя не тороплю. Ты действительно ещё не готов. У нас всё впереди.

— Боже... Сделаю вид, что не слышал этого. – Но вдруг он остановился, повернувшись к нему. – Нет, Чонгук, на самом деле мне жаль – со мной ты не сможешь создать нормальную семью. Я не тот человек.

— На самом деле ты именно тот человек. Не каждый мальчик в девятнадцать будет помогать приютским детям.

— Даже не я им помог, а ты...

— Мы же вместе. Не бойся.

Тае ещё долго слышал эти слова.

Его пугала мысль, что Чонгук на полном серьёзе этого хотел. С ним. Пусть и в каком-то неясном будущем, но всё же... с ним.

***

На следующий день их гардероб перевезли, а Тае взял на себя обязанность по аккуратному раскладыванию Чонгуковой одежды. За работой он немного отвлёкся. Голова гудела после бессонной ночи. Вчерашний день был полон на события. Настолько полон, что Тэхён пуст.

С иностранной школой было покончено, он наконец съездил туда и уволился – это, конечно, хорошо, плюс в список выполненных дел. Минус в том, что он снова на распутье... И он в самом деле задумался о возвращении в балет, потому что всё в этом доме буквально кричало о том, что один из домочадцев серьёзно увлечён занятием у станка. Тэхён не смог долго обходить стороной балетный класс и наконец-то устроил полноценную тренировку, чувствуя прилив сил с каждым последующим упражнением. В какой-то момент ему просто захотелось плакать, потому что это, как Чонгук и подметил, делает его счастливым. На протяжении всей жизни только балет спасал его от одиночества, и в тёмные времена, и светлые он находил там покой. Даже если его удел – твёрдый кордебалет... Но так ведь это не гимнастика на заднем фоне – это тот же балет, тот же титанический труд. Кто-то солирует, кто-то подпевает – так было и будет всегда. Его всё устраивало раньше? И не смущает по сей день.

...А в углу зала лежала упаковка от шоколада «Вдохновение». И вдруг он кое-что осознал и засмеялся, откинувшись на спину. Ларкин знал... и про новый дом, и про отдельную комнату для занятий.

...Интересно, те уральские пельмени с хреновиной ему правда не понравились, или он слукавил?

Чонгук уже знал, что Тае возобновил занятия, пусть пока и без вхождения в новую труппу. Ему было нисколько не жаль, что Тае не поступил в университет, потому что Чонгук не видел его ни в чём, кроме балета. И так же он считал, что уход из Юнивёрсал был большой ошибкой. Но так считал только Чонгук, а с его мнением, как показывает практика, Тае не всегда согласовывался.

Что Тэхён понял за столь длительный перерыв? То, что мать навязала ему балет, не является причиной его тяги к нему. Работать и любить – это разное, точно так же, как заниматься сексом и любовью – процесс один, а вот эмоции, полученные от этого процесса, совсем другие.

Сначала Тэхён мечтал попасть в Юнивёрсал, чтобы сбежать от матери... а потом сбежал из Юнивёрсал. Парадокс. Что теперь ждать от будущего? Тэхён отказывается гадать. Именно сейчас, в этот момент, в эту секунду он счастлив. И это счастье не заключено в том, в какой он труппе, а в том, кем он является. Найти своё призвание в жизни – это дар, и не каждому он доступен. И Чонгук ему так сказал: он то ли создан для балета, то ли балет для него – что, в сущности, уже не имеет никакого значения.

На днях Чонгук выказал желание съездить куда-нибудь отдохнуть до того, как Тэхён найдёт работу; уточнил, что хочет на горнолыжку, но в другую страну. Предложил Тае поискать в интернете и самому выбрать горнолыжный курорт. Но и тут добавил от себя, что Тэхёну давно пора побывать во Франции. Куршевель, Мерибель, Шамони... и тьма других горнолыжных курортов во французских Альпах, чьи склоны ждут своих туристов.

Они снова вернулись к нормальным отношениям, может, даже чуть лучше. Романтика нового дома навеяла второй конфетно-букетный период. Жизненная энергия била ключом, потому Тэхёну удалось быстро забыть про неприятный инцидент с сестрой и университет, о котором он так грезил. А сейчас? А сейчас он читал статьи про курорт Парадиски.

Чонгук, как и обещал, оформил сделку дарения. Вот только в процессе оказалось, что собственник вовсе не Чон, а... Миллер. Тае так и не вник, по какой причине Чонгук не хотел быть владельцем своего же дома. Он только расплывчато пояснил, что так подстраховывается. От кого, чего?

Но что Тэхён понимает лучше всего – никто не позволит ему что-то сделать с домом. Чонгук сказал, что дом – это его доверие. Но упомянутое доверие всегда находится на прицеле охраны и под жёстким контролем самого Чона. Но всё же... Всё же... На постороннего человека не переписывают девять гектаров с общей площадью дома в полторы тысячи квадратных метров. Это космические цифры...

Тем временем Тае нашёл две частных труппы – «Самчхолли» и «Ариран», которые его заинтересовали. Они сохраняли корейские культурные традиции и чаще всего выступали за границей. Он не нашёл никакой информации о кастингах, потому решил съездить туда сам. Чон наконец-то одобрил его план действий, но высказал беспокойство по поводу его смешанной крови – это может стать непреодолимым препятствием. Тэхён и сам начал сомневаться, что его кандидатуру в принципе рассмотрят. Корейские культурные традиции говорят сами за себя.

Потом Чонгук на несколько дней уехал в Мокпо. Тэхён почему-то тяжело переживал разлуку, так как в одиночестве его мучали кошмары и бессонница, а однажды даже приснился дед. Как раз из-за этого он жутко распереживался: во сне дед сидел на лавке, сказав, что кого-то ждёт... Он проснулся от того, что ему не хватает воздуха, и в панике набрал Чонгуку. Слава богу, он скинул звонок, но написал сообщение, что перезвонит позже. Тревога понемногу улеглась, хотя настроение нехило так подпортилось. Сон, где фигурирует дед – плохой вестник.

После обеда он, будто собака, оставленная хозяином, забился в его кабинете, снова уснув уже в кресле-качалке. Он никак не мог избавиться от неприятного ощущения. А вот разбудил его уже звонок телефона. Тэхён словно и не спал, быстро ответив, не утруждаясь в просмотре имени – Чонгук ведь обещал перезвонить.

Звонок и поступил с его номера.

— Алло, вас беспокоит инспектор полиции Хо Джи Хван, вам знаком господин... – голос стал тише, мужчина уточнил у кого-то имя, – Чон Чонгук?

Тае откинул плед, сев прямо и вытаращив глаза. Он не дышал в этот момент.

— Да. Что случилось? Где Чонгук?

— Около шести часов вечера на светофоре в районе Куро-гу в чёрный «мазерати» на скорости влетел «лексус». Два пассажира «лексуса» скончались на месте. Водитель «мазерати» также скончался на месте. Господин Чон и госпожа Со доставлены в ближайшую больницу в тяжёлом состоянии. Вы записываете адрес?

Сердце забилось часто-часто, отчего перед глазами заплыли чёрные мушки, и подступила тошнота.

На автомате переспросил:

— Госпожа Со?

— Гражданка Китайской Народной Республики, по паспорту – Со Риджин. Супруга господина Чона.