Мамур

~~ Аквариум с пираниями ~~

Люди. Людей надо любить. Люди достойны восхищения.
Сейчас меня вырвет наизнанку.
Жан Поль Сартр. Тошнота

Лучший день в его жизни наступил.
Вчера Тэхён вернулся от дяди домой только поздно вечером, но зато с хорошей новостью. Мать была бледной и неразговорчивой, даже не прочитала ему лекцию о нравственности и уважении к старшим. Утром они тоже и словом не обмолвились. Она молча приготовила завтрак и ушла обратно в спальню, сославшись на плохое самочувствие. Тэхён же быстро доел и поскорее распрощался с сестрой, похихикивающей в телефон.

В компанию приехал на полчаса раньше. Начало утренней репетиции в одиннадцать. Перед этим заскочил в отдел кадров, который располагался на том же этаже. Он всё внимательно выслушал и подписал соответствующие документы. Компания заключила с ним контракт на год, но также по условию контракта танцору не гарантируется сохранение его позиции и звания в труппе. Как ему объяснили, каждый год все члены труппы заново проходят прослушивание, после чего контракты либо продлевают, либо заканчивают. А если в течение года показываешь плохие результаты, то заканчиваешь работу ещё раньше. Наконец-то поднялся вопрос о жилье. Женщина подтвердила, что они предоставляют жильё в случае, если артист приезжий или ему далеко добираться до компании. Она тут же посмотрела в базе, где есть свободная комната, и выдала ему ключи и листочек с адресом. Тэхён был готов к тому, что квартиру придётся делить с соседом. Он пока не дослужился до личных апартаментов. Но хотя бы можно добираться пешком и не тратиться на общественный транспорт, а комнату закрывать на ключ. Пусть и с соседом, но свой угол есть.

Ну а дальше началось самое волнительное и сложное – знакомство с коллегами. Тэхён крепко стиснул ремень сумки, войдя в мужскую раздевалку. Все уже были на месте, лениво переодеваясь за незамысловатыми разговорами, и как по команде завернули шеи в его сторону. В труппе всего пятьдесят семь человек, чуть меньше половины из них мужчины, так что двадцать голов воззрились только на него и замолчали. Тэхён стеснённо замер и прирос к двери, но потом заставил себя низко поклониться и поприветствовать уважаемых сонбэ. Они все старше него.

— Шевелись. Вот твой шкафчик, – один из них, укладывающий волосы гелем, резко ударил по металлической дверце персонального шкафчика. Некоторые подавили ухмылки, продолжая пялиться на новенького. Приветственное слово не ахти, хотя чего ещё можно было ожидать.

— Чего ты его пугаешь? Мы не страшные, – к Тэхёну подошёл высокий подкачанный парень (довольно привлекательный кореец), протягивая руку. Тэхён недоверчиво пожал. В большом коллективе он всегда придерживался позиции: чем тише, тем лучше. – Можешь звать меня Минхо.

Тэхён краем глаза заметил, как тот у зеркала, с зализанными волосами, скверно усмехнулся.

— Мы одна семья, чувствуй себя как дома, – однако, иронично получается. Это сказал уже другой парень с наиболее располагающей аурой. Как дома? Это за что такое наказание? – Тэмин.

Тэхён также тихо пожал ему руку, скромно расположившись на скамейке. Ещё и шкафчик был рядом с этим зализанным, который игнорировал его присутствие. Тэхён быстро переоделся, уже не думая, что это его самый лучший день. Честно, бывало и получше.

Новая обстановка, новые люди, новая манера общения – что может быть хуже первого дня? Тэхён пытается настроить себя, что очень скоро привыкнет, а главное – переедет и изменит свою жизнь. Он почему-то свято верит, что эти перемены к лучшему.

В компании большой балетный зал, всё в зеркалах, что глаза разбегаются. Не идёт ни в какое сравнение с классами из его школы. В таком помещении невольно теряешься: непонятно куда приткнуться, на кого смотреть, как себя вести. Без всяких вопросов проскользнул к зеркалам, где установлены однорядные стационарные станки. Ничего страшного, если он будет на галёрке зала. Педагоги всё равно будут ходить по рядам и на всех смотреть.

Посреди зала стояли переносные станки. Тэхён понял, что это по большей части места для солисток и первых солисток, в том числе для прим-балерин. Малая часть также устроилась у зеркал. Тут у всех уже забиты свои места, так что ему повезло вообще куда-то пристроиться. Тэхён с угрюмым видом стоял около своей жерди, рассматривая новые лица.

Крупно вздрогнул, когда со спины донёсся уже знакомый голос.

— Видишь вон ту в центре в чёрном боди и гетрах? – Тэхён видел. А со своей речью напугал тот самый Минхо. Девушка, о которой он говорил, выше среднего, очень худая, с осиной талией и тонкой шеей, серьёзная, весьма привлекательная, с правильными чертами лица. В ней чувствовалась особенность. – Любимица нашего дьявола.

Они вместе наблюдали, как она разминается. Зачем? Сперва у них минут пятнадцать вольная разминка, каждый занят своим, и вот эта девушка очень изящная и хрупкая, даже когда просто тянется. Неудивительно, что любимица.

— Прима? – всё же негромко спросил.

— У нас четыре ведущих балерины. Это Мон Жыин, одна из. Редкостная стерва.

Тэхёна аж хлестнуло последней грубой фразой. Не ожидал он такого услышать про утончённое создание.

— Почему?

Минхо взял на себя роль просветителя, объясняя, что к чему.

— Трахается с Муном, это все знают. Они любовники.

Так, Тэхён уже знает, Мун Хун – знаменитый балетмейстер, который и сидел вчера в комиссии, посмеиваясь над его выступлением. Ну и любовники они с этой Мон, что такого?

— Это плохо?

Минхо вылупился на него как на дурачка.

— В смысле он женат, у него трое детей. Думаю, да, это плохо. А ты считаешь, что нет?

Тэхён удивлённо поднял брови, ещё раз глянув на балерину. Он здесь меньше часа, а уже наслышан о сплетнях. Для него самое ненавистное в коллективе – это зависть и выворачивание грязного белья. Его мнение о девушке не изменилось – она прекрасна и наверняка достойна звания примы. А то, что она на особом счету у Муна, Тэхёна никак не касается, как бы это не было аморально.

— Ясно.

— Введу тебя в курс дела, а то ты как младенец в стае, даже жалко на тебя смотреть.

«Он и правда это сказал?» – несколько удивлённо подумал, но ничем не возразил.

— Мун Хун – дьявол, это его кличка, но не вздумай его так назвать, а то пойдёшь с вещами на выход. Заведующая труппы – Джулия Ким, нормальная баба. Вообще-то, это она у нас главная, назначает роли, только потом уже смотрит и одобряет Мун. Ещё у нас три педагога: две бабы, один мужик. Та, что в годах, очень классная женщина, ты с ней точно подружишься. Инспектор Пак тоже злая белобрысая стерва, сразу её узнаешь, но на неё побоку. Ну а концертмейстеры душеньки, на отборе ты одного, наверное, видел.

Музыкант за пианино – это концертмейстер. С тем пианистом они негласно подружились, если так можно сказать.

Пока всё неплохо, информация полезная.

— Спасибо, – сдержанно, начиная разминаться. Минхо у его станка как мёдом намазано, не отстаёт.

— А я один из премьеров – Чхве Минхо. Обращайся. Ты не кореец?

«Он премьер?!» – первый шок. И опять этот дурацкий вопрос про национальность.

— Я наполовину француз, – сухо ответил Тэхён, как будто в этом нет ничего такого.

Минхо с вытянутым лицом встал за свой станок, подмигнув ему. Да уж, отвязался и хорошо, а то слишком много внимания. Тэхён так и не представился, забившись в свой угол. Ему множество раз говорили, что с такой замкнутостью ему в будущем будет очень тяжело, надо работать над собой и проще идти на контакт. Как можно заметить, работа над собой не слишком удалась. Но он всё равно старается. Ладно, ему хочется думать, что старается, на самом деле он и не пытается с кем-то подружиться.

Наконец-то пришли педагоги-репетиторы и балетмейстер, присевший на лавку, наблюдая за составом как хищник за косулями. После произвольной разминки начинается утренний урок, где прогоняются комбинации и прыжки. Сначала у станков, потом без станков в центре зала. Весь урок строится по нарастающей, и к концу прыгают большие прыжки, тренируют фуэте и другие технически сложные элементы. Вот теперь тело настроено на работу на целый день.

После начинаются репетиции текущего репертуара, тут уже все разделяются на группы, а у некоторых остаётся свободное время. Джулия Ким (заведующая труппы) всех поприветствовала. Среди девушек две новеньких, у парней только Тэхён, так что она отдельно выделила новичков и пожелала им удачи. В связи с тем, что начинается новый сезон, она рассказала о премьерном спектакле под названием «Тщетная предосторожность». На данный момент она примерно распределила роли, советуясь с балетмейстером, но всё ещё не раз поменяется, так что шанс есть всегда. Ещё долго прогоняли повторные комбинации по парам, Джулия сделала Тэхёну первое замечание, потому как он отставал. Мун пару раз на него посмотрел, но, слава тебе господи, ничего не сказал, так как даже от его взглядов жутко. Зато он понял, почему его называли дьяволом. У него страшны не только взгляды.

— Публике нужны твои чувства! Ну что ты костями трясёшь? Либо чувствуй, либо пшёлвон! – Это он наорал на того самого зализанного, который грубо с ним обошёлся. Тэхён до сих пор не знал его имени, но тот даже в лице не изменился, смирно принимая критику.

— Постараюсь, сэр. – Тому хватило духу ответить. Мун сурово его отчитал. Настроение у него, что ли, плохое?

— Ты учился артистичности в школе. Здесь ты уже не учишься, ты пришёл показывать своё мастерство. Это относится не только к Чимину. – Так вот, его зовут Чимин. – Я обращаюсь ко всем. Если вам по каким-то причинам повезло здесь задержаться, а некоторым сюда попасть. – Дьявол красноречиво посмотрел почему-то именно на Тэхёна. – Это не значит, что можно расслаблять резинку трусов. Вы каждый день здесь завоёвываете своё место. И только выйдя на пенсию, вы назовёте себя профессионалами и будете гнуть понты, а пока вы никто! Все меня услышали? Новенькие? – Опять он глянул на Тэхёна, тот напряжённо кивнул. Только потом Мун успокоился, облокотившись о зеркало, скрестив руки на груди.

Впрочем, поорать он любил, но зато всех держал в тонусе.

Никто не сдержал тихих вздохов удивления, когда Мун сделал замечание своей любимице Мон Жыин. За спиной все называли её «мумон», сложив их фамилии. А тут он не просто указал ей на недостатки, а заставил снова и снова делать одно и то же, что, наверное, по меркам любовников унизительно. Вот это было шоу. Вся труппа мысленно делала ставки, появилась ли у Муна новая любовница или старая приелась. Кончилось тем, что балерина с бесстрастным, но красным, видимо, от злости лицом, попросилась выйти в туалет. Мун спокойно её отпустил, продолжив строить труппу. В итоге, чего вообще никто не ожидал, роль примы он дал другой девушке, а Жыин поставил в ведущие солистки на подстраховку, если по каким-то причинам прима не сможет танцевать. Все не прекращали переглядываться, но не могли шушукаться.

Потом Мун добрался до ещё одной артистки, которая, по-видимому, слишком выразительно злорадствовала.

— Читала Евангелие? – Когда балетмейстер начинал расправу, все затаивали дыхание, чтобы ничего не прослушать. Этим пираньям только дай повод поехидничать – сожрут и не подавятся. А девушка отрицательно мотнула головой, разулыбавшись, как будто её сейчас погладят по головке. Напрасно она так. – А вот зря. Там всего две женщины: Дева Мария – мать Иисуса и Мария Магдалина – блудница. Такая же, как ты. – По залу прокатился рокот смешков. – И сказал он ей: я прощаю тебя, иди и впредь не греши...

— Мистер Мун... – возмущённо перебила она, усмехаясь.

Мун Хун – тот тип людей, который сначала шутит шутки, может тебе отвесить улыбочек, а потом резко отчитать за каждую провинность и выставить из зала. Тэхён для себя смекнул, что с ним всегда нужно быть собранным и ни в коем случае не лебезить.

— Слушай, непутёвая. Иди, говорит, и не греши. Ибо видел он в ней не то, что она сейчас, а какой может быть! А теперь поправляй свои трусы и тяни ноги. Не вагину. Ноги!

Все засмеялись и саркастично похмыкали. Тэхён стоял как пришпоренный, вылупив глаза. Для него всё это дико. Новоявленный сосед, тот, что Минхо-премьер, опять обратил на него внимание, смеясь глазами.

Без лишних слов и откровенно говоря – это аквариум с пираньями. А он тут та самая рыба-клоун, которая потерялась в приключении к таинственному рифу.

Тэхёна засунули в кордебалет, что было ожидаемо на все сто. Каждый новичок около года сидит в кордебалете и только потом либо карабкается выше, получая сольные партии, либо остаётся на своём месте. На будущее он не загадывает. На данный момент его в полной мере устраивает такое положение.

В три часа дня закончилась утренняя репетиция у кордебалета. У сольников продолжилась дневная репетиция, а у него сейчас перерыв три часа до вечерней. Пока он боялся куда-то далеко уходить, к тому же не знал, где можно перекусить. Мало ли, вдруг потеряется или попадёт в пробку – его тут же вышвырнут из труппы. Было решено исследовать здание, в котором он находится. Дабы не блуждать, спустился на первый этаж к администратору. Его направили на второй этаж в буфет. По пути он достал телефон, проверяя сообщения. Богом пожелал удачи рано утром, Намджун ещё ничего не писал, мать тоже.

В буфете просидел с полчаса, попутно переписываясь с Богомом, рассказывая про такого же чёрта начальника, как и у него. Потом терпения не хватило, и он вернулся на этаж балетных, осев в раздевалке. С ним никто не разговаривал, все ходили загруженные и уставшие, так и начался вечерний урок. Ему постоянно делали замечания из-за того, что отставал от других. После трёх замечаний его отправили к станку, заставив делать одни и те же комбинации. Ничего жёсткого, обычная практика. Муна уже не было, а у балерин и премьеров репетиции только прошли. Расписание репетиций всегда разное. Тэхён занимался тем же, чем и обычно в школе, так что под конец привык к новым людям, отпустил себя и уже никого не стеснялся. Правильнее будет сказать, ему стало всё равно, потому что остальным было точно так же, лишь бы уже закончить и разойтись по койкам.

В полдевятого их распустили, но Тэхён не пошёл в душ, а сразу двинулся искать свою новую квартиру. Пятнадцать минут ходьбы, приличный жилой комплекс, третий этаж. У него сейчас зашкаливает адреналин, так что он похож на наркомана: бодрый, но с красными глазами и мешками под ними. Ещё ведь не уснёт допоздна, будет ворочаться. День-то выдался насыщенным.

В квартире ещё было пусто, второй сосед где-то гулял. За это время он обнаружил свою запертую комнату, оставил вещи на кровати и после направился в ванную. С собой вещей пока мало, всё остальное перевезёт в понедельник (выходной только в понедельник). Не следив за временем, проторчал под душем слишком долго и закинул стираться сегодняшнюю одежду, а когда вышел... Замер. Он точно слышит стоны. У него в этом плане нет опыта, но всё же он не из пещеры и в состоянии отличить стоны, например, боли или усталости от секса. И то, что его сосед прямо сейчас занимается этим, не сдерживаясь, неслабо шокирует. В ванной было не слышно, а тут очень. Добро пожаловать, да?

Забрав в комнату пачку сока, попытался отвлечься музыкой, но то и дело вслушивался. В какой-то степени его это смущало, но он мог перетерпеть. С другой стороны, ему было неясно, почему мужик так стонет, а девушки не слышно.

К одиннадцати парочка утихомирилась, и этот некто внезапно постучался в его комнату (некто громко стонущий). Тэхён не задумываясь открыл и опять вылупил глаза.

Да, добро пожаловать дважды.

Тот зализанный... Чимин.

— Вот блять, – сказанул он в лоб, теперь уже повнимательнее его рассматривая. Следом так же бестактно: – Ты типа не кореец? Или линзы?

Тэхён вышел из комнаты, чтобы не стоять в проходе как дурак, но ответил сквозь зубы, потому что собеседник явно не проявлял уважения.

— Наполовину француз.

Чимин фыркнул и прошёл на кухню. Это он стонал? Неизвестно с кем он развлекался, но этот кто-то уже ушёл. Парень достал из холодильника половину арбуза, в котором уже поковырялись. Чимин прям тощий, руки-веточки. Кого он там наподнимает? Да по сравнению с ним Тэхён ещё ничего.

— Мне всё-таки подселили, я ж просил... – прогундосил самому себе и снова обратился к нему: – Итак, француз, давай установим правила мирного соседства. Ты ко мне не лезешь, я к тебе тоже. Мы с тобой не друзья, так что не спрашивай моего совета, не ной – мне на тебя похуй. – Ого, этому парню не занимать дружелюбия. – А ещё тут не монастырь, так что я периодически трахаюсь. Если есть какие-то претензии, говори сразу. И да, кстати, всё же дам тебе один бесплатный совет: не сближайся с Минхо, если не хочешь однажды увидеть в своей жопе член.

Последнее вообще добило. Чимин абсолютно невоспитанный и неприятный тип. Тэхён и не собирался лезть к нему с дружбой, тем более после всего сказанного. Собственно, а почему он должен терпеть неудобства?

— Ясно. Твои стоны ужасны, и мне это не нравится. Спокойной ночи.

Быть может, Чимин даже удивился, что он смог что-то возразить, и крикнул вдогонку: «Не завидуй». Стало ещё неприятнее. Тэхён никогда и ни за что не станет с ним общаться. И с этими мыслями он легко провалился в сон, никому не отписавшись. День и правда был богат на события.

***

Утром встал в полдесятого, что для него было роскошью, но чему он был несказанно рад. Неспешно помылся, приготовил завтрак, перезвонил встревоженному дяде, который оставил десять пропущенных. Отписался матери, которая в этот раз не переусердствовала, позвонила лишь раз. Но ещё его потерял Богом, спрашивая, куда он пропал ночью.

«Познакомился с соседом. Он грубый и неприятный. А потом неожиданно уснул».

Богом ответил быстро.

«В каком смысле неприятный?»

«Вчера он стонал на всю квартиру...» – сперва Тэхён не хотел об этом писать, но в этом же не было ничего такого.

«Сам с собой?»

Этого Тэхён не сразу понял, особо не вдумываясь.

«Что?»

«Он был один или с кем-то?» – Богом уточнил корректно и тут до него дошло. Ударив себя по лбу, Тэхён смущённо улыбнулся в экран точно как идиот.

«Конечно не один!»

«Ставь меня в известность, если что-то не так».

Как серьёзно он отреагировал. А даже если Тэхён пожалуется, что он сделает? Они даже не виделись. С одной стороны, его забота приятна, а с другой – совершенно бесполезна. Тэхён ведь тоже не дурак.

«Ладно. Ерунда. Я пошёл одеваться! До вечера!»

Как обычно, тот пожелал удачи. Удача ему сейчас нужна позарез.

***

В компанию пришёл в приподнятом настроении, а ушёл в ужасном. Минхо опять маячил перед глазами, странно улыбался и был слишком мил. Пусть Чимин и мерзкий тип, но его слова касательно Минхо он запомнил. Раз уж он так сказал, то за ним действительно наблюдается дурная слава. Тэхён не влипает в неприятности, тем более на новом месте.

Девочки сегодня тоже были не в настроении. Жыин опять попала в немилость, а все этому радовались. Вот же твари, думал Тэхён. Чем она так заслужила всеобщие насмешки? Кроме того, что любовница Муна, она ведь на самом деле прекрасная балерина, а это никак не пришить за деньги или чьё-то покровительство. Но потом всё встало на свои места. С Жыин он случайно пересёкся в лифте на перерыве. Тэхён бы ни за что не решился с ней заговорить (да и зачем?), но вот она неожиданно толкнула речь.

— Не обольщайся. Ты в этой компании ненадолго. Мун тебя выбрал, чтоб подстилка была. На большее не годишься.

Шок, шок и ещё раз шок. Тэхён ото всех получал необоснованный негатив, хотя никому не делал плохого и даже не отсвечивал. Ответить на этот бред было нечего. От Мон за версту веяло высокомерием и презрением. Да чем он это заслужил?! На вечерней репетиции присутствовал балетмейстер, и тут-то Тэхён вспомнил слова примы. Она явно рехнулась на фоне понижения должности и, если верить слухам, разрыва отношений с Муном, раз решила, что он положил на него глаз. Какая глупость. Он над ним смеётся! В грош не ставит. О чём вообще можно говорить? Ещё и Минхо этот с навязчивой помощью, сосед лёгкого поведения, агрессивно настроенный против всех... Прям везёт. А остальные злые и двуличные.

Последующие два дня были такими же уматывающими и напряжёнными. У девушек свои междусобойчики и нешуточная конкуренция. У парней с этим попроще, но неприятные личности, по типу Чимина, также были им выявлены. На последней репетиции Минхо опять подсел к нему и лез со своими комментариями, а Тэхён терпел. Глупо бегать от него по залу, тем более не хочется наживать ещё одного врага, если он вдруг обидится. А потом Тэхён остался на репетиции примы и премьера, и Минхо попал под обстрел и Джулии, и Муна. Честно говоря, он правда был неидеален и позволил себе менее уважительный тон, словом, распоясался. Ничего такого, просто игривая улыбка и сладкая речь неуместны в обращении к руководителям. Обычно Джулия таяла и давала ему поблажки, потому что он обаяшка, но не в этот раз. Мун так вообще вышел из себя. Тэхён молился богу, дабы никогда не стать причиной его ярости. А кончилось тем, что Минхо сняли с роли, отправив к станку и в сольники. Тэхён ни в коем случае не злорадствовал, но тот наконец-то от него отстал, впав в депрессию. Так ведь сам виноват...

В понедельник он съездил домой вместе с Намджуном. Мать рычала на дядю, пока он собирал оставшиеся вещи. Сестра была в школе. Тэхён даже не понял, из-за чего мать опять завелась. А потом даже попыталась залепить Намджуну пощёчину, что уже вообще ни в какие ворота. Тут она, конечно, прогадала, Намджун не слабое звено, которое могла безнаказанно шпынять. Намджун сам дал ей звонкую пощёчину, вывалив поток оскорблений. В общем, они ушли со скандалом, мать перешла на маты, проклиная Намджуна до седьмого колена, а про своего сына вообще позабыв. А ведь он больше не вернётся в этот дом... Как нелепо расходиться вот так. Но полностью в её стиле.

Намджун помог со всеми сумками, с переездом, ещё и Чимина выловил в коридоре, прижучив к стене. Пригрозил, что если он будет отравлять Тэхёну жизнь, то Чимин якобы о многом пожалеет. По сравнению с дядей тот был мелким и щуплым, однако, артист балета вовсе не слабый, как может показаться на первый взгляд. Но всё же он ему не соперник.

Чимин ещё и не может промолчать, поэтому за: «А ты чо его ебарь?» – тоже получает по шее. Намджун был просто в бешенстве с общества, которое Тэхёна окружало. Сколько раз предлагал переехать в свою квартиру!

В какой-то степени Тэхёну было стыдно, что он так разговаривал с соседом, но и приятно, что заступился. После они заняли кухню, он приготовил покушать, а Намджун до сих пор ругался и всем грозился расправой. Опять же предлагал переехать к нему (в тысячный раз!). Опять же Тэхён отказал. Он хочет стать самостоятельным. Нисколько не сомневался в своём намерении.

***

Во вторник вышел как обычно, чтобы прийти за полчаса. Внезапно по пути позвонил Намджун и, всё ещё злой после вчерашнего, спрашивал, как его дела.

— Я с ним даже больше не виделся. Не думаю, что он тебя сильно напугался.

— Пусть только попробует осмелеть. – Тэхён заулыбался, выслушивая бесконечные ворчания. Дедушка был совсем другим по характеру, нежели Намджун, но общее у них есть – оба его защищали.

— Хён, да успокойся уже, ерунда. Чимин не сделал мне ни плохого, ни хорошего. И я сам могу за себя постоять.

— Ой, сейчас животик надорву. Ты и постоишь за себя? Это как, прочитаешь лекцию про нравственность?

— Эй, – рассмеялся он, – я не такой слабак, как ты думаешь!

— Я не считаю тебя слабаком. Я считаю, что ты не умеешь разговаривать на языке силы, а это в жизни ой как пригодится. Потому что что? Потому что люди не понимают хорошего. – Пока Тэхён лясы точил, то уже дошёл до здания, заскочив в лифт. Вместе с ним зашли ещё пара человек, он от них отвернулся, понизив голос.

— Не буду спорить. – Настроение снова поднялось, вот только теперь Тэхёна настораживало приподнятость духа. Это что-то типа предвестника беды.

— Про вашего зверя тоже держи в курсе.

— Какого зверя?

— Балетмейстера этого. Судя по всему, он вообще неадекватный.

Судя по всему, у Намджуна все неадекватные. Тэхён вышел из лифта, неспешно шагая в конец коридора.

— Я его, конечно, боюсь, но он нравится мне больше всех. От него хотя бы знаешь, что ждать. То есть ничего хорошего. – И снова звонко рассмеялся, пока никто не видит. Намджун там поцыкал на проводе и, в конце концов, попрощался, зарываясь в документы. Тэхён уже почти дошёл до раздевалок, когда по коридору прокатился оклик.

— Мистер Мун! Пойдёмте с нами пить кофе!

Стукнул каблук, шаги позади остановились. Позади Тэхёна. То есть совсем близко.

Осознание медленно доходило, а балетмейстер, который неопределённое время шёл за ним, уже закрылся в кабинете с женщинами. Они вместе ехали в лифте? Вроде бы он не сказал ничего плохого, но всё равно стало ужасно стыдно. Может быть, ему тоже было неуютно подслушивать чужой разговор? А может, и не может. Шёл себе, думая о своём, и плевал на новенького.

Вот и настроения как не бывало.

Минхо ни с кем не говорил, Чимин тоже его игнорировал. На утренний урок Мун не объявился, зато пришёл к двум часам, сев на крутящийся стул. Вроде бы смотрел на Жыин.

— Джулия, будь так добра, проводи госпожу Мон до весов.

Обычно этим озабочена сама Джулия, это её обязанность – следить за весом артистов и ставить их на весы. При росте метр семьдесят максимальный вес балерины – пятьдесят килограмм. Тэхён не заметил, чтоб она набрала, вроде всё такая же тонкая и изящная, хоть и озлобленная на весь свет. Но весы показали, что да, набрала! Ровно пятьдесят. Мун реально зверь! Что такого между ними произошло, раз он её буквально выживает из труппы?

— Госпожа Мон, – пугающе спокойно и вежливо, – если вы забыли, я вам напомню: в мой зал не приходят с похмелья. И не я придумал определённую весовую категорию. У артистов появляется остеохондроз. Вам не жалко наших мужчин? – Хоть он и говорил нормально, это всё равно звучало жёстко. Кому будет приятно, когда бывший любовник на глазах у целой труппы отчитает за несколько набранных килограммов. Для обычной женщины это катастрофа, а для женщины-балерины… Жыин чуть не ревела, у неё дрожали губы. Мун намеренно выводил её из себя. Привилегии кончились. – Пойдите домой, Жыин. Проспитесь, разберитесь с рационом и приходите завтра с новыми силами. Вопросы есть? – Она сжала кулаки и молча ушла из зала.

Всех интересовало одно: «Что у них случилось?»

В новом спектакле сменились сразу два ведущих солиста. В труппе зародился неслабый дух соперничества. Девушки из кожи выпрыгивали, лишь бы их повысили. У парней тоже был шанс продвинуться, так что грех им не воспользоваться. Тэхён не участвовал в местном побоище, как всегда, отсиживаясь в стороне. К сожалению, сегодня не повезло не только Жыин.

В очередной раз отрабатывая партию кордебалета, Джулия вспыхнула, указывая на одни и те же ошибки Тэхёна. Он то запаздывал на долю секунды, то обгонял, то руки у него выше, то ещё что-то не так. Тэхён каждый раз исправлялся, но всё равно делал что-то да не так. Джулия тоже творческая экспрессивная личность, поэтому без сожаления бросила:

— Пошёл вон. С вещами.

Тэхён застыл на месте, ошарашенный внезапным «смертным приговором». Не у него одного много косяков! Но почему именно его прогоняют в самом начале карьеры?!

Прибитый к полу гвоздями, Тэхён не мог сдвинуться. Просто ничего не мог. Поверить не мог. Это слишком жестоко.

— Пошёл. Вон, – низким голосом повторила, испепеляя его взглядом. Тэхён чувствовал на себе взгляды всех присутствующих, но не ревел, даже не покраснел, а остался с таким же озадаченным лицом. Если его и проберёт на слёзы, то только в одиночестве. Но пока он не уйдёт. Пусть сначала объяснит, чем он так плох по сравнению с другими.

Как ни странно, помощь прилетела откуда не несло. Вот тут уж стало совсем тошно.

— Дюран – к станку. До конца репетиции. – Нет, это не обман слуха – Мун только что за него вступился. Такого не ожидал никто. Тэхён даже в самых смелых желаниях о таком не мечтал. – Джулия, давайте без нервов. Вы прекрасно видите, что он попадает в ритм. Если все остальные опаздывают, то вы поправляете всех, а не выгоняете одного, – он показал на неё указательным пальцем, засрамив. – В первую очередь это показывает вашу некомпетентность. – Следом обратился к кордебалету: – Кордебалет – плохо, очень плохо. Зрители приходят смотреть не только на приму. Вы танцуете большую часть спектакля, вы звенья цепочки, маленькие части целого, капельки, которые создают красивую картину. Сколько раз вам это повторять?! – И перешёл на рявканье. – На каждого из вас смотрят, и, если даже кордебалет танцует кто в лес, кто по дрова, то о каком вообще искусстве мы говорим?! Это вы – лицо нашей компании? Тогда отрывайте себе лица, мне хотя бы станет вас жалко.

Опять очень жёстко, но по факту. Джулия качнула головой, успокоившись и приняв свою оплошность. Кордебалет получил. Тэхён? Тэхён ещё и вышел сухим из воды. Да его просто убьют после репетиции! И закопают под скамейкой. Какая жуть... За него вступился сам Мун! (В прошлой жизни он спас Корею или Францию?)

До конца репетиции так и занимался у станка. Однообразные движения наводили тоску. Голова звенела от переутомления. День был богат на события и даром это не прошло. У всех озлобленная тяжёлая энергетика, стресс, страх. И всё это заперто в одном зале, где хочешь не хочешь, будешь терпеть и трудиться из последних сил. Если что, заставлять не станут. Что-то не нравится – тут никто не держит. Мун абсолютно прав: каждый день они снова и снова подтверждают своё мастерство, заново добиваются своих званий. В конце концов, станет невыносимо до воплей. И тут уже две стези: либо сдаться, либо привыкнуть. Другого не дано.

В раздевалке витал запах пота и зависти. Чимин, как назло, толкнул его у шкафчиков. Тэхён не прогадал – он ничего не испугался. Потому как Тэхен тоже был не в настроении, толкнул его плечом в ответ. Минхо даже не смотрел в его сторону, резкими движениями переодеваясь. Остальные косились друг на друга волком. Разговаривать было не о чем.

Свет в зале ещё горел, что странно. За окном уже смеркалось, город через окна горел разными огоньками. Тэхён покидал раздевалку один из последних, в здании тоже было темно, подсвечивались только указатели пожарной безопасности и падал тусклый свет из окон. Не сразу услышав звонок, он ответил с опозданием, почти дойдя до пункта пропуска. Услышав хриплое: «Разворачивайся обратно», – моментально покрылся мурашками. Мун знает его номер – это ничего, у компании есть его контактные данные. А вот то, что Мун этим воспользовался – не есть хорошо. Так ведь Тэхён не ослушался, опять вызвал лифт. Он имел право уйти домой, потому что его рабочий день официально завершён. Но тут уже речь не про права и обязанности. Чтобы усидеть на этом месте, недостаточно просто стараться. Немаловажную роль играют отношения с педагогами. Конкретно с Муном лучше не рисковать.

В общем, капитулировал, даже не начав сражаться.

На этаже было темно, свет горел только в одном из кабинетов. Подошёл к нему, тихо постучавшись и шире приоткрыв дверь. Мун стоял у открытого окна и курил. Для Тэхёна это редкое явление, так как сам он никогда не пробовал, а артистам так-то не положено. Крайне редко находятся те, кто тайно покуривает. За это могут и выгнать. Но балетмейстеру-то уже всё можно...

А зачем, собственно, здесь Тэхён?

— Что так смотришь? – И сам ведь внимательно следит, медленно выпуская дым. Тэхён чувствует себя крайне неуютно.

— Как?

— Как жертва насилия. Испугался, что ли? – Усмехнулся, но не злобно, и выкинул окурок. При этом освещении он тоже выглядел уставшим, а пугающим он выглядит всегда.

— Не каждый день звонит балетмейстер и приказывает вернуться... – Отрицать нет смысла, а принять свою трусость не стыдно. Мун ставит себя так, чтобы его боялись, и в общем, субординация соблюдена.

— Приказывает. Как сказал-то. А ты, значит, безукоризненно выполняешь приказы? Сля мара'нж*.

А французский, чтобы напомнить о его корнях или о балете? Тэхён пока вообще ничего не понимает. То он на него пренебрежительно смотрит, то смеётся над ним, то оспаривает решение Джулии... Как это всё понимать?

— Что вы хотели? – немного нервно, но в безопасных децибелах. Мун усаживается на диван, скрестив ноги. И опять смотрит как удав.

— Быть львёнком-вегетарианцем в стае кровожадных львов – смешить зверинец.

Это он опять о чём? Тэхён молча хмурит брови.

— Мне нравится это выражение лица. Ты раздражён, но не выступаешь. Либо ещё осторожничаешь, либо по природе такой.

Неизвестно, сколько ещё он будет разговаривать сам с собой, поэтому Тэхён без спроса сел на стул, опустив сумку. Всё равно же не уйдёт, пока не узнает, что от него хотят.

Девять вечера, почти пустое офисное здание, пустой этаж, они вдвоём – плохая новость. Он не знает, что говорить – плохая новость. Он не знает, как выдерживать его взгляд – плохая новость. Хороших сегодня не раздают. Он там собирается ясно выражаться или нет?!

— Итак, Дюран, – тяжело вздохнув, наконец-то подкрался к сути (ключевой момент – подкрался). – У тебя порядок со слухом, эмоции, техника – ну, всё как надо. Может, из тебя выйдет толк. Но есть одно «но»... – Дурацкая пауза, которая явно попридержала что-то остросюжетное. И чутьё не обмануло. – Когда ты танцуешь, я тебя не хочу.

Извините? Вот вам и оно. У Тэхёна опять подлетели брови. Даже переспрашивать не станет.

— Твои движения не сексуальны. Сейчас ты в кордебалете, но потом поднимешься. Я вижу, ты не командный танцор, поэтому Джулия злится. Но тебе ещё рано в сольники. Твой главный минус в том, что ты закрыт, и в танце это видно. А раз ты закрыт, я больше не хочу на тебя смотреть как зритель. Почему?

Это ему вопрос?

— Что почему?

— Почему складывается такая ситуация? Ты выходишь на сцену и всё, Дюран, у тебя ноги с полом один механизм, ни о чём другом ты не думаешь. Понимаешь, ты отдаёшься сцене. Ты отдаёшься зрителю и духовно, и физически. А у тебя голова забита своим. Техника техникой, но ты не отдаёшься. Почему?

— Я не понимаю, – честно признался, опустив плечи. Зачем он всё это ему высказывает?

— И я не понимаю. Ты с кем-то уже подружился из труппы?

— Нет... – Вот теперь он окончательно потерял связь.

— Вообще друзья есть? – Если не считать друга по переписке, то нет, и, по сути, так и есть. Богом где-то далеко, они даже в глаза друг друга не видели. Чего уж смеяться? Один он. – Понятно. Ещё и семейные проблемы поди? – Тэхён никак не семафорит, но Мун и так понимает, тяжко вздохнув и потерев переносицу. – Ну, хоть девчонка у тебя какая-нибудь есть? – Помрачнев, парень и в этом сдал себя с потрохами. Этот допрос приносит сильный дискомфорт. – Может, парень?

— Что за вопросы?! Как это касается вашей компании? – Наконец-то Тэхён взбрыкнул, но только на Муна это никак не подействовало.

— Ладно, я тебе так скажу, раз ты не понимаешь. Самый быстрый способ раскрепоститься – заняться сексом. Мне-то всё равно, будешь ли ты в кордебалете или попытаешь счастье. Я просто вижу, что ты закомплексованный девственник и тебе это мешает развиваться. А уж как ты распорядишься этой информацией, решать тебе.

— И что такого? – Он не обиделся и не смутился, хотя слышать такое от самого строгого руководителя весьма странно (мягко говоря). Как это вообще должно его задеть? Мун, как ему показалось, тоже не преследовал цели оскорбить. Говоря о продвижении, то так и есть – кордебалет Тэхёна всем устраивает. Главное, что при Юнивёрсал.

— Я тебе что сказал в начале? Стая львов рано или поздно разорвёт львёнка. Кого ты видишь в коллективе? Это все завистливые и хитрые твари, у которых нет жалости. Но они поэтому и здесь. Вот эти вот гиены прошлись по головам и отвоевали свои места. А что делаешь ты? Ты зачем сюда пришёл? Стоять у воды?*

Так,теперь он на него ещё и давит. А что, артист кордебалета теперь не достоин внимания? Если уж на то пошло, каждый получает свои аплодисменты. Разве плохо, что кому-то правда нравится быть песчинкой чего-то большого? Так живут все люди, так же и в балете. Просто кто-то не может смириться со своей незадачливой ролью, а кто-то принимает с радостью. У каждого свои ценности.

— Я не понимаю, что не так. Зачем вы затеяли этот разговор? Вы сами взяли меня, значит, я гожусь для вашей компании. Ну и что, что я не хочу воевать за ваши эти звания? Меня всё устраивает, я выкладываюсь на репетициях. Что со мной не так? – Тэхён, вообще-то, по призванию молчун, а не соплежуй. Да, он не станет дерзить руководителю, но своё мнение честно выразит. Беседа тет-а-тет обычно развязывает язык, нежели при ком-то ещё.

Мун коротко улыбнулся. После него в кабинете витает прохлада с табаком. В лёгких собралась тяжесть, которая, скорее всего, и давила на грудь.

— Дюран, я за тебя несказанно рад, что кордебалет предел твоих мечтаний. Хочешь этого? Пожалуйста. Я даже удивлён. Редко встречаю людей, которым нравится последний ряд. Но ты нормальный парень и мне тебя банально жалко. – Кто бы мог подумать, что сам дьявол спустится до жалости к нему, ещё и будет раздавать советы. Сейчас он не наводит того страха, как на репетициях, однако, расслабляться не стоит. Тэхён просёк фишку с его переменчивым характером. – Ты неправильно начинаешь жить. Не делай работу центром своей вселенной. Одно неудачное приземление – и ты ни с чем. Задумайся об этом. Я не говорю, что тебе нужно уйти в разгул и наплевать на балет – не перепутай, иначе быстро отсюда вылетишь. Но, помимо десятичасовых репетиций, есть и другие прелести жизни.

Тэхен отстранённо смотрел в окно. Вместо того, чтобы разглагольствовать про прелести жизни, лучше бы отпустил его домой. Скоро уже десять часов. Особо не разгуляешься.

— Я таких, как ты, столько перевидал на своём веку. Обиженные жизнью бедные детишки, которые живут в своей скорлупе. Это не плохо – живи, но не в этой компании. Большая сцена тебя либо погубит, либо перекроит. Тебе всё равно придётся выйти из зоны комфорта. Секс поможет тебе раскрыться. Но не это сделает тебя хорошим артистом... – Мун посмотрел на него с ленивой улыбкой, и голос его звучал на редкость умиротворённо. – Чтобы показывать на сцене диалог о любви, что ты мне и объяснял на отборе, – для этого сперва нужно самому хоть раз полюбить. Вот и всё.

Необычная атмосфера мгновенно рассеялась. Мун снова стал далёким и великим по сравнению с ним. Хоть некоторые слова оставили свой отпечаток в его голове, и он ещё обязательно обо всём этом хорошенько поразмыслит, но чего Тае так и не понял: зачем Муну это было нужно?

— Вы называете балет самодостаточным искусством, которое не нуждается в других сферах. Вы так говорили позавчера. А сейчас утверждаете, что для хорошего па-де-де нужно всего лишь влюбиться? Серьёзно? А, и ещё заняться сексом! Если не делать балет центром вселенной, то что? Человека? Я с вами полностью не согласен.

Это что-то типа разочарования. В конце концов, ему всего лишь восемнадцать. Центр его вселенной – наука выживания.

Мун улыбнулся.

— А это тебе выбирать. Только всё одинаково: и то, и то убивает.