Этапы (стадии) знакомства.

Абрам игнорировал взгляды со стороны, довольствуясь тем самым, что не давало ему покоя последнюю неделю: Эндрю вновь был на трибунах, куря новую пачку сигарет. Абрам не спрашивал, откуда она, да и ему не было особо интересно.

Кроме того, он начал замечать другие мелочи, о которых раньше не задумывался. Тренер был к нему строже не только потому, что видел в нём потенциал, как он сам думал изначально, а потому, что тоже верил слухам. Это было понять не так сложно, когда знаешь контекст. То, с какой неприязнью он смотрел на трибуны, а также насколько агрессивнее реагировал на его промахи по сравнению с другими игроками, делали эту ситуацию очевидной. Абраму было противно от осознания того, в какую игру втянули его и Эндрю.

Макс загородил ему путь, перехватил мяч и не остановился, а побежал вперёд, намеренно толкнув плечом. Абрами списал бы это на случайность и неосторожность всего три дня назад, но теперь точно знал, что вот оно — физическое проявление обиды. Это казалось ему знакомым.

Тренер никого не остановил, игра, омрачённая несоблюдением правил, продолжалась. За всю тренировку он не сказал ни слова, лишь наблюдая, как игроки старались друг друга покалечить. Абраму теперь казалось, что он вообще ничего не знает о команде и внутренней расстановке сил. Экси – единственная вещь, о которой он думал. Игра свелась только к пасам и блокам, потеряв значимость комадной работы.

Он не успел среагировать и снова втянуться в игру, как нападающий другой стороны забил в его ворота. Абрам был немного разочарован и, не задумываясь, поднял взгляд на трибуны. Эндрю никак не изменился в лице, продолжая безучастно сидеть и смотреть. Он успокаивал своей стабильностью.

— Хорошая игра, — субъективно оценил тренер. Абрам не был с ним согласен. — Шейн и Дави, молодцы, хорошо работаете вместе! Абрам, прекращай витать в облаках, иначе никогда не встанешь со скамейки запасных!

Он сжал зубы, но ничего не ответил, особенно когда услышал чужие шепотки за спиной. Ему в принципе не очень хотелось, чтобы ближайшее время проводились какие-либо матчи, где ему пришлось бы светить лицом, потому что иначе пришлось бы бежать раньше, чем предполагалось. Играть с собственной командой – это одно, а вот с совершенно другими людьми – другое.

Он пошёл в раздевалку первым, заметив краем глаза, как Эндрю в своём темпе идёт к лестнице, намеренно показывая, что ждал кое-кого конкретного, будто это не было очевидно с самого начала. Абрам не знал, что именно произошло, но теперь его мало того, что не избегали, но и в принципе почти всегда находились рядом, будто опекали. Сначала он подумал, что ему показалось, но со временем пришёл к выводу, что Эндрю просто проникся той же паранойей, которой когда-то был болен только один из них. Скорее всего, это было связано с Джоном, что было обосновано, учитывая, что он вернулся на занятия после отстранения.

Абрам быстро скинул с себя форму, забив на душ, снова надел свои вещи, не забыв об рюкзаке с остальными вещами, и вылетел за дверь, чуть не сбив Макса. Они не сказали друг другу ни слова и разошлись в разные стороны. Прямо у выхода из помещения спортзала стоял Эндрю, уже без сигареты. Видимо, оставил её где-то, вполне может быть, что прямо на трибунах – это было бы в его стиле. Абрам почувствовал как дёрнулся уголок губы.

— Думаю, что сварить на ужин, — без лишних слов начал он, желая завести диалог и неважно о чём.

Эндрю, скорее всего, сразу понял, что интереса особого по этому счёту он не испытывал, но не мог отказаться от возможности выбора, который Абрам был не против предоставить:

— Если пожаришь курицы и не сожжёшь дом, может, разрешу пользоваться плитой.

Это была шутка. Абрам знал, что Эндрю не стал бы ему запрещать такие мелочи, но всё равно усмехнулся.

— Тебе лучше не надеяться на это лишний раз.

— Ты идиот, так что я вообще ничего не жду.

Они говорили короткими фразами на неопределённую тему, хотя и начали с ужина. Абраму было всё равно, что готовить, но раз Энрдю назвал нечто конкретное, значит, им предстояло сходить в магазин. Обычно они заходили в небольшой продуктовый перед входом в частный сектор. Это был семейный магазин одного из соседей Спиров. Эндрю сказал, что его посещение избавит их дом от ненужных гостей, пока они будут закупаться там. Абрам не сразу понял логику, но со временем принял тот факт, что иногда люди настолько хотят понравиться другим, что могут даже исполнять их просьбы, ничего не прося взамен, даже если почти с ними не пересекаются. Это всё ещё казалось небольшой дикостью, но для них особой разницы в месте закупки не было, потому что цены нигде особо не отличались, а рассуждения о качестве продуктов были для них слишком далеки. Не воняет – то же самое, что и пригодно в пищу.

Негромкий колокольчик оповестил продавца о новых посетителях. Абрам сразу же обратил внимание на продавца: на этот раз за прилавком сидела старшая дочь, закинув ноги на соседний стул и листая какой-то журнал. Она, как обычно, прибавила звуки телевизора, видимо, включив его только, чтобы он заполнял тишину, потому что Абрам был в уверен, что слышал, как транслировались новости недели, как оно обычно и было, когда они заходили в магазин, но за прилавком была мать этого семейства. Почему-то у неё всегда был включён именно седьмой канал.

Эндрю уже шёл к холодильнику с мороженым, доверяя Абраму выбор продуктов, как оно было с того момента, как готовка полностью стала заботой лишь одного из них. Кто бы мог подумать, что ему это понравится? Абрам быстро выбрал курицу, ориентируясь лишь на срок годности и возможность того, что она не испортится раньше, чем они её съедят. Хотя обычного такого не случалось, но он не исключал такую возможность, учитывая, насколько же мелкие порции обычно были у Эндрю. Дальше он пытался вспомнить о том, что мог позабыть за сутки. Вечер до этого он точно уже смотрел в холодильник и оценивал их шансы дожить до конца недели, пока Кэсс не передаст им ещё одну сумму денег.

Томатный соус, яблоки, печенье, арахисовая паста, за которую когда-нибудь Эндрю его всё же выселит, но сегодня Абрам ещё раз проверит его на прочность. Он уместил все продукты в двух руках, не видя смысла брать ради пяти продуктов отдельную тележку.

По сути, шесть: Эндрю стоял у кассы и уже расплачивался за своё мороженое, но Абрам предполагал, что остальные продукты ему придётся нести самому, даже если у одного один единственный товар, а у другого все остальные. Он быстро выложил продукты, магазин начинал заполняться взрослыми, возвращающимися с работы, что невольно подстёгивало Абрама быть чуть-чуть быстрее, чтобы не оказаться запертым среди тел, которых становилось только больше. Эндрю, к счастью, продолжал стоять у кассы и, уже открыв мороженое, очевидно, ожидал, когда будет оплачено всё остальное.

«А теперь перейдём к более свежим новостям», — прозвучало на фоне, когда продавец уже начал пробивать продукты один за другим. Абрам не фокусировался на звуках телевизора намеренно, но и просто проигнорировать их не мог, так как теперь они звучали у него под ухом. — «Завтра утром в окружном суде состоится первое слушание по делу бизнесмена Натана Веснински, штат Мэрилэнд, Балтимор. Он обвиняется в мошенничестве в особо крупной сумме и коррупции. По версии следствия, он приобрел контрольный пакет акций компании "Невада Трейд" через серию фиктивных сделок..»

Абрам будто врос ногами в землю, вслушиваясь в фальшивые обвинения, которые звучали огромной шуткой для того, кто знал настоящие причины, по которым могли бы посадить этого человека и не просто на несколько лет за какие-то махинации с деньгами, а на пожизненное по таким статьям, которые в данном суде ни разу даже не произносились.

Эндрю толкнул его плечом как раз вовремя, когда девушка закончила пробивать продукты и, скорее всего, уже назвала окончательную сумму для оплаты, но Абрам её уже прослушал, поэтому сунул ей в руки ту сумму, которую сам насчитал заранее, и, быстро всё уместив в руках, двинулся к выходу. Он был уверен, что только вчера никаких таких новостей ещё не было, иначе бы он точно их услышал, значит, журналисты могли и врать, распространять только то, что можно было слышать. А если нет? Абрам даже не знал, что лучше, но он не чувствовал радости, как, скорее всего, должен был. На самом деле, это же дарило ему времени до августа. Он мог продолжать спокойно жить с Эндрю и готовить ему, гладить котов у входа в частный сектор и даже играть в экси, даже если команда не принимала его до конца. Здесь, в этом мире, он оставил такой большой след, что забыть его станет сложнее, чем прежде. Но хорошо ли это? Как долго он сможет здесь прожить? Можно ли ему остаться подольше, раз угроза временно сошла на нет?

Неожиданно чья-то холодная рука опустилась на его шею. Абрам сразу же переключил всё своё внимание на неё и на удивление мягкие подушечки пальцев, которые крепко держали его, почти сдавливая шею сзади. Только после этого он услышал чужой голос и дыхание, которые оказались слишком знакомыми, чтобы тело податливо отреагировало:

— Повторяй за мной, ясно? — голос прервался дыханием, которое громко звучало над его ухом, и Абрам не заметил, как сам начал под него подстраиваться. Вдох, небольшая задержка, выдох, задержка – и по новой, будто всё сузилось только до холодной руки на его шее. — Ты здесь?

Абрам поднял глаза. Он знал, что это Эндрю с самого начала, хотя и не подумал об этом. Кто, кроме него, это мог сделать? Он продолжал дышать по установленному ритму, всё ещё ощущая холодную руку на задней части шеи. Он мотнул головой, готовый к возвращению тёплого воздуха по немного влажной от контакта кожей, но Эндрю продолжал держать руку на месте, видимо ожидая большей реакции, чем просто физическое подтверждение.

— Да, — наконец-то ответил он.

Рука медленно отделилась от его кожи, оставляя горящий след. Абрам поднял глаза и увидел подозревающий взгляд. Он был почти уверен, что Эндрю это слышал, если, конечно, не думал в этот момент о чём-то своём. В конце концов, звук был действительно включён громко, ну не мог же он только из-за самой новости так сфокусироваться на говорящем?

— Ты слышал?

Эндрю кивнул:

— Придержи до дома, там расскажешь, что надумал.

Эндрю развернулся к уже привычной дороге, видимо ожидая, что Абрам пойдёт за ним, что в принципе он и собирался сделать, но ещё на секунду остановился, потому что заметил, насколько же пусты его руки и насколько же полны чужие. Он и сам не понял, когда это произошло. Абрам понимал, что должен был испугаться того, насколько сильно его доверие к Эндрю, но почему-то этого не чувствовал. Может, потому что был уверен в нём, а может, из-за внезапного понимания, что ни отец, ни его приспешники в ближайшее время не являются потенциальной угрозой их спокойствию. Может быть, было что-то ещё.

Дальше они шли в тишине. Абрам не знал, что именно ему нужно объяснить, скорее всего, ему предстояло пройтись по именам. Эндрю уже знал об отце, так же как и о том, что ему не нравилось имя, прописанное при рождении. Абрам не видел смысла в том, чтобы говорить об этом, пока это не интересовало Эндрю, но сейчас будто бы стоило об этом упомянуть. Хотя, учитывая его реакцию, возможно, он уже и сам соединил все точки. Абрам открыл дверь, достав ключ из-под коврика, так как на этот раз руки Эндрю были заняты. Они почти сразу же разошлись по своим делам: Абрам скинул верхнюю одежду и ушёл разбирать продукты, Эндрю – наверх, чтобы скинуть рюкзак и переодеться, он редко ходил в уличном по дому. Абрам помыл руки, распаковал и сполоснул курицу, сразу нашёл приправы. 

Он знал, как её готовить, хотя часто ошибался во времени жарки, он бы не сказал, что это было сложно. Но одно изменение всё-таки было – Эндрю не включил телевизор и не ушёл курить на улицу, но это он делал намного реже, а сел за ним за стол, будто чего-то ожидая. У Абрама было несколько предположений, но пока что он не знал, как будет правильнее начать, перебирая варианты.

— Масло добавить не забудь, — прокомментировал Эндрю, будто это действительно было то, что его волновало. 

Абрам чувствовал, что это было сказано для него, но пока что он не знал, чем именно ему ответить. Он продолжил мешать, пока не пришёл к выводу, что молчать бессмысленно.

— Его звали Натаном, — он сделал небольшую паузу, пока мешал курицу руками, чтобы полностью покрыть её специями. — Моего отца. Он лишь прикрывался деятельностью бизнесмена. Я даже не понимаю, как его могли повязать, учитывая как он прикрывался.

— Люди не так умны, как ты думаешь, — уклончиво ответил Эндрю. — И смертны. 

Был ли это жест поддержки, Абрам мог лишь догадываться, но он почувствовал, как дрожь от одной этой мысли прошлась по его спине. Странно думать, что его ночной кошмар будет мёртв, хотя и понимал, что это неизбежно произойдёт.

— Я знаю.

— Но не осознаёшь.

Абраму было даже нечего на это сказать. Он сосредоточился на уже бессмысленном движении рук, после чего отошёл к раковине, чтобы их сполоснуть, прежде чем перейти к следующему шагу. Он слышал, как Эндрю встал со своего места, но не смог сразу понять, куда именно он двинулся, пока его присутствие не стало заметно боковым зрением. 

Эндрю достал сковородку и поставил её на огонь, после чего добавил масло. Абрам выключил кран и смотрел уже в открытую, как он взял в руки кастрюлю с куриным филе и по кусочку отправлял на сковородку, аккуратно укладывая их, не дожидаясь того момента, когда она нагреется. Иногда Абрам тоже так делал, особенно когда ждать уже не было сил.

— Меня назвали в его честь.

Эндрю перевёл взгляд на него, из-за чего они пересеклись глазами. Никто не отвёл взгляд.

— Ты не похож на Натана, — после короткой тишины.

— Не Натан, — имя противно прилипло к зубам. — Натаниэль.

Эндрю перевернул курицу немного раньше, чем стоило, но Абрам его не предупредил.

— Абрам тебе тоже не подходит.

Это было неожиданное замечание, будто оно не должно было быть произнесено сейчас.

Абрам перевёл взгляд на Эндрю, который облокотился на стол, наблюдая за курицей. Он выглядел хорошо даже в своей домашней одежде. Этого было невозможно не заметить.

— А какое подходит?

Эндрю пожал плечами.

— Моим последним именем было Стефан.

Эндрю недовольно поморщился. Будто ему сунули что-то кислое под нос. Абрам и сам ощутил, как это его позабавило.

— Может тогда сам и подберёшь мне следующие?

Эндрю на секунду замер, будто не ожидал этих слов, как и Абрам не сразу осознал, в чём была вся их соль. Ему всё же придётся уйти, просто не сейчас, может быть, чуть позже. Абрам почувствовал злость на себя за то, что он разрушил тот непринужденный диалог, к которому они смогли вернуться.

Эндрю уже и сам ничего не говорил, думая о чём-то своём. На этот раз Абрам сам подошёл и перевернул кусочки, чтобы дожарить их с другой стороны. Эндрю отошёл в душевую и помыл руки, Абрам продолжал жарить курицу к моменту, когда за ним всё же включился телевизор. Звук какого-то шоу заполнил квартиру новым фальшивым звуком. Однако Эндрю всё ещё был за его спиной, хотя на этот раз Абрам был точно уверен, что никто не нападёт на них в данный момент. Он попробовал один из кусочков и лишь пришёл к выводу, что пока они горячие – они будут казаться готовыми. 

Сначала он собирался позвать Эндрю за стол, но вскоре остановился. Ему не хотелось ничего говорить, не после того, как он впервые за долгое время назвал вещи своими именами. Ему придётся снова пуститься в бега, если он хочет выжить, и Эндрю прекрасно это осознаёт, поэтому и не может сказать что-то против. Не в их силах пойти против серийного маньяка с группой таких же сумасшедших слуг, где один хуже другого.

Абрам разложил курицу по тарелками кинул остатки картошки, которую он готовил за день до этого. Энрдю заметил, что он подходит ещё до того, как вышел с кухни. Абрам протянул тарелку с едой и уселся на пол, у чужих ног.

Они продолжали молчать.

— Ты возьмёшь это имя, когда перестанешь бежать.

Абрам остановился. Не то чтобы ему давали выбор, когда предлагали документы, да и маловероятно, что у него выйдет подгадать, когда же именно прострелят ему колени, но он всё же решил соврать, потому что, конечно, Эндрю знает об этом.

— Договорились.

Больше за весь остаток дня они не сказали ни слова, но Абрам знал, что это больше, чем ещё одна сделка. Перед отъездом Эндрю подарит ему новое имя, которое будет такой же травмой, как и то, которое было закреплено его официальными документами. Абрам был готов сделать всё, чтобы в итоге оно стало последним.