Глава 21: Там, где тебя ждут
Она вернулась в Коноху чуть раньше, чем планировалось.
Посол из Страны Камня оказался менее упрямым, чем предполагали старейшины, а Хината — удивительно твёрдой. На третий день она добилась официального согласия на сотрудничество, а к седьмому — запечатала финальный свиток. Всё. Можно домой.
Коничи, деревня, прохладный ветер. Стража на воротах. Узкие улицы, полные шума. Всё — как раньше. Только внутри неё было иначе.
Она не думала, что будет скучать. Что будет ловить себя на том, как глядит в небо в поисках силуэта. Что будет писать письма и не отправлять.
Она не знала, что можно скучать так нежно.
Саске не встретил её у ворот. И она этого не ждала. Он не из тех, кто выбегает первым. Он из тех, кто ждёт — дома.
Хината остановилась у двери его дома, глубоко вдохнула и постучала. Неуверенно.
Щелчок замка. Дверь приоткрылась. И — тишина. Саске стоял на пороге, такой же, как в тот день, когда она уходила. Но... что-то было другим.
Она не могла сразу понять — взгляд? Плечи? Или... свет?
— Я дома, — тихо сказала она.
Саске отступил в сторону, пропуская её внутрь.
Дом был... живым.
На подоконнике стояли цветы. Настоящие — не вазы для вида, а тонкие, хрупкие стебли в простой глиняной чаше. Чайник на плите тихо булькал. На столе — свитки, а рядом — две чашки.
Две.
Она не знала, что сказать. Он ждал. Он действительно ждал.
— Я не знала, — начала Хината, снимая плащ, — что ты поставишь цветы.
— Я не знал, что они выживут, — спокойно ответил он. — Но ты говорила, что цветам нужно солнце. Я открыл шторы.
Она улыбнулась. Неуверенно, но тепло.
Они долго стояли друг напротив друга. Она — с рюкзаком через плечо. Он — в простой чёрной рубашке. Между ними — всё то, что не было сказано.
— Ты... вернулась, — тихо сказал он.
— Ты ведь ждал, — ответила она.
Он шагнул ближе. Очень медленно. И, впервые за всё время — коснулся её щеки рукой. Осторожно. Почти благоговейно.
— Больше не уезжай надолго.
Она прикрыла глаза, прижалась к его ладони и прошептала:
— Тогда не отпускай.
Он склонился. Лоб к лбу. Тихо. Медленно. И в этой близости, в этом крохотном зазоре между дыханиями — она впервые почувствовала: он её выбрал.
Не случайно. Не на время. А по-настоящему.
⸻
Ночью, когда город стих, они сидели у окна. Рядом. Молчали. И чайник между ними больше не был для одиночества.
Письма, которые она писала в дороге, остались в рюкзаке.
Она их не доставала.
Ему больше не нужно было читать, чтобы понять.