21 глава
Виолетта, Даша и Кира весь день проводят в бассейне. Моя мама приносит нам бутерброды и сок на обед, я успеваю прочесть все свои комиксы и первые несколько глав книги, и, когда солнце начинает садиться устаю, хотя весь день ничего не делала. Наверное, всему виной жара.
Троица решает выйти из воды и вернуться домой, и мое сердце разрывается. Отчасти я рада, ведь больше не могу сидеть без дела, но, с другой стороны, уже скучаю по Виолетте в купальнике. Собираем вещи и идем обратно наверх.
Мама настаивает, чтобы Даша и Кира задержались на ужин, но у них уже есть планы на вечер, и они вежливо отклоняют приглашение.
– Увидимся завтра! – говорит Даша Виолетте, перед тем как попрощаться, и я рада.
Во-первых, я знаю, как приятно Виолетте проводить время со своей лучшей подругой. Это видно по выражению её лица. Она выглядит как лабрадор-ретривер в поездке, осталось только высунуть из окна голову и вывалить язык.
А во-вторых, потому что в каком-то смысле я ощущаю себя частью группы. Даже если просто смотрю со стороны, все равно как бы участвую в общем веселье. Когда Даша шутит, Виолетта смотрит на меня, проверяя смеюсь ли я. Когда Виолетта говорит что-то глупое, Даша смотрит на меня, прежде чем закатить глаза. Я чувствую свою принадлежность к их компании. И это приятно.
– Ладно, давайте подумаем. Кир, ты еще тут надолго? – спрашивает Виолетта.
– Только до воскресенья. Всего пара дней – отвечает она, и Даша печально кривится.
Затем начинается ритуал группового прощания, столь же неловкий и беспорядочный, как и ожидалось. Даша обнимает Виолетту и целует её в щеки, в то время как Кира проделывает то же самое с моей мамой, затем они меняются, Кира с Виолеттой и Даша со мной, и внезапно Даша снова обнимает Виолетту и говорит: «Ой, я уже с тобой попрощалась». Все путаются и болтают друг с другом.
Кира пользуется этой возможностью, чтобы крепко обнять меня и шепчет мне на ухо тихо-тихо
– Не глупи, она тоже без ума от тебя.
Я нервно смеюсь, как бы говоря: «О чем ты, девочка?» – но Кира просто улыбается мне и убегает прочь по коридору, держась за руки с Дашей. Они так отличаются друг от друга, но когда шагают рядом в ногу, то кажутся самой крутой парой в мире.
Наступает ночь, я снова надеваю пижаму с Бэтменом и чувствую, как в голове крутятся два вопроса.
О чем, черт возьми, говорила Кира? Я знаю, что она имела в виду Виолетту. Я не дурочка. Но с чего она взяла, будто я ей нравлюсь? Интересно, правда ли это, или Кира – просто чувствительный человек, который делает выводы о намерениях людей. Если второе, то она ошибается.
Когда я возвращаюсь в комнату, Виолетта уже лежит в постели и читает «Две башни». После дня, проведенного на солнце, она выглядит еще лучше. Её кожа стала более загорелой, а губы – более розовыми. Мне хочется броситься на неё и задать свой первый вопрос.
Но поскольку я действительно не могу спросить, Кира права, что ты без ума от меня? – то задаю вопрос номер два
– Как думаешь, сколько комплектов пижамы требуется обычному человеку?
Виолетта смеется и закрывает книгу, сунув закладку на страницу, которую читала.
– Лично у меня их три – сообщает она.
– У меня одна – говорю я, надеясь, что бежевый кошмар соседка не помнит.
Не зная, что еще сказать, я выключаю свет и ложусь в кровать. Спина слегка жжется после солнца.
– Пижамы – они как друзья, – замечает Виолетта . – Нужны, чтобы люди чувствовали себя лучше. И нет смысла набирать целую кучу.
– Хорошая метафора. И много у тебя лучших друзей?
Виолетта задумывается на пару секунд, явно мысленно пробегая по списку.
– Думаю, одна Даша. Кира хорошая, но мы с ней мало знакомы. Я не могу назвать ее близким человеком. В школе у меня было больше друзей, но они все отдалялись по мере того, как становилась яснее моя… ориентация – последнее слово она договаривает тихонько, будто это все еще секрет. – А ты? Кто твой лучший друг?
Следовало ожидать, что Виолетта задаст этот вопрос, но увы. Нет у меня лучших друзей. Даже в детстве, когда я не имела сегодняшних проблем, и то не было. Одноклассники – да. Кузены навещали время от времени. Но такого друга, чтобы сел и выслушал – нет.
Виолетта – первая.
Но, конечно, я не собираюсь говорить: «Ты, Виолетта. Ты моя лучшая подруга», а то получится совсем уж жалко. Сказать: «Друзья? У меня их нет» – я тоже не могу, так еще хуже. Поэтому я делаю то, что сделал бы любой другой человек в моей ситуации.
– Мой лучший друг в прошлом году переехал в Канаду. По учебе. Мы до сих пор общаемся, но уже не так много, – вру я.
– Это печально. Как его зовут? – спрашивает Виолетта.
– Илья – выпаливаю я первое имя, которое приходит мне в голову. Хуже варианта не придумаешь.
– Бразилец Илья? Как забавно! – замечает Виолетта , и я слышу нотки подозрения в её голосе.
– Его мама американка. Он родился в Мичигане и попал сюда, когда ему было три года. Его семья постоянно переезжает, потому что его отец продает… самолеты, – говорю я.
– О, понятно, – произносит Виолетта голосом человека, только что услышавшего самую наглую ложь в истории.
– Ильи не существует, – со вздохом признаю я.
Виолетта смеется, и я чувствую себя идиоткой.
– Ли, все в порядке, – уверяет она. – Мы можем быть лучшими друзьями друг для друга. Таким образом, тебе не придется лгать, если люди спросят.
Услышав прежде что-то подобное, я ушла бы в бесконечную спираль страданий о том, как Виолетта хочет быть только моей подругой, потом оставила бы на стене новый пост – что-нибудь о френдзоне. Но сегодня кризиса нет. Потому что именно эти слова мне нужно было услышать.
Однако раз уж я люблю принижать свою значимость, то и здесь не упускаю такой возможности.
– Я никогда не была чьей-либо лучшей подругой , поэтому, наверное, не гожусь.
– Да все с тобой отлично, – отрезает Виолетта. – Жариться на солнце целый день, чтобы я могла сходить в бассейн, когда у тебя явно другие планы? Так поступают только лучшие друзья.
– Прости, что так и не залезла в воду.
– В любом случае спасибо за то, что была там.
День 9
На каникулах каждый день – суббота. Но проснувшись от сладкого аромата пирога, я понимаю – сегодня официально суббота.
– Я сегодня занялась выпечкой пораньше, – говорит мама, когда я захожу на кухню.
Стол наполовину накрыт. С одной стороны лежат клетчатая скатерть, свежеиспеченный апельсиновый пирог, кофе и молоко. С другой стороны хаотично разбросаны мамины принадлежности для рисования.
– Куда делась Виолетта? – спрашиваю я, стараясь вести себя непринужденно. Когда я проснулась, её кровать была уже пуста.
– Вышла. Она в коридоре, снаружи. Её мама позвонила, и похоже она стеснялась говорить с ней при мне, – отвечает мама, подавая мне кусок пирога и стакан молока.
– Её мама чересчур заботливая – шепчу я.
– Все мамы такие, Лина. Это у нас в генах. Трудно реагировать иначе после того, как из твоего тела выскочил целый живой человек.
Мне становится смешно. У меня набит рот, и я случайно выплевываю несколько крошек. В этот момент входит Виолетта и прерывисто дышит, пытаясь сохранить спокойствие.
– Моя мама невыносимая, – говорит она.
Шлю своей маме выразительный взгляд, мол а я говорила.
– Что случилось на этот раз? – спрашиваю я все так же с полным ртом.
– Она все еще злится из-за Даши – отвечает Виолетта, наливая себе чашку кофе.
– Почему? – интересуется мама.
– Моя мама ненавидит Дашу.
– Но Даша – такой славный пончик – удивляется мама. Славный пончик – ее любимое прозвище.
– Это потому, что Даша лесбиянка, – объясняю я, поскольку знаю, что Виолетте неудобно говорить о лесбиянках с моей матерью.