18 глава
– Кира очень хочет встретиться с вами. Давайте завтра. Просто позвони мне.
– Но…
– Никаких «но», Виолетта! Твоей мамы нет в городе, и мы должны извлечь из этого максимум пользы! – говорит она, забавно покачивая бедрами.
Виолетта соглашается и обнимает ее на прощание.
Я машу ей рукой и говорю:
– Пока, Даша!
Она поворачивается, прежде чем уйти, и смотрит на меня в последний раз.
– до встречи, красотка.
И я столбенею, потому что никто в жизни не называл меня красоткой.
Конечно, она могла пошутить. А может, Даша всех так называет. Или действительно считает меня красоткой, но в платоническом смысле. Я опускаю взгляд и быстро иду, лишь бы Виолетта не заметила, что мое лицо краснеет в миллионный раз с тех пор, как мы вышли из дома.
По дороге домой мама пишет мне: «Я ГОЛОДНАЯ!!!!!!!!!!» – и шлет где-то четыреста смайликов, связанных с едой, плачущие лица и эмодзи инопланетянина, которого она, вероятно, прицепила по ошибке.
Мы с Виолеттой заходим в китайский ресторан (мамин любимый) и заказываем еду навынос. Когда мы возвращаемся домой и мама видит фирменную сумку, то благодарит меня так, будто я как минимум спасла мир. Ее волосы собраны в гнездо на макушке, а вся одежда покрыта пятнами краски. Мама бросает последний взгляд на картину, над которой трудится (поле красных цветов, среди которых спрятаны человеческие головы), и бросает кисти в чашку с водой.
– На сегодня больше никакой работы! Теперь я просто хочу съесть цыпленка в апельсиновом соусе, посмотреть какую-нибудь чушь по телевизору и повеселиться с двумя моими девочками! – объявляет она, относя еду в гостиную.
Я вхожу прямо за ней, пытаясь не заострять внимание на том, что моя мама зовет нас «своими двумя девочками», – это довольно странно. Виолетта корчит мне смешную гримасу, похоже, думает о том же.
Мы втроем втискиваемся на диван, каждый держит свой маленький контейнер с едой. Смотрим три эпизода «Холостячки», до ужаса плохого реалити-шоу, где одинокая женщина вынуждена торчать в доме с примерно двадцатью версиями одного и того же парня и в конце концов выбрать одного из них. Все кандидаты в основном белые, потрепанные и какие-то придурки, но мы с мамой любим это шоу за то, насколько оно нелепо.
Когда мы заканчиваем телемарафон, мама слегка хлопает меня по ноге и спрашивает с искренней улыбкой:
– Ну как, хочешь узнать, что сегодня скажет нам бабушка?
Виолетта определенно озадачена. Немудрено, ведь она знает, что моя бабушка умерла. Мама замечает смущение гостя и принимается объяснять:
– Когда моей матери не стало, мы с Линой искали способы сохранить о ней память. Однажды дочь вытянула из печенья предсказание, и там оказалась фраза, которую всегда любила повторять мама. С тех пор мы вроде как верим, что она общается с нами через печенья с предсказаниями.
Странновато, знаю. Но этот ритуал настолько вошел в обиход нашей семьи, что мне и в голову не пришло задуматься, не примет ли нас Виолетта за сумасшедших. Смотрю на маму, ее глаза полны слез.
Виолетта с улыбкой слушает историю и гладит маму по плечу.
– И что же было в том первом предсказании? – спрашивает она меня.
– «Весь мир в твоих руках», – отвечаю я прочувствованно, как и всегда, когда вспоминаю бабушку .
Мы втроем замолкаем на несколько секунд, затем мама встает, берет с кофейного столика три печенья с предсказаниями и раздает их нам.
– Пора посмотреть, что нам поведает бабушка Тереза. Давайте по очереди. Виолетта первая, так как она гостья.
Соседка открывает печенье, вынимает листок и читает предсказание:
– «Судьба может быть щитом или мечом. Тебе решать».
Мы начинаем смеяться, потому что фраза – полная бессмыслица.
– Иногда бабушка слегка наводит тумана, – говорит мама. Затем открывает печенье, достает листок и читает: – «Птице не нужна причина, чтобы спеть. Ей нужна лишь сама песня».
Мы втроем ахаем, красивая фраза попалась. Затем Виолетта с мамой выжидательно поворачиваются ко мне. Для меня это всегда важный момент, хотя я знаю, что по большей части предсказания выглядят так, будто их скопировали с безвкусной страницы в соцсетях. Я открываю печенье, смотрю на листок бумаги, глубоко вздыхаю и читаю вслух:
– «Могут случиться удивительные вещи, если вы просто начнете говорить».
С трудом сглатываю. Если бабушка действительно общается со мной через печенье с предсказанием, не могла бы она, по крайней мере, выражаться не столь прямолинейно?
Когда наконец пора спать, я с нетерпением жду возможности надеть новую пижаму. Нет, серьезно. Не могу припомнить, когда в последний раз так волновалась из-за новой одежды.
Я принимаю душ, надеваю пижаму и смотрю в зеркало. К сожалению, это не случай «Как стать принцессой», где она всю жизнь чувствовала себя неловкой и некрасивой, а потом внезапно обнаружила, что все время была красавицей. Мне для такого нужно гораздо больше, чем просто новая пижама. Но когда я вижу свое отражение – и пусть в нем все та же я в костюме бэтмена, – оно мне нравится больше. Да, я не красавица. Но так правда лучше.
Я выхожу из ванной и, вернувшись в свою комнату, обнаруживаю, что Виолетта сидит на своем матрасе и выглядит так, будто только что с кем-то поссорилась. Красная от гнева, она хмуро смотрит в телефон и, кажется, даже слегка рычит. Соседка замечает меня и растягивает губы в улыбке.
– Новая пижама классная. Смотри! Там, в небе! Это птица! Или самолет!
– Это бэтмен , – поправляю я.
– Прости. Я мало что знаю о супергероях, – говорит Виолетта, вытирая слезу с лица.
– Что случилось? – спрашиваю я, меняя тему, потому что, разговор о супергероях ни к чему не приведет и очевидно, бедняжка только что плакала.
– Я поссорилась с мамой. Опять.
Я глубоко вздыхаю, пытаясь придумать, что же сказать. Закрываю дверь, выключаю лампу и ложусь на бок, видя Виолетту в свете, проникающем через окно.
– Хочешь поговорить об этом? Я редко знаю, что сказать, зато умею выслушать.
– Сегодня в торговом центре я сфотографировалась с Дашей и разместила снимок в своем профиле, – говорит Виолетта.
– Верно, – киваю я. На мой телефон приходят уведомления всякий раз, когда Виолетта что-то публикует. Не судите меня строго, пожалуйста, и спасибо.
– Мама увидела фото, сразу позвонила и так меня отругала. Она говорила ужасные вещи, которые я бы и слышать не хотела. Раздула целый скандал, накричала на отца, велела ему отменить поездку, мол, хочет вернуться прямо сейчас. Поездку, конечно, не отменят, но мама любит устраивать сцены. Отец отобрал у нее телефон, сказал, что разберется, и попросил меня не создавать больше неудобных ситуаций, – говорит Виолетта, и я пока не совсем понимаю, к чему она клонит.
Соседка прочищает горло, но её голос по-прежнему звучит немного хрипло.
– Мама не любит Дашу. Потому что та лесбиянка. Мать думает, что Даша оказывает дурное влияние и задалась целью затащить меня за собой в геенну огненную или что-то в этом роде. Конечно, мама никогда не говорила об этом вслух, но я и так знаю, потому что не дурочка. Мне просто хотелось бы, чтобы мать понимала, без Даши в моей жизни все могло сложиться намного хуже. Я была бы гораздо несчастнее, чем уже есть.
Эта новость застает меня врасплох. Потому что я никогда и ни при каких обстоятельствах не представила бы, что Виолетта может быть несчастна. Она всегда улыбается, всегда добродушна и, давайте начистоту, чертовски красива.