Омерта

Глава 4

Пять месяцев, прошедших после смерти дона, Асторре встречался с некоторыми из его старых Друзей, принимал необходимые меры для защиты детей дона и расследовал обстоятельства его убийства. Он прекрасно осознавал, что прежде всего следовало найти мотив. Потому что мотив перебрасывал мостик к тому, кто отдал приказ убить великого дона Априле. Асторре отдавал себе отчет, что при проведении расследования ему следует соблюдать предельную осторожность.
Прежде всего он встретился с Бенито Кракси из Чикаго.
Кракси отошел от противозаконной деятельности на десять лет раньше дона. В свое время он был главным советником Национального мафиозного комитета, а потому знал всю семейную структуру американской мафии. Он первым заметил, как зашаталась власть самых могущественных семей, предугадал их закат. А потому переориентировался на фондовую биржу и с изумлением обнаружил, что зарабатывать там можно ничуть не меньше, без всякого риска угодить за решетку.
Дон назвал Кракси среди тех, к кому при необходимости Асторре мог обратиться за советом.
Семидесятилетний Кракси жил с двумя телохранителями, шофером и молодой женщиной_итальянкой, кухаркой и домоправительницей, которая, по слухам, делила с ним постель. На здоровье он не жаловался, потому что всю жизнь избегал излишеств, не переедал, пил крайне редко.
Завтракал фруктами и сыром, за ленчем съедал омлет или овощной суп, обычно фасолевый или из эскариоля, в обед  котлетку из телятины или баранины с гарниром из лука, помидоров и зеленого салата. Выкуривал он одну сигару в день, после обеда, за чашечкой кофе и рюмкой анисовой настойки. Отличался щедростью, но попусту деньгами не сорил. Тщательно выбирал тех, кому давал советы. Ибо человека, который дает неудачный совет, ненавидят, как врага.
Но Асторре Кракси всегда принимал с распростертыми объятиями, потому что полагал себя неоплатным должником дона Априле. Именно дон прикрыл Кракси, когда тот выходил из игры: для главарей мафии этот момент всегда был одним из самых критических.
Встретились за завтраком. На столе стояли вазы с желтыми абрикосами, красными яблоками, клубникой размером чуть ли не с лимон, белым виноградом, темно_красными вишнями. Огромный круг сыра высился на деревянной доске. Домоправительница налила им кофе, наполнила рюмки анисовой настойкой и удалилась.
 Итак, молодой человек, дон Априле определил тебя в опекуны своим детям.
 Да,  кивнул Асторре.
 Я знаю, что он готовил тебя к этому. Мой давний друг всегда заглядывал вперед. Мы говорили о тебе. Я знаю, что к уровню твоей подготовки претензий нет. Вопрос в том, достанет ли тебе воли?
Асторре широко улыбнулся, искренне, ничего не скрывая.
 Дон спас мне жизнь и дал все, что у меня есть. Я такой, каким он меня сделал. И я поклялся защищать и оберегать его семью. Если Николь не станет партнером в своей фирме, если телевещательная компания Маркантонио обанкротится, если что_то случится с Валерием, у них все равно останутся банки. Я жил легко и счастливо. Я сожалею о причине, вынудившей меня взвалить на себя эту ношу. Но я дал дону слово и обязан его держать. В противном случае во что я смогу верить до конца своих дней?
Перед его мысленным взором промелькнули воспоминания детства, неизменно вызывающие у него радость и чувство благодарности. Он видел себя в Сицилии, шагающим рядом с доном, выслушивающим его истории. Тогда он мечтал перенестись в другое время, где жили по справедливости, верность ценили, а добрые и могущественные люди совершали великие дела. И сейчас ему недоставало и дона, и Сицилии.
 Хорошо,  голос Кракси вырвал его из грез, вернув в реальный мир.  Ты при этом присутствовал. Расскажи, что ты видел.
Асторре рассказал.
 И ты уверен, что оба киллера  левши?
 Один  точно, второй  скорее всего,  ответил Асторре.
Кракси кивнул и глубоко задумался. После долгой паузы встретился с Асторре взглядом.
 Думаю, я знаю, кто стрелял в дона Априле.
Но ты не спеши. Куда более важно узнать, кто их нанял и почему. Ты должен быть очень осторожен. Я много над этим думал. Наиболее вероятный заказчик  Тиммона Портелла. Но какими мотивами он руководствовался, для кого старался? Тиммону всегда отличала излишняя поспешность. Однако он не мог не понимать, что убийство дона Априле чревато крупными неприятностями. Тиммона боялся дона, отошел тот от дел или нет.
Теперь вернемся к киллерам. Это два брата, которые живут в Лос_Анджелесе. На текущий момент лучше их в этой стране никого нет. Говорить они не будут. Некоторые полагают, что они  близнецы. Оба левши. Очень храбрые, прирожденные убийцы. Опасность их стимулирует, да и вознаграждение им наверняка предложили очень высокое. Получили они и гарантии того, что при расследовании власти усердствовать не будут.
Я нахожу странным, что во время конфирмации ни полиция, ни ФБР не вели наблюдение за собором. В конце концов, дон Априле оставался под надзором ФБР, даже уйдя на пенсию.
Ты, конечно, должен понимать, что все это  теоретические рассуждения. Тебе придется все проверить и подтвердить. А потом, если я прав, ударить во всю силу.
 Еще одно. Детям дона грозит опасность?  спросил Асторре.
Кракси пожал плечами. Тщательно очистил золотистый абрикос от кожицы.
 Не знаю. Но не сочти за труд попросить их о помощи. Ты должен понимать, что прежде всего попытаются избавиться от тебя. И наконец, последнее предложение. Вызови из Лондона мистера Прайора. Для управления твоими банками. Он лучше других знает, как это делается.
 И Бьянко из Сицилии?  спросил Асторре.
 Оставь его там. Когда узнаешь что_нибудь еще, встретимся вновь.
Кракси добавил анисовой настойки в кофе Асторре. Тот вздохнул.
 Странно все это. Никогда не думал, что мне придется заменить дона Априле, великого дона Априле.
 Что же делать,  пожал плечами Кракси.  Для молодых жизнь трудна и жестока.
Двадцать лет Валерий прожил в мире военной разведки, столь отличном от вымышленного мира, который создавал на экране телевизора его брат. Он заранее просчитывал, что скажет ему Асторре, и реагировал без всякого удивления.
 Мне нужна твоя помощь. Возможно, тебе придется нарушить некоторые правила, которых ты всегда придерживался.
 Наконец_то ты показываешь свое истинное лицо,  сухо ответил Валерий.  Я все ждал, когда же это случится.
 Я не знаю, о чем ты,  Асторре реакция Валерия несколько удивила.  Я думаю, твой отец погиб в результате заговора, в котором замешаны полицейское управление Нью_Йорка и ФБР. Ты, возможно, думаешь, что я фантазирую, но это не так.
 Вполне вероятно, что так оно и было. Но у меня нет доступа к секретным документам.
 Но у тебя есть друзья,  указал Асторре,  которые работают в федеральных ведомствах, занятых разведкой. Ты мог бы задать им конкретные вопросы.
 Мне нет нужды задавать вопросы,  улыбнулся Валерий.  Они сами все выболтают, потому что всегда трещат, как сороки. Скажи лучше, что тебя интересует?
 Любая информация, касающаяся убийц твоего отца.
Валерий откинулся на спинку стула, затянулся сигарой: из вредных привычек он позволял себе только курение.
 Не дури мне голову, Асторре. Вот что я тебе скажу. Я провел анализ. Убийство отца тщательно готовилось. Возможно, с ним рассчитались за какие_то старые грехи. И я подумал о том, почему ты получил контроль над банками. Старик все просчитывал наперед. То есть у него был план и на случай насильственной смерти. Я в этом не сомневаюсь. Дон назначил тебя главой семьи. Как это можно трактовать? Однозначно. Ты получил соответствующую подготовку, ты был «спящим» агентом отца, который активизируется только в критический момент. Одиннадцать лет твоей жизни покрыто мраком. Твоя легенда слишком хороша, чтобы соответствовать действительности музыкант_любитель, поклонник верховой езды.
И эта плоская золотая цепь, которую ты носишь, не снимая. Возникают вопросы, знаешь ли.  Он помолчал, глубоко вдохнул.  Как тебе мой анализ?
 Очень глубокий,  ответил Асторре.  Надеюсь, ты ни с кем не будешь им делиться?
 Безусловно,  кивнул Валерий.  Но тогда получается, что ты очень опасный человек. И способен на крайние меры. Только учти, легенда у тебя хлипкая, долго она не протянет. Что касается помощи Я очень доволен своей жизнью и всегда выступал против тех принципов, которые, по моим предположениям, исповедуешь ты. Поэтому на данный момент на мою помощь не рассчитывай. Если что_то изменится, я с тобой свяжусь.
В приемную вышла женщина" чтобы проводить Асторре в кабинет. Николь обняла его, поцеловала. Она по_прежнему питала к нему нежные чувства: давний роман не оставил шрамов.
 Мне надо поговорить с тобой наедине,  сказал Асторре.
Николь повернулась к телохранительнице.
 Элен, пожалуйста, оставь нас. С ним я в полной безопасности.
Элен одарила Асторре долгим взглядом. Если хотела произвести должное впечатление, ей это удалось. Как и Силк, Асторре отметил ее абсолютную уверенность в себе, уверенность картежника с тузом в рукаве или человека, имеющего при себе оружие, о местонахождении которого никому не ведомо. Асторре попытался определить, где оно спрятано. Узкие брюки, сшитый по фигуре пиджак. И тут он заметил разрез на брючине. Кобура на лодыжке. Не слишком удачное решение.
Когда Элен уходила, он ослепительно ей улыбнулся. Но лицо телохранительницы осталось бесстрастным.
 Кто ее нанял?  спросил Асторре.
 Мой отец,  ответила Николь.  Я ею очень довольна. Видел бы ты, как она укладывала на землю тех, кто пытался позволить себе лишнее.
 Могу себе представить,  усмехнулся Асторре.  Ты получила от ФБР досье старика?
 Да. Такого списка якобы имевших место правонарушений мне видеть не доводилось. Я просто не могу в это поверить, тем более что они не смогли привести ни единого доказательства.
Асторре знал, что должен следовать указаниям дона и отрицать правду.
 Ты можешь дать мне его на пару дней?
Глаза Николь затуманились.
 Не думаю, что тебе стоит знакомиться с ним прямо сейчас. Я хочу провести анализ, подчеркнуть наиболее важные места, а уж потом отдам досье тебе. Сомневаюсь, что оно сможет тебе помочь. Возможно, тебе и моим братьям вообще не надо его читать.
Асторре пристально посмотрел на Николь, потом улыбнулся.
 Сущий кошмар?
 Позволь мне внимательно изучить досье.
Феды такие говнюки.
 Как ты скажешь, так и будет. Только помни, дело это опасное. Почаще оглядывайся.
 Для этого у меня есть Элен.
 И я всегда готов тебе помочь.  Асторре легонько сжал руку Николь, чтобы заверить ее, что это не просто слова, но она ответила таким страстным взглядом, что ему стало не по себе.  Только позвони.
Николь улыбнулась.
 Позвоню. Но я в порядке. В полном.
В элегантно обставленном кабинете с шестью выстроившимися вдоль стены телевизорами Маркантонио Априле вел переговоры с Ричардом Гаррисоном, главой крупнейшего рекламного агентства Нью_Йорка. В этом высоком, с аристократическими чертами лица, одетом по последней моде красавце внешность манекенщика сочеталась с напором десантника.
На коленях Гаррисона лежала пластмассовая коробка с видеокассетами. С абсолютной уверенностью, что вправе вести себя как хозяин, не спрашивая разрешения, он подошел к одному из телевизоров, вставил кассету в прорезь видеомагнитофона.
 Посмотри. Это не мой клиент, но я думаю, что сделано блестяще.
На экране появился рекламный ролик американской пиццы, главную роль в котором сыграл Михаил Горбачев, бывший президент Советского Союза. Горбачев с достоинством сидел за столом, не произносил ни слова, смотрел, как его внуки уплетают пиццу под восторженные крики собравшейся вокруг толпы.
Маркантонио улыбнулся Гаррисону.
 Чистая победа свободного мира. И что?
 Прежний лидер сверхдержавы снимается в рекламном ролике американской компании, производящей пиццу. Потрясающе. Я слышал, что они заплатили ему всего полмиллиона.
 Зачем ему это понадобилось?
 Почему люди готовы унижаться?  задал Гаррисон риторический вопрос.  Ему срочно потребовались деньги.
Внезапно Маркантонио подумал об отце. Дон презирал бы человека, который руководил огромной страной, но не сумел обеспечить финансового благополучия своей семье. Дон посчитал бы его круглым дураком.
 Наглядный урок истории и человеческой психологии,  он посмотрел на Гаррисона.  Но, повторяю, и что?
Гаррисон постучал пальцем по коробке с видеокассетами.
 Здесь у меня другие ролики, и я чувствую, что не всем они понравятся. Есть спорные моменты. Мы с тобой давно и плодотворно работаем.
Я хочу получить гарантии, что ты позволишь показать эти ролики по своему каналу. Остальные обязательно последуют за тобой.
 Понятное дело,  кивнул Маркантонио.
Гаррисон вставил другую кассету.
 Мы купили права на использование в рекламных роликах умерших знаменитостей. Пусть и дальше служат на благо общества. Мы хотим, чтобы о них помнили как можно дольше.
На экране мелькают черно_белые фотографии матери Терезы. Ухаживающей за бедными и больными в Калькутте. Получающей Нобелевскую премию мира. Наливающей суп из огромного котла.
И тут экран заливает многоцветье красок. Богато одетый мужчина подходит к котлу с пустой миской. Обращается к красивой молодой женщине: «Налейте мне, пожалуйста, супа. Я слышал, он очень вкусный». Молодая женщина, улыбаясь во все тридцать два зуба, наполняет миску. Мужчина пробует суп, по его лицу разливается блаженство.
На экране уже супермаркет и длинная полка, уставленная стаканчиками с супом «Калькутта».
Голос за кадром: «Суп „Калькутта“ радует и богатых, и бедных. Каждый может позволить себе все двадцать разновидностей вкуснейшего супа. Оригинальные рецепты матери Терезы».
 Я думаю, ролик сделан со вкусом,  прокомментировал Гаррисон.
Маркантонио лишь вскинул брови.
Гаррисон сменил кассету. Экран заполнила принцесса Диана в роскошном свадебном платье, затем последовали ее фотографии в Букингемском дворце, танец с принцем Чарльзом.
«Каждая принцесса заслуживает принца,  сообщил голос за кадром.  Но у этой принцессы есть секрет». Юная модель демонстрирует хрустальный флакон с духами, крупным планом дается название фирмы_изготовителя. Голос продолжает: «С маленьким флаконом духов „Принцесса“ вы тоже сможете покорить своего принца и никогда не тревожиться из_за вагинального запаха».
Маркантонио нажал кнопку на столе, экран погас.
 Подожди,  повернулся к нему Гаррисон.  Это еще не все.
Маркантонио покачал головой.
 Ричард, твоей изобретательности можно только позавидовать, но ты абсолютно бесчувственный. Эти рекламные ролики никогда не появятся на моем канале.
 Но часть прибыли пойдет на благотворительные цели,  запротестовал Гаррисон.  И сделаны они со вкусом. Я надеялся, что ты проторишь дорогу. Мы же друзья.
 Друзья,  кивнул Маркантонио.  Но мое решение остается неизменным. Нет.
Гаррисон покачал головой, убрал кассеты в пластиковую коробку.
 Между прочим, а от Горбачева был прок?
Гаррисон пожал плечами.
 Никакого. Этот сукин сын даже пиццу не смог продать.
Маркантонио постарался побыстрее закончить работу. Сегодня он собирался на церемонию вручения премий «Эмми» «"Эмми"  самая престижная премия на ТВ. Вручается с 1949 г. Национальной академией телевизионных искусств и наук за выдающуюся исполнительскую и творческую работу по более чем 40 номинациям.». Компания Маркантонио заказала три стола для топ_менеджеров, звезд и нескольких номинантов. Дамой Маркантонио в этот вечер была Матильда Джонсон, один из лучших репортеров службы новостей.
К кабинету Маркантонио примыкала специально оборудованная для него комната с душевой и вместительным стенным шкафом для одежды. Он частенько здесь ночевал, если работал допоздна.
На церемонии несколько победителей упомянули Маркантонио, указав, что в их успехе есть толика и его труда. Слова эти бальзамом проливались на душу. Но, пожимая руки, хлопая по плечам, целуя щечки, он думал обо всех церемониях награждения и званых обедах, которые должен посещать в течение года: по поводу премий «Оскар», «Глас народа», Американского института кинематографии, специальных наград стареющим звездам, продюсерам, режиссерам. Он чувствовал себя учителем, награждающим учеников младших классов звездочками за хорошо выполненную домашнюю работу, с которыми они побегут домой, чтобы гордо показать матерям. На мгновение он почувствовал укол стыда за столь пренебрежительные мысли  эти люди заслужили оказываемые им почести, в похвале они нуждались не меньше, чем в деньгах.
После церемонии он с ироничной улыбкой наблюдал, как актеры и актрисы, еще не добившиеся признания, пытаются привлечь к себе внимание тех, кто мог принять участие в их судьбе. Заметил издательницу модного журнала, которую обхаживали три журналиста. Лицо ее было как маска. Чем_то дама напоминала Пенелопу, ожидающую куда более знаменитого ухажера.
Мелькали в толпе и ведущие ток_шоу, тяжеловесы телевизионного эфира, умные, талантливые, интеллигентные мужчины и женщины, обладающие неотразимой харизмой. Им приходилось одновременно решать две задачи: очаровывать тех, кого они хотели видеть в своих передачах, и тактично отсекать других, кому еще предстояло подняться на звездный уровень.
А звезды искрились надеждой. Достигнутый успех уже позволял им катапультироваться с теле на киноэкраны, чтобы никогда не вернуться назад так они, во всяком случае, думали.
Внезапно на Маркантонио навалилась усталость. Постоянные улыбки, подбадривания неудачников, похвалы победителям вымотали его донельзя.
 Поедем ко мне?  шепнула ему Матильда.  Где_нибудь через полчаса?
 Я устал,  ответил Маркантонио.  Тяжелый день, тяжелый вечер.
 Как скажешь,  в голосе слышалось сочувствие. У них обоих каждый день был расписан по минутам.  Я буду в городе всю неделю.
Они оставались добрыми друзьями, потому что не использовали друг друга в собственных интересах. Матильда могла не волноваться за свое будущее. Ей не требовался наставник или спонсор.
И Маркантонио никогда не вел переговоров с репортерами, освещающими новости. Этим занимался руководитель информационной службы.
Едва ли их отношения могли привести к свадьбе.
Матильда много путешествовала; он работал по пятнадцать часов в сутки. Но они оставались друзьями и иногда проводили ночь вместе. Занимались любовью, сплетничали о бизнесе, вместе появлялись на различных мероприятиях. Несколько раз Матильда влюблялась, и в эти периоды ночи они вместе не проводили. Маркантонио не влюблялся ни разу, так что перед ним эта проблема не вставала.
Сегодня он устал и от мира, в котором проходила вся его жизнь. Поэтому даже обрадовался, увидев Асторре, который дожидался Маркантонио в холле его дома.
 Слушай, как я рад тебя видеть!  воскликнул Маркантонио.  Куда ты запропастился?
 Дела,  коротко пояснил Асторре.  Могу я подняться к тебе и что_нибудь выпить?
 Конечно,  кивнул Маркантонио.  Но почему такая таинственность? Почему ты не позвонил? Я ведь собирался пойти на банкет, и тебе пришлось бы торчать в этом холле не один час.
 Ничего страшного.  Асторре не стал говорить кузену, что его люди весь вечер наблюдали за ним.
Маркантонио наполнил два стакана, один протянул Асторре.
 Ты можешь запускать новые проекты в своей компании, не так ли?  чуть смутившись спросил Асторре.
 Я это делаю постоянно,  ответил Маркантонио.
 У меня есть такой проект. Он имеет непосредственное отношение к убийству твоего отца.
 Нет,  ответил Маркантонио. В телебизнесе все знали, что после этого знаменитого нет дальнейшая дискуссия теряет всякий смысл. На Асторре магическое слово не произвело ни малейшего впечатления.
 Не надо со мной так разговаривать. Я тебе ничего не продаю. Моя забота  безопасность твоих брата и сестры. И твоя,  тут он широко улыбнулся.  И моя собственная.
 Рассказывай.  Маркантонио увидел своего кузена в новом свете. Может, он умел не только петь и ездить верхом?
 Я хочу, чтобы ты сделал документальный сериал о ФБР. Уделив особое внимание деятельности Курта Силка по разгрому большинства семей мафии. Этот сериал соберет огромную аудиторию, не так ли?
Маркантонио кивнул.
 А зачем тебе это нужно?
 Я не могу добыть никакой информации по Силку. Такие попытки слишком опасны. Если же ты будешь снимать сериал, ни одно федеральное ведомство не посмеет помешать тебе. Ты сможешь выяснить, где он живет, узнать его прошлое, состав семьи, методы работы, положение, занимаемое в иерархии ФБР. Мне необходимы эти сведения.
 ФБР и Силк не станут сотрудничать с нами,  покачал головой Маркантонио.  С сериалом возникнут проблемы. Времена Гувера давно закончились. Нынешние ребята предпочитают не раскрывать свои карты.
 Ты сможешь это сделать,  гнул свое Асторре.  Мне нужно, чтобы ты это сделал. У тебя армия продюсеров и журналистов, умеющих провести расследование. Я должен знать о нем как можно больше. А еще лучше  все. По моим прикидкам, он, возможно, участвует в заговоре против твоего отца и нашей семьи.
 Это безумие.
 Возможно, ты и прав. Но я знаю, что это было не простое сведение счетов. И Силк ведет себя довольно_таки странно. Не ищет следы, а скорее заметает их.
 Допустим, я помогу тебе добыть эти сведения. Как ты их используешь?
Асторре всплеснул руками, улыбнулся.
 Как я могу их использовать, Марк? Я просто хочу знать о нем все. Может, смогу заключить сделку и сниму семью с крючка. Пока мне надо взглянуть на все материалы, которые ты добудешь. Копию я снимать не стану. Так что никто ничего не узнает.
Маркантонио пристально смотрел на кузена.
Пытался понять, что же скрывается за этим симпатичным, добродушным лицом.
 Асторре, скажу честно, меня разбирает любопытство. Начальником старик оставил тебя. Почему? Ты импортируешь макароны. Я всегда полагал тебя безобидным эксцентриком. Эта красная куртка, в который ты скачешь по лесам, этот твой джаз_банд. Но старик никогда не доверился бы человеку, у которого за душой только макароны, лошади и музыка.
 Я больше не пою,  с улыбкой ответил Асторре.  И практически не езжу верхом. У дона всегда были острые глаза. Он мне верил. Я жду от тебя того же.  Он помолчал, потом продолжил с неподдельной искренностью:
 Он выбрал меня с тем, чтобы не подставлять под удар кого_то из вас. Он выбрал меня и выучил всему, что должно знать. Он меня любил, но я  заменяемый элемент. Все просто.
 И у тебя есть возможности для нанесения ответного удара?  спросил Маркантонио.
 Да.  Асторре откинулся на спинку кресла и улыбнулся кузену. Подчеркнуто угрожающей улыбкой персонажа телефильма, который дает понять зрителям, что душа у него черная. Маркантонио рассмеялся, оценив шутку.
 Это все, что я должен сделать? Больше от меня ничего не потребуется?
 У тебя нет навыков, чтобы сделать что_то еще.
 Могу я подумать несколько дней?
 Нет,  качнул головой Асторре.  Если ты откажешься, мне придется сражаться с ними в одиночку.
Маркантонио кивнул.
 Ты мне нравишься, Асторре, но я ничем не могу тебе помочь. Слишком рискованно.
Встреча с Куртом Силком в кабинете Николь началась для Асторре с сюрприза. Силк привел с собой Бокстона и попросил Николь принять участие в разговоре. Он сразу перешел к делу.
 Мне сообщили, что Тиммона Портелла хочет создать миллиардный фонд в ваших банках.
Это правда?
 Это конфиденциальная информация,  ответила Николь.  Почему мы должны делиться ею с вами?
 Я знаю, что он выходил с таким же предложением к вашему отцу,  продолжил Силк.  И тот ответил отказом.
А почему это интересует ФБР?  спросила Николь тоном, каким обычно посылают на три буквы.
Но Силк ничем не выдал своего раздражения.
 Мы думаем, что он отмывает нар ко деньги,  он посмотрел на Асторре.  Мы хотим, чтобы вы сотрудничали с нами, дали нам возможность контролировать его операции. Мы хотим, чтобы вы взяли на работу специалистов банковского дела, которых мы вам назовем.  Он открыл брифкейс.  Вы должны подписать вот эти документы. При случае они прикроют нас обоих.
Николь взяла документы, быстро прочитала две страницы.
 Не подписывай,  предупредила она Асторре.  Клиенты банка имеют право на тайну вклада. Если они хотят расследовать деятельность Портеллы, пусть получают ордер.
Асторре взял бумаги, прочитал, улыбнулся Силку.
 Я вам доверяю,  расписался и вернул их агенту ФБР.
 А в чем наша выгода?  спросила Николь.  Что получим мы за сотрудничество?
 Вы выполните свой гражданский долг. Президент пришлет вам благодарственное письмо.
И вам не будут докучать аудиторскими проверками, которые могут принести много хлопот, если в вашей деятельности не все чисто.
 Как насчет кое_какой информации об убийстве моего дяди?  спросил Асторре.
 Почему нет,  пожал плечами Силк.  Спрашивайте.
 Почему во время конфирмации полиция не вела наблюдения за собором?
 Это решение главного детектива Пола Ди Бенедетто,  ответил Силк.  И его правой руки Эспинеллы Вашингтон.
 А почему за собором не следило ФБР?
 Боюсь, это мое решение. Я посчитал, что в этом нет необходимости.
Асторре покачал головой.
 Не думаю, что мы пойдем вам навстречу.
Мне нужно несколько недель, чтобы все обдумать.
 Вы уже подписали документы,  усмехнулся Силк.  Теперь это закрытая информация. Вас привлекут к суду, если вы кому_нибудь расскажете о нашем разговоре.
 Зачем мне это надо? В банковском деле мне не нужны такие партнеры, как ФБР или Портелла.
 Вы все_таки подумайте.
Когда фэбээровцы отбыли, Николь в ярости повернулась к Асторре.
 Как ты посмел пренебречь моим решением и подписать эти бумаги? Это же глупо.
Глаза Асторре сверкнули. Впервые она уловила в них гнев.
 С этим клочком бумаги, который я подписал, он будет чувствовать себя в безопасности.
Именно это мне и нужно.

Глава 5

Марриано Рубио хорошо усвоил повадки ласкового теленка, который двух маток сосет. Только в случае Марриано маток этих, то есть источников дохода, было значительно больше. Он занимал пост генерального консула Перу, хотя большую часть времени проводил в Нью_Йорке. Он представлял интересы большого бизнеса многих южноамериканских стран и коммунистического Китая. И находился в дружеских отношениях с Инсио Тулиппой, который возглавлял самый большой наркокартель Колумбии.
В личной жизни Рубио везло не меньше, чем в бизнесе. В сорок пять лет он оставался холостяком и признанным ловеласом. В любой отдельно взятый период времени у него была только одна любовница. Каждая получала крупную сумму, когда приходил ее черед уступить место более юной красавице. Природа одарила Рубио приятной внешностью, он прекрасно танцевал, был интересным собеседником. Дом его славился отменным винным подвалом и первоклассным шеф_поваром, которого с руками оторвал бы любой французский ресторан.
Как и многие счастливчики, Рубио не считал зазорным искушать судьбу. Он обожал помериться хитростью с очень опасными противниками. Он не представлял себе жизни без риска. Участвовал в поставках в Китай оборудования и материалов, запрещенных к ввозу в эту страну, налаживал контакты наркобаронов с высшими чиновниками Соединенных Штатов, выплачивал подъемные американским ученым, давшим согласие эмигрировать в Южную Америку. Даже вел дела с Тиммоной Портеллой, который в силу неуравновешенности характера был еще опаснее, чем Инсио Тулиппа.
Как и все рисковые картежники, Рубио гордился тем, что в рукаве у него всегда лежал туз.
Дипломатическая неприкосновенность надежно защищала его от уголовного преследования, но он прекрасно знал, что опасность могла исходить не только от правоохранительных органов, и вот тут соблюдал предельную осторожность.
Его доходы поражали воображение, но и деньги он тратил без счета. Нравилось ему покупать все, что пожелает душа, в том числе и любовь женщин. Он поддерживал всех своих бывших любовниц, с которыми у него сохранялись прекрасные отношения. Он щедро платил своим работникам и ценил добрую волю людей, зависящих от него.
В этот день в своей нью_йоркской квартире, которая считалась территорией консульства Перу, Рубио одевался, готовясь к обеду с Николь Априле. На этот раз, кроме удовольствия, во встрече присутствовал и деловой момент. Они познакомились в Вашингтоне, на приеме, устроенном одним из корпоративных клиентов Николь. Рубио сразу заинтриговали ее нестандартная красота, светящиеся умом глаза, решительный рот, миниатюрная, но далеко не худая фигурка. А также тот факт, что он видел перед собой дочь знаменитого главаря американской мафии, дона Раймонде Априле.
Рубио очаровал ее, причем скорее разум, а не чувства, отчего Николь только выросла в его глазах. Ему нравились умные женщины. Рубио хотелось завоевывать их уважение делами, а не словами. Поэтому он сразу же попросил ее представлять интересы одного из своих клиентов в одном выгодном деле. Он также узнал, что она ведет общественную кампанию за отмену смертной казни и защищала многих знаменитых убийц, стремясь сохранить им жизнь. Такой он и представлял себе идеальную современную женщину: прекрасную, профессионала высшего класса, кипящую страстью. И с удовольствием разделил бы с ней свой дом на год или два.
Но все это было до смерти дона Априле.
А в этот вечер ему предстояло узнать, согласятся ли Николь и ее братья предоставить свои банки в распоряжение Портеллы и Тулиппы. В противном случае убивать Асторре Виолу не имело смысла.
Инсио Тулиппа ждал достаточно долго. Прошло более девяти месяцев после убийства Раймонде Априле, а он все еще не подписал договор с наследниками банков дона. Потрачена куча денег, миллионы пошли Тиммоне Портелле, чтобы подкупить полицию и ФБР, оплатить услуги киллеров, а результата нет.
Тулиппа разительно отличался от других наркобаронов, в большинстве своем невежественных мужланов. Он происходил из уважаемой и богатой семьи, в свое время играл в поло за Аргентину, где и родился. Теперь он жил в Коста_Рике, а по миру ездил с костариканским дипломатическим паспортом, обеспечивающим иммунитет в любой стране. Он координировал действия наркокартелей Колумбии, производителей опия_сырца в Турции, перерабатывающих фабрик в Италии.
Он обеспечивал транспортировку наркотиков, подкупал чиновников всех уровней. Он разрабатывал маршруты доставки героина в Соединенные Штаты. Он также завлекал американских ученых_атомщиков в страны Латинской Америки и финансировал их исследования. Во всех делах он проявил себя великолепным организатором, и его состояние оценивалось десятизначными цифрами.
Но при этом он оставался революционером.
Яростно защищал торговлю наркотиками. Наркотики, говорил он,  это спасение для человеческой души, единственная возможность бедняков хоть на какое_то время забыть о своем жалком существовании. В конце концов, если человек больше не верит в бога, общество, в себя, наконец, что ему остается делать? Покончить с собой? Только наркотики поддерживали в несчастных жажду жизни, уводя их в мир грез и надежд. Если что и требовалось, то определенные меры по регулированию потребления. Да и то наркотики убили не больше людей, чем алкоголь и табак, бедность и отчаяние. Нет, в моральном аспекте Тулиппа не чувствовал за собой вины, продавая наркотики.
У Инсио Тулиппы было прозвище, под которым его знали во всем мире,  Вакцинатор. Иностранным корпорациям и инвесторам, вложившим огромные средства в Южную Америку, будь то нефтяные месторождения, автостроительные заводы или сельское хозяйство, приходилось посылать туда высококлассных менеджеров. Главным образом американцев. И самой большой проблемой стали похищения этих менеджеров, за которых приходилось выплачивать многомиллионные выкупы.
Инсио Тулиппа возглавлял компанию, которая страховала менеджеров от похищений, и каждый год он приезжал в США, чтобы перезаключить контракты с этими корпорациями. Делал он это не только ради денег, но и потому, что ему требовался доступ к промышленным и научным ресурсам Америки и Европы. То есть он пытался привить достижения научно_технического прогресса на южноамериканской почве. Этот момент он полагал очень важным.
Но у него было и более опасное увлечение.
Международную борьбу с производством и распространением наркотиков он воспринимал как крестовый поход, ведущийся лично против него, и горел желанием защитить свою империю. При этом честолюбие его не знало границ. Он хотел иметь в своем распоряжении атомную бомбу, чтобы в критический момент использовать в переговорах этот более чем веский аргумент. Взрывать ее Тулиппа, может, и не собирался, но резонно полагал, что человека с ядерной дубинкой в руке выслушают очень даже внимательно. Впрочем, его потуги казались нелепыми всем, за исключением главы нью_йоркского отделения ФБР Курта Силка.
Некоторое время назад Курта Силка посылали в антитеррористическую школу ФБР. Этот шестимесячный курс проходили только лучшие агенты, отбор которых проводил сам директор. Тогда он получил доступ к документам особой важности, в которых среди прочего имелись сценарии (все или нет, он этого знать не мог) использования ядерного оружия террористами из небольших государств. Естественно, в документах перечислялись страны, владеющие атомным оружием. К их числу относились Россия, Англия, Франция, возможно, Индия и Пакистан. Впрочем, эти сведения не составляли тайны. Как и тот факт, что атомная бомба могла быть у Израиля. Куда интереснее оказались сценарии, связанные с использованием Израилем атомной бомбы, если в ходе очередной войны победа будет склоняться на сторону арабов.
В этом случае Соединенные Штаты могли остановиться на одном из двух вариантов. По первому в случае нападения на Израиль предполагалось поддержать его до того, как возникнет угроза применения им ядерного оружия. Или в решающий момент, когда спасти Израиль будет уже невозможно, Соединенным Штатам не останется ничего другого, как уничтожить его ядерный потенциал.
Для Англии и Франции никаких сценариев не прорабатывалось: эти страны не рискнули бы развязать атомную войну. Индия не имела экспансионистских планов, Пакистан предлагалось незамедлительно стереть с лица земли. Китай тоже не решился бы на использование атомной бомбы: промышленный потенциал этой страны не обеспечивал ведение такой войны.
Наибольшая опасность исходила от маленьких стран вроде Ирака, Ирана и Ливии, с их непредсказуемыми лидерами  так, по крайней мере, утверждали разработчики сценариев. Решение во всех случаях предлагалось одинаковое: интенсивные бомбардировки до полного уничтожения и ядерного, и промышленного потенциала.
Немалую опасность представляли и террористические организации, тайно финансируемые и поддерживаемые иностранными государствами, которые могли контрабандно доставить на территорию США ядерное устройство и взорвать его в большом городе. Скажем, в Вашингтоне или Нью_Йорке. Предсказывалось, что рано или поздно это трагическое событие неизбежно произойдет.
В качестве противодействия предлагалось создание специальных групп для ведения контрразведки, а при выявлении террористов  немедленное уничтожение их самих и тех, кто их поддерживал.
Эти действия требовали принятия специальных законов, которые ограничили бы права американских граждан. Сценарии признавали невозможность принятия таких законов до тех пор, пока кто_то из террористов не сумеет обратить в пыль один из американских мегаполисов. После этого надлежащие законы будут приняты без проволочек. А до того сценарий давал неопределенный прогноз: как фишка ляжет.
В нескольких сценариях упоминалось об использовании ядерных устройств криминальными элементами. Но указывалось, что вероятность их реализации сводится к нулю: у преступников не было и не могло быть необходимого оборудования, а большое число вовлеченных в проект людей обязательно привело бы к утечке информации.
Среди решений предлагалась выдача Верховным судом ордера на уничтожение без суда и следствия такого гения преступного мира. Но это же фантазия, подумал тогда Силк. В реальной Америке такого не будет. Так что стране придется ждать, пока что_то произойдет.
А потом, спустя годы, Силк понял, что это что_то уже происходит. Инсио Тулиппа создавал свою маленькую атомную бомбу. Он заманивал американских ученых в Южную Америку, строил им лаборатории, финансировал их исследования.
И именно Тулиппа хотел получить доступ к банкам дона Априле, чтобы, разместив в них миллиард долларов, без особых проблем покупать оборудование и материалы. Проведенное расследование позволило ему сделать такой вывод. И что из этого следовало?
Силк решил, что обсудит этот вопрос с директором, когда в следующий раз будет в Вашингтоне. Но он сомневался, что они смогут найти приемлемое решение. А такие люди, как Инсио Тулиппа, никогда не останавливались на полпути.
Инсио Тулиппа прибыл в Америку, чтобы встретиться с Тиммоной Портеллой и ускорить приобретение банков дона Априле. Одновременно с ним в Нью_Йорк прилетел Майкл Граззелла, глава сицилийского клана Корлеоне, чтобы обсудить некоторые подробности доставки наркотиков в Европу и Северную Америку. В отличие от Тулиппы он свой приезд не афишировал.
Тулиппа же прибыл в Нью_Йорк на собственном самолете, в сопровождении пятидесяти сподвижников и телохранителей. Все как один носили особую униформу: белые костюмы, синие рубашки, розовые галстуки и желтые шляпы. Несведущий человек мог бы принять их за ансамбль румбы. На таможне и Тулиппа, и сопровождающие предъявили костариканские паспорта. Дипломатическую неприкосновенность имел, правда, один Тулиппа.
Он и его люди поселились в маленьком частном отеле, купленном генеральным консулом от имени перуанского консульства. И Тулиппа не прятался по закоулкам, как какой_нибудь заштатный наркодилер. В конце концов, он был Вакцинатором, и представители крупнейших американских корпораций прилагали все силы к тому, чтобы пребывание в Штатах ему понравилось. Он посещал бродвейские премьеры, ходил на балет в Линкольновском центре, слушал оперу в «Метрополитен», присутствовал на концертах знаменитых южноамериканских музыкантов. Он даже участвовал в ток_шоу как президент Южноамериканской конфедерации сельскохозяйственных рабочих и использовал эти площадки, чтобы защитить использование наркотиков. Одно из таких телеинтервью, которое он дал Чарли Роузу с ПБС «ПБС  „Паблик бродкэстинг сервис“  некоммерческая корпорация, управляющая сетью общественного телевидения и осуществляющая подготовку его программ и трансляцию через сеть станций по всей стране.», получило широкий резонанс.
Тулиппа заявил, что борьба Соединенных Штатов с потреблением кокаина, героина и марихуаны есть отвратительная форма колониализма. Южноамериканские крестьяне могут выжить, лишь выращивая и продавая сырье для производства наркотиков. И кто может винить человека, замученного нищетой, за то, что он покупает наркотики, чтобы на несколько часов уйти от реалий этого ужасного мира? Это не по_людски. А как насчет табака и алкоголя? Они приносят гораздо больше вреда.
После этих слов пятьдесят человек в белых костюмах энергично зааплодировали. А когда Чарли Роуз заговорил о разрушительном воздействии наркотиков на организм и психику человека, Тулиппа ответил с подкупающей искренностью. Возглавляемая им организация вкладывает огромные деньги в модификацию наркотиков с тем, чтобы уменьшить наносимый ими вред, и ведет дело к тому, чтобы новые наркотики прописывались как лекарство. Эти программы будут вести настоящие врачи, а не марионетки из Американской медицинской ассоциации «Американская медицинская ассоциация  профессиональная организация частнопрактикующих врачей, объединяющая общества врачей штатов и округов. Основана в 1847 г. Членство в АМА дает право занятия штатной должности в клинике.», которая вопреки всякой логике выступает за запрещение всех наркотиков и существует за счет Федерального агентства по контролю за распространением наркотиков. Нет, наркотики призваны осчастливить все человечество. Пятьдесят желтых шляп взлетели в воздух.
Майкла Граззеллу, возглавлявшего cosca Kopлеоне, сопровождали лишь два телохранителя.
Гразелла  невысокого росточка, со шрамом на щеке, оставшимся после ножевой раны,  ходил, опираясь на трость (еще в молодости пуля перебила ему ногу), и слыл очень хитрым и изобретательным человеком. Говорили, что именно он спланировал, подготовил и осуществил убийство двух известных сицилийских судей, активно боровшихся с мафией.
Граззелла поселился в поместье Портеллы. Насчет собственной безопасности он не беспокоился, поскольку поставки наркотиков в контролируемую Портеллой сеть сбыта полностью зависели от него.
Троица решила провести совещание, чтобы разработать стратегию захвата банков Априле. Эти банки становились ключевым звеном в операции по отмыванию миллиардов долларов, заработанных на торговле наркотиками. А для Инсио Тулиппы банки были бы палочкой_выручалочкой, которая обеспечивала постоянное финансирование его ядерной программы. Упрочивали они и его положение как Вакцинатора.
Встретились компаньоны в перуанском консульстве, куда не было доступа американским спецслужбам. Генеральный консул Марриано Рубио выступил в роли хозяина. Поскольку он получал свою долю от их доходов и ему предложили представлять их интересы в Штатах, он, естественно, лучился радушием.
Собравшиеся за одним маленьким овальным столом представляли собой любопытное зрелище.
Граззелла напоминал владельца похоронного бюро. Черный костюм, белая рубашка, черный галстук  он все еще носил траур по матери, которая скончалась шесть месяцев тому назад. Говорил он с сильным акцентом, тихим, печальным голосом. Кто бы мог подумать, что этот робкий, застенчивый человек приговорил к смерти добрую сотню сицилийских сотрудников органов правопорядка.
Для Тиммоны Портеллы, единственного из четверых, английский язык был родным. Он не говорил  кричал, словно за столом сидели глухие. И одевался он крикливо: серый костюм, светло_зеленая рубашка, яркий синий шелковый галстук. Сшитый по фигуре пиджак скрывал огромный живот, если, конечно, Портелла не расстегивал пуговицы, чтобы продемонстрировать синие подтяжки.
Инсио Тулиппа выглядел как классический латиноамериканец: белый костюм, шелковая рубашка, красный шейный платок. Желтую широкополую шляпу он держал в руке. По_английски говорил с легким акцентом, голос его мелодичностью мог конкурировать с соловьем. Но сегодня его индейское, с резкими чертами лицо было мрачным: его прогневил мир, в котором он жил.
Лишь Марриано Рубио был решительно всем доволен. Его дружелюбие очаровывало гостей.
Английским он владел, как истинный англичанин, а его наряд состоял из зеленой шелковой пижамы, темно_зеленого халата и коричневых шлепанцев из мягкой кожи, поверху отороченных белым мехом. Уж в собственном доме он мог позволить себе расслабиться.
Тулиппа открыл дискуссию, обратившись непосредственно к Портелле. В его вежливом голосе слышались железные нотки.
 Тиммона, друг мой, я заплатил немалые деньги, чтобы убрать дона с дороги, но банки до сих пор не принадлежат нам. А ведь прошел почти год.
 Мой дорогой Инсио,  масленым голосом вступил в разговор генеральный консул,  я пытался купить банки. Портелла пытался купить банки. Но у нас возникло непредвиденное препятствие. Этот Асторре Виола, племянник дона.
Банки перешли под его контроль, и он отказывается продавать их.
 И что?  спросил Инсио.  Почему он до сих пор жив?
Портелла загоготал.
 Потому что его не так просто убить. По моему указанию четыре человека следили за его домом, и все они исчезли. И теперь я не знаю, где он и чем занимается, а на людях он появляется лишь в окружении телохранителей.
 Нет человека, которого нельзя убить,  мелодично проворковал Тулиппа.
 Мы знаем Асторре по Сицилии,  первый раз заговорил Граззелла.  Он там провел несколько лет. Он, конечно, везунчик, но он все знает и умеет. Мы подстрелили его в Сицилии и думали, что он умер. Если мы ударим вновь, надо бить наверняка. Он  опасный человек.
Тулиппа повернулся к Портелле.
 Ты заявлял, что этот парень из ФБР у тебя в кармане. Ради бога, используй его.
 Он на это не пойдет. ФБР  это тебе не нью_йоркская полиция. Убийством они марать руки не будут.
 Хорошо,  кивнул Тулиппа.  Тогда мы выкрадем одного из детей дона и обменяем его на Асторре. Марриано, ты знаком с его дочерью,  он подмигнул Рубио.  Думаю, тут проблем не возникнет.
Рубио предложение Тулиппы не приглянулось.
Он глубоко затянулся тонкой сигарой, выпустил струю дума.
 Нет,  резко бросил он и помолчал, прежде чем продолжить.  Девушка мне нравится. Я не буду способствовать ее похищению. И вам не позволю.
Брови остальных поднялись. Генеральный консул не входил в их лигу. Рубио, заметив реакцию своих гостей, обворожительно улыбнулся.
 Я знаю за собой эту слабость. Влюбляюсь.
Уж простите меня. Но дело не только в этом. Инсио, я понимаю, что похищения  твой фирменный прием, но в Америке это не сработает. Особенно если похитят женщину. У тебя есть шанс только в одном случае: похитить одного из братьев и попытаться быстро договориться с Асторре.
 Только не Валерия,  заявил Портелла.  Он служил в военной разведке, и у него полно друзей в ЦРУ. Ненужна нам эта головная боль.
 Значит, остается Маркантонио,  кивнул генеральный консул.  Переговоры с Асторре я могу взять на себя.
 Предложите за банки большую сумму,  мягко вставил Граззелла.  Избегайте насилия.
Поверьте мне, я это уже проходил. Использовал оружие вместо денег, и всегда мне это обходилось дороже.
Они в удивлении воззрились на него. Граззелла прославился своей страстью к насилию.
 Майкл, мы говорим о миллиардах долларов,  напомнил генеральный консул.  И Асторре все равно не хочет продать банки.
Граззелла пожал плечами.
 Если мы должны действовать, пусть так и будет. Но он очень осторожен. Если мы сможем выманить его на переговоры, тогда мы от него избавимся.
Тулиппа широко улыбнулся.
 Вот это я и хотел услышать. Марриано,  он повернулся к генеральному консулу,  тебе пора перестать влюбляться. Это очень опасный грех.
Марриано Рубио в конце концов убедил Николь и ее братьев сесть за стол переговоров с его синдикатом и обсудить возможность продажи банков. Разумеется, предполагалось и присутствие Асторре, но Николь не могла это гарантировать.
Перед совещанием Николь и ее братья получили от Асторре подробные инструкции. Они уяснили его стратегию: создать у синдиката ощущение того, что он  единственный противник продажи банков.
Встреча прошла в конференц_зале перуанского консульства. Официантов не было, но стол ломился от яств, а Рубио сам разливал вино. Поскольку днем у всех хватало дел, совещание началось в десять вечера.
Рубио представил собравшихся и взял на себя функции ведущего. Протянул Николь папку.
 Здесь изложены все подробности сделки.
Если говорить коротко, мы предлагаем рыночную стоимость плюс пятьдесят процентов. Хотя банки перейдут под наш полный контроль, в течение следующих двадцати лет вы будете получать десять процентов нашей прибыли. Станете очень богатыми и сможете наслаждаться жизнью, не думая о том, что каждый день надо ходить на работу.
Они подождали, пока Николь просмотрит бумаги. Наконец она подняла голову.
 Впечатляет. Но скажите мне, с чего такая щедрость?
Рубио нежно ей улыбнулся.
 Синергия «Синергия (сотрудничество, содружество)  в широком смысле совместное воздействие двух или нескольких факторов, когда результат получается выше, чем от воздействия этих же факторов, но по отдельности.». Весь нынешний бизнес  синергия. Со всеми компьютерами и самолетами, книгами и периодикой, музыкой и наркотиками, спортом и TV. Все синергия. С банками Априле мы сможем активнее воздействовать на международные финансы, будем контролировать строительство городов, выборы в государствах. У синдиката глобальные интересы, нам нужны ваши банки, отсюда и щедрость предложения.
Николь обратилась к другим членам синдиката.
Тулиппу сразила наповал красота Николь и решительность ее голоса, поэтому, прежде чем ответить, он одарил ее ослепительной улыбкой.
 В этой сделке мы участвуем на равных, но позвольте заметить, что для меня большая честь вести дела с семьей Априле. Никто не восхищался Вашим отцом больше, чем я.
Валерий с каменным лицом обратился к Тулиппе:
 Поймите меня правильно, я готов продать мою долю в банках. Но я бы предпочел единовременный расчет, без процентных выплат. Лично я хотел бы раз и навсегда развязаться с этими банками.
 То есть в принципе вы готовы продать?  спросил Тулиппа.
 Безусловно. Продать и поставить на этом точку.
Портелла хотел что_то сказать, но Рубио опередил его:
 Маркантонио, а как вы относитесь к нашему предложению? Оно вам нравится?
 Я склонен поддержать Вэла. Давайте рассчитаемся сразу, без ежегодных выплат. В этом случае мы сможем распрощаться и пожелать друг другу удачи.
 Отлично, тогда мы так и поступим,  кивнул Рубио.
 Но тогда вам придется поднять цену,  холодно заметила Николь.  Вам это по силам?
 Нет проблем,  с очередной улыбкой ответил Тулиппа.
 А как насчет нашего дорогого друга Асторре Виолы?  робко, с озабоченным лицом спросил Граззелла.  Он согласен?
Асторре нервно хохотнул.
 Знаете, я пришел к выводу, что банковское дело мне нравится. И дон Априле заставил меня пообещать, что банки я никогда не продам. Мне, конечно, очень не хочется идти против всей семьи, но я вынужден ответить отказом. А контрольный пакет, как вам известно, у меня.
 Но дети дона тоже владельцы банков,  напомнил генеральный консул.  Они могут подать в суд.
 Мы никогда этого не сделаем,  без запинки ввернула Николь.
Валерий помрачнел, а вот Маркантонио эта идея, похоже, позабавила.
 Ну, хватит,  пробормотал Портелла и начал подниматься из_за стола.
 Потерпите,  примирительно сказал Асторре.  Возможно, мне надоест быть банкиром.
Через несколько месяцев мы можем встретиться вновь.
 Разумеется,  покивал Рубио.  Но вы же понимаете, что деньги, которые мы собрали под эту сделку, не могут так долго лежать без движения. Нам придется пустить их в оборот. И вы, возможно, получите меньшую цену.
При расставании обошлось без рукопожатий.
 Он просто тянет время,  заявил Майкл Граззелла после ухода Асторре и братьев и сестры Априле.  Он никогда не продаст свою долю.
Тулиппа вздохнул.
 Такой симпатичный человек. Мы могли бы стать друзьями. Я пригласил бы его на мою плантацию в Коста_Рике. Показал бы ему, как можно жить.
Остальные рассмеялись.
 Ему не придется наслаждаться жизнью на твоей плантации, Инсио,  пробасил Портелла.  Я разберусь с ним здесь.
 Надеюсь, что на этот раз результат будет лучше,  усмехнулся Тулиппа.
 Я его недооценивал,  признал Портелла.  Откуда я мог знать, с кем мы имеем дело? Он же ничем не проявлял себя, кроме как пел на свадьбах. С доном_то все получилось как надо. Никто не жалуется.
Генеральный консул одобрительно покивал.
 Блестящая работа, Тиммона. Мы в тебе абсолютно уверены. Но его надо убирать как можно быстрее.
После совещания семья Априле и Асторре отправились ужинать в ресторан «Патинико», где, кроме общего зала, были и отдельные кабинеты.
Принадлежал ресторан давнему другу дона.
 Думаю, вы все справились с ролью,  сказал им Асторре.  Убедили их, что ваше мнение не совпадает с моим.
 Наше мнение не совпадает с твоим,  процедил Вэл.
 Почему мы должны участвовать в этой игре?  спросила Николь.  Мне это решительно не нравится.
 Эти люди, возможно, приложили руку к смерти вашего отца,  ответил Асторре.  Я не хочу, чтобы они решили, что чего_то добьются, причинив вам вред.
 И ты уверен, что нейтрализуешь их попытки разобраться с тобой?  спросил Маркантонио.
 Нет, нет,  запротестовал Асторре.  Просто я могу безо всяких проблем уехать из Нью_Йорка на месяц, два, три. Спрячусь в Северной или Южной Дакоте, и пусть они попробуют меня найти.  Его широкая, убедительная улыбка могла обмануть многих, но не детей дона Априле.  Дайте мне знать, если они выйдут на кого_то из вас.
 Мне неоднократно звонил детектив Ди Бенедетто,  сообщил Валерий.
На лице Асторре отразилось удивление.
 Зачем он тебе звонил?
Валерий усмехнулся.
 Когда я служил в разведке, у нас такие звонки назывались «А что ты знаешь?». Кто_то хотел поделиться с тобой информацией или помочь в каком_то деле. Но на самом деле их интересовало, как идет расследование, которым ты занимался.
Вот и Ди Бенедетто вроде бы звонил для того, чтобы держать меня в курсе тех действий, которые предприняты полицией для розыска убийц отца. Но при этом задавал вопросы о тебе, Асторре. Почему_то он к тебе неравнодушен.
 Мне это льстит.  Асторре улыбнулся.  Должно быть, где_то услышал, как я пою.
 Едва ли,  вмешался в разговор Маркантонио.  Ди Бенедетто звонил и мне. Сказал, что у него есть идеи для полицейского сериала. Для копов на TV всегда найдется место, поэтому я попросил его поделиться со мной своими идеями.
Но он прислал мне какую_то ерунду. Сериал лишь предлог. Он приглядывает за нами.
 Это хорошо,  кивнул Асторре.
 Асторре, ты хочешь, чтобы они взяли на мушку тебя, а не нас?  спросила Николь.  Но это же очень опасно. От этого Граззеллы у меня мурашки по коже бегут.
 Я его хорошо знаю,  ответил Асторре.  Очень здравомыслящий человек. А твой генеральный консул  дипломат от бога. Он сможет держать Тулиппу под контролем. Кто меня беспокоит, так это Портелла. Он так глуп, что запросто сподобится заварить кашу,  голос его оставался ровным и спокойным, словно речь шла о рутинных делах.
 И сколько это будет продолжаться?  спросила Николь.
 Дайте мне несколько месяцев. Обещаю вам, что тогда мы придем к общему решению.
Валерий холодно глянул на него.
 Асторре, ты всегда был оптимистом. Если бы ты служил в разведке под моим началом, я отправил бы тебя в пехоту, чтобы спустить с небес на грешную землю.
Обед прошел в мрачной атмосфере. Николь то и дело поглядывала на Асторре, словно пыталась что_то прочитать на его лице. Валерий, несомненно, не верил, что у Асторре что_нибудь получится.
Маркантонио не отрывал глаз от тарелки. Наконец Асторре поднял стакан вина и радостно воскликнул:
 Вы сегодня какие_то грустные, а напрасно!
Нас ждут веселые времена. Выпьем за вашего отца.
 За великого дона Априле,  с горечью бросила Николь.
Асторре улыбнулся, кивнул:
 Да, за великого дона.
Во второй половине дня Асторре любил проехаться верхом. Сбросить усталость, нагулять аппетит перед обедом. Если с ним была женщина, он всегда уговаривал ее составить ему компанию.
Если она не умела ездить верхом, он ее учил. Если не любила лошадей, прекращал с ней встречаться.
В поместье сквозь лес для него проложили специальную тропу. Он обожал щебетание птиц, шебуршание маленьких зверьков, редкую встречу с оленем. Но больше всего ему нравилось одеваться для прогулки. Яркая красная куртка, коричневые сапоги для верховой езды, хлыст в руке, которым он никогда не пользовался. Охотничье кепи из черной замши. Он улыбался, глядя на свое отражение в зеркале, представляя себя английским лордом.
Он спустился вниз, прошел в конюшню, где стояли шесть его лошадей, довольно улыбнулся, увидев, что конюх Альдо Монца уже взнуздал одного из жеребцов. Вскочил в седло и медленным шагом пустил жеребца к тропе. Чуть прибавив скорости, нырнул под полог желтых и красных листьев, освещенных лучами заходящего солнца.
Солнечный свет золотил усыпавшую тропу листву. Копыта лошади взбивали ее, от листвы поднимался легкий запах прели. Асторре увидел кучку навоза, проскочил мимо, свернул на развилке на тропу, ведущую вокруг дома. С опавшей листвы словно сбросили золотой покров.
Засмотревшись, он потянул за уздечку и остановил лошадь. И тут же перед ним появились двое мужчин в мешковатой одежде сельскохозяйственных рабочих. Лица их закрывали маски, в руках блестел металл. Асторре бросил жеребца вперед, пригнулся к его шее. Тишину леса разорвал гром выстрелов, полыхнули вспышки. Мужчины уже находились совсем рядом, Асторре почувствовал, как пули попали в бок и спину. Жеребец в панике галопом мчался по тропе, и Асторре думал только о том, как удержаться в седле. А вскоре на тропе появились еще двое мужчин. Без масок и оружия.
Асторре потерял сознание и сполз им на руки.
Не прошло и часа, как Курт Силк получил рапорт группы наблюдения, которая спасла Асторре Виолу. Более всего федерального агента удивило сообщение о том, что под красной курткой Асторре носил пуленепробиваемый жилет. Причем не из обычного кевлара, а изготовленный по спецзаказу. Такой человек, как Асторре, и вдруг нательная броня? Импортер макарон, певец маленьких клубов, любитель верховой езды. Конечно же, в месте попадания пуль синяки остались, но особого вреда они не причинили. Асторре уже выписали из больницы.
Силк начал писать служебную записку с требованием собрать полную информацию о жизни Асторре, начиная с самого детства. Этот человек мог оказаться ключевым звеном. В одном сомнений у Силка не было: он знал, кто предпринял попытку убить Асторре Виолу.
Асторре встретился с детьми дона в доме Валерия. Рассказал о том, что произошло в лесу, о попавших в него пулях.
 Я просил вас о помощи,  напомнил он.  Вы мне отказали, но я понял ваши мотивы. Однако я думаю, что сейчас вы должны пересмотреть свое решение. Угроза нависла над нами всеми.
Я думаю, ее снимет наше согласие продать банки.
В этом случае все останутся довольны, получив то, что хотят. Есть и другой путь. Сохранить банки, вступить в борьбу и уничтожить врагов, кем бы они ни были. Нельзя исключать и третьего варианта, которого нам необходимо избежать. Мы можем сразиться с врагами и победить, но банки заберет у нас государство.
 Из всех зол надо выбирать меньшее,  ответил ему Валерий.  Продадим банки. Все будут в плюсе.
 Мы не сицилийцы,  напомнил Маркантонио.  Мы не хотим лишиться всего ради мести.
 Мы продадим банки и лишимся будущего,  спокойно заметила Николь.  Марк, в какой_то момент тебе захочется иметь собственную телевещательную компанию. Вэл, большие пожертвования в избирательные фонды смогут обеспечить тебе пост посла, а то и министра обороны.
Асторре, ты мог бы спеть с «Роллинг Стоунз»,  она тепло улыбнулась кузену.  Ладно, это все мечты,  тон ее изменился.  Шутки в сторону.
Неужели убийство отца для нас ничего не значит?
Неужели мы должны вознаграждать убийц за содеянное ими? Я думаю, мы должны помочь Асторре и сделать все, что в наших силах.
 Ты понимаешь, что говоришь?  Валерий пристально посмотрел на сестру.
 Да,  кивнула Николь.
 Ваш отец учил меня, что нельзя позволять другим людям навязывать тебе свою волю, иначе жизнь не имеет никакого смысла. Вэл, это основной принцип войны, не так ли?
 В войне победителей не бывает,  фыркнула Николь.
В голосе Валерия прорвалось раздражение.
 Что бы там ни говорили либералы, в любой войне есть победители и побежденные. И выиграть войну куда как лучше. Потому что поражение  это несмываемый позор.
 У вашего отца было прошлое,  напомнил Асторре.  И это прошлое теперь достало нас всех. Поэтому я вновь прошу вас о помощи. Помните, я действую согласно его инструкциям, и моя основная задача  защитить семью, а это означает сохранение контроля над банками.
 В течение месяца ты получишь интересующие тебя сведения,  ответил Валерий.
 Марк?  спросил Асторре.
 Я немедленно начинаю работу над программой. Мне нужно два месяца, максимум  три.
Асторре взглянул на Николь.
 Николь, ты закончила анализ отцовского досье, полученного от ФБР?
 Еще нет,  она нахмурилась.  Не следует ли нам обратиться за помощью к Силку?
Асторре улыбнулся.
 Силк  один из подозреваемых. Когда я получу всю информацию, мы сможем решить, что делать дальше.
Месяц спустя Вэл поделился полученной информацией, неожиданной и тревожной. Через своих приятелей в ЦРУ он смог многое выяснить о Инсио Тулиппе. Тот поддерживал тесные связи с преступным миром Сицилии (особенно с кланом Корлеоне), Турции, Индии, Пакистана, Колумбии и других латиноамериканских стран.
Именно Тулиппа финансировал некие лаборатории ядерных исследований, расположенные в Южной Америке, и пытался организовать в Соединенных Штатах мощнейший фонд для покупки оборудования и материалов. Очень ему хотелось заполучить атомную бомбу, чтобы использовать ее как последний аргумент, если его загонят в угол. По всему выходило, что Тиммона Портелла выполнял задания Тулиппы и служил ему ширмой. Новости эти только порадовали Асторре. Он предпочитал знать своих врагов в лицо.
 Тулиппа сумеет осуществить свои планы?  спросил Асторре.
 Он в этом не сомневается,  ответил Валерий.  И его покрывают правительственные чиновники тех стран, в которых находятся лаборатории.
 Спасибо, Вэл,  Асторре дружески похлопал кузена по плечу.  Я тебе очень признателен.
 Да ладно. Но это все, на что ты можешь рассчитывать.
Маркантонио потребовалось шесть недель, чтобы закончить подготовительную работу к съемкам документального сериала о ФБР вообще и Курте Силке в частности. Все материалы он передал Асторре. Тот вернул их через двадцать четыре часа.
Кто его волновал, так это Николь. Она прислала ему фэбээровское досье дона Априле, но в нем был вымаран целый раздел. На прямой вопрос Николь ответила: «Таким я его получила».
Асторре внимательно изучил досье. Вымаранный раздел относился к тому периоду времени, когда ему было два года. «Забудем об этом,  сказал он Николь.  Слишком далекий период времени, едва ли он имеет для нас какое_то значение».
Взятая Асторре пауза закончилась. Полученная информация позволяла ему начать боевые действия.
Марриано Рубио, его манера ухаживать восхищали Николь. Она так и не отошла от предательства Асторре, когда тот предпочел повиноваться ее отцу, а не остаться с ней. И хотя потом у нее были короткие романы с влиятельными мужчинами, она по_прежнему полагала, что все мужчины состоят в заговоре против женщин.
Но вот Рубио, похоже, являл собой исключение из общего правила. Он никогда не злился на нее, когда неожиданная деловая встреча нарушала намеченные планы. Он понимал, что карьера стоит у нее на первом месте. И он никогда не позволял себе устраивать сцены ревности, потому что в отличие от многих не считал, что это чувство  доказательство истинной любви.
Производила на Николь впечатление и его щедрость: таких подарков она ни от кого не получала. Она с удовольствием слушала, как он говорит о театре и литературе. Главный же плюс Рубио заключался в том, что и в постели он был настоящим экспертом. И времени отнимал у нее ровно столько, сколько она могла ему уделить.
Как то вечером Рубио пригласил Николь на обед в ресторан «Le Cirque» «"Le Cirque" _"Цирк", один из самых дорогих ресторанов Нью_Йорка.». За столом собрались его друзья: знаменитый латиноамериканский писатель, очаровавший Николь остроумными замечаниями и историями о призраках; известный оперный певец, который каждое блюдо встречал радостными восклицаниями и ел с таким аппетитом, будто этим же вечером ему предстояло сесть на электрический стул; придерживающийся консервативных взглядов обозреватель, ведущий колонку в отделе международных дел «Нью_Йорк тайме», который гордился тем, что его ненавидели и либералы, и консерваторы.
После обеда Рубио повез Николь в свою роскошную квартиру. После страстных объятий в постели он подхватил ее на руки и закружил по комнате, шепча на ухо испанские стихи. Потом он усадил ее в кресло, разлил по бокалам шампанское и искренне, с сияющими глазами, воскликнул: «Я тебя люблю!» До чего же бесстыдные эти мужчины, подумала Николь. Она испытывала чувство глубокого удовлетворения от того, что предстоит сделать с Рубио. Ее отец сейчас гордился бы ею. Она вела себя как истинный мафиозо.
Возглавляя нью_йоркское отделение ФБР, Курт Силк вел дела и поважнее убийства дона Раймонде Априле. Он расследовал деятельность шести гигантских корпораций, которые вошли в сговор, экспортируя запрещенную к вывозу технику и технологию, в том числе и компьютеры, в коммунистический Китай. Занимался он и крупнейшими табачными компаниями, которые дали ложные показания на слушаниях в комиссии Конгресса.
А также эмиграцией не самых знаменитых, но достаточно известных ученых в Бразилию, Перу и Колумбию. Директор хотел узнать, в каком состоянии находятся эти дела.
 С табачными королями мы разобрались,  сказал Бокстон, когда они летели в Вашингтон.  Документальные доказательства поставок оборудования в Китай у нас в кармане: информаторы спасали свою шкуру. Осталось только разобраться с учеными. И я думаю, что после этого ты станешь заместителем директора. Никто не станет отрицать, что ты это заслужил.
 Решать директору,  ответил Силк. Он знал, почему ученые едут в Южную Америку, но не стал поправлять Бокстона.
По прибытии в Гувер_Билдинг Бокстона на совещание в кабинет директора не пригласили.
После убийства дона Раймонде Априле прошло одиннадцать месяцев. Силк хорошо подготовился к встрече с директором. Расследование убийства Априле зависло, но по более важным делам ему было что доложить. И он полагал, что на этот раз у него действительно есть шанс получить пост заместителя. Он многого добился и доказал свое право подняться еще на одну ступеньку служебной лестницы.
Директор  высокий, элегантный мужчина, предки которого прибыли в Америку на «Мэйфлауэре» «"Мэйфлауэр"  английское судно, на котором пересекли Атлантический океан 102 пилигрима из Старого Света  первые колонисты Новой Англии Они отплыли из Плимута 21 сентября и достигли берегов Америки 21 ноября 1621 г. Корабль направлялся в Вирджинию, но наскочил на скалы значительно севернее места назначения  у полуострова Кейп_Код, где и была основана Плимутская колония. "Мои предки прибыли на „Мэйфлауэре“,  говорят те немногие американцы, которые могут похвастаться древностью рода.». Огромное состояние обеспечивало ему политическую независимость, поэтому он мог ни на кого не оглядываться и в работе руководствовался самыми жесткими правилами. «Никакого обмана,  с самого начала заявил он своим сотрудникам.  Только закон. Никаких лазеек в Билле о правах „Билль о правах  первые десять поправок к Конституции США, принятые первой сессией Конгресса США 15 декабря 1791 г, и гарантирующие основные права граждан США.“. Агент ФБР всегда вежлив, всегда справедлив. И в частной жизни  пример для подражания. Любой скандал: избиение жены, пьянство, слишком тесные отношения с местной полицией, мелкие правонарушения, и вы получите пинка под задницу, даже если ваш дядя  сенатор». Последние десять лет Бюро жило по этим правилам. Не поощрялось и чрезмерное внимание прессы. А те, кого особенно хвалили газеты или телевидение, отправлялись считать иглу на Аляску.
Директор предложил Силку сесть в кресло, на редкость неудобное, стоявшее по другую сторону его массивного дубового стола.
 Агент Силк, я вызвал вас по нескольким причинам. Первая: своим приказом я вынес вам благодарность за эффективные действия в борьбе с мафией в Нью_Йорке. Благодаря вам мы переломили ей хребет. Я вас поздравляю,  он перегнулся через стол, чтобы пожать Силку руку.  Пресс_служба о приказе не сообщила. Вы знаете, такова наша политика: все индивидуальные достижения агентов Бюро ставит себе в заслугу. Опять же обнародование такого приказа могло навлечь на вас опасность.
 Только со стороны каких_нибудь психов,  ответил Силк.  Организованная преступность понимает, что агент ФБР неприкосновенен.
 Вы намекаете на то, что Бюро не чуждо вендетты?
 О, нет,  Силк покачал головой.  Просто мы уделим этим преступникам больше внимания.
С этим директор спорить не стал. Минимальные вольности он все_таки допускал.
 Держать вас в подвешенном состоянии несправедливо. Я решил не назначать вас своим заместителем и не переводить в Вашингтон. Во всяком случае, сейчас. На то есть причины. Вы накопили огромный опыт работы, можно сказать, в полевых условиях, а там еще есть что делать. Мафия, к сожалению, все еще функционирует. Вторая причина: официально вы отказались назвать руководству имя своего осведомителя. Неофициально вы его назвали. Но это секретная информация. То есть неофициально к вам претензий нет.
И третья: ваши отношения с главным детективом Нью_Йорка стали уж очень близкими.
Этой темой повестка дня совещания не исчерпалась.
 Как проходит операция «Омерта»?  спросил директор.  Мы должны очень тщательно следить за тем, чтобы все наши действия имели под собой законную основу.
 Разумеется,  с каменным лицом ответил Силк. Он чертовски хорошо знал, что иной раз приходится срезать углы.  У нас возникли препятствия. Раймонде Априле отказался сотрудничать с нами. Но, разумеется, это препятствие более не существует.
 Смерть мистера Априле пришлась как нельзя кстати,  в голосе директора слышались нотки сарказма.  Я не оскорблю вас, спросив, а не получали ли вы на этот счет какой_нибудь важной информации? Скажем, от вашего друга Портеллы?
 Мы ничего не знали. Итальянцы никогда не обращаются к властям. Нам лишь остается искать покойников. Как мы и намечали, я встречался с Асторре Виолой. Он подписал необходимые бумаги, но сотрудничать отказался. Он не будет вести дела с Портеллой и не продаст банки.
 Так что же нам теперь делать?  спросил директор.  Вы знаете, какой это важный момент.
Если мы сможем осудить этого банкира по закону РИКО, банки отойдут государству. И эти десять миллиардов пойдут на борьбу с преступностью.
Для Бюро это будет блестящим достижением. Тогда мы сможем прекратить ваше сотрудничество с Портеллой. Особой пользы от него уже не будет.
Курт, мы в очень щекотливом положении. Только мои заместители и я знают о ваших отношениях с Портеллой. О том, что вы получаете от него деньги, о его уверенности в том, что вы работаете на него. Вашей жизни может грозить опасность.
 Он не посмеет поднять руку на федерального агента,  гнул свое Силк.  Он, конечно, псих, но не до такой степени.
 Ладно,  кивнул директор,  по ходу этой операции мы упечем Портеллу за решетку. Каковы ваши планы?
 Этот Асторре Виола не такой уж наивный, каким хочет казаться. Я расследую его прошлое.
А пока хочу попросить детей Априле надавить на него. Но я сомневаюсь, что сейчас мы сможем воспользоваться законом РИКО с той же эффективностью, как десять лет тому назад.
 Это уже задача генерального прокурора,  ответил директор.  Наше дело  приоткрыть дверь, а уж потом тысяча адвокатов распахнут ее настежь. Мы обязаны предоставить улики, с которыми согласится суд.
 Насчет моего тайного счета на Каймановых островах, куда Портелла посылает деньги. Я думаю, какую_то часть надо снять, чтобы он думал, что я их трачу.
 Я это устрою,  пообещал директор.  Должен отметить, ваш Тиммона Портелла бережливостью не страдает.
 Он действительно верит, что я работаю на него,  улыбнулся Силк.
 Будьте осторожны,  предупредил его директор.  Не давайте ему повода зачислить вас в соучастники преступления.
 Я понимаю,  ответил Силк, думая о том, что сказать куда как проще, чем сделать.
 И избегайте неразумного риска. Помните, что с Портеллой связаны наркодельцы из Южной Америки и Сицилии, а они  люди непредсказуемые.
 Я должен докладывать вам ежедневно, устно или письменно?  спросил Силк.
 В этом нет необходимости,  покачал головой директор.  Я полностью вам доверяю. И потом, мне не хотелось бы лгать какой_нибудь комиссии Конгресса. Чтобы стать моим помощником, вы должны со всем этим разобраться.  И он замолчал, словно ожидая ответной реакции.
В присутствии директора Силк даже мысли держал под спудом, словно опасаясь, что тот может их прочитать. Но мятежный дух рвался наружу. За кого директор себя принимает? За председателя Американского союза защиты гражданских свобод «Американский союз защиты гражданских свобод  организация социалистов_пацифистов, созданная в 1920 г. Впоследствии расширила сферу своей деятельности защитой конституционных и гражданских прав.»? Со всеми его служебными записками, в которых раз за разом повторялось, что нельзя ставить знак равенства между мафией и итальянцами, мусульманами и террористами, черными и преступниками. А кто, по его разумению, совершал львиную долю преступлений?
 Сэр, если вам нужно мое заявление об отставке, я готов написать его сегодня же. Я достаточно проработал в Бюро, чтобы выйти на пенсию.
 Не нужно,  ответил директор.  Ответьте на мой вопрос. Можете вы оборвать ваши отношения?
 Я сообщил Бюро имена всех моих осведомителей. Что касается срезания углов тут все зависит от толкования. А дружба с местной полицией зачастую способствует росту популярности Бюро.
 Достигнутые вами результаты говорят о качестве вашей работы. Давайте подождем еще год.
А там посмотрим.  Он долго молчал, потом вздохнул и перевел разговор:
 Вы собрали достаточно улик, подтверждающих, что директора табачных компаний давали ложные показания?
 Конечно.  Силку оставалось только гадать, с чего директор задал этот вопрос. Все материалы расследования имелись в его распоряжении.
 Но, возможно, они излагали личный взгляд на проблему. Наши опросы показывают, что половина населения Америки с ними согласна.
 К делу это не относится,  возразил Силк.  Участники опроса не давали ложных показаний под присягой на слушаниях в Конгрессе. У нас есть записи переговоров и внутренние документы, доказывающие, что руководители табачных компаний сознательно лгали. Это заговор против общества.
 Вы правы,  директор вздохнул.  Но генеральный прокурор пошел с ними на сделку. Никакого уголовного преследования, никаких сроков тюремного заключения. Они заплатят многомиллиардные штрафы. Так что закрывайте это расследование. Нашего дальнейшего участия в этом деле не требуется.
 Отлично, сэр. Я найду чем занять высвободившихся агентов.
 Очень хорошо. У вас появятся и другие резервы. Экспорт высоких технологий в Китай  это очень серьезное дело.
 Безусловно,  кивнул Силк.  Эти компании сознательно нарушали федеральный закон и подрывали безопасность Соединенных Штатов.
Главы компаний виновны в заговоре.
 Улик у нас предостаточно, но вы знаете, что заговоры приняли характер эпидемии. Все о чем_то да сговариваются. Это дело вы тоже можете закрыть, а людей использовать в других расследованиях.
 Сэр, вы говорите, что и здесь обо всем договорились?  в недоумении спросил Силк.
Директор откинулся на спинку кресла, нахмурился.
 Силк, вы наш лучший агент, но вам не хватает политического чутья. А теперь послушайте меня и никогда не забывайте мои слова: мы не можем посадить в тюрьму шестерых миллиардеров. В демократическом государстве такому не бывать.
 А чем все закончится?
 Суровыми финансовыми санкциями,  ответил директор.  Далее, один очень конфиденциальный вопрос. Мы собираемся обменять федерального заключенного на одного из наших информаторов, взятого в заложники в Колумбии.
Он играет очень важную роль в войне с распространением наркотиков. Вы знакомы с этой историей.
Случилось это четыре года тому назад. Торговец наркотиками захватил в заложники женщину и четырех детей. Убил их и агента ФБР. Получил пожизненный срок без права досрочного освобождения.
 Я помню, что вы требовали для него смертной казни,  продолжал директор.  Мы решили отпустить его, и я знаю, что вас это огорчит. Помните, обмен будет держаться в секрете, но репортеры могут пронюхать об этом и поднимут шум. Ни вы, ни нью_йоркское отделение не должны давать никаких комментариев. Это понятно?
 Мы не можем позволять кому_либо убивать наших агентов и уходить безнаказанным,  отчеканил Силк.
 Такая точка зрения неприемлема для сотрудника федерального ведомства.
Силк попытался не показать бушевавшей в нем ярости.
 Этим мы ставим под удар всех наших агентов. Посмотрите, что получается. Агент погиб, пытаясь спасти заложников. Это было хладнокровное убийство. Выпуская убийцу на свободу, мы оскорбляем память нашего товарища. Получается, что он отдал жизнь зря.
 В Бюро нет и не будет места вендетте,  ответил директор.  Иначе мы станем такими же, как они. Что вам известно об ученых, которые эмигрировали в Южную Америку?
Вот тут Силк понял, что уже не может полностью доверять директору.
 Ничего нового,  солгал он, решив, что больше не будет участником политических компромиссов руководства Бюро. Уж лучше стать одиноким волком.
 Что ж, теперь недостатка в людях у вас нет, так что продолжайте работать. А после того как Тиммона Портелла отправится за решетку, я бы хотел перевести вас в Вашингтон, на должность моего заместителя.
 Благодарю вас. Но я решил, что выйду в отставку после того, как разберусь с Портеллой.
Директор глубоко вздохнул.
 Еще раз хорошенько все обдумайте. Я понимаю, что история с обменом вас расстроила. Но я попрошу вас не забывать, что Бюро не просто охраняет общество от нарушителей закона. Все наши действия в долгосрочной перспективе должны служить благу общества.
 Я помню это со школьной скамьи. Цель оправдывает средства.
Директор пожал плечами.
 Иногда. В общем, насчет отставки подумайте еще раз. Приказ с благодарностью я направляю в ваше личное дело. Уйдете вы в отставку или останетесь, президент Соединенных Штатов наградит вас медалью.
 Благодарю вас, сэр.
Директор пожал ему руку, проводил до дверей.
Где и задал последний вопрос:
 Как идет расследование убийства Априле?
Прошел уже не один месяц, а результатов нет.
 Расследование ведем не мы, а полицейское управление Нью_Йорка,  ответил Силк.  Разумеется, я слежу за его ходом. Мотив не определен.
Никаких зацепок. Боюсь, что раскрыть это преступление не удастся.
В тот вечер Силк обедал с Биллом Бокстоном.
 Есть хорошие новости,  сообщил ему Силк.  Табачное и китайское дела закрыты. Генеральный прокурор собирается ограничиться финансовыми санкциями, без уголовного преследования. У нас высвобождается много людей.
 Правда?  изумился Бокстон.  Я_то думал, что директор  борец за правду. Ты подал в отставку?
 Борцы за правду бывают разные,  философски ответил Силк.  Некоторые считают возможным срезать углы.
 Что еще?
 После того как я отправлю Портеллу за решетку, мне гарантировано кресло заместителя директора. Но я лучше отправлюсь на пенсию.
 Да_а_а,  протянул Бокстон.  Замолви за меня словечко.
 Ничего из этого не выйдет. Директор знает, что ты ругаешься,  он рассмеялся.
 Дерьмо,  Бокстон изобразил разочарование.  Или тут уместнее что_нибудь позабористее?
Следующим вечером от железнодорожной станции Силк добирался до дома пешком. Джорджетт и Ванесса уехали во Флориду погостить у матери Джорджетт, а такси он терпеть не мог. Его удивило, что собаки не загавкали, когда он ступил на подъездную дорожку. Он их позвал, но ничего не изменилось. Силк решил, что они бегают где_нибудь в лесу.
Ему недоставало жены и дочери, особенно за едой. Частенько он обедал один или с кем_то из агентов в различных городах Америки, ни на секунду не забывая об опасности. И расслабиться мог только дома. Силк наскоро приготовил обед: салат и небольшой стейк. Кофе пить не стал, обошелся стаканчиком бренди. Поднялся наверх, чтобы принять душ, позвонить жене и почитать перед сном. Книги он любил, но его огорчало, что в детективных романах агенты ФБР всегда выводились гнусными злодеями. Что могли эти писаки знать о таких, как он?
Едва он открыл дверь спальни, как в нос ударил запах крови. В голове помутилось, Силка захлестнула волна страха.
Немецкие овчарки лежали на его кровати. Запятнанная кровью шерсть, связанные лапы, замотанные липкой лентой пасти. Сердца собак вырезали и положили рядом.
Невероятным усилием Силку удалось взять себя в руки. Автоматически он набрал номер матери жены, чтобы убедиться, что с Джорджетт и Ванессой все в порядке. О случившемся он ничего не сказал. Потом перезвонил дежурному офицеру ФБР и вызвал бригаду экспертов, чтобы они провели все положенные в таких случаях мероприятия и помогли ему избавиться от постельного белья, матраца, ковра. В местную полицию он звонить не стал.
Шесть часов спустя фэбээровцы отбыли, и Силк написал рапорт директору. Налил себе большой стакан бренди и попытался проанализировать ситуацию.
Подумал было о том, чтобы солгать Джорджетт, сочинить историю о бегстве собак. Но пришлось бы объяснять, куда делись ковер, матрац, простыни. И потом, это было бы несправедливо.
Он не имел права лишать ее права выбора. Да и не простила бы она ложь. Оставалось только одно: сказать ей всю правду.
На следующий день Силк вылетел в Вашингтон, чтобы обсудить инцидент с директором, а потом отправился во Флориду, где жена и дочь гостили у его тещи.
После ленча он предложил Джорджетт прогуляться с ним вдоль пляжа. Поглядывая на поблескивающее под солнцем синее море, он рассказал об убийстве собак, о том, что на языке сицилийской мафии это означало последнее предупреждение.
 Но газеты писали, что ты избавил эту страну от мафии,  заметила Джорджетт.
 Более или менее. Но остались несколько, контролирующих торговлю наркотиками, и я представляю себе, кто мог это сделать.
 Наши бедные собачки,  вздохнула Джорджетт.  Как люди могут быть такими жестокими?
Ты говорил с директором?
Такая забота о собаках вызвала у Силка раздражение.
 Директор предложил на выбор три варианта.
Первый: я ухожу в отставку и переезжаю в другое место. Я отказался. Второй: семья переезжает в другое место и остается под защитой Бюро до полного завершения этого дела. Третий: ты остаешься в нашем доме, словно ничего не произошло. Нас будут охранять двадцать четыре часа в сутки. В доме поселится женщина_агент. Тебя и Ванессу всюду будут сопровождать два телохранителя. Вокруг дома появятся посты наблюдения.
Дом оборудуют новой, улучшенной системой сигнализации.
 Ты думаешь, это блеф,  посмотрела на него Джорджетт.
 Да. Они не решатся причинить вред федеральному агенту или членам его семьи. Для них это равносильно самоубийству.
Джорджетт повернулась к морю. Чуть сильнее сжала его руку.
 Я остаюсь. Без тебя мне очень тоскливо, и я знаю, что ты не можешь бросить расследование на полпути. Но я хочу, чтобы ты пообещал мне одну вещь. По завершении этого расследования ты уйдешь из Бюро. Заведешь частную практику или будешь преподавать. Я не могу так жить до конца моих дней.  По тону чувствовалось, что решение окончательное и обжалованию не подлежит.
Силку, однако, запали в душу ее слова о том, что без него ей очень тоскливо. Вновь, в который уж раз, он задался вопросом, как такая женщина могла влюбиться в него. Но он всегда знал, что рано или поздно она обратится к нему с таким требованием.
 Обещаю,  со вздохом ответил он.
Они пошли дальше, посидели в зеленом парке, где тень деревьев защищала их от солнца. Дующий с моря ветерок играл волосами его жены, отчего она выглядела очень молодой и счастливой.
Силк знал, что не сможет нарушить данное ей обещание. Он даже гордился ее хитростью. Она выбрала самый удачный момент, для того чтобы поставить вопрос ребром, аккурат после того, как согласилась рискнуть жизнью, оставаясь с ним рядом. Оно и понятно, кому нужна любовь глупой гусыни? И в то же время агент Силк знал, что его жена пришла бы в ужас, почувствовала бы себя униженной и оскорбленной, прочитав его мысли. Ее хитрость, скорее всего, шла от наивности.
И имел ли он право судить ее? Она же никогда его не судила, не подозревала в далеко не наивной хитрости.

Глава 6

Фрэнки и Стейсу Стурцо принадлежали огромный магазин спортивных товаров в Лос_Анджелесе и дом в Санта_Монике, в пяти минутах от пляжа Малибу. Оба они по разу женились, но семейная жизнь не заладилась, поэтому жили вдвоем.
Они никогда не говорили друзьям о том, что они  близнецы, и далеко не все принимали их за братьев, потому что роднила их не внешность, а хорошее настроение и отличная физическая форма. Фрэнки отличали обаяние и темперамент.
Стейса  сдержанность. Однако оба лучились дружелюбием.
Они были членами одного из самых престижных спортивных клубов Лос_Анджелеса, объединявшего под одной крышей тренажерный зал с телевизионными экранами во всю стену, на которых каждый мог видеть себя во время занятий, баскетбольную площадку, плавательный бассейн и боксерский ринг. Братья ходили в тренажерный зал, чтобы качаться и знакомиться с женщинами, которые тренировались там. Для таких охотников, как они, дичи в тренажерном зале хватало с лихвой. Его посещали и молоденькие актрисы, следящие за фигурой, и скучающие жены заправил мира кино.
Но больше всего Фрэнки и Стейс любили поиграть в баскетбол. Хорошие игроки, иногда даже выступающие за резервный состав «Лейкерс» «"Лос_Анджелес лейкерс"  профессиональная баскетбольная команда, выступающая в Национальной баскетбольной ассоциации.», Фрэнки и Стейс как_то сыграли против одного из них и остались довольны собой. Им даже вспомнились те времена, когда они блистали в баскетбольной команде средней школы. Разумеется, особых иллюзий они не строили, прекрасно понимая, что в настоящей игре не будут столь удачливыми. Они_то выкладывались на полную катушку, а запасной «Лейкерс» просто отдыхал.
В клубе они отлично проводили время, но в их жизни он играл незначительную роль. Фрэнки тренировал команду местной школы и относился к своим обязанностям очень серьезно. Ему очень хотелось открыть суперзвезду, и своих игроков он опекал, как заботливая наседка цыплят. Прежде всего он стремился научить команду сражаться до самой последней секунды. "Итак,  говорил он,  идет последний, четвертый тайм, и вы проигрываете двадцать очков. Вы выкладываетесь из последних сил и сокращаете разрыв до десяти очков. Теперь они совсем рядом, вы можете выиграть. Это уже вопрос нервов и уверенности в себе.
Вы должны убедить себя, что можете выиграть.
Разрыв начинает сокращаться. Восемь очков, потом пять, счет сравнялся. И вот тут они уже ваши!
Победа точно останется за вами!"
Но в жизни так никогда не получалось. Детям не хватало ни физических сил, ни душевной стойкости. Они же были обычными детьми. Но Фрэнки точно знал, что в любом случае дети никогда не забудут его урока и в будущем он им обязательно пригодится.
Стейс занимался магазином и принимал решения, какие им брать заказы. Предпочтение он отдавал тем, что сулили больше денег при минимальном риске. Стейс верил в теорию вероятности и в отличие от брата частенько бывал мрачным и задумчивым. Впрочем, он и Фрэнки редко расходились во мнениях. Вкусы у них были общие, да и силой они практически не уступали друг другу.
Иногда они боксировали на ринге или играли в баскетбол один на один.
Им стукнуло по сорок три года, и в жизни их все устраивало, хотя они частенько говорили о том, что надо бы жениться второй раз и завести детей. У Фрэнки была любовница в Сан_Франциско, у Стейса  подружка в Лас_Вегасе, артистка варьете. Обе женщины не стремились к замужеству, так что братьям оставалось надеяться, что в конце концов они встретят подходящих кандидаток.
Врожденное добродушие позволяло легко заводить друзей, поэтому братья редко сидели дома.
Однако весь год, прошедший после убийства дона, их не покидало дурное предчувствие. Но, с другой стороны, они понимали, что без риска такого человека, как дон, не убьешь.
В ноябре Стейс позвонил Хескоу: подошло время получать вторые пятьсот тысяч из оговоренного гонорара. Разговор получился короткий и оставил двусмысленное впечатление.
 Привет,  поздоровался Стейс.  Мы собираемся заглянуть к тебе через месяц. Все готово?
Хескоу вроде бы обрадовался, услышав его голос.
 Естественно. Все в полном порядке. Ты не можешь уточнить время? Чтобы вы не ткнулись носом в запертую дверь, если я вдруг отъеду из города.
Стейс рассмеялся.
 Мы тебя найдем,  небрежно бросил он.  Договорились? Через месяц,  и положил трубку.
В подобных сделках получение денег всегда таило в себе элемент опасности. Иногда людям ужасно не хочется платить за уже сделанную работу. Такое случается повсеместно и в любом бизнесе. Некоторые вдруг раздуваются от собственной важности. Другие мнят себя профессионалами. В принципе с Хескоу беспокоиться было не о чем, они не первый раз имели с ним дело, и он никогда не подводил. Но убийство дона отличалось от остальных, как, впрочем, и гонорар. Поэтому им не хотелось, чтобы Хескоу знал об их планах.
За последний год братья пристрастились к теннису, но этот вид спорта им определенно не давался. Одаренные и силой, и быстротой реакции, и координацией движений, они не желали смириться с поражением, хотя им и объясняли, что теннисом надо заниматься с детства, что игра состоит из некоего базового набора движений, который надо выучивать, как язык. Поэтому они записались на трехнедельный курс на теннисном ранчо в Скоттсдейле, в Аризоне. Оттуда они и собирались поехать в Нью_Йорк на встречу с Хескоу. Они полагали, что несколько вечеров смогут провести в Вегасе: самолет из Скоттсдейла долетал туда меньше чем за час.
Теннисное ранчо потрясало роскошью. Фрэнки и Стейсу отвели коттедж с двумя спальнями, системой кондиционирования, столовой, выдержанной в индейском стиле, гостиной с балконом и маленькой кухней. Из окон открывался превосходный вид на горы. В гостиной они нашли встроенный бар и огромный телевизор, на кухне  большой холодильник.
Но на бочку меда нашлась_таки ложка дегтя. Один из инструкторов почему_то невзлюбил Фрэнки. Тот явно выделялся среди новичков и очень гордился своей подачей, сильной и нестандартной, после которой мяч летел по непредсказуемой траектории. Вот эта подача особенно раздражала Лесли  так звали инструктора.
Как то утром Фрэнки послал мяч в сектор, который не успел прикрыть его соперник, и гордо спросил у Лесли: «Это эйс „Эйс _в теннисе подача навылет.“, не так ли?»
 Нет,  холодно ответил Лесли.  Это заступ. Ты наступил на заднюю линию. Попробуй еще раз и подавай, как полагается. С твоей подачей мяч будет чаще улетать в аут, чем попадать в площадку.
Фрэнки подал еще раз, в своей манере, точно и сильно.
 Эйс, правда?
 Заступ,  ответил Лесли.  И подача отвратительная. Просто введи мяч в игру. Для новичка ты играешь очень даже прилично. Разыграй мяч.
Фрэнки вскипел, но сумел сдержаться.
 Поставь меня против более опытного игрока. Давай поглядим, на что я способен. Как насчет тебя?
Лесли ответил пренебрежительным взглядом.
 Я с новичками не играю.  И повернулся к молодой женщине лет тридцати:
 Рози? Как насчет того, чтобы сыграть один сет с мистером Стурцо?
Женщина только что вышла на корт. Белые шорты облегали стройные, загорелые ноги, розовую тенниску украшал логотип теннисного ранчо.
Волосы она забрала в конский хвост. На милой мордашке играла озорная улыбка.
 Вам придется дать мне фору,  улыбнулся ей Фрэнк.  Сразу видно, что вы отлично играете. Вы тоже инструктор?
 Нет,  ответила Рози.  Я приехала сюда, что поработать над подачей. И лучшего тренера, чем Лесли, мне не найти.
 Дай ему фору,  кивнул Лесли.  Он действительно тебе не ровня.
 Как насчет двух геймов в четырехгеймовом сете?  предложил Фрэнки, справедливо рассудив, что просить надо как можно больше, чтобы потом отступить на заранее подготовленные позиции.
Рози оценивающе оглядела его, улыбнулась.
 Нет, от этого проку вам не будет. Я предлагаю тридцать очков в каждом гейме. Тогда у вас будет шанс победить. А при счете ровно гейм останется за мной, если я возьму четыре розыгрыша мяча вместо двух.
Фрэнки пожал ей руку.
 Договорились,  он стоял рядом с ней, и аромат ее тела дурманил голову.
 Если хотите, я сдам матч,  прошептала она.
Фрэнки широко улыбнулся.
 Не надо. С такой форой вам со мной не справиться.
Игра началась, Лесли судил, и о заступах речи больше не было. Фрэнки выиграл два первых гейма, но потом Рози смела его с корта. Она попадала, куда хотела, без труда брала подачу и всегда оказывалась в том самом месте, куда Фрэнки направлял мяч. Пару раз ему удавалось выйти на ровно, но сет закончился со счетом 6:2 в пользу Рози.
 Слушай, для новичка ты играешь отлично.
Но до двадцати лет на корт не выходил, так?
 Так.  Фрэнки уже ненавидел слово «новичок».
 Учиться ударам и подаче нужно с детства.
 Возможно, но до нашего отъезда я тебя побью,  поддел ее Фрэнки.
Рози улыбнулась. Для маленького личика рот у нее был большой и чувственный.
 Конечно, побьешь. Если будешь в ударе, а у меня ракетка будет валиться из рук.
Фрэнки рассмеялся.
Подошел Стейс. Представился.
 Почему бы вам не пообедать сегодня с нами?
Фрэнки не приглашает вас, потому что вы побили его, но я эту ошибку исправлю.
 Но это не правда,  улыбнулась Рози.  Он как раз собирался меня пригласить. Восемь часов вас устроит?
Пообедали они в ресторане ранчо, огромном зале с высоченным потолком и окнами во всю стену, дабы посетители с любого столика могли любоваться пустыней и горами. Рози доказала, что она просто душка, о чем потом Фрэнки и сказал Стейсу. Флиртовала с обоими, могла поддержать разговор о любом виде спорта, причем знала предмет досконально, как прошлое, так и настоящее: вошедшие в историю матчи, фамилии знаменитых игроков, решающие моменты, заставлявшие болельщиков выть от восторга. И она умела слушать, а потому без труда разговорила собеседников. Фрэнки даже рассказал о том, что тренирует школьников, а магазин обеспечивает их лучшим спортивным инвентарем. Рози кивала, иногда восклицая: «Как здорово! Ну очень здорово».
И в итоге узнала, что в молодости они блистали в школьной баскетбольной команде.
Помимо прочего Рози отличал отменный аппетит, а в женщинах им это нравилось. Ела она неторопливо, с достоинством, а рассказывая о себе, чуть склоняла голову набок, словно смущаясь.
Она готовила диссертацию по психологии в Нью_Йоркском университете. Происходила из семьи среднего достатка, уже побывала в Европе. В средней школе считалась звездой теннисной команды. Рассказывая об этом, она то и дело касалась их рук, словно хотела установить более тесный контакт.
 Я еще не решила, чем займусь после защиты. Знания у меня книжные, и я не уверена, что смогу правильно оценивать реальных людей, которые встретятся мне. Взять, к примеру, вас. Вы рассказываете мне о вашей жизни, вы очень милые парни, но я понятия не имею, что вами движет.
 Об этом не задумывайся,  ответил ей Стейс.  Хватит того, что ты видишь, глубже копать незачем.
 А меня можешь не спрашивать,  поддакнул Фрэнки.  Сейчас я могу думать только об одном: как мне обыграть тебя на корте.
После обеда братья проводили Рози к ее коттеджу. Она чмокнула обоих в щечку, и они остались одни на глиняной дорожке, вспоминая, как лунный свет блеснул на лице Рози, когда она закрывала дверь.
 Я думаю, она потрясающая женщина,  вырвалось у Стейса.
 Даже лучше,  согласился с ним Фрэнки.
Те две недели, что осталось провести Рози на ранчо, она с ними не разлучалась. Во второй половине дня, после тенниса, они переходили на поле для гольфа. Она играла неплохо, но не так хорошо, как братья, которые умели кратчайшим путем доставить мяч от лунки к лунке. Как_то раз к ним присоединился мужчина средних лет, и тогда они сыграли двое на двое. Мужчина настоял на том, чтобы играть в паре с Рози по десять долларов за лунку. Мастерства ему было не занимать, но все_таки он проиграл. А когда попытался присоединиться к ним за обеденным столом, Рози, к радости близнецов, его отшила. «Я пытаюсь уговорить одного из этих парней сделать мне предложение»,  сказала она.
К концу первой недели Стейсу удалось уложить Рози в постель. Фрэнки в тот вечер улетел в Вегас поиграть в казино, и Стейс воспользовался предоставленным ему шансом. Вернувшись в полночь, Фрэнки не, застал брата в их коттедже. Наутро он спросил Стейса: «И как она?»
 Фантастика,  ответил тот, закатив глаза.
 Ты не будешь возражать, если теперь попробую я?
Прежде подобная ситуация не возникала. Они никогда не делили женщину: в этом их вкусы разнились. Стейс задумался. Рози идеально подходила им обоим. Но их тесная троица не могла не распасться, если бы Стейс спал с Рози, а Фрэнки  нет. Конечно, ничто не мешало Фрэнки привести в их компанию другую женщину, но новый человек мог все испортить.
 Я не против,  ответил Стейс.
Вечером он улетел в Лас_Вегас, а Фрэнки попытал счастья с Рози. Та не возражала и в постели показала себя с лучшей стороны. Ничего вычурного, активный здоровый секс. Смена партнера ее совершенно не смутила.
Наутро, когда они встретились за завтраком, Фрэнки и Стейс чувствовали себя не в своей тарелке. Держались очень скованно. От прежней гармонии не осталось и следа. Рози разделалась с яичницей с ветчиной и гренком, откинулась на спинку стула и удивленно спросила:
 Неужели у меня возникнут проблемы? Я думала, что мы все  друзья.
 Дело в том, что мы оба от тебя без ума и не знаем, как себя вести,  искренне признался Стейс.
Рози рассмеялась.
 Я знаю. Вы оба мне нравитесь. Мы отлично проводим время. Заводить семью никто из нас не собирается, и, покинув теннисное ранчо, мы, возможно, уже никогда не увидимся. Я вернусь в Нью_Йорк, вы  в Лос_Анджелес. Так что давайте не портить друг другу настроение. Если один из вас  ревнивец, мы просто забудем о сексе.
И близнецы разом повеселели.
 Как бы не так,  хохотнул Стейс.
 Мы не ревнивцы,  добавил Фрэнки,  и перед отъездом я побью тебя на корте.
 У тебя не поставлен удар,  ответила Рози и, наклонившись, сжала их руки.
 Давай попробуем прямо сегодня,  предложил Фрэнки.
Рози, словно задумавшись, склонила голову.
 Я дам тебе сорок очков в каждом гейме. А если ты проиграешь, то больше не будешь кичиться тем, что ты мужчина.
 Я ставлю сто баксов на Рози,  ввернул Стейс.
Фрэнки хищно улыбнулся. Он просто не мог проиграть, имея фору в сорок очков в каждом гейме. Подмигнул Рози.
 Уговори его поставить пять сотен.
Рози проказливо улыбнулась.
 Если я выиграю, эту ночь Стейс проведет со мной.
Братья рассмеялись. Их радовало, что Рози  девица не промах и при необходимости умеет показать зубки.
Но на корте ничто не спасло Фрэнки  ни оригинальность подачи, ни акробатические прыжки за мячом. Рози сделала ставку на крученые удары, которые для Фрэнки стали полной неожиданностью. Она выиграла 6:0. По окончании сета Рози поцеловала Фрэнки в щеку и шепнула: «Следующая ночь  твоя». Пообедали они втроем, а потом Рози, как и обещала, увела Стейса в свой коттедж. Назавтра пришла очередь Фрэнки. И до конца недели по ночам братья сменяли друг друга в постели Рози.
В день отъезда они отвезли Рози в аэропорт.
 Не забудьте, мальчики, если объявитесь в Нью_Йорке, обязательно мне позвоните,  сказала она им на прощание. Они еще раньше пригласили ее в Лос_Анджелес. А потом удивила их, достав из сумочки две маленькие подарочные коробочки.  Это вам,  она радостно улыбнулась.
Близнецы открыли коробочки и обнаружили по навахскому перстню с синим камнем.  На память обо мне.
Позже, когда братья прогуливались по городу, они увидели, что такие перстни стоят по триста баксов.
 Она могла бы купить нам по галстуку или ковбойскому ремню за пятьдесят баксов,  заметил Фрэнки. Подарками они остались очень довольны.
Им предстояло провести на ранчо еще неделю, но теннису они уделяли минимум времени. В основном играли в гольф, а по вечерам летали в Вегас. Правда, на ночь никогда там не оставались.
Именно так проигрывались по_крупному: в предрассветные часы, когда сил уже не остается и внимание рассеивается.
За обедом они как_то раз заговорили о Рози.
Ни один не сказал о ней плохого слова, хотя в глубине души они осуждали ее, потому что она спала с ними обоими.
 Ей это действительно нравилось.  Фрэнки улыбнулся.  Потом она всегда пребывала в радужном настроении.
 Да,  кивнул Стейс.  Я с такой встретился впервые. Думаю, мы нашли идеальную женщину.
 Но они всегда меняются,  философски заметил Фрэнки.
 Позвоним ей, когда приедем в Нью_Йорк?  спросил Стейс.
 Я позвоню,  ответил Фрэнки.
Неделей позже они покинули Скоттсдейл и сняли номер в отеле «Шерри_Нитерленд» на Манхэттене. Наутро взяли напрокат автомобиль и поехали на Лонг_Айленд, к Джону Хескоу. Свернув на подъездную дорожку, увидели, как Джон сметает с баскетбольной площадки выпавший ночью снег. Он приветственно вскинул руку, а потом знаком предложил загнать машину в гараж, примыкающий к дому. Там же стоял и его автомобиль. Фрэнки выпрыгнул из кабины до того, как Стейс въехал в гараж. Вроде бы для того, чтобы пожать Хескоу руку, а на самом деле оказаться рядом с ним на случай непредвиденного.
Хескоу открыл дверь, пригласил их войти.
 Все готово,  он повел их наверх, к большому сундуку. Отомкнул замок, откинул крышку.
Внутри лежали аккуратно перевязанные пачки денег и кожаная сумка размером с небольшой чемодан. Братья пролистали пачки, убедились, что в них исключительно сотенные и нет подделок.
Пересчитали купюры только в одной пачке. Умножили на сто, потом на число пачек и сложили их в кожаную сумку. Закончив, повернулись к Хескоу. Тот улыбался.
 Выпьете кофе? Может, хотите отлить или что_нибудь еще?
 Спасибо,  ответил Стейс.  Ты ничего не должен нам передать? Все тихо?
 Абсолютно,  ответил Хескоу.  Тишина и покой. Только не сорите деньгами.
 Это наша заначка на старость,  ответил Фрэнки, и братья рассмеялись.
 Как насчет его друзей?  спросил Стейс.
 У мертвых друзей нет.
 А дети?  спросил Фрэнки.  Они не поднимали шума?
 Их воспитали в других традициях. Они  не сицилийцы. Успешно делают карьеру. Верят в закон. Им повезло, что они не попали в число подозреваемых.
Близнецы вновь рассмеялись, Хескоу добродушно улыбнулся.
 И все_таки странно,  покачал головой Стейс.  Такой большой человек, и так мало шума.
 Да, прошел год, и никто даже не дернулся,  согласился Хескоу.
Братья выпили кофе, пожали руку Хескоу.
 Счастливого вам пути,  сказал тот.  Может, я вам вскорости позвоню.
 Обязательно позвони,  усмехнулся в ответ Фрэнки.
Вернувшись на Манхэттен, братья переложили деньги в банковскую ячейку, вернее, в две. Тратить деньги попусту они не привыкли. Потом поехали в отель и оттуда позвонили Рози.
Она удивилась и обрадовалась тому, что они позвонили так скоро. Без труда уговорила их приехать к ней на квартиру с тем, чтобы вечером показать им Нью_Йорк. Они приехали, выпили по паре_тройке стаканчиков, а потом отправились обедать и в театр.
Рози повела их в «Le Cirque», по ее словам, лучший ресторан Нью_Йорка. Готовили там действительно бесподобно, а когда по просьбе Фрэнки ему принесли тарелку спагетти, хотя в меню это блюдо не значилось, он признал, что такой вкуснятины есть ему еще не доводилось. У близнецов просто не укладывалось в голове, что в модном ресторане могут подавать еду, которая так им понравилась. Они также заметили почтение, которое метрдотель выказывал Рози, и это произвело на них должное впечатление. Братья пребывали в отличном настроении, а Рози с жадностью слушала истории, которые они рассказывали. Выглядела она в этот вечер потрясающе.
Впервые они видели ее в вечернем туалете, а не в тенниске и шортах.
За кофе братья вручили Рози свой подарок.
Они купили его у «Тиффани» и положили в коробочку из темно_красного бархата. Стоил подарок пять тысяч, простенькая золотая цепочка с украшенным бриллиантами медальоном из белой платины.
 От меня и Стейса,  сказал Фрэнки.  Мы скинулись.
Рози от изумления лишилась дара речи. Глаза ее заблестели от слез. Она надела цепочку, медальон оказался между ее грудей. Потом перегнулась через стол и поцеловала их обоих. На их губах после поцелуя остался вкус меда.
Братья как_то сказали Рози, что никогда не видели бродвейского мюзикла, и она повела их на «Les Miserables» «"Les Miserables"  „Отверженные“, знаменитый мюзикл по мотивам одноименного романа Виктора Гюго. Музыка Клода_Мишеля Шенберга. Впервые поставлен в Париже в 1980 г., в Лондоне  в 1985 г., на Бродвее  12 марта 1987 г. Получил 8 премий „Тони“ (лучший мюзикл года, лучший сценарий, лучшая режиссура и т.д.). Спектакль_долгожитель, опередивший мюзикл „Иисус Христос  суперзвезда“ и вышедший на третье место после „Кошек“ и „Звездного экспресса“.», пообещав что мюзикл им обязательно понравится. Так и вышло, за некоторыми исключениями. Позже, когда они вернулись к ней на квартиру, Фрэнки сказал:
 Я не верю, что он не убил этого копа, Жавера, когда ему представился шанс это сделать.
 Это же мюзикл,  напомнил Стейс.  Мюзиклы не следуют здравому смыслу, как фильмы.
У них другая задача.
Но Рози оспорила его слова:
 Эта сцена показывает, что Жан Вальжан действительно стал хорошим человеком. Это история об искуплении вины. История человека, который грешит, ворует, но потом примиряется с обществом.
Тут не выдержал и Стейс:
 Подожди, подожди. Этот парень начинал вором. Такие не меняются до самой смерти. Правда, Фрэнки?
Глаза Рози сверкнули.
 Да что вы двое знаете о таких, как Вальжан?  Братья притихли. А Рози продолжила с милой улыбкой:
 Так кто остается сегодня?  Не дождавшись ответа, добавила:
 Трое в одной постели  это не по мне. Вам придется встать в очередь.
 С кем бы ты хотела остаться?  спросил Фрэнки.
 А вот этого не надо,  фыркнула Рози.  Иначе у нас будет классический треугольник. Как в кино. Мне это ни к чему.  Вновь на ее губах заиграла улыбка.  Я люблю вас обоих.
 Я иду домой,  заявил Фрэнки. Он хотел показать Рози, что не поддается ее чарам.
Рози проводила Фрэнки до двери, поцеловала на прощание и прошептала: «Следующей ночью тебя будет ждать сюрприз».
Они провели вместе шесть дней. Днем Рози работала над диссертацией, но вечером была в их полном распоряжении. Как_то раз близнецы повели ее в «Мэдисон_сквер_гарден», где местные «Никербокеры» «"Нью_йоркские никербокеры"  старейшая команда страны (образована в 1845 г.), входит в Атлантическое отделение Восточной конференции НБА.» принимали «Лейкерс». Рози вновь приятно поразила их, тонко улавливая все нюансы игры. Потом они посидели в модной закусочной, где Рози и сказала им, что завтра, за день до Рождества, должна уехать на неделю. Братья, естественно, решили, что она хочет провести рождественские каникулы со своей семьей, но тут заметили, впервые со времени их знакомства, что Рози чем_то опечалена.
 Нет, Рождество я хочу провести одна, в доме, который принадлежит моей семье. Нет у меня времени на все эти празднества. Я лучше позанимаюсь, подумаю о своей жизни.
 Отмени эту поездку и проведи Рождество с нами,  предложил Фрэнки.  Мы сдадим билеты и полетим в Лос_Анджелес несколькими днями позже.
 Не могу,  покачала головой Рози.  Мне надо заниматься, а лучшего места не найти.
 Всю неделю просидишь там одна?  спросил Стейс.
Рози тяжело вздохнула:
 А что делать?
 Слушай, а может, мы поедем с тобой на несколько дней?  спросил Фрэнки.  И уедем после Рождества.
Рози просияла.
 А вы сможете?  радостно воскликнула она.  Вот здорово! На Рождество мы бы покатались на лыжах. В тридцати минутах езды от дома есть отличный склон. И я приготовлю рождественский обед  Она замолчала, потом продолжила с неуверенностью в голосе:
 Но вы должны пообещать мне, что уедете после Рождества.
У меня столько работы.
 Нам надо возвращаться в Лос_Анджелес,  заверил ее Стейс.  Иначе магазин придется закрыть.
 Господи. Как же я вас люблю,  обворожительно улыбнулась им Рози.
 Мы с Фрэнки перекинулись парой слов,  Стейс посмотрел на брата, вновь повернулся к Рози.  Ты знаешь, мы никогда не были в Европе, вот и подумали, что летом, когда у тебя закончится учебный год, мы могли бы поехать туда вместе. Ты стала бы нашим гидом. Все будет по высшему разряду. На пару недель. Если ты будешь с нами, мы отлично проведем время.
 Да,  кивнул Фрэнки.  Одним нам там делать нечего.
И все рассмеялись.
 Это прекрасная идея.  Рози переводила взгляд с одного близнеца на другого.  Я покажу вам Лондон, Париж, Рим. А от Венеции вы будете в восторге. Может, вам даже захочется переселиться туда. Но до лета еще ой как далеко. Знаю я вас, к тому времени вы найдете себе других женщин.
 Мы хотим тебя,  резко бросил Фрэнки.
 Тогда звоните, я буду готова,  ответила Рози.
Утром 23 декабря Рози подкатила к их отелю на огромном «Кадиллаке». В багажнике, где лежали ее большие чемоданы и завернутые в блестящую бумагу подарки, хватило места и для вещей братьев.
Стейс сел на заднее сиденье, Фрэнки  рядом с Рози. Играло радио, почти час никто из них не произнес ни слова. Рози отличало и умение помолчать.
За завтраком, пока они дожидались Рози, у братьев состоялся нелегкий разговор. Стейс обратил внимание, что Фрэнки замкнулся, словно не решается ему что_то сказать. Такое случалось у них крайне редко.
 Выкладывай,  предложил он брату.
 Только пойми меня правильно. Я не ревную или что_то там в этом роде. Но мог бы ты не подходить к Рози, пока мы будем там?
 Конечно,  ответил Стейс.  Я ей скажу, что подцепил в Вегасе триппер.
Фрэнки усмехнулся.
 Это, я думаю, чересчур. Но я бы хотел, чтобы она была только моя. Или я отойду в сторону, и она будет принадлежать только тебе.
 Ну ты и паршивец.  Стейс покачал головой.  Ты все испортишь. Послушай, мы же ни к чему ее не принуждали, не пытались задурить ей голову. Все идет так, как она этого хочет. И я думаю, что получается отлично.
 Я бы хотел, чтобы она была только моя,  повторил Фрэнки.  Хотя бы на короткое время.
 Пожалуйста,  кивнул Стейс.  Я  старший брат, так что должен приглядывать за тобой.  Это была их любимая шутка, и действительно, иной раз казалось, что Стейс старше Фрэнки на несколько лет, а не на десять минут.  Но знаешь, Рози раскусит тебя в две секунды. Рози умна. Она поймет, что ты влюбился в нее.
Фрэнки изумленно вытаращился на брата.
 Я в нее влюбился? Неужели? Господи Иисусе.  И они расхохотались.
«Кадиллак» вырвался из города и мчался среди заснеженных полей округа Уэстчестер. Наконец Фрэнки нарушил молчание:
 Никогда в жизни не видел столько снега.
И как только здесь могут жить люди?
 Жизнь тут дешевле, чем в Нью_Йорке,  пояснила Рози.
 Сколько нам еще ехать?  спросил Стейс.
 Примерно полтора часа. Хотите облегчиться?
 Нет, давай уж доберемся до места.
 Если только ты не хочешь остановиться,  сказал Стейс Рози.
Та покачала головой, крепко держась за руль, глядя прямо перед собой, на заснеженную дорогу и медленно падающие снежинки.
Часом позже они проскочили маленький городок.
 Еще пятнадцать минут,  предупредила Рози.
Мощная машина преодолела крутой подъем, и на вершине маленького холма они увидели серый особняк, окруженный полями, укутанными ровным белоснежным покровом. Его не касались ни нога человека, ни колесо автомобиля.
Рози подкатила к парадному входу, они вылезли из кабины. Она нагрузила их чемоданами и коробками с рождественскими подарками.
 Заходите в дом. Дверь открыта. Мы здесь обходимся без замков.
Фрэнки и Стейс поднялись по ступеням, открыли дверь. Прошли в огромную гостиную, стены которой украшали головы лесного зверья. В камине размером с большую пещеру ярко горел огонь.
Внезапно снаружи донесся шум мотора «Кадиллака», и в гостиную через боковые двери вошли шестеро мужчин. Все с оружием. Их главарь, гигант с густыми усами, сказал с легким акцентом: «Не двигайтесь. Чемоданы не бросать». И тут же пистолеты уперлись им в спины.
Стейс сразу все понял, а Фрэнки поначалу испугался за Рози. Ему понадобилось тридцать секунд, чтобы сообразить: шум мотора и отсутствие Рози взаимосвязаны. Ужас охватил Фрэнки, когда ему открылась истина: Рози была приманкой.

Глава 7

За день до Рождества Асторре пришел на вечеринку, которую Николь устраивала в своей квартире. Она пригласила своих коллег_юристов и членов общественных организаций, в работе которых участвовала, в том числе и активистов Движения за запрещение смертной казни.
Асторре любил вечеринки. Нравилось ему болтать с людьми, которых он никогда больше не увидит, которые вращались совершенно в других кругах. Иногда он знакомился с интересными женщинами, и тогда мимолетная встреча, случалось, перерастала в короткий роман. И он всегда надеялся влюбиться: ему недоставало любимой женщины. В тот вечер Николь напомнила ему об их страстном романе, оставшемся в далеком прошлом, очень добродушно, не пытаясь уколоть.
 Ты разбил мне сердце, когда повиновался отцу и уехал в Европу.
 Безусловно. Но это не удержало тебя от встреч с другими мужчинами.
По какой_то причине в этот вечер Николь относилась к Асторре с особой теплотой. Доверчиво, словно школьница, брала за руку, целовала в губы, прижималась всем телом, словно чувствовала, что он вновь покидает ее.
Его все это смущало, поскольку угольки страсти по_прежнему тлели, разжечь их не составляло труда, но он понимал: в сложившейся ситуации роман с Николь станет чудовищной ошибкой. И помешает принятию необходимых решений. Наконец она подвела его к группе гостей, представила.
В этот вечер в квартире играл маленький оркестр, и Николь попросила Асторре спеть. Конечно же, отказываться он не стал, и они вместе исполнили старинную итальянскую любовную балладу.
А когда он пел Николь серенаду, она прижималась к нему и заглядывала в глаза, словно что_то искала в его душе. После последнего аккорда с тяжелым вздохом поцеловала его и отпустила от себя.
Как выяснилось чуть позже, Николь приготовила Асторре сюрприз. Подвела его к красавице с широко посаженными, светящимися умом серыми глазами.
 Асторре, это Джорджетт Силк, которая руководит сейчас кампанией за запрещение смертной казни. Мы часто работаем вместе.
Джорджетт пожала ему руку, похвалила пение.
 Вы напоминаете мне молодого Синатру.
Асторре просиял.
 Спасибо. Он мой кумир. Все его песни я знаю наизусть.
 Мой муж тоже его большой поклонник. Мне по душе песни Синатры, но решительно не нравится его отношение к людям.
Асторре вздохнул, понимая, что с этим спорить бесполезно, однако не мог не вступиться за своего кумира:
 Да, но мы должны разделять творчество и человеческие качества.
Маневр Асторре позабавил Джорджетт.
 Неужели?  Ее глаза игриво блеснули.  А я вот не думаю, что нам следует прощать бесчувственность и дебоши, не говоря уже о насилии.
Асторре видел, что Джорджетт не собирается сдавать позиции, и пропел несколько строк одной из наиболее известных песен Синатры, не отрывая взгляда от ее серых глаз, увидел, что она не может сдержать улыбки.
 Ладно, ладно,  покивала она.  Я признаю, что песни хорошие. Но еще не готова оправдать его.
И мягко коснулась плеча Асторре, прежде чем отойти. Остаток вечеринки Асторре то и дело поглядывал на нее. Она ничем не подчеркивала свою красоту, но врожденная грация, излучаемая доброта притягивали к ней не только его взгляд. Асторре, как и едва ли не все мужчины, влюбился в нее. А она, похоже, не замечала того эффекта, который производила на окружающих. И уж конечно, ни с кем не флиртовала.
К этому времени Асторре уже познакомился с документальными материалами, собранными Маркантонио по Силку, и знал, что федеральный агент с первого дня службы беспощадно боролся с нарушителями закона, не идя ни на какие компромиссы. Прочитал он и о том, что жена любила Силка и никогда не смотрела на других мужчин.
Это его озадачило.
В какой_то момент Николь подошла к нему и шепнула на ухо, что Альдо Монца ждет в приемной.
 Ты меня извини, Николь. Я должен уйти.
 Хорошо,  кивнула Николь.  Я надеялась, что ты "получше узнаешь Джорджетт. Другой такой умной и красивой женщины я не встречала.
 Да, она прекрасна,  ответил Асторре и подумал, что он еще не научился вести себя с женщинами: одна встреча, а он уже строит фантастические планы.
Альдо Монца сидел на одном из хрупких антикварных стульев в приемной Николь. Он поднялся навстречу Асторре, прошептал:
 Близнецы у нас. Ждут встречи с вами.
Асторре почувствовал, что сердце у него упало.
Пришла пора решительных действий. Ему предстояла очередная проверка.
 Сколько нам туда ехать?
 Три_четыре часа. На улице метет.
Асторре посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.
 Поехали.
С неба валил снег. У колес припаркованных машин его насыпало на добрых пять дюймов. Монца открыл дверцу мощного «Бьюика».
Сел за руль, Асторре расположился рядом. Обогреватель быстро нагрел салон. Запахло табаком и хорошим вином.
 Поспите,  предложил Монца Асторре.  Ехать далеко, а ночь предстоит трудная.
Асторре расслабился, мыслями унесся в далекое прошлое. Снег все сыпал и сыпал. А он вспоминал раскаленную жару Сицилии и одиннадцать лет, в течение которых дон готовил его к решающей схватке. И Асторре знал, что от судьбы ему не уйти.
В шестнадцать лет Асторре Виола по указанию дона Априле отправился на учебу в Англию. Асторре это не удивило. Дети дона учились в частных школах и колледжах, хотя причина заключалась не только в том, что он хотел дать им блестящее образование: дон не подпускал детей ни к своим делам, ни к образу жизни.
В Лондоне Асторре поселился в доме семейной пары, много лет тому назад эмигрировавшей с Сицилии. Супруги давно уже обжились в Англии и даже сменили фамилию Приола на Прайор.
Они уже и выглядели как англичане: здешняя погода выбелила им кожу и в одежде не было ничего сицилийского. Мистер Прайор ходил на работу в котелке и с зонтиком, миссис Прайор носила цветастые платья и шляпки, как и любая другая добропорядочная английская леди.
И лишь в собственном доме они вспоминали о своих корнях. Мистер Прайор надевал мешковатые штаны и черную рубашку без воротника, а миссис Прайор в бесформенном черном платье готовила итальянские блюда. Дома он называл ее Мариццей, она его  Зу.
Мистер Прайор возглавлял частный банк, контрольный пакет акций которого принадлежал большому палермскому банку. Асторре он принял, как любимого племянника, но близко к себе не подпускал. Миссис Прайор кормила его и окружала заботой, словно родного внука.
Мистер Прайор дал Асторре автомобиль, назначил солидное месячное пособие. С учебой все определили еще до приезда Асторре. Он поступил в небольшой университет под Лондоном, специализировавшийся на организации бизнеса и банковском деле, а также известный неплохой подготовкой по гуманитарным наукам. Асторре изучал необходимый минимум специальных дисциплин, но основное внимание уделял занятиям по пению и актерскому мастерству. Интересовали его музыка и история. Именно в Лондоне он влюбился в охоту на лис, не в преследование и убийство зверька, но в романтику погони: всадники в красных куртках, на черных лошадях, окруженные сворой нетерпеливых, рыжих, как осенняя листва, собак.
На одном из занятий по актерскому мастерству Асторре познакомился с девушкой его возраста, Рози Коннер. Очень красивой, с невинными глазками, взгляд которых разил молодых наповал и так привлекал зрелых мужчин. Природа одарила ее и талантом, поэтому в пьесах, которые ставились на занятиях, она играла главные роли. Асторре, наоборот, роли получал маленькие. Парень он был симпатичный, но в силу каких_то особенностей характера не мог установить полный контакт со зрителями, как бы раствориться в них.
У Рози таких проблем не возникало. Она словно приглашала всех соблазнить ее.
Пением они тоже занимались вместе, и Рози восхищал голос Асторре. Преподаватель этого восхищения не разделял. Более того, он даже посоветовал юноше прекратить занятия, потому что его потенциал исчерпывался лишь приятным голосом.
Через две недели после знакомства Асторре и Рози стали любовниками. Произошло это по ее инициативе, хотя к тому времени Асторре уже безумно влюбился в нее, как могут влюбляться только шестнадцатилетние. О Николь он практически забыл. Рози же двигало скорее любопытство, нежели страсть. Однако она живо отзывалась на все его ласки, не знала устали в постели и отличалась завидной щедростью. Не прошло и недели, как она преподнесла Асторре дорогой подарок: красную охотничью куртку, охотничье кепи из черной замши и отличный кожаный хлыст. Конечно же, увлечение Асторре охотой она воспринимала как шутку.
Юные любовники, конечно же, поделились друг с другом историей своей жизни. Родителям Рози принадлежало огромное ранчо в Южной Дакоте, а ее детство и юность прошли в заштатном городишке на Великих равнинах. В конце концов она сумела удрать оттуда, убедив родителей, что должна учиться драматическому искусству в Англии. Но первые годы жизни она могла отнести в свой пассив. Правда, она научилась ездить верхом, охотиться, кататься на лыжах. А в средней школе блистала в драматическом кружке и на теннисном корте.
Асторре открыл ей свое сердце. Признался, как ему хочется стать певцом, как ему нравится английский образ жизни с его идущими из Средневековья законами, королевским двором, играми в поло, охотой на лис. Но он не упомянул ни своего дядю, Раймонде Априле, ни поездки на Сицилию.
Рози заставила его надеть охотничий наряд, потом раздела его.
 Ты такой красавчик,  она улыбнулась.  Может, в прошлой жизни ты был английским лордом.
Асторре смущала искренняя вера Рози в переселение душ, но она тут же уложила его в постель, и он забыл обо всех своих тревогах. Похоже, некогда раньше он не был так счастлив, даже на Сицилии.
Но в конце года мистер Прайор пригласил его в свой кабинет и сообщил нерадостные новости.
Мистер Прайор был в панталонах и вязаном крестьянском жилете, длинный козырек клетчатого кепи прикрывал глаза.
 Мы очень рады, что ты пожил у нас. Моя жена в восторге от твоего пения. Но теперь, к сожалению, нам пора попрощаться. Дон Раймонде приказывает тебе ехать на Сицилию, к его хорошему другу Бьянко. Там тебе тоже придется учиться, но совсем другим наукам. Он хочет, чтобы ты вырос сицилийцем. Ты знаешь, что это означает.
Новость ужаснула Асторре, но у него не возникло и мысли о неповиновении. Ему, конечно, хотелось вернуться на Сицилию, но грядущее расставание с Рози рвало сердце.
 Если я буду прилетать в Лондон раз в месяц, смогу я останавливаться у вас?  спросил он у мистера Прайора.
 Если ты остановишься где_то еще, я сочту это за оскорбление,  ответил мистер Прайор.  А что тебе делать в Лондоне?
Асторре рассказал о Рози, о своей любви к ней.
 Ага,  мистер Прайор удовлетворенно вздохнул.  Тебе повезло. Разлучаться с женщиной, которую любишь. Истинный экстаз. А бедняжка будет страдать. Уезжай и ни о чем не волнуйся.
Оставь мне ее имя и адрес, чтобы я мог приглядеть за ней.
Прощание с Рози было душераздирающим. Он клялся, что будет прилетать в Лондон каждый месяц. Она клялась, что даже не взглянет на другого мужчину. Но Асторре знал, что будет постоянно тревожиться из_за нее. Внешность Рози, ее игривые манеры, ее улыбка Те самые качества, которые так ему нравились, стали чрезвычайно опасными. Не раз и не два он чувствовал, видел, такое случается со всеми влюбленными, что другие мужчины хотят женщину, которую он любил, что их влекут к ней ее красота, остроумие, жизнерадостность.
На следующий день Асторре улетел в Палермо.
Его встретил Бьянко, но Бьянко разительно изменившийся. Габариты остались прежними, но теперь он носил шелковый, сшитый по фигуре костюм и белую широкополую шляпу. Собственно, одежда соответствовала его новому статусу, ибо теперь клан Бьянко подгреб под себя весь строительный бизнес Палермо. Денег у него стало значительно больше, но и жизнь в сравнении с не таким уж далеким прошлым куда как усложнилась.
Теперь Бьянко приходилось платить как местным, так и римским чиновникам и защищать свою территорию от соперничающих с ним кланов, в том числе и таких могущественных, как cosca Корлеоне.
Октавий Бьянко тепло обнял Асторре, вспомнил давнюю историю с похищением и передал ему инструкции дона Раймонде. Асторре предстояло пройти необходимую подготовку и стать телохранителем Бьянко, а также получить навык ведения дел. На это требовалось не меньше пяти лет, но к концу этого срока Асторре должен был стать настоящим сицилийцем, достойным доверия дона. Начало уже было положено: сицилийский диалект давно стал ему родным, спасибо тем месяцам, которые в детстве он провел на острове.
Бьянко жил на огромной вилле, расположенной рядом с Палермо, на которой хватало и слуг, и охранников. Богатство и власть открыли Бьянко двери высшего общества Палермо. Днем Асторре учился стрелять, обращаться с взрывчаткой, отрабатывал приемы рукопашного боя. По вечерам Бьянко ездил с ним к своим друзьям или в кофейные бары. Иногда они посещали танцы, где на Бьянко с вожделением поглядывали богатые вдовушки, а Асторре пел любовные песни их дочерям.
Более всего удивляли Асторре взятки, которые открыто брали высокопоставленные римские чиновники.
Как то в воскресенье министр реконструкции и развития итальянского правительства, осмотрев строительные объекты Палермо, без тени смущения взял чемодан с деньгами и, сердечно поблагодарив Бьянко, пояснил, что половина пойдет лично премьер_министру. Потом, возвращаясь на виллу, Асторре спросил Бьянко, неужели такое возможно.
Бьянко пожал плечами.
 Половина не половина, но я надеюсь, что какая_то часть ему перепадет. Для меня большая честь  ссудить его высокопревосходительство карманными деньгами.
Весь год Асторре ежемесячно виделся с Рози в Лондоне. Всякий раз она дарила ему ночь блаженства.
В тот же год он прошел крещение огнем. Бьянко и клан Корлеоне решили договориться о перемирии. Возглавлял корлеонцев Тосси Лимона, маленький, тщедушный, с жутким кашлем и глубоко запавшими глазами. Его побаивался даже Бьянко.
Бьянко и Лимона встретились на нейтральной территории под патронажем одного из высших судей Сицилии.
Судья этот, прозванный Львом Палермо, гордился своей абсолютной продажностью. Он давал минимальные сроки членам мафии, виновным в убийстве, и не разрешал полиции вести расследования. Он не скрывал своих дружеских отношений с кланом Корлеоне и с Бьянко. Его поместье находилось в десяти милях от Палермо. Там и провели встречу, дабы прошла она мирно и ни у одной из сторон не возникло искушения разрешить имеющиеся противоречия силовым путем.
Главам кланов разрешили взять с собой по четыре телохранителя. Они же поровну оплатили гонорар, полагающийся судье за участие в совещании, и, разумеется, аренду дома.
Лев Палермо с его гривой густых белоснежных волос являл собой образец респектабельности.
Асторре командовал телохранителями Бьянко, и на него произвело впечатление дружелюбие, с которым встретились Лимона и Бьянко. Они тепло обнялись, расцеловали друг друга в щеки, обменялись крепким рукопожатием. А во время обеда, устроенного для них судьей, громко смеялись и часто о чем_то перешептывались.
Поэтому, когда встреча закончилась и они остались одни, его удивили слова Бьянко: «Мы должны быть очень осторожны. Этот мерзавец Лимона собрался нас всех порешить».
Как выяснилось, Бьянко знал, что говорил.
Неделей позже полицейского инспектора, работавшего на Бьянко, убили, когда он выходил из дома любовницы. Еще через две недели люди в масках ворвались в дом партнера Бьянко, известного бизнесмена, и изрешетили его пулями.
Бьянко отреагировал, увеличив число телохранителей и установив неусыпный контроль над своими автомобилями: в клане Корлеоне умели обращаться со взрывчаткой. Виллу он покидал только в случае крайней необходимости.
Как то раз ему пришлось поехать в Палермо, чтобы передать деньги двум высокопоставленным чиновникам. Он остановил свой выбор на «Мерседесе». Асторре сидел рядом с ним на заднем сиденье. На переднем устроился второй телохранитель. Один автомобиль с двумя вооруженными людьми ехал впереди, второй _сзади.
Когда они проезжали по широкому бульвару, из боковой улицы внезапно выехал мотоцикл. Человек, сидевший сзади, выхватил автомат Калашникова и выпустил очередь по «Мерседесу». Но Асторре успел уложить Бьянко на пол и открыл ответный огонь. Мотоцикл нырнул в другую боковую улицу и исчез.
Тремя неделями позже под покровом ночи люди Бьянко захватили пять человек, связали и притащили в подвал виллы.
 Они из клана Корлеоне,  сказал Бьянко Асторре.  Пошли со мной.
В подвале Бьянко взял у одного охранника винтовку и, не произнеся ни слова, пустил по пуле в затылок всем пятерым.
 Выбросьте их на улицах Палермо,  скомандовал он и повернулся к Асторре.  После того как ты решил убить человека, никогда с ним не разговаривай. Это неприятно обоим.
 Среди них были мотоциклисты?  спросил Асторре.
 Нет. Но урок пойдет им на пользу.
Так и произошло. На какое_то время между кланом Бьянко и cosca Корлеоне установился мир.
Асторре почти два месяца не мог вырваться в Лондон, и как_то утром Рози ему позвонила. Номером, который он ей оставил, она могла воспользоваться лишь в случае чрезвычайных обстоятельств.
 Асторре,  раздался в трубке ее ровный, предельно спокойный голос.  Ты можешь прилететь немедленно? У меня беда.
 Расскажи мне, что случилось,  попросил Асторре.
 По телефону не могу,  ответила Рози.  Если ты действительно любишь меня, то приезжай.
Когда Асторре обратился к Бьянко с просьбой отпустить его в Лондон, тот лишь сказал: «Возьми деньги»  и протянул ему толстенную пачку английских фунтов.
Рози впустила Асторре в квартиру и быстро закрыла за ним дверь. С мертвенно бледным лицом, она зябко куталась в не по размеру большой халат, которого он на ней никогда не видел. Она чмокнула его в щеку.
 Ты будешь меня ругать,  со вздохом вырвалось у нее.
На мгновение Асторре подумал, что она беременна, и быстро ответил:
 Дорогая, я никогда не буду тебя ругать.
Она прижалась к нему.
 Тебя не было больше года. Я изо всех сил старалась хранить тебе верность. Но ты так давно не приезжал.
Пелена спала с глаз Асторре. Вновь предательство. И не только. Почему она вызвала его из Сицилии?
 Так зачем я тебе понадобился?  холодно спросил он.
 Ты должен мне помочь,  и она провела его в спальню.
На кровати кто_то лежал. Асторре отбросил простыню, увидел мужчину средних лет, застывшего на спине в чем мать родила. Но и в таком виде на его лице с аккуратной бородкой читалось достоинство. Более всего Асторре удивили очки в золотой оправе, поблескивающие над широко раскрытыми глазами. И голова, несоизмеримо большая в сравнении с хрупким телом. И хотя ран не было, Асторре понимал, что мужчина мертв.
Очки чуть съехали набок, и Асторре протянул руку, чтобы поправить их.
 Мы занимались любовью,  прошептала Рози,  и тут у него прихватило сердце. Должно быть, обширный инфаркт.
 Когда это произошло?  Асторре еще не вышел из шока.
 Прошлой ночью.
 Почему ты не вызвала «Скорую помощь»?
Твоей вины тут нет.
 Он женат, и, может, это моя вина. Я дала ему таблетку амилнитрата. У него плохо стоял,  без всякого смущения сказала она.
Асторре изумило ее самообладание. Глядя на труп, он подумал, что мужчину надо одеть, а очки снять. Нечего ему лежать голым, все_таки он в возрасте, лет под пятьдесят.
 Что ты в нем нашла?  спросил он у Рози, без злобы, без угрозы, лишь с юношеским недоумением.
 Он  мой профессор по истории. Очень милый человек. Так уж вышло. Это наша вторая встреча. Мне было так одиноко.  Она помолчала, потом встретилась с ним взглядом.  Ты должен мне помочь.
 Кто_нибудь знает, что он бывал у тебя?  спросил Асторре.
 Нет.
 Я думаю, мы должны позвонить в полицию.
 Нет,  отрезала Рози.  Если ты боишься, я справлюсь сама.
 Оденься.  Он сурово глянул на нее. И набросил на мужчину простыню.
Часом позже они подъехали к дому мистера Прайора. Дверь он открыл сам. Провел в кабинет, внимательно выслушал. Посочувствовал Рози, похлопал ее по руке, отчего девушка разрыдалась.
Мистер Прайор печально покачал головой.
 Дай мне ключи от квартиры,  попросил он Рози.  Ночь проведешь здесь. Утром сможешь вернуться домой, там все будет в порядке. Твой приятель исчезнет. Через неделю ты вернешься в Америку.
Мистер Прайор отвел их в спальню для гостей, словно ничто не омрачило их отношения. И уехал.
Асторре на всю жизнь запомнил эту ночь. Он лежал в постели с Рози, утешал ее, вытирал слезы.
 Это был только второй раз,  шептала она.  И ничего не значило, мы были хорошими друзьями, и только. Мне так недоставало тебя. Я восхищалась его умом, и однажды это случилось. Но он не мог кончить, более того, пусть и нехорошо так говорить о покойниках, у него практически не стояло. Вот он и попросил дать ему амилнитрат.
Она казалась такой ранимой, такой несчастной, случившееся так потрясло ее, что Асторре просто не оставалось ничего другого, как утешать девушку. А потом его вдруг осенило: до его приезда она пробыла наедине с трупом более двадцати четырех часов. Загадка, а там, где есть одна, найдется место и другим. Но он продолжал вытирать ей слезы и целовал щеки, чтобы успокоить.
 Я увижу тебя вновь?  она уткнулась лицом в его плечо, прижалась к нему, чтобы он почувствовал мягкость и упругость ее тела.
 Разумеется, увидишь,  ответил Асторре, очень в этом сомневаясь.
Наутро мистер Прайор сказал Рози, что она может возвращаться в свою квартиру. Девушка от радости нежно обняла его. Внизу ее ждала машина.
После ее отъезда мистер Прайор, уже в котелке и с зонтиком, проводил Асторре в аэропорт.
 О ней не беспокойся,  сказал он на прощание.  Мы обо всем позаботимся.
 Дайте мне знать,  попросил Асторре.
 Разумеется. Она чудесная девушка, настоящая мафиозо. Ты должен простить ей это маленькое прегрешение.