Глава N13 За Стеной Души
Я шла домой быстро. Чтобы забыться.
Душ.
Лёгкий мейкап — ничего кричащего.
Подкрутила волосы — пусть выглядят мягко, естественно.
Надела платье, которое сама выбрала. Простое, светло-синее, с тонкой тесьмой по талии.
Украшения — маленькие серёжки, цепочка с кулоном.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Вроде бы… красиво. Но чувствовала я себя неуверенно — не от внешности, а от пустоты внутри.
Я села в такси.
Город плыл за окном как будто в замедленной съёмке.
И вот — поворот за поворотом — и он:
роскошный ресторан с прибавком гостиницы.
Мраморные ступеньки.
Огромные стеклянные двери.
На потолке — хрустальные люстры, сверкающие, как льдинки.
Столы — с белоснежными скатертями, золотыми приборами.
На витринах — изысканные блюда под стеклянными крышками: тарталетки с икрой, устрицы, мини-кексы, которые выглядят как ювелирные изделия.
Цветочные композиции, слишком правильные.
Запах — дорогих духов и мятного льда.
Я чуть не оступилась на входе. Всё здесь было… не моим.
У входа меня ждала мама.
Высокая, строгая, в длинном роскошным чёрном платье и красной помаде.
Она взглянула на меня с головы до ног.
– П... привет, мам…
Она закатила глаза.
– Эй, что ты опять напялила? Мы договаривались, Ты выглядишь как будто вышла из секонд хенда, Нина. Быстро, идём со мной.
Я не успела возразить — она уже схватила меня за руку и повела куда-то через стеклянные коридоры, мимо зала, где сервировали вечер.
Лифт. Тишина. Тяжёлый взгляд.
Мы поднялись в номер. Просторный, дорогой, с видом на ночной город. Гости ещё не пришли. Я даже не успела сесть — мама уже достала из гардероба платье.
– Надень это.
Я смотрела на него, как на приговор.
Вишнёвое.
Атласное.
Брендовое.
С открытой спиной и вырезом.
Оно было красивым. Но не моим. Оно было... её.
– Мам… может, я останусь в этом?
– Нет. – резко. – Ты выглядишь как деревенщина.Я не позволю тебе испортить вечер.
Я снова хотела сказать что-то.
Но рот как будто не открывался.
И я переоделась.
Смотрела на себя в зеркало в этом вишнёвом платье.
Как будто смотрела на кого-то другого.
в голове — шрамы, на теле — идеальный образ, который мне навязывают.
Спустя несколько минут я снова стояла в зале.
Скользкие каблуки, натянутая улыбка, вишнёвое платье, в котором я чувствовала себя как манекен.
Гостей было много. Слишком много.
Все выглядели так, как будто вышли из глянца: туфли, часы, костюмы, смех.
А мама — рядом со мной. Играла роль заботливой матери с таким мастерством, что ей бы "Оскар" вручить.
– О, это Нина! Та самая умничка! – заискивающе воскликнула тётя Диана, обняв меня так крепко, будто ей было до меня дело.
– 98 баллов! Ну, почти, – добавила она с усмешкой и подмигнула маме. – Наверное, чуть-чуть отвлеклась, да? Ахах…
– Не волнуйся, Дианночка, в следующий раз уж точно 100, – холодно, но мило проговорила мама. – Я не даю ей расслабляться.
Рядом подошёл "дядя" Арнольд – не родной, а мамин какой-то коллега или партнёр. Лет 50, с золотыми запонками и прической, похожей на лаковый шлем.
– Поздравляю, Ниночка, ты прям как твоя мать — вся в интеллект. А как насчёт будущего? Будешь в моём банке стажироваться? Нам такие головы нужны. Красота + мозги — редкое сочетание, – он хмыкнул и хлопнул меня по плечу. Я вдруг почувствовала что его рука скользет вниз и я резко двинулась к маме...
– Я... не уверена, что хочу работать в банке, – пробормотала я.
– Ну-ну, повзрослеешь — поймёшь, чего хочешь, – он рассмеялся, как будто сам был гениальным наставником.
А потом — кузина Изабель, которая всегда старалась звучать как подружка, но смотрела на меня так, как будто хотела соревноваться.
– Приветик! Видела фотку твою в сторис мамы. Такое миленькое платье… ну, до этого, голубое. Хотела сказать, что оно… прикольное. В стиле "простой деревенской девочки", – она рассмеялась и отхлебнула бокал с чем-то розовым.
Я сдерживалась. Сильно.
Роскошь, как ледяной панцирь, скрывает фальшь и лицемерие.
Вокруг – улыбки, бокалы, официанты с серебряными подносами.
Всё это – как сцена в театре. Только я — без текста. Без роли. Без желания быть здесь.
Мы сели за стол.
Большой круглый, с белой скатертью, посудой будто из музея, свечами.
Сели все: мама, её коллеги, родственники, какие-то "влиятельные друзья", которых я даже не знала.
– Надо же, — говорил кто-то, — раньше дети только в телефонах сидели, а теперь вон какие олимпиады выигрывают!
– Это всё заслуга матери, – уверенно сказала мама. – Я с детства её приучала: дисциплина, цель, результат.
– А ты как себя чувствуешь, дорогая? – вдруг обратилась ко мне женщина с серьгами как у актрисы из старого кино.
– Немного устала, если честно…
– Ну конечно, — быстро вставила мама. – Просто стресс, она слишком ответственно подошла к подготовке. Но ничего, зато результат — лучший.
Вот что значит родительский подход.
Они обсуждали меня, как проект.
Как будто я — витрина достижений, выставленная между креветками и вином.
Я не чувствовала вкуса еды.
Слушала, как все говорят о чьих-то разводах, кто кому изменяет, у кого новая машина, кто поправился.
Сплетни, шелест платьев, звон бокалов.
А внутри — пустота и глухое чувство, что если я сейчас встану и выйду,
никто по-настоящему даже не заметит.
Разве что платье обсудят.
* * *
Прошло примерно 5 или 6 часов.
Мы закончили поздно — где-то ближе к полуночи.
Гости стали расходиться, звучали дежурные фразы:
«Ты молодец»,
«Будущее за тобой»,
«Главное — не расслабляться».
И снова — улыбки. Натянутые, пустые.
Я больше не помнила вкус еды.
Не помнила, о чём говорили последние два тоста.
Я просто хотела домой.
Когда я, наконец, дошла до квартиры, было тихо.
Так тихо, что казалось, будто мир замер.
Я повернула ключ. Тихо вошла.
Мой дом.
Купленный мамой — как "удобное решение": ближе к школе, к репетиторам, к будущему университету.
Она сама ушла жить отдельно — в апартаменты с панорамными окнами, мраморными полами, прислугой и дизайнерскими вазами, в которые никто не ставит цветы.
Как в музее.
И вот я здесь.
Одна.
Но, если честно, мне даже… хорошо.
Никто не задаёт вопросов.
Никто не оценивает по цыфрам.
Никто не просит быть идеальной.
Я скинула каблуки.
Сняла платье, переоделась в мою любимую пижаму Victoria's Secret.
Села на край кровати.
Долго молчала.
Наконец-то свобода.
И подумала:
Хорошо, что эта участь досталась только мне.
Хорошо, что у неё больше нет детей.
Меньше кто-то страдать будет.
Я знаю, мама тоже страдает.
Вижу это. В её взгляде.
В том, как она порой смотрит в никуда.
В том, как боится, что кто-то увидит её без маски.
Поэтому я не виню её.
Но… и простить полностью не могу.