Глава N7 Больница Острых Языков
Проснувшись, Нина почувствовала не боль даже — пустоту.
Боль — это когда внутри есть что-то живое. А сейчас там будто выжжено.
Белые стены, запах антисептика, тонкое одеяло — всё казалось размытым, ненастоящим.
«Как я сюда попала?»
Она медленно потянулась к телефону — экран ослепил яркостью.
9+ сообщений от Наны.
Сердце дрогнуло.
Оказывается, слухи разнеслись быстрее, чем она ожидала. Нана всё узнала, примчалась и, увидев Нину на полу без сознания, сама отвела её в больницу.
«Вот кто обо мне подумал.»
Ни звонка, ни смс от мамы. Пустота на экране была обиднее, чем молчание комнаты.
Нина вздохнула и подняла глаза.
Перед ней, на соседней койке — Дима.
Он тоже проснулся и теперь, будто почувствовав её взгляд, повернулся. Их глаза пересеклись.
Нина быстро отвела взгляд, будто обожглась.
Дима молча сел. Немного кривясь от боли, взялся за перила и неуклюже переполз к ней
Она напряглась — чуть отодвинулась, но осталась. Просто выпрямилась и приняла позу слушающего.
«Если полезет с извинениями — не верю…» — подумала. Но он вдруг сказал:
— Прости меня. Я дебил… и поступил как мудак. Если злишься — можешь побить меня.
Голос у него был тихий, ни капли насмешки. Такой Диму она ещё не видела — без фальши.
Она хмыкнула.
— Да ты и так… отбитый. — Губы дрогнули — не то улыбка, не то усмешка.
Он коротко засмеялся, не глядя на неё.
— Хах… Ну, мы квиты. Но я правда не нарочно. За это тоже прости.
Он вернулся на свою койку, тяжело опустился на подушку, уставившись в потолок.
Нина медленно опустила руку в сумку. Пальцы нащупали старенький брелок — маленький плюшевый зайчик. Потёртый, слегка облезлый, но такой родной.
Она сжала его в ладони и прижала к груди.
Папин подарок. Ей было шесть, когда он дал его со словами: <<Подарок, на день рождение, прости не смог придумать ничего лучше, ты смотрела на него в парке.>>
* * *
Нина продолжала теребить брелок-зайца в руках, глядя куда-то сквозь стены.
Дима откинулся на подушку и уставился в потолок. Несколько минут никто не говорил ни слова, только капельницы тикали ритм.
Вдруг он хмыкнул, качнув головой.
— Знаешь, ты когда злишься — у тебя брови в одну линию становятся. смешная такая. — его губы дёрнулись.
Нина медленно повернула к нему голову, прищурилась.
— Это ты меня сейчас комплиментом решил убить? — в голосе едва слышно дрогнула улыбка.
— Да я просто приметил, вот и делюсь. — Дима пожал плечами, потом сделал вид, что задумался. — Такая колючяя но вроде не злая.
Она склонила голову на бок.
— Странный ты, — выдохнула. Но уже без привычной злости.
Он довольно ухмыльнулся, словно выиграл маленькую битву.
— Лучше быть странным, чем скучным. Хотя, конечно, мне до тебя далеко — ты ж вообще женщина кошка. Ходишь такая вся в чёрном, духами своими пахнешь на полшколы.
Он посмотрел на неё искоса.
— Это типа образ такой?
— Может, и то и другое, — отрезала Нина, но уголки губ уже слегка дрогнули.
Она устроилась поудобнее, будто готовая слушать дальше.
Дима приободрился.
— О! А знаешь, что я заметил? Ты когда идёшь по коридору — у тебя походка как у кошки. Ну, такая… на всех чхать. Все думают, что ты вот-вот кого-то сожрёшь. — он изобразил лапу и пошевелил пальцами, ухмыляясь.
Она приподняла брови, но, к его удивлению, не огрызнулась.
— Говорит человек которого называют пыльным шкафом — бросила она с лёгким смешком.
Он засмеялся.
Дима наконец позволил себе расслабиться и откинулся назад.
— Так… скучновато, может музон включишь?
Он перевёл взгляд на её сумку.
— Или только зайцы с тобой тусуются?
Нина чуть прижала брелок к себе.
— Хм… Может, я просто не люблю, когда ко мне пристают.
Она подняла на него внимательный взгляд.
— Но… думаю, ты сейчас не самый худший вариант компании.
Дима хмыкнул, скосив глаза на окно.
— Ну, слава богу. Я-то думал, ты меня завтра же отравить попытаешься.
Она впервые по-настоящему улыбнулась — коротко, но тепло.
— Посмотрим, как себя вести будешь…
Вот так, постепенно, на легких подколах и наблюдениях, дружеская динамика начала зарождаться.
Нина поправила подушку под спиной и наконец-то посмотрела на Диму чуть мягче.
Он уже было отвернулся к окну, как услышал её спокойный голос:
— А ты знаешь, когда ты смеёшься — у тебя левая бровь смешно дёргается. Как у старого профессора.
Дима обернулся, приподняв брови.
— Это сейчас была месть?
Она пожала плечами, будто бы не причастна.
— Я просто приметила, делюсь)
Он недоверчиво фыркнул и кинул в неё сложенной бумажкой. Она ловко поймала её одной рукой.
— Неплохо, как для раненой.
— Ну, я же «кошечка», помнишь? — усмехнулась Нина, чуть склонив голову.
Он изобразил драматический вздох.
— А я ведь просто хотел… ну… повеселиться.
— Ну вот и повеселились, — Нина кивнула на свои перевязанные пальцы и его гипсованную ногу.
Они оба усмехнулись. Несколько секунд снова было тихо.
Нина чуть поправила плед и, не глядя на него, пробормотала:
— У меня в плейлисте есть парочка нормальных треков. Если хочешь, могу скинуть.
Дима с удивлением посмотрел на неё.
— Это что сейчас было?.. Предложение перемирия?
-- И не мечтай ахахах, — (именно оно) она пожала плечами, на губах блуждала полуулыбка.
Он протянул ей свой телефон.
— Давай. А то ещё подумаешь, что я совсем безвкусный.
Она аккуратно, одной рукой, набрала названия и вернула телефон.
Через пару минут динамики тихо заиграли мелодию — с лёгкими синтами и мягким басом.
Их обоих словно укутало этим звуком.
Нина устроилась поудобнее, закрыла глаза.
— Всё. Я выдохлась. Если хочешь что-то сказать — говори сейчас или молчи до утра.
— Угу, — буркнул Дима. — Спи уже, колючка.
Он скользнул взглядом к ней. Её лицо смягчилось, плечи расслабились. Брелок-зайчик всё ещё был зажат в её пальцах.
Ему вдруг стало непривычно спокойно рядом с ней.
Дима чуть улыбнулся про себя, откинулся на подушку и тоже прикрыл глаза.
Музыка продолжала тихо звучать.
И впервые за долгое время ему не хотелось никуда убегать из своих мыслей.
* * *