* * *
В субботу Нина Евгеньевна, их расчудесная няня, попросилась у Ольги уйти пораньше. Оказывается, у Нины Евгеньевны есть бабушка, и у этой бабушки в пятницу юбилей - девяносто лет.
Ольга няню, разумеется, отпустила, пообещала приехать с работы пораньше. Благо дела позволяли.
Дети, услыхав про бабушку и про день рождения, тут же принялись кричать, что у них тоже есть бабушка Света, а еще - собака Буран, а на день рождения надо печь плюшки.
- Давай напечем, сами покушаем, а ты потом бабушке своей отнесешь и скажешь, что это я пекла, давай, да? - Машка скакала вокруг няни и хлопала в ладоши. Она обожала дни рождения, а еще больше - плюшки. - Давай изюм перебирать? Ну давай! Давай!
- Ну, конечно! Сейчас будем перебирать, - согласилась Нина Евгеньевна.
- А чай пить?
- Переберем изюм, поставим плюшки - и тогда чай.
- Пока дождешься, с голоду помрешь, - заворчал Мишка.
Но с голоду они, разумеется, не померли.
Плюшки уже подрумянились в духовке, когда в дверь зазвонили.
- Ну вот, мама приехала, - обрадовалась Нина Евгеньевна. - С ней как раз и чай попьете!
Она глянула на плюшки, побежала открывать дверь. Машка кинулась за ней, размахивая руками и крича: «Мама, мама! Я сама спекла плюшечку с глазками!»
За дверью стояли двое незнакомых мужчин. Один высокий, в длиннополом пальто и при галстуке, другой - коренастый, с наушником в ухе. Наверное, охранник.
Пока Нина Евгеньевна смотрела на мужиков, Машка выскочила вперед и заорала:
- Вы к нам, да?! К нам?! У нас плюшки есть! Я сама спекла плюшечку с глазками!
Незнакомые мужчины слегка растерялись, но все же высокий очень вежливо спросил:
- Я могу увидеть Ольгу Михайловну?
- Она на работе.
Нина Евгеньевна взяла Машку за руку, крикнула в прихожую:
- Миша, возьми, пожалуйста, сестру!
- На работе? - высокий удивился. - Так сегодня суббота...
Машка снова выскочила у Нины Евгеньевны из-за спины и сообщила:
- А у нас мама всегда на работе!
Нина Евгеньевна опять отправила ее в квартиру. Встала в дверях, чтобы Машка снова не выскочила.
- Вы не могли бы представиться?
Мужчина кивнул:
- Простите. Меня зовут Сергей Леонидович Барышев. Мы вместе работаем.
Нина Евгеньевна еще раз смерила его взглядом и, сочтя, по всей видимости, что он внушает доверие, сменила гнев на милость:
- Ольга Михайловна с минуты на минуту должна приехать. Если хотите - можете зайти, подождать ее.
Барышев секунду подумал, потом кивнул, отправил охранника в машину, вошел, под пристальным взглядом Нины Евгеньевны снял туфли... Хорошенькая румяная девочка, которая радовалась, что испекла плюшечку с глазками, вытащила из шкафа тапки:
- Обувайтесь, а то простудите ноги и заболеете!
В тапках и в костюме за пять тысяч долларов Сергей окончательно почувствовал себя дураком. Он даже думал сбежать, отговорившись делами, но девочка решительно взяла его за руку и потащила в комнату, где няня уже выставляла на стол блюдо с плюшками. Одна действительно была с глазками, сделанными из двух больших изюмин.
Вошел высокий темноволосый мальчик, немного похожий на Ольгу.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Меня можно называть на «ты», - разрешил мальчик. - Это Маша, моя сестра. А это наша Нина.
Сергей протянул мальчику руку и тоже представился по всей форме:
- Сергей. Я... работаю с вашей... мамой.
Машка снова принялась скакать вокруг Барышева:
- Ты будешь с нами чай пить?! Нина! Он будет пить чай. Да?!
Нина Евгеньевна поймала девочку, поправила бант в косе, вытерла платочком щеку, выпачканную в муке:
- Машенька, взрослым нужно говорить «вы», сколько раз я тебе говорила!
- Ладно, ладно! Будете? Будете?!
Сергей пообещал, что чай выпьет. Машка с визгом убежала на кухню за ложками, а Сергей так и остался стоять столбом посреди комнаты. Вежливый мальчик Миша, которого, очевидно, учили, что гостя надо занять, показал Сергею лежащие на ковре рисунки:
- Это я рисую. Только пока плохо выходит. Вы умеете?
- Что?
- Рисовать.
Сергей признался, что не очень.
- А в самолетах? - спросил вежливый мальчик Миша. - Понимаете?
Пришлось признаться, что и в самолетах не очень. Пожалуй, даже никак.
- А в чем вы понимаете?
Кажется, акции Барышева стремительно падали.
- Хороший вопрос. Давай попробуем разобраться... ну хоть в самолетах.
...Ольга уехала с работы пораньше, как обещала, но, разумеется, на полпути попала в пробку. Какой-то очередной государственный деятель ехал в аэропорт, и Ленинградку перекрыли больше чем на час. Водители зверели в жуткой, многокилометровой пробке, проклинали и деятеля, и чиновников, и правительство, и лично президента, у которого такой бардак в стране творится, что законопослушные граждане не могут белым днем проехать по своим делам, потому что некий хрен с горы желает ехать в аэропорт не просто так, а с большой помпой. В результате домой Ольга попала на два часа позже, чем рассчитывала.
Из гостиной доносился звон посуды и низкий мужской голос... Этот голос она бы не спутала ни с одним другим на свете. Но этого... Этого не может быть, да? Этого не может быть никогда, потому что не может быть никогда. Аксиома. Истина, не нуждающаяся в доказательствах.
Ольга выпустила из рук сумку и пакеты с покупками, тихо вошла в гостиную, встала на пороге.
Мишка лежал на ковре на пузе, разложив перед собой листы с рисунками. Напротив, ровно в такой же позе, валялся Барышев. Длинные ноги вытянуты почти до дверей. Машка сидела чуть поодаль, дожевывая плюшку, и смотрела на них.
Барышев с Мишкой так увлеклись разговором, что не заметили ее.
- Ну, и неправильно это. Куда у тебя двигатели делись? - спрашивал Барышев.
- Никуда не делись, их отсюда не видно, - отвечал Мишка.
- Все наоборот. Это оттуда их не видно, а отсюда должно быть видно. Это же самолет, а не летающая тарелка.
Барышев взял карандаш и начал что-то черкать на рисунке:
- Элементарно же! Закон перспективы! Не понимаешь? Эх ты, у тебя мать - великая художница, между прочим!
Великая художница решила, что весь вечер стоять на пороге - как-то все же не очень, наверное, и, набрав полную грудь воздуха, выпалила:
- Добрый вечер!
Машка кинулась к ней, обхватила обеими руками:
- Мама! Мамочка пришла!
Сергей быстро поднялся с ковра, отряхнул брюки, пригладил волосы. Он давно, да что там - никогда в жизни - не чувствовал себя так глупо. И никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо.
Тактичная Нина Евгеньевна, заметив, как Ольга с Барышевым старательно не смотрят друг на друга, точно два влюбленных пятиклассника, быстро распрощалась и убежала поздравлять бабушку с юбилеем. Увидев, что нянька уходит, Барышев совсем растерялся. По дороге к Ольге он заготовил отличную легенду. Мол, на понедельник запланирована первая пресс-конференция, а у него, у Барышева, нет даже списка приглашенных журналистов, а он ему позарез нужен, этот список. Как же он без списка на пресс-конференции? В общем, выглядеть должно было так, что он не просто завалился в гости, а по делу. Но пока они с вежливым мальчиком Мишей рисовали самолеты, вся эта ерунда насчет пресс-конференции и списка журналистов совершенно вылетела у Барышева из головы. И теперь он мучительно соображал, что бы такое Ольге сказать. А, гори оно все синим пламенем! Он скажет правду, а там - поглядим.
- Я приехал, чтобы пригласить вас куда-нибудь. Завтра. С детьми. В... планетарий или в зоопарк. Можно в Бородино. Поедете? Ольга Михайловна, вы в обмороке? Моргните, если вы меня слышите!
Машка тут же принялась скакать вокруг с криком:
- Поедем? Мы поедем, да! Да-да-да!
Ольга молча кивнула.
Барышев улыбнулся.
- Согласны?
Ольга снова кивнула.
- Куда поедем?
Она пожала плечами. Наверное, они так бы и стояли посреди гостиной до ночи, но вежливый Миша спас ситуацию, выпалив:
- Поедем в Бородино, до него дальше всех!
Сергей, который, оказывается, очень даже неплохо разбирался в самолетах, ему понравился.