* * *
...Весь день Ольга ломала голову, как бы ей все же встретиться с генеральным «Строймастера». Так ничего и не надумав, она пошла на поклон к Грозовскому.
- Можно?
- Чего стучишь? Я не голый.
Ольга зашла в кабинет, села в кресло. Дмитрий оторвался от компьютера, приподнял удивленно бровь:
- Что за внезапность? Ты теперь все больше мимо бегаешь.
Может, Надежда права? Может, Грозовский и впрямь переживает? Или это у него просто новая игра в эдакого молодого Вертера и его страдания?
- Я боюсь, что тебе неприятно меня видеть.
- С ума сошла?!
Нет, никакими страданиями молодого Вертера тут явно не пахнет. Все в порядке с Грозовским.
- Как твои дети? Няни? Дроби?
Какие еще дроби?! А, дроби!
- Спасибо, Дим, все хорошо. Перешли к наименьшему общему кратному.
- Трогательно. Хочешь, кофе сварю?
Вот это новость. Грозовский кофе варить научился? Видимо, на лице у Ольги нарисовалось такое удивление, что Дима поспешил пояснить:
- Твоя подруга купила кофейный аппарат и научила меня нажимать кнопку. А еще запретила мне баночный кофе, потому что в этих банках, как выражается наш офис-менеджер, неизвестно что понапихано.
- Ну, раз научила кнопку нажимать - тогда давай, - кивнула Ольга. Ей стало весело, когда она представила Надежду, с умным видом обучающую Грозовского жать на кнопку, чтобы получить чашку кофе.
Дима включил кофеварку, запахло лаваццо...
- Ты зачем зашла-то? По делу или как?
- По делу.
- Жаль. Я уж подумал - соскучилась. Не повезло мне, значит. Что за дело?
- Димка, я завязла со «Строймастером». Ну, не встречается генеральный директор со мной, и все тут! Димка, кто имеет на него влияние? Мне бы только на него выйти!
Грозовский задумался, полистал ежедневник, прошелся по кабинету.
- Ну вот что. «Строймастер» спонсирует премию «Призвание». Я тебя познакомлю с председателем оргкомитета, есть такой Стефанович, очень славный дядька. А он уже сведет тебя с Барышевым. Церемония у них дня через три, ты как раз там его подцепишь.
- Спасибо.
- На здоровье. Собственно, я для себя стараюсь. А то плакал наш заказ и мои денежки.
Ольга чмокнула его в щеку:
- Грозовский! Ты неисправим, но я тебя обожаю!
И выпорхнула из кабинета. Дмитрий налил себе кофе из новой кофеварки, плюхнулся в кресло. Ну что ж, все правильно. Почему бы его не обожать? Вполне себе есть за что его обожать-то!
...Премию вручали с размахом. К «Мариотту» за два часа до церемонии было не протолкнуться, вся парковка забита. В лобби играет не кто-нибудь, а «Виртуозы Москвы», официанты разносят шампанское и канапе с перепелами. Выходя из уборной, Ольга столкнулась у зеркала с импозантной блондинкой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась принцессой Кентской. Расстарались организаторы, ничего не скажешь.
Ольга припудрила нос, поправила прическу. Она к этому мероприятию готовилась так, как к собственной свадьбе не готовилась в свое время. Вообще она давно привыкла ко всякого рода награждениям, презентациям и официальным приемам. Ольга весь этот официоз не любила, но понимала, что бывать на таких мероприятиях необходимо, поэтому ездила, фланировала с бокалом в руке, вела светские беседы, улыбалась и ждала, когда можно будет сбежать домой. Она научилась за полчаса собираться куда угодно - хоть в Большой на премьеру, хоть на званый ужин в посольство, - в последнее время у них появилось много заказчиков из Европы и посольские приемы приходилось посещать регулярно. Но тут Ольга проторчала перед зеркалом часа два, не меньше. Перемерила весь гардероб, забраковала десяток платьев. То казалось слишком сексуально, то - слишком официально, то - чересчур фривольно. В конце концов она чуть не расплакалась. Накапала себе валерьянки, покурила и решительно вытащила из шкафа очень простое маленькое черное платье, рассудив, что изобретение гениальной Коко Шанель уместно в любой ситуации.
К семи Ольга при полном параде прибыла в «Мариотт».
- Счастлив познакомиться, - обещанный Грозовским председатель оргкомитета Стефанович, жизнерадостный толстяк с окладистой бородой, поцеловал ей ручку. - Дима звонил, сказал, вас нужно с Барышевым свести...
- Очень нужно, просто позарез, - призналась Ольга.
- Ну идемте тогда, пока его пресса не уволокла рвать на части. - Стефанович подхватил ее под руку и потащил через зал к вип-зоне, где тусовались высокопоставленные чиновники, депутаты и члены Совета Федерации. Члены эти Ольге были ни разу не интересны. Федерация их агентству никакой рекламы не заказывала, следовательно, в сферу ее интересов они не попадали.
Лавируя между официантами, светскими красотками и фрачными членами Совета Федерации, Стефанович провел Ольгу в дальний конец зала, кивнул на высокого, коротко стриженного мужика, стоявшего у окна. Рядом с мужиком щебетала нереальная красотка в лиловом вечернем платье.
- Вот он, ваш Барышев. Идем. Сергей Леонидович, на минутку!..
Стефанович заулыбался, приосанился, помахал Барышеву рукой. Тот обернулся, и у Ольги подкосились ноги. Она его узнала. Это был он, мужик, с которым она поскандалила на парковке перед офисом «Строймастера» в тот самый день, когда к ней приехал Стас просить денег. Ну и что теперь? Осталось только пойти и застрелиться.
Неземная красотка щебетала теперь со Стефановичем:
- Ах, как у вас мило сегодня, и музыка - прелесть, и гости...
А Ольга стояла, уставившись на этого самого великого и ужасного Барышева.
Он чуть наклонил свою красивую стриженую голову - ну вылитый пай-мальчик из хорошей семьи, представляющийся княгине Марье Алексеевне:
- Здравствуйте.
Несчастный Стефанович, ничего не знавший о том, как по-хамски Ольга обошлась с великим и ужасным Барышевым во время их первой встречи на стоянке, расплылся в улыбке:
- Сергей Леонидович, это Ольга Громова, рекламное агентство «Солнечный ветер». Ольга Михайловна, это Барышев Сергей Леонидович... Вы меня извините?
Стефанович испарился. Великий и ужасный Барышев глянул на Ольгу - холодно, словно водой ледяной окатил:
- По-моему, мы с вами несколько раз собирались встретиться официально и даже однажды встретились в... неформальной обстановке.
- Сережа! Как интересно! Расскажи скорее! - тут же снова защебетала красотка, но Сережа ее срезал:
- Ничего интересного.
А, чего там! Двум смертям не бывать, а одну она как-нибудь уж переживет.
- Да, вы несколько раз назначали встречу, но все время были заняты, - Ольга почувствовала, что заливается краской. Господи, как же убежать-то отсюда хочется. Или под стол залезть.
- У меня много работы, - объяснил вежливый Барышев. - Иногда встречи приходится отменять.
Ольга набрала в грудь воздуха: в конце концов, попытка - не пытка. Ну, пошлет - значит, пошлет. Мало ее в жизни посылали, что ли?
- Сергей Леонидович, нам обязательно нужно с вами поговорить.
- Мне кажется, мы уже разговаривали.
Позор-то какой. Мама дорогая!
- Нет, я имею в виду разговор в рабочей обстановке.
- Насколько я помню, с вашим рекламным агентством работает мой заместитель.
Барышев попытался было отвернуться, давая понять, что разговор окончен. Но Ольга уже во весь опор неслась в атаку, и так просто остановить ее было невозможно:
- Сергей Леонидович!
Он обернулся, удивился, кажется. Как? Еще не все?
- Послушайте меня. Пожалуйста. Я прошу вас принять меня именно потому, что пока мы общаемся только с вашим заместителем, дело с мертвой точки не сдвинется.
- А что? Уже дошло до мертвой точки?
- Дошло.
Барышев наклонил голову набок, задумался на секунду:
- Завтра в одиннадцать. У меня будет десять минут.
Подхватил под руку свою лиловую красотку и поплыл между столиками к сцене. Ольга готова была до потолка прыгать. Не будь она за рулем - напилась бы, вот ей-богу!
К утру эйфория прошла. Доехав до офиса Барышева, Ольга была почти уверена, что он ее снова не примет. Или его на месте не окажется.
Но гендиректор был на месте и Ольгу принял - ровно в одиннадцать, как обещал. Встал навстречу, кресло придвинул.
- Добрый день, Ольга Михайловна.
Ну надо же, имя запомнил...
- Здравствуйте, Сергей Леонидович.
Секретарша бесшумно вышла. Потом так же бесшумно появилась, поставила на стол кофе, воду и испарилась. Барышев одним глотком выпил кофе, положил перед собой стопку бумаг:
- Мой заместитель посвятил меня в детали ваших с ним противоречий.
Ну конечно. И теперь он встретился с ней, чтобы в рабочей обстановке послать к чертям собачьим. Ну? И чего он молчит-то? Ольга не выдержала:
- Сергей Леонидович, если вы уже приняли решение, что не станете со мной работать, скажите сразу. Пожалуйста.
Барышев посмотрел на нее своими удивительными серыми глазами, чуть приподнял бровь:
- Я не стал бы встречаться с вами сегодня, если бы принял такое решение, Ольга Михайловна. Я очень ценю свое время.
Дура! Кто ее за язык-то тянул? Снова себя выставила идиоткой!
- Понятно...
Ольга отпила воды. Барышев снова замолчал, смотрел, как она пьет. Ольга поставила стакан, опустила глаза:
- Я вам тогда нахамила, на стоянке...
Он действительно улыбается? Кто бы мог подумать! Крокодил умеет улыбаться!
- Вы ни при чем. Я был не прав. Я правда плохо езжу. Редко и вообще без энтузиазма.
Надо, наверное, что-то сказать. Ольга растянула губы в идиотской улыбке - чуть не до ушей, и сообщила:
- А я, наоборот, с энтузиазмом!
Молодец, Громова! Это, конечно, для Барышева очень ценная, жизненно необходимая информация. И почему она лепит одну глупость за другой?
- Я заметил. Вы... все делаете с одинаковым энтузиазмом?
- Почти...
Теперь Барышев совершенно определенно улыбался - тонкой язвительной улыбочкой. И рассматривал ее, как диковинную зверушку в зоопарке. А она уставилась на него, как кролик на удава, и слова сказать не может. Умница, Громова! Хорошо работаешь. Просила назначить встречу, поговорить, и сидишь как немая. Барышев, посчитав, видимо, что молчание затягивается, кивнул на бумаги:
- Итак, суть наших недопониманий, как вы их называете, сводится к тому, что мы просим вас сделать так, как мы хотим. Кроме того, за это мы еще должны вам заплатить довольно большие деньги. А вы нам в ответ говорите, что сделать этого не можете. Что вам в принципе не нравится вся затея, а нравится что-то другое, что вы и хотите сделать за наши деньги. Пока все правильно?
- Нет! - горячо возразила Ольга. - Все неправильно!
- Тогда поправьте.
Ольга взяла себя в руки и, очень осторожно подбирая слова, начала рассказывать Барышеву, что выпустить разноцветные буклеты, а на них мелким шрифтом напечатать, чем именно компания «Строймастер» занималась последние пять лет, - означает просто выкинуть деньги на ветер. Потому что никто и никогда не станет эти буклеты читать. Ну, если только сотрудники «Строймастера», да и то из-под палки.
- Ваш образ должен быть совсем другим...
- Мой образ? - уточнил Барышев.
- Ну, не ваш личный образ, а образ вашей компании.
- Что именно вы предлагаете?
Ольга, загибая пальцы, перечислила основные пункты: во-первых, узнаваемый логотип. Во-вторых, несколько газетных публикаций. Ни в коем случае не рекламные модули, а статьи социальной направленности - о том, как «Строймастер» создает рабочие места, насколько их продукция экологична, как они о здоровье народонаселения заботятся, и так далее, и так далее.
- Вы формулировали ваши предложения? - перебил ее Барыщев.
- Раз десять.
- Сформулируйте в одиннадцатый. Успеете до завтра?
- Конечно! У нас все готово!
- Завтра, скажем, часа в два вы сможете со мной пообедать? Где-нибудь в центре? Я бы посмотрел ваши предложения.
Господи, да все, что угодно. Пообедать, поужинать, сплясать голышом под луной!
- Конечно, смогу, Сергей Леонидович!
- Тогда до завтра. - Барышев стал из-за стола, пожал ей руку. Ладонь у него была сухая и теплая.
...Ольга влетела в офис, со всего маху хлопнула сумку на стол, кинулась к компьютеру.
Дарья напряженно следила за ней.
- Не принял?! Вот зараза какая!..
- Принял! Быстро распечатайте все предложения! Я завтра с ним встречаюсь.
У Дарьи отлегло от сердца. Неужто со «Строймастером» дело наконец сдвинется с мертвой точки?
- Принял?! Вот душка наша!..
У Ольги заверещал мобильный. Нина Евгеньевна, их замечательная няня, сообщала, что Павлик в детском саду перевернул на Машку стакан молока. Опять, значит. В прошлый раз Павлик на нее блюдце с вареньем опрокинул. Не иначе, это любовь...
Дарья вытащила из принтера тепленькие, с пылу с жару распечатки, протянула Ольге:
- На! Все для «Строймастера» распечатала. Ты думаешь, Барышев станет их читать?
Ольга очень надеялась, что станет. Ну в конце концов, не зря же он просил их привезти, правильно? Может, даже прямо за обедом прочтет.
- Надеюсь, что станет. Он, вообще говоря... вменяемый.
Дарья Барышева вменяемым не считала:
- Хорош вменяемый, почти полгода нас динамил!
Ну динамил, ну и что теперь? Он большой начальник, у него здоровенный комбинат в Москве, и в Сибири еще строится, сотни рабочих, производство с миллиардным оборотом... Его дело - дать замам распоряжение, а замы уж должны заниматься рекламой. Беда в том, что все замы у Барышева - строители, а не рекламщики, в том числе Мезенцев. Наверняка они очень хорошие строители. Но в рекламе ни черта не понимают. Отсюда и проблемы.
- Ладно, Даш, не ворчи. Надеюсь, теперь веселее пойдет.
- Хорошо тогда. Грозовский порадуется.
- Он как? Оклемался?
Дарья покачала головой:
- Сказал, что помирает, велел не кантовать. Да, Гриш?
- Пельмени очень хороши, для живота и для души! - согласился Гриша и снова уткнулся в компьютер.