* * *
* *
Длинный полутемный коридор был пуст. Только мигающие лампочки под потолком да двери по обеим сторонам. Холодно. Чуть-чуть, едва уловимо, пахнет плесенью. Где-то бренчит расстроенное пианино. До Ольги доносятся обрывки фраз:
- Талант, талант! Несомненный талант-с!
- Все красоту наводишь?
- Я что, не могу подарок купить?
- Не всамделишный медведь!
- Да не первый раз уже...
И вдруг - громко, как из репродуктора, над самой головой:
- Ольга Михайловна Громова! Прослушайте сообщение! Вас ожидает беда. Повторяю: Ольга Михайловна Громова!
Ольга не хотела этого слушать. Она быстро пошла дальше, распахнула первую попавшуюся дверь и оказалась где-то за городом. Неподалеку текла речка, цвели васильки... На берегу Ольга увидела бабку с замотанными в пакеты саженцами. Она уже видела ее, только вот не могла вспомнить, когда и где. Ольга пошла к бабке, чтобы спросить, как выйти к станции, издали махала ей рукой, обрадовалась - наконец кто-то подскажет, где дорога, наконец она сможет вернуться домой... Ей ведь надо торопиться, ее дома дети ждут! И Стас скоро с работы вернется. Она должна успеть накрасить губы...
- Здравствуйте! - закричала Ольга издали. - Извините, не подскажете, как к станции пройти?
Бабка глянула на Ольгу из-под платка, кивнула и поманила рукой за собой, в маленький летний домик, стоявший тут же, рядышком. Правда, Ольга не помнила, чтобы этот домик был здесь раньше.
Бабка стояла на пороге, улыбалась, махала рукой - давай, мол, скорей! И вроде бы даже пахло из домика молоком и баранками - вкусно, как в детстве. Бабка снова махнула и скрылась в дверном проеме. Ольга заспешила, перескакивая через ступеньки, взбежала на крыльцо, потянула на себя дверь...
За дверью было темно. Запах баранок сменился плесневым духом, вонью лежалых сырых тряпок. Ольга стояла в огромной темной комнате. Прямо напротив мутно, словно глаз под бельмом, поблескивало большое зеркало в тяжелой раме. Ольга подошла к зеркалу. Почему-то она знала, что вот сейчас стекло пойдет трещинами, осыплется на пол миллиардом осколков. И она так и не сможет увидеть свое отражение. Отчего-то это было очень важно - увидеть отражение...
Зеркало не растрескалось. Но вместо себя Ольга увидела в нем давешнюю бабку. Бабка так же приветливо улыбалась и возилась вроде бы с саженцами. Прислушалась, подняла глаза и тихо сказала: «Беда будет». И тогда Ольга рассмотрела наконец, что вовсе у бабки в руках не саженцы, а какие-то окровавленные ошметки... От ужаса Ольга закричала и проснулась.
Луна светила сквозь незадернутые шторы. Ольга сидела на диване в гостиной, согнувшись пополам, тяжело дышала, во рту - кислый привкус страха. И в доме - ощущение беды. Что-то случилось. Что-то случилось, это совершенно точно. С кем-то из ее близких, из самых любимых.
Ольга вскочила, споткнулась о валяющиеся рядом с диваном шлепанцы и со всех ног кинулась в детскую. Господи! Добрый боженька! А если их там нет?! Если вместо детей - кровавые ошметки по комнате?
Она распахнула дверь детской, почти уверенная, что Мишки и Машки нет на месте. И тут же обругала себя последними словами. Ну разве можно быть такой паникершей? Вот они. Спят в своих кроватях. Машка своего любимого плюшевого слона к животу прижимает... Ольга поцеловала детей, едва сдерживаясь, чтобы не стиснуть изо всех сил - нельзя, разбудишь. Перекрестила. Закрыла тихонько дверь. От сердца отлегло. Беда ушла.
Ушла? Нет. Она затаилась, отползла в уголок, спряталась в тени.
Ольга пошла в ванную, поплескала в лицо холодной водой, прошлепала на кухню, налила себе чаю, глянула на часы - смешные ходики с котятами, купленные три года назад, дети от них были в восторге. Часы показывали половину одиннадцатого. Сколько же она проспала? Прилегла вроде на пять минут, просто вытянуть ноги, глаза закрыть. А оказывается, три часа прошло. Внутри кольнуло: ночь на дворе. Где же Стас? Почему его нет дома?
Разом в голове всплыли и непонятные бритые визитеры в черной коже, напугавшие ее, и то, что Стас в последнее время стал нервный, и помада эта в его кармане, будь она трижды неладна, почему-то не давала покоя... Ольга налила еще чашку чаю, легла грудью на подоконник, стала всматриваться в темноту двора: не едет ли машина Стаса?
Пусть он скорее приедет! Она тогда зароется носом ему в шею, и муж скажет, что она глупая и что все хорошо. Сегодня, как никогда, Ольга хотела быть глупой и чтобы все было хорошо.
Но машины не было, только одинокий фонарь тускло светил в окно.
Ольга одернула себя: нечего попусту волноваться. Займись лучше делом, и время пройдет быстрее. Она перемыла посуду, натерла морковку на салат, пришила оторванную пуговицу к Мишкиной рубашке, подмела пол в прихожей. Кошка на ходиках равнодушно махала хвостом, отсчитывала минуты и часы. А Стас все не приезжал и не приезжал.
В половине второго Ольга вытащила из тумбочки початую пачку Стасовых сигарет. Прикурила, затянулась, закашлялась, торопливо прикрыла рот рукой, боясь, что разбудит детей. Она курила второй раз в жизни. Первый был на школьном выпускном. Тогда ее мгновенно вырвало, а потом еще полвечера кружилась голова.
Ольга затушила сигарету. Она решительно не знала, что еще делать, поэтому снова уселась на подоконник и стала смотреть во двор. Кошка на часах все махала хвостом.
Стас приехал в третьем часу ночи.
Ольга выскочила в прихожую раньше, чем он успел отпереть дверь, прижалась, зарылась лицом в воротник:
- Ты почему так поздно?
Стас чмокнул ее в макушку, вывернулся, скинул куртку:
- Дела. А ты чего не спишь?
- Тебя жду. Есть будешь?
Есть Стас не стал. Прошел на кухню - Ольга семенила за ним, - достал из холодильника початую бутылку «Столичной», которую она держала для компрессов, молча опрокинул стопку.
- Стасенька... - Ольга села рядом, заглянула в лицо. - Что происходит? У тебя проблемы? Пожалуйста, не молчи!
Проблемы нарисовались на голом месте, и пребольшие. На Стасов автосервис положил глаз Колька Васин. Папаша его, Евгений Иванович Васин - не кто-нибудь, а губернатор местный. Колька - единственный губернаторский сынок. Держит по всей области заправки и авторемонтные мастерские, в их городе тоже две заправки к рукам прибрал и мастерскую в промзоне. Теперь ему Стасов сервис подавай. По сути, варианта у Стаса два на выбор: либо работать под Колькой, либо его закроют. Собственно, бритые ребята в кожанках затем и приезжали, чтобы это Стасу объяснить.
- А ты?
Ольга проводила глазами вторую стопку, которую муж опрокинул в рот, придвинула тарелку с колбасой.
- А на хрена он мне сдался?! Это мое дело, и больше ничье!
Стас стукнул ладонью по столу.
- И что мы будем делать?
- Ты ничего не будешь. - Стас закурил. - А я погляжу. С батей поговорю, в городе батю уважают.
Ольга очень сомневалась, что отец Стаса чем-то против губернаторского Кольки поможет. Он ведь не член Совета Федерации, а шофер на пенсии. Конечно, отец Стаса - не просто шофер, он всю жизнь начальство возил, в том числе и Колькиного отца, между прочим, когда тот о губернаторстве еще и не помышлял, а работал в дирекции местного комбината. Вообще у Стасова отца большие связи, он со многими нужными людьми знаком. Когда Стас затеял сервис открывать, отец помог ему аренду оформить. Но то аренда в промзоне, а здесь - целый губернатор. Никто из начальства, пусть они хоть сто раз Стасова отца знают и уважают, не полезет на рожон, чтобы водителю помочь. А уж о том, чтобы Васин-старший призвал сына к порядку только потому, что когда-то, двадцать лет назад, отец Стаса возил его на служебной «Волге», нечего и мечтать. Но ничего, кроме как попросить помощи у отца, Стасу в голову не приходило.
- Стася... а может, ты с Митяем поговоришь? - предложила Ольга. - Он ведь такой... ушлый. Помнишь, у него проблемы были?
- Так у него с бандюгами были... - Стас пожал плечами, налил еще водки. - Другое дело.
- Ну так я и говорю! - не унималась Ольга. - Теперь ведь все эти бандюги - депутаты и начальники городские! Поговорил бы, а?
- Ладно, - Стас кивнул, медленно встал из-за стола. - Может, и поговорю. Только главнее Колькиного папашки все равно никого нету, хоть тресни! Эх, знать бы раньше...
- Что?
- Ничего. Соломки бы подстелил. Ладно... Давай спать, что ли...
Митяй видел Ольгу в окне - тонкий силуэт, принцесса в башне, блин... Он запарковал машину за мусорными баками, сидел на капоте и пялился на ее окна.
Видел, как она выглядывала Стаса, видел, как тот приехал и силуэт из кухонного окна исчез, а потом снова появился, и тени заскакали по шторе, будто темные ночные бабочки с бархатными крыльями... Там, в квартире, она, наверное, разогревала ужин, кормила Стаса. Но со двора видны были только эти мечущиеся тени. Красиво... И тревожно.
Тревожно и есть. Вот была тихая мирная жизнь, лютики-цветочки, скатерть в кружевах. А теперь - пуффф, и нет ничего, только тени по окну... Надо бы поговорить, предупредить надо, а то ведь до беды недалеко. Беда - вот она, в двух шагах, вполшаге. А Ольга не знает. Думает, все хорошо.
Он, собственно, и приехал предупредить. Но пока под окном вздыхал и с духом собирался, приперся Стас. Что ж, значит, не судьба...
Митяй в последний раз глянул на ее окна. Будто почувствовав его взгляд, она отошла. Принцесса исчезла. Минуту спустя свет в окнах погас. Митяй скрипнул зубами - представил, как сейчас она скидывает с себя платье, ложится в постель - не с ним ложится, со Стасом.
Он залез в машину, со всей дури пнув подвернувшуюся под ноги пустую пивную банку. Банка задребезжала по асфальту. Где-то мяукнула кошка, и все стихло.