* * *
От рынка до дома - пять минут ходу. Ольга вышла за ворота, миновала бабулек, продававших зелень, но не успела и десяти шагов пройти, как рядом резко затормозила машина с темными стеклами и заляпанными грязью номерами. Та самая, несколько дней маячившая в зеркале заднего вида - возле дома, около Мишкиной школы... Ольга отпрянула назад, замерла на краю тротуара.
Дверца открылась, и из машины выглянул Митяй, закадычный друг ее Стаса.
- Садись, подвезу!
Митяй на такую удачу даже и не рассчитывал. Он караулил Ольгу всю неделю, по городу за ней катался, но удобного случая застать ее одну так и не выпало. Митяй махнул было рукой на свою затею, и тут ему повезло. Он ехал на заправку, когда заметил выходящую с рынка Ольгу. Бывает же: только сейчас о ней думал, и пожалуйста!
В сущности, Митяй думал про Ольгу почти всегда. Во всяком случае - очень часто. Значительно чаще, чем полагается думать о жене своего лучшего друга. Не то чтобы он прямо вот так вот целыми днями напролет размышлял про Ольгу или распевал денно и нощно арию из «Евгения Онегина»: «Ольга, я люблю вас, Ольга». Ничего такого. Митяй и Онегина-то не слышал никогда, какие там арии. Но где-то на заднем плане сознания Ольга неизменно присутствовала. Часто он начинал думать о ней в самый неподходящий момент. Лежа с другой бабой в постели, например. Это никак не мешало. Наоборот, когда Митяй представлял себе вместо Даши или Маши Ольгу, все получалось на удивление с огоньком. Но как-то этого было недостаточно.
Впрочем, последнюю неделю он думал об Ольге не просто так, пережевывая свою обычную жвачку. Он думал о совершенно конкретной проблеме, которая в ее жизни наметилась. И тут - нате-здрасьте, Ольга, одна-одинешенька, как по заказу.
- Садись-садись! - повторил Митяй.
Глаза у него были черные, близко посаженные, острые. Когда Митяй смотрел на Ольгу, она чувствовала себя голой. Еще у Митяя была неприятная манера здороваться с ней за руку. Он сжимал Ольгину ладонь холодными, всегда чуть-чуть влажными пальцами и растягивал тонкие губы в усмешечке. Пожимаешь ему руку - и будто жабу трогаешь. Было в этих рукопожатиях, в этих его усмешечках что-то гадкое, скользкое. Долгое время Ольга ни о чем не догадывалась, а потом, в гостях у общих друзей, Митяй прижал ее в уголке. Ольге удалось вывернуться и свести все вроде бы к шутке. Но с тех пор она с мужниным лучшим другом видеться старалась как можно реже. Иногда Митяй заезжал в гости, и Ольга, накрыв на стол, быстро ретировалась, отговариваясь тем, что не хочет мешать «мальчикам» общаться. Стаса это вполне устраивало.
Стас как-то обмолвился, что лет пять назад у Митяя были проблемы. Вроде бы на него наехали местные бандиты. Но Митяй быстренько все разрулил, и те самые бандиты, что на него наезжали, теперь его прикрывают. Да и не бандиты они давно, а сплошь депутаты, чиновники мэрии, уважаемые граждане и родные отцы города. Ольга так и не поняла, что там Митяй разрулил и каким образом. Знала только, что партнера Митяя по бизнесу, с которым они на пару возили из Москвы товар, нашли потом мертвым в лесополосе.
- Спасибо, Митя, мне недалеко, я сама дойду.
Ольга быстро пошла по улице, высоко подняв голову, цокая каблуками - женщина-виденье, такая желанная, такая чужая...
Митяй тронулся с места и поехал вдоль тротуара параллельным курсом. Опустил стекло, посигналил:
- Оль! Садись, говорю!
Она покачала головой и прибавила шагу.
«Глупость какая, - думала Ольга. - Хорошо же это все выглядит со стороны!»
Выглядело действительно странновато. По тротуару идет женщина с сумкой, из сумки торчат перья лука и яблоки, а рядом с ней медленно едет грязный автомобиль с опущенным водительским стеклом. И за рулем, между прочим, - лучший друг ее мужа! Идиотство!
Митяй снова высунулся из окна:
- Ну чего?
- Ничего. - Ольга сердито тряхнула головой и перехватила сумку другой рукой.
- Так и будем передвигаться?
- Так и будем.
- Ну-ну, - ухмыльнулся Митяй, - давай. Повеселим народ. Мало ему веселья, так хоть мы развлечем.
Ольга остановилась.
- Митя! Я действительно прекрасно дойду до дома сама! Пожалуйста, не надо ставить меня в дурацкое положение.
Митяй усмехнулся, как будто спал и видел, чтобы Ольга оказалась в самом что ни на есть глупом положении.
- Садись. А то так и буду за тобой до дома ехать.
Ольга поняла: так и будет. Что ей оставалось? Она вздохнула и села в машину.
В машине пахло хвойным освежителем и сигаретным дымом. Ольга запах дыма не любила. Стаса она гнала на кухню, когда он пытался закурить в спальне, а летом уговаривала выходить с сигаретой на балкон. Даже купила туда плетеное ротанговое кресло. Правда, Ольге нравилось, как пахнет трубка Григория Матвеевича - чем-то сладким, вишней, что ли. Но у Митяя в машине запах был совсем другой, застоявшийся, горький.
Ольга покосилась на него, поерзала на сиденье, стараясь отодвинуться подальше, покрепче прижала к себе сумку с продуктами.
- Мить, ну что тебе от меня нужно, а?
- Ничего. Просто хочу тебя подвезти. Тебе домой или в контору?
Ольга ниже опустила голову:
- Домой. Мить, я тебя прошу...
- Ну? Проси, - Митяй ухмыльнулся.
Ольге не понравилось, как он усмехается.
- Митя! Вот честное слово, я Стасу пожалуюсь! Я ему все скажу!
- Да ла-адно. Че ты ему скажешь: он меня подвозил? Так, что ли?
- И у дома караулил, и на работу за нами ехал...
Митяй снова ухмыльнулся, дернул уголком рта.
- Оля, не говори глупостей. У нас в городе всего две дороги. Одна прямо, а другая направо. Так все друг за другом по ним и ездят!
Ольга снова опустила голову. Она не любила делать людям больно, не любила говорить неприятные вещи. Но больше ничего не остается.
- Мить, ты извини, - пробормотала она. - Но я тебя видеть не хочу.
Митяй посмотрел на нее долгим, цепким взглядом:
- А я тебя хочу.
Ольга плотнее прихватила блузку у ворота, вся сжалась.
- Митя, останови. Митя! Я тебя прошу, останови машину!
Митяй только бровью дернул.
Ольгу затрясло.
- Останови, говорю!
Она перегнулась и изо всей силы нажала на клаксон. Машина истерически заорала, на них стали оборачиваться редкие прохожие.
Митяй от нее такой прыти, похоже, не ожидал. Он притормозил, и Ольга стремительно выскочила из машины, прижимая к груди свою сумку, зашагала, не разбирая дороги, куда-то во дворы.
Сзади ее дернули за руку - резко, сильно, так хозяин дергает за ошейник собаку.
- Стой!
Ольга обернулась, вырвала руку. Глаза ее горели.
- Стас твой друг, вместе всю армию пропахали, ты у нас свидетелем был, а теперь... теперь ведешь себя, как... как... свинья.
Митяй отпустил ее, пожал плечами. Что-то у него такое было в лице, отчего Ольга не ушла. Привалилась спиной к дереву, выставила вперед сумку, будто щит. Так они и стояли посреди чужого, закиданного мусором двора.
- Знаешь, Оль, - Митяй пнул носком ботинка валяющуюся под ногами смятую банку из-под пива, - я-то еще не так чтоб полная свинья. Я только начинающая. Поросенок, можно сказать.
- Мить, я пойду, ладно?
Митяй ее будто бы не слышал. Посмотрел в лицо.
- А почему ты не спрашиваешь - кто тогда свинья?
- Потому что я вообще не желаю тебя слушать.
- Боишься? Бои-ишься. И прячешься потому, что боишься. Как африканская птица страус.
«А ведь он прав, - подумала Ольга. - Я боюсь. Сегодня весь день только этим и занимаюсь. Боюсь и старательно пытаюсь себя убедить, что бояться нечего».
- Сам ты африканская птица, - сказала она с досадой. - Митя, ты бы лучше Стасу помог.
- Стасу? А что такое?
- Не знаю. Какие-то... Какие-то ребята бритые приезжали... Во второй раз уже. Стас ничего не рассказывает, но я и так вижу: у него проблемы. А ты все ходы-выходы знаешь...
- Сам разберется, не маленький. Он у меня совета не просил.
- Ты же друг.
- Я-то? Я друг.
Ольга покрепче прижала к себе сумку, опустила глаза.
- Мить, ты не карауль меня больше, ладно? - попросила Ольга. - Стас увидит, беда будет...
Митяй посмотрел куда-то в сторону.
- Она и так будет, Оль.
- Кто? - не поняла Ольга.
- Беда. Ладно, пока.
Митяй повернулся и пошел обратно, через дворы к своей машине. Ольга смотрела ему в спину, и ей почему-то стало холодно, хотя одета она была тепло и по погоде. Снова кольнуло предчувствие беды. Когда-то в школе им рассказывали, что животные чувствуют приближение цунами и землетрясений. Собаки начинают выть, коты прячутся, канарейки в клетках словно сходят с ума и хлопают крыльями. Может, и она так же? Как те канарейки?