* * *
Где-то снаружи лаяли собаки. Бетонные стены, потрескавшаяся плитка на полу. И шеренга раздетых догола женщин - молодые, старые... Несколько десятков. Только эсэсовцев в высоких фуражках не хватает и трубы крематория за окошком. Впрочем, труба имелась - в зоне была своя котельная.
Ольга переминалась босыми ногами по ледяному полу. Происходящее напоминало один из ее кошмаров, с той разницей, что никакой это был не сон. Тусклые лампы под потолком, стальные двери, серые коридоры - все настоящее, на самом деле.
Плечистая надзирательница - кровь с молоком, румянец во всю щеку, черные кудри из-под форменной ушанки - снимала с полки казенные ватники, складывала на длинный струганый стол. Ее напарница - немолодая, сухощавая, с густо подведенными синим глазами - раскладывала поверх ватников белье, торопила очередь:
- Чего встала? Получай, расписывайся... Спиной повернись! Передом! К стене! Не спать там! До ночи простоите!
Сунув очередной осужденной казенное бельишко, она повернулась к напарнице, продолжая прерванный разговор:
- Так вот, я ему говорю: чего ж ты суп не выключил?! А он мне - да я и не видал, что он кипит. Давай проходи туда!
- Ну и чего?
Черноволосая ловко распотрошила новый тюк с ватниками.
- Чего-чего? Выкипел весь! Пришла я, по всему дому вонища, не продохнешь!
- А кастрюля чего? Сгорела?
- Сгоре-е-ела! Я ему - давай покупай мне новую! Студень на Новый год в чем я буду варить? К стене! Задом повернись!
- А ты как варишь?
- Да как все, так и я. Покупаю бульонку, тут самое главное так попасть, чтобы не только кости, но и мясо на них было, я в палатке беру, которая на базаре сразу с правой стороны... Ты чего ревешь, корова?! Расписывайся давай! К стене проходи! В первый раз небось... Они по первому разу все нежные такие, не дотронься! Ну вот, и на ночь надо, чтоб в холодную воду, мясо-то. Глаза разуй, корова! На меня смотри!
Ольга замерла перед надзирательницей.
- Задом повернись! Руки, руки в стороны!
Холодные шершавые ладони прошлись по плечам, бокам, ягодицам. К горлу подкатила тошнота.
- Чего встала?! Поворачивайся!
Надзирательница крепко ухватила Ольгу за подбородок, сунула указательный палец ей в рот, оттянула щеку, будто ярмарочной лошади...
- Туда теперь!
Толкнула Ольгу в спину, отряхнула руки о юбку.
- А я на ночь в воду не кладу. Чего ему киснуть-то? - Молодая сунула Ольге ватник и белье. - Проходи, проходи! Да ты что творишь-то?! Ты мне щас языком своим все мыть будешь! Галя! Ты погляди!
Ольга стояла у стены на коленях, тяжело дыша. Подышав, она сложилась пополам, и ее снова вырвало - прямо под ноги надзирательнице с подведенными синим глазами.
В то самое время, когда Ольга корчилась на полу у бетонной стены приемного отделения колонии номер 1234 общего режима, ее обожаемый муж сидел перед телевизором и, не отрываясь от экрана, жевал бутерброд со своей любимой полукопченой колбасой.
- Российская сборная по футболу проведет отборочный матч в Мадриде уже в следующем месяце... - бубнил диктор. - А сейчас - прогноз погоды.
Стас потянулся за следующим бутербродом. Заверещал дверной звонок. Как был, с бутербродом в руках, Стас поплелся в прихожую. И кого там принесло? Поесть спокойно не дадут!
За дверью стоял Митяй, закадычный друг.
- А! Митяй! Че тебя давно не видно? Заходи давай, щас мы с тобой водочки накатим, киношку посмотрим...
Но Митяй заходить не стал, а молча, с разворота, засветил своему лучшему корешу в челюсть.