* * *
Малиновая «девятка» въехала во двор автосервиса на полном ходу, обдав Ольгу потоками грязной воды из лужи. Брызги веером разлетелись из-под колес. В последний момент Ольга успела отскочить, но грязь все равно попала на подол юбки. Ольга судорожно принялась отряхивать подол. Надо скорее-скорее счистить грязь, а то хороша она будет на утреннике вся в пятнах, как леопард.
Да что ж за люди вокруг! Ну почему у нас облить человека грязью - в порядке вещей?
Пятна кое-как удалось затереть. Ольга посмотрела на свой носовой платок - грязный, скомканный - и бросила его в урну. Все равно не отстирается.
Из машины вразвалочку вышли двое бритых парней в черных кожанках. У одного в зубах была зажата сигарета. Затянувшись и выпустив колечко дыма, парень бросил «бычок» прямо на клумбу, красовавшуюся у въезда, придавил обутой в грубый ботинок ножищей, втаптывая в грязь последние осенние астры, которыми Ольга так гордилась.
От того, как этот парень топтал - походя, даже не взглянув - ее клумбу, которую она сама любовно обустраивала, чтобы было красиво, чтобы радовало глаз, - у Ольги на глаза навернулись слезы. Другая бы на ее месте, наверное, гаркнула на парней: что вы, мол, делаете! Но Ольга не умела ни гаркать, ни на место людей ставить, ни носом тыкать. Она умела легко и весело выполнять любую домашнюю работу, воспитывать детей, составлять квартальные отчеты, готовить завтраки, утирать простуженным домочадцам носы и ставить горчичники. Она умела в зачатке свести на нет любой конфликт в семье, помирить детей, угодить свекрови, которую искренне любила просто потому, что это - мама ее обожаемого, дивного, единственного в мире мужа. Но, столкнувшись с откровенным хамством, Ольга пасовала. Она впадала в ступор, и из глаз сами собой лились слезы - по-детски крупные и горькие.
Однажды, когда они со Стасом только-только поженились, Ольгу ни за что ни про что, просто по мерзости характера, обхамила продавщица в дачном сельпо. Они приехали к родителям Стаса на выходные, и Ольгу отправили за хлебом, пока Светлана Петровна готовила обед, а Стас с отцом прокачивали у машины тормоза. Вернулась Ольга без хлеба и вся зареванная. Свекровь, узнав, в чем дело, только головой покачала: и угораздило сына привести такую малахольную невестку. Обидели ее, видите ли! Подумаешь! Ничего ужасного продавщица ей не сказала, чтобы так рыдать. И вообще: не нравится тебе, как с тобой работник торговли разговаривает, - так ты не рыдай, а ответь ему, как полагается, чтобы он язык-то свой поганый прикусил и делом занимался! А то и жалобную книгу можно потребовать и начальству пожаловаться! А нюни распускать - последнее дело.
- Как она рожать-то будет, нежная такая? - пожимала плечами свекровь.
Но с этим Ольга вполне справилась.
...Ольга стояла во дворе автосервиса, глотая слезы. Один из парней - не тот, что топтал клумбу, другой - обернулся к ней:
- Эй! Хозяин где?
- В гараже. Что вы хотели?
- Что хотели - вас не касается, дамочка, - буркнул парень, смерив Ольгу взглядом, и длинно плюнул на асфальт сквозь зубы. - Хозяина позови!
Из глубины гаража появился Стас.
- Вот хозяин, - кивнула Ольга в сторону мужа.
У Стаса было странное, напряженное лицо.
- Стас? - Ольга подошла, дотронулась до его рукава. - Стас?..
- Оль, потом, ладно? - Он вывернулся из-под ее руки, шагнул навстречу кожаным парням.
- Стас, у Маши утренник... - Ольга семенила за мужем, а тот и не смотрел на нее.
- Ты иди, иди, Оль... - сказал Стас, даже не обернувшись.
Так сказал, будто прогнать ее хотел поскорее - иди, не мешай.
- Я пойду, да?
Ольга потянулась поцеловать Стаса, но тот дернул головой, и поцелуя никакого не вышло.
- Иди уже!
Ольга доверяла мужу целиком и полностью - раз он хочет, чтобы она ушла, значит, на это есть причины. Она пойдет сейчас на утренник, а потом, вечером, они со Стасом обо всем поговорят.
Ольга быстро вышла за ворота.
Когда она ушла, кожаный парень снова вытащил сигарету, закурил, пустил дым Стасу в лицо.
- Ну что, надумал?